Часть 11
3 июня 2018 г., 05:07
С того момента, как Михаил уехал вместе с Моззи в тур, прошла почти неделя. Каждый день они с Даней переписывались, обсуждая происходящие события. Ему очень нравилось то, что происходило. Пускай он простудился, но познакомился с очень многими людьми и подружился с уже имеющимися.
Одним прекрасным вечером, усталый и изможденный Совергон протянул ноги на своей полке в купе. Сидящая напротив него Моззи улыбнулась и снова уставила взгляд в ноутбук, спросив:
— Так, вы с Даней очень в близких отношениях?
Миша кивнул, перебирая в руке наушники.
— А давно вы с ним знакомы?
— Почти месяц. — Снова кивнул он.
— За месяц Кашин открылся тебе так быстро? — Она взяла со стола кружку и, посмотрев на герб на подстаканнике, отпила, — Не находишь это странным?
Совергон пожал плечами смотря на нее. С открытого окна доносился шум железной дороги и на стол иногда капала вода. На улице был сильный ливень, что создавал еще больший шум. Темнота, окружившая состав лишь иногда отгонялась светом, льющимся с его окон.
— Я же не знаю сколько времени ему нужно чтобы почувствовать себя со мной близким. Мне этого времени всегда хватает. Если я чувствую что человек не питает ко мне злобы и готов стать другом, а то и лучшим другом, то, — он отложил наушники и поправил под плечом подушку, — почему бы и нет?
— А у тебя есть какая-нибудь мечта, что касается денег? Ну, которую ты бы очень хотел осуществить, но тебе не хватает средств.
— Я бы хотел себе макбук, да и в лучшей комплектации, а не это, — он указал на ноутбук, что лежал у Алины на ногах, — ему всего год, а он уже разваливается на глазах. А что, хочешь мне денег дать?
Девушка улыбнулась и кивнула, снова переведя взгляд на монитор. Совергон взял в руки смартфон и улыбнулся ей в ответ.
— И где ты их возьмешь? Отдашь мне половину того, что мы получили в туре?
— У меня есть много способов получить денег. А ты не знаешь, у Кашина много денег?
Миша задумался. Его никогда особо не интересовали чужие средства. Но он знал, что Даня явно не бедствует. Содержать столько недвижимости, иметь столько дорогой техники, оружия — ведь это все стоит денег. Он опустил ноги на пол и открыл дверь купе, высунувшись в коридор. Все двери что с левой, что с правой стороны были закрыты, а свет приглушен. Закрыв дверь обратно, он лег на бок, поправляя на шее черный шарф.
— Думаю много. Он явно не бедствует. Но у Лизы денег гораздо больше. Вы все очень богатые люди, кроме меня. А сколько денег с тура будет?
— Я не знаю до конца. Нужно сначала все отъездить, а потом спрашивать. Или ты сначала включаешь свет, а потом вкручиваешь лампочку?
Она поправила под спиной подушку и продолжила диалог с Лизой. Девушка жаловалась лучшей подруге, что у нее с Кашиным начались сильные проблемы. Что тот ее игнорирует, да и что-то явно не договаривает. Она рассказала о том, что когда они были вдвоем, то, рассказывая о своей слепоте, он дрожал. Да и сказал, что ей будет больно это слышать. Лиза высказала свои опасения, что тот наврал ей, и упрашивала Алину сделать все, чтобы выяснить правду.
— Миша, а с чего Даня начал видеть?
— Не знаю, — улыбнулся лежащий, — он мне сказал, что просто начал видеть одним ранним утром. Трудно представить, даже невероятно, что просто так взять, и однажды с утра потерять зрение. А потом его так же легко обрести. Божий промысел, определенно.
Сидящие рассмеялись. Алина пересказала Лизе версию Совергона, на что та ответила, что эту версию она уже слышала. И тогда девушка, допив свой чай, открыла новую вкладку, решив, что пора спросить лично. Миша надел наушники и, укрывшись с головой простыней и двумя теплыми советскими одеялами, попытался уснуть.
За тысячу километров от несущегося поезда, в своем загородном доме сидел Даня, что щелкал зажигалкой, слоняясь по различным форумам. Он решил уехать обратно, просто чтобы не тревожить душу больными воспоминаниями. Чувствовал он себя прекрасно, и, потягивая почти выдохшееся пиво со вкусом лимона, просто тратил время, что бы не браться за копившуюся в отдельной большой куче работу.
Сквозь музыку едва ли можно было расслышать сообщение. Рыжий переключил вкладку с форума, и удивился. Ему писал какой-то незнакомый человек.
Здравствуй, Кашин Данила Владимирович. Мне кажется, что за своей бешеной популярностью и дымовой завесой от сигарет, ты просмотрел свою безопасность и личную информацию.
Кто ты и что тебе надо?
Он напрягся, сев ровно и убрав ноги со стола. Подобные сообщения его никогда не радовали. Очень часто, за последнее время, его начали беспокоить всякие анонимные граждане, которые, обычно, сливались очень быстро, когда он просил рассказать их что-то личное. Как правило это были отбитые фанаты, которые желали его внимания, и получали его вместе с угрозой появится в местном УМВД с делом в руке по сто девятнадцатой статье. И этот случай мог оказаться точно таким же. Ведь его имя и отчество узнать достаточно легко.
А я очередной твой фанат. Не обращай внимания. Я просто знаю то, что ты прячешь от других людей. И Неред тоже прячет. Вы — известные личности, и будет не очень хорошо, если общество узнает о вашей связи.
О чем ты? Никакой связи у нас с ней не было и быть не могло.
А доказательства говорят об обратном. Например, я знаю, что ты встречался с ней три года. И сотни фотографий с ваших смартфонов, даже твои обои сейчас — все говорит об обратном.
Кашин поднял лежащий рядом смартфон, что тут же включил экран. На нем и правда стояла фотография, где они с Лизой лежат обнявшись на асфальте. Этой фотографии было четыре года. Ее сделал Юлик, который с ними тогда гулял. И откуда этот аноним знает об этом?
Что ты хочешь за то, что бы закрыть свой рот?
А что ты мне можешь предложить? Ты же у нас с золотым слитком в руках. Я могу предложить тебе два выхода из этой ситуации. Первый: ты платишь мне внушительную сумму денег, что бы я тактично придержал у себя весь компромат. А второй: ты рассказываешь мне то, о чем не знает никто. Например о своей слепоте, или о своей нынешней любви.
А если я не соглашусь ни на что?
Тогда весь интернет узнает о том, что ты переспал с несовершеннолетней, а так же кем она была. Я думаю ты не хочешь сидеть срок за свои прошлые деяния? Да и за нынешние тоже. Ведь твоя нынешняя любовь тоже не вступила в свои полные права. В местах не столь отдаленных всегда любили педофилов.
Сколько ты хочешь денег?
Полтора миллиона.
Кашина бросило в жар. Руки покрылись потом и задрожали. Он закрыл лицо, отодвинувшись от стола, просто не зная что делать. Очевидно, что слил информацию кто-то из друзей. Ведь и он, и Лиза были заинтересованны в том, что эта тайна так и осталась их тайной навсегда. Но если кроме них никто о ней не знал, то откуда об этом знает этот аноним?
Дашь время на раздумье?
Два дня самое большое. Если ровно через два дня ты не скажешь свое решение, то я выложу все, что знаю. А знаю я не мало.
Даня поднялся из-за компьютера, закрыв окно браузера. Тут же закурил и беспокойно заходил по комнате. Таких больших денег у него нет, да и не найдется спустя два дня. Так быстро он не успеет продать дом или квартиру.
— Блять!
Схватив пустую бутылку он швырнул ее в стену.
— Ненавижу!
Руки тряслись, распространяя холод по всему телу. Его бросило в истерику. Где он мог так ошибиться? Напороться на столь большой гвоздь. У него был только один выход. Это рассказать то, что он хотел. Но он не готов говорить об этом всем кому-то, кто может этой информацией распорядится как захочет. Затянувшись сигаретой, он бросил окурок в окно, где лил сильный ливень. Был вариант взять денег у людей. Но была только Лиза, которая могла дать столь большую сумму. Но он не сможет ее так быстро отдать. И просить у кого-то помощи он ненавидел. Ты словно оказываешься в рабстве у дающего, и подписываешься в своей несостоятельности.
На часах прозвенело уведомление. Он замер, переведя взгляд на яркий экран, и принял вызов. Обеспокоенный голос Лизы тем более не радовал.
— Даня, где ты?
— Дома. — Максимально спокойно ответил он, наблюдая за включенной плазмой, что сейчас являлась большими часами, — Что случилось?
— Даня, за мной уже двадцать минут кто-то следит. Я не знаю что делать.
— Иди ко мне. У тебя же есть ключи. Запрись там, там баллончик газовый есть, если что — успеешь.
Он слышал ее тяжелое дыхание. Она явно шла достаточно быстро, чтобы начать задыхаться.
— Я очень далеко. В приморье. Он идет за мной и даже не пытается прятаться.
— Быть может ты просто параноишь?
— Конечно.
Она сделала паузу. Даня прислушивался, слушая ее тяжелое дыхание и скрип кроссовок по скользкому полу и грохот закрывающейся двери. Смотрел на экран, что перелистывал цифры, показывая время.
— Я не знаю как тебе помочь, Лиза. — Тихо сказал он, — Ты куда-то зашла?
— Да. Хочу переждать тут. Дом какой-то, не ебу. Ты можешь приехать? Мне очень страшно.
Он выдохнул, соображая. Даже если он прыгнет прямо сейчас в такси, ему понадобится чуть меньше часа с половиной, что бы добраться до нее. Если же он уведет ее в другой район, ближе к заливу, то ждать ей всего час.
— Где ты? Конкретно скажи.
— Минут двадцать до «Комендантки».
— Какого хера ты там забыла? — Он протер рукой лицо, быстро спускаясь вниз в пижамных штанах и заказывая такси, — Ладно, успокойся. Я сейчас что-то придумаю.
— Даня, у меня нет времени ждать. — Она всхлипнула, — Если я прожду еще хоть немного, то он устанет ждать под дождем и зайдет сюда. Прошу, решай быстрее.
Он натянул куртку на голое тело и, схватив ключи, быстро закрыл дом и побежал в сторону станции. Сердце билось слишком сильно, и дыхания не хватало.
— Ты сможешь добраться до метро?
— Какое метро, в чем смысл? Оно сейчас закрыто — час ночи. — Обеспокоенно сказала она.
— Та мне похуй, закрыто или нет. Добраться сможешь? Включи на часах местоположение, я постараюсь посмотреть куда тебе ближе будет добраться. А сама беги наверх. Если ты забежала или в первую или в последнюю парадную, то поднимись на крышу, и добеги до края дома, спустись там. Выиграешь время.
Его айфон звякнул в руке. Кашин добежал до станции в максимально короткое время, и прыгнул в такси. Посмотрев на местоположение девушки, он попытался понять, куда ей будет ближе. Голубая стрелочка медленно двигалась по карте. Лиза бежала по лестнице наверх, услышав как открывается дверь.
— Лиза. Лиза, беги в сторону Озерков.
— Блять, я не знаю где это. Мне проще до «Комендантки» добежать. Я знаю короткую дорогу.
— Сейчас опасно бежать через дворы. Хорошо, двигай туда. Иди по светлым улицам, пусть это будет дольше. Всегда находись у людей на виду. Лиза, Лиза, послушай меня.
Девушка выскочила на крышу. С нее слетел капюшон куртки от сильного ветра с ливнем. Едва ориентируясь по темноте она побежала в другой конец дома, пытаясь не упасть и не спотыкаться об мусор, провода и трубы.
— Да, Даня, я слышу.
— Я встречу тебя на «Комендатке». Если тебя встретят фанаты — попизди с ними. Будь на виду. Походи вальяжно по Пятерочке. Я буду через сорок минут.
Она натянула на голову капюшон, и замерла, остановившись у края дома, рассматривая спальный район.
— Я тебя поняла. Пожалуйста, постарайся побыстрее.
Даня завершил вызов и закрыл руками лицо. Неужели это был тот самый аноним? Попросив таксиста поторопиться, он посмотрел на данные с карты. Ему было очень страшно, что он просто не успеет к ней приехать. И почему она набрала именно ему? Ведь была куча народу, которым она могла позвонить, просто потому что они живут в городе. Тот же Руслан жил совершенно недалеко от Приморского района, и ехать ему было куда ближе. Но нет, нужно было дернуть его так не вовремя.
Он по-прежнему не знал что делать с шантажом. Был вариант, что это все — блеф и провокация. Но рисковать не очень хотелось, он и правда очень многое наворотил, за что его точно по голове не погладят. Вариант с деньгами отпал почти сразу, потому что он едва мог наскрести в своих запасах и четыреста тысяч, а надо больше миллиона. Оставался только последний вариант. Но не было никакой гарантии, что он с полученной информацией не распорядится как-то по-другому. В голове пронеслась мысль, что этот аноним уже шантажировал Лизу, и она согласилась ему рассказать интересующую его информацию, после чего он пошел к Дане.
Лиза медленно шла по освещенной широкой улице, постоянно оглядываясь, и набирала сообщение Алине, чтобы та не переусердствовала и не навредила больше положенного. За ней быстрым шагом шел высокий парень, прятавший нос в парке, и с капюшоном на голове. Он тоже промок насквозь. Взяв в замерзающие руки смартфон, он сделал фото девушки, и тут же его отправил.
Кашина привлек звук сообщения через пару минут. С того же самого форума ему пришла фотография. Он приблизил ее. Это был поворот к станции метро. На фото — Лиза, заворачивающая за угол. После вложения пришел и текст:
Думай быстрее, рыжик. Ты же не хочешь, что бы я ей навредил? К слову, мне очень нравится ее айфон.
Не смей ее трогать. У меня еще есть время.
У нее время тоже есть.
Такси остановилось около нужной станции через двадцать минут. Лиза перебежала дорогу на красный сигнал, заливаясь слезами и держась за шею. Встала спиной к закрытым дверям, и замерла, всматриваясь в темноту, дрожа от холода. Мокрые руки скользили по влажной коже. Кто-то обнял ее сзади, она уже было дернулась, но знакомый голос попросил успокоится. Она резко развернулась, едва не упав, и, увидев Даню, бросилась сама к нему в объятья.
— Ну, ты чего, что случилось?
Он прижал ее к себе. Она отрицательно мотнула головой, и молчала. Они встали под крышу, и, спустя пару минут, наконец успокоившись, девушка сделала от него шаг назад.
— Не успела перебежать дорогу, — ее с трудом можно было расслышать под шумом, — прости.
Они дождались такси и отправились к нему домой. Лиза положила голову на его плечо, все так же закрывая рукой шею, и уставилась в пол. Когда наконец они добрались до квартиры, Лиза уселась на диван, и опустила руку, позволяя снять с себя мокрую черную куртку и худи. Даня отложил вещи и осторожно повернул ее голову, осматривая рану на шее.
— Что с тобой произошло?
— Я шла от подруги, — начала все так же шепотом она, укрывая голые плечи черным пледом, — и у меня было не очень хорошее ощущение. За мной шел парень, высокий, весь в черном. Лицо прятал в воротнике, а на голове был капюшон. Я его так и не разглядела толком. Он шел за мной минут двадцать, как бы я не ходила кругами. Потом я набрала тебе, и бросилась на эту станцию. Дошла спокойно, но одна из дорог была перекрыта. Я бросилась через дворы, и он меня там догнал. — Она закрыла руками лицо, — Благо только айфон с часами да с кольцом забрал. И шею порезал. Сказал, что через два дня будет хуже.
Кашин повернул ее левую руку, там где раньше были часы, и осмотрел синий след. Сомнений не осталось. Это был его преследователь. Лиза опустила руку и посмотрела ему в глаза. Даня тяжело выдохнул и обнял ее.
— Что я ему сделала? — Тихо спросила она, прижимаясь к нему, — Даня, за что он так со мной?
— Я не знаю. — Его голос дрогнул. Не рассказывать же ей всю ситуацию. Она сейчас и так на нервах. — Почему ты набрала именно меня? Ведь куча людей, которые живут рядом с тем районом. Они бы быстрее тебе помогли.
— Я доверяю только тебе. А если он знает где я живу? Он же и ключи мои забрал. Я осталась без ничего.
Даня снова выдохнул и дал ей закурить, попросив пару минут для решения ситуации. Поднялся с пола, включил чайник, а сам ушел наверх, думая о том, что же с ней делать. Лучшим вариантом будет оставить на эти два дня у себя. Так до нее никто не доберется. И мало кто знает про этот дом. Руки мелко тряслись. Он достал свой айфон и остановился посередине комнаты, читая пришедшие сообщения. На фотографии, присланной совсем недавно, были ее часы, айфон и кольцо, подаренное матерью когда-то давно.
Кашин, советую думать тебе быстрее.
Я же просил с ней ничего не делать, мразь малолетняя. Хочешь увидеться со мной в прокуратуре, а лучше посидеть за решеткой?
Не шантажируй меня. Полиция начнет поднимать архивы сообщений, а значит ты попадешься сам. Сколько раз ты покупал наркотики через интернет? А сколько компромата лежит на этом айфоне, что у меня в руке? Ты никуда не пойдешь, потому что тебя самого поймают. А ничтожное воровство — да на него даже дело заводить не будут. Кашин, время играет не на твоей стороне. Торопись.
Он сжал губы и выключил смартфон, расстегивая ремешок своих часов. Выпил немного воды из бутылки, спустился вниз и налил Лизе чай.
— Что ты решил? — Спросила она его, все так же смотря пустым взглядом куда-то в пол.
Рыжий поправил волосы, отдал ей кружку, и положил на столик перед ней свой айфон, часы и наушники.
— Поживешь у меня эти пару дней. Я тебя защищу от всего. Дальше посмотрим. Если тебе нужно будет быть в городе — будешь жить тут. Можешь и кого-нибудь из парней притащить сюда — я только за.
— А ты не останешься со мной, если я буду тут?
Она сжала в дрожащих руках кружку, смотря ему в глаза. Даня выглядел очень уставшим. От него несло сигаретами и алкоголем. Да и куртка, надетая на голое тело, и пижамные штаны добавляли в его образ немного абсурда. Он отрицательно мотнул головой.
— Я не могу тут жить, пойми меня. Мне больно тут находиться. Я бы хотел продать эту квартиру, переехать в другую.
Лиза кивнула, опустив взгляд обратно на пол.
— Спасибо и на этом. Даня, ответь мне, — она отставила пустую кружку и повернулась к нему, снимая с него куртку, и откладывая ее, — неужели ты за меня волнуешься меньше, чем за Мишу?
— Причем тут это? Я просто ненавижу эту квартиру. Вот и все.
— Ответь.
Кашин закрыл рукой лицо, подогнув под себя ногу. Лиза застегнула широкий ремешок на своем запястье и посмотрела на время. Почти три часа ночи.
— Вы для меня равноценны. Я волнуюсь за него так же, как и за тебя. А то, что я не пишу тебе, еще не значит, что ты мне не интересна.
— Ты никому не пишешь кроме него. Только отзываешься на предложения с деньгами, и то, мелкие суммы тебя не интересуют. Даня, — она положила руку на его плечо, слегка наклонившись, — неужели за месяц Совергон стал ближе меня? Только не ври мне.
— Я тебе никогда не вру. Ты для меня близкий человек, и мне не имеет смысла тебе врать.
Девушка кивнула, и взяла его за руку, проведя теплыми пальцами по прохладной коже. Она видела, как ему было неуютно. И почувствовала, что он соврал ей. В душе, на совсем маленьком островке, поселилась обида. Если еще один раз она узнает, что он ей врет, ему придется не сладко.
— Пошли, тебе нужно поспать. Ты очень сильно устала.
Она кивнула и поднялась, уйдя с ним наверх. Легла в кровать, и, отвернувшись к окну, где уже светало, почти сразу же уснула. Даня спустился обратно, взял ее мокрые вещи, заляпанные кровью, и бросил в стирку. Облокотившись руками о черную раковину, он уставился на свое отражение в зеркале. Ему хотелось в него плюнуть, но не хотелось пачкать чистое стекло. И когда он успел стать такой мразью?
— Ух блять, зараза, — он сплюнул в раковину и умылся, снова смотря в свое отражение, — ну и рожа у тебя, конечно. И как тебя еще не убили?
В девять часов они уже поехали на вокзал, а оттуда за город. Лиза сидела и настраивала айфон под себя, прижимаясь к Дане. Ее одежда приятно пахла сиренью и была чистой. Кашин же приобнимал ее, смотря в окно электрички.
Она написала Алине, спросив, не она ли виновата в том, что Даня как с креста снятый, на что Монтана ответила, что это может быть одной из десятка причин.
Они добрались до дома. Лиза села на крыльце, закуривая, и задумчиво рассматривала зеленую гладь впереди. Рыжий сел рядом с ней, и взял за руку.
— Обещаешь мне, что со мной все будет хорошо?
— Я тебе обещал это очень давно. Что буду беречь тебя и защищать от любых нападок. Скажи мне, кто-то кроме нас с тобой, знал о том, что мы с тобой переспали, пока тебе еще восемнадцати не было?
— Нет, — Лиза задумалась, — насколько я помню — никто. Такие штуки лучше держать при себе. А что?
— Просто начался стеб в комментариях, что ты, мол, со мной переспала, поэтому у тебя такие хорошие треки получаются.
Лиза рассмеялась, кивнув.
— Конечно. Именно поэтому. А не потому что ты пишешь мне музыку, помогаешь снять клипы, и пишешь текст, когда мне лень. Дурак ты, Кашин, и не лечишься. Комментаторы могут думать что им угодно. Но пока ты сам не спалишь ситуацию — никому до нас с тобой не будет дела. Вот фотка Миши, вот это похоже на провокацию. Читала комментарии — чуть не умерла со смеху. Они уже обозвали вас парой. Ты еще додумайся такую поставить.
Они засмеялись уже вместе. Лиза положила голову на его плечо, и спокойно выдохнула. Дождь наконец прекратился, оставив после себя только глубокие лужи и запах сырости. Полная тишина вокруг ничем не прерывалась. Даня щелкнул зажигалкой и закурил, накинув свою куртку на ее плечи. Девушка застегнула ее, и, уткнув нос в воротник, пропахший сигаретами и одеколоном, задумалась.
— А ты изменял мне, когда мы были вместе?
— А к чему вопрос? — Он улыбнулся, смотря в ее глаза.
— Ну, просто я подумала, что Мише ты легко изменишь.
— Зря ты так думаешь.
Девушка удивленно посмотрела на него, и, вытащив сигарету из пальцев, уселась на его ноги.
— Почему же зря? Миша ведь ни о чем не узнает, — Она запустила руку в его рыжие волосы и коснулась губами шеи, — неужели ты скажешь нет?
— Да, Лиза, я скажу нет. — Он осторожно отвел ее голову от себя, вздрогнув, — Я ему не изменю. Хоть он узнает об этом, хоть нет. Я верен тому, кого люблю. И так как я был верен тебе все это время, ты можешь быть уверена, что я верен ему точно так же.
— Почему ты так быстро его полюбил?
— А разве с тобой это было не быстрее? — Он слегка улыбнулся, убирая ее волосы с лица, — Я очень быстро влюбляюсь. Так же как и быстро нахожу себе друзей, отсеивая врагов. Ты ведь прекрасно помнишь, как столкнулась со мной, а через пару дней уже валялась в моей кровати, пока я делал твою домашку. Все смеялась надо мной, что я ушел после девятого, а ты осталась учиться до одиннадцатого.
— А потом я смеялась над тобой, когда ты ходил по дому, собирая все углы, дверные косяки и стены.
Кашин закрыл глаза, кивнув.
— Спасибо тебе, что не бросила меня тогда. Я бы вздернулся.
— А тебе спасибо, что не бросил меня этой ночью. Меня бы убили. Мы квиты. А поцелуешь меня?
Он улыбнулся, отрицательно мотнув головой.
— Даже в щечку не поцелую, не проси. И с каких пор ты меня так разводишь?
Лиза рассматривала его лицо с покрасневшими щеками и закрытыми глазами. Перевела взгляд на голую шею, на которой едва были заметны чужие засосы.
— Ну ты же ничей.
— Нашла себе коробку из-под картона под мостом. А ну брысь под лавку.
Они прожили оба дня в полном спокойствии. Даня старался не подавать виду, что его беспокоит, не обращал внимания на провокации, сыпавшиеся ему в личные сообщения. Но когда до конца принятия решения осталось пару часов, ему стало страшно. Он сидел за компьютером, попивая воду, просто что бы успокоится. Лиза спала в кровати позади него, обнимая одеяло.
Так какого твое решение?
Что именно ты хочешь узнать?
Ах, решил что тайны стоят дешевле миллиона с лишним? А как же твои золотые слитки, дочка депутата, сынок нефтяника? Вопросы хочешь.
Да, я выбираю вопросы.
Ты можешь откупиться от некоторых, просто оплатив каждый из них двумя сотнями.
Кашин закрыл руками лицо, замерев и не издавая никаких звуков. Ему было очень страшно выдавать чужие тайны. Ведь Лиза доверилась ему, а он вот так бездарно разбрасывает ее секреты. Хотя это все — чтобы спасти ее. Но не высока ли цена?
Что ты будешь делать с той информацией, которую я тебе расскажу?
Оставлю для себя. Никуда дальше в третьи руки она не пойдет. Даже, если ты мне признаешься, что убил человека, рыжий педофил.
Он придвинул к себе новую бутылку с водой, и подпер голову рукой, наблюдая за диалоговым окном. Тишина, висящая в комнате его напрягала. Снаружи снова был ливень, что угрожал затопить весь пригород Петербурга, словно откидывая его назад, во времена Петра, когда тут еще были только болота и несколько трупов заблудших путников. Сердце в груди быстро билось. Несмотря на четыре утра, ему совершенно не хотелось спать. Возможно, потому что нервное напряжение этому способствовало, а может быть и потому, что он влил в себя четыре банки энергетиков половину часа назад.
Расскажи все о своей слепоте: как ты ее получил, и как получилось, что ты снова все видишь? Расскажи о своем парне: кто он, как вы с ним встретились. Расскажи о том, какие отношения у вас были с Лизой.
И бьет ведь только по личным вопросам. Не интересны ему его банковские счета, копии паспорта или что-то еще. У него появилась идея просто напросто наврать обидчику. Но тот прервал ее.
Все, что ты скажешь, я проверю на правдивость. И если хоть одно твое слово окажется ложью — ты получишь проблем. И очень много. С чего начнешь?
А ни с чего. Я думаю, что ты блефуешь.
Даня оскалился в улыбке, смотря в монитор. Взять на понт работало в девяносто пяти процентах случаев. Через несколько минут ему пришло десять фотографий. Фотография его паспорта; фото с матерью; фото, где они с Лизой целуются на фоне Исаакиевского собора; несколько фотографий очень личного содержания; а так же фото его квартиры в Казани, в Петербурге, и последнее фото его дома. Что же, не получилось…
Еще будешь сидеть и выебываться? У тебя заканчивается время. Я жду еще десять минут и выкладываю это все в несколько очень популярных мест. Очень у многих зачешутся руки использовать эту информацию в хороших и не очень целях.
Тогда со слепоты. И откуда ты вообще про нее узнал? У меня есть, хм, выразимся словом «особенность». Я имею родственную душу, которую не нашел до восемнадцати лет — из-за чего и ослеп. Началось все лет с шестнадцати, если не раньше, я уже честно не помню. А вот недавно я встретил Мишу Совергона, который и является моей родственной душой. И из-за того, что мы с ним подружились, я начал видеть так же хорошо, как видел в детстве. Моим парнем сейчас Миша и является, и да, он несовершеннолетний, тут ты тоже угадал. У нас с ним любовь, причем взаимная и очень крепкая. Нас познакомила Лиза где-то зимой. Точной даты не помню — был пьян тогда. Фотография на его страничке сделана как раз в тот день. А про отношения с Лизой я хочу умолчать. Это слишком личное.
Что же… Хорошо. Тогда ответь, любишь ли ты ее?
Сейчас — нет. На данный момент времени она мне просто подруга, даже не лучшая. И я просто забочусь о ней. Все мое внимание, вся душа и тело направлены только на Мишу. И она меня не интересует от слова совсем.
Ты ей часто врал?
Последнее время, кажется, я вру ей почти во всем. Если ты спросишь зачем, то я снова промолчу. Это только мое дело.
Либо платишь четыреста тысяч прямо сейчас за вопросы, о которых умолчал, либо все это становится достоянием общественности.
Кашин закрыл руками лицо. Это были все его деньги. У него останется всего шесть тысяч рублей. Но делать больше было нечего, и он согласился. Вбил реквизиты в окне банковского перевода, после чего позвонил в банк, подтвердив транзакцию.
Спасибо за информацию, Данила Владимирович. Ты нажил себе кучу проблем, а теперь пытаешься откупиться от нее. Все сказанное тобой останется при мне, это я тебе гарантирую.
Опустив руки, он отвернулся от монитора, и уставил взгляд в черный пол. Правильно ему сказали, что он нажил себе проблем.
Не стоило начинать врать, тогда не пришлось бы топить правду деньгами. Не стоило начинать с кем-то отношения так рано, не пришлось бы затыкать рот руками всем, кто хоть что-то об этом знает. Не стоило начинать это все, не пришлось бы выкручиваться. Кажется, он только что сделал себе еще одну отметину в столбике, что ему не стоит больше находится среди людей.
Теперь их было уже пять. Это то, что он наврал Лизе, из-за чего сделал ей больно. Нагрубил Мише, из-за чего тот теперь боится и двинуться, чтобы не напороться на нож ревности. Испортил жизнь своей матери, не помогая ей. Делал все дела на отъебись и получал за это большие деньги. И давал кучу обещаний, которые не собирался исполнять.
Скоро у него окончательно закончатся причины просыпаться по утрам, а рожа в зеркале будет приводить в бешенство.
Сегодня он снова не уснет. Выключит компьютер, поднимется наверх, на чердак, откуда свесит ноги вниз. Снова закурит, погружаясь в мысли, окутанный бескрайней ночью. Поднимет взгляд на мерцающие звезды на бледно-голубом небе.
Лиза, проснувшаяся в час дня, посмотрела на часы и тут же взяла смартфон, просматривая сообщения. Улыбнулась и набрала знакомый номер, ворочаясь в мягком одеяле.
— Доброе, детка. — Прошептала сонно она, — Что ты узнала?
— Лиза, — голос Монтаны моментально прогнал остатки сна, она была очень взволнованна, — лучше ляг, а не сядь. Я вчера вытрясла из Кашина правду. Ты охуешь от того, что узнаешь. И я, блять, сейчас реально думаю не говорить тебе этого.
Моззи шла по коридору отеля, протирая мокрые волосы полотенцем. Сегодня вечером у нее был концерт, а она так и не выспалась ни в поезде, ни сейчас. Верно говорят, что меньше знаешь — крепче спишь.
— Блять, ну не убил же он человека. Алина, давай, не томи. Я и так лежу.
— Обещаешь мне не рубить с плеча, не устраивать ему истерику и не прыгать под поезд.
— Обещаю. — Удивленно согласилась Неред, перевернувшись на спину и поправив одеяло, укрывая ледяные замерзшие ноги.
Алина закрыла дверь номера, и, бросив полотенце на кровать, открыла ноутбук и принялась зачитывать полученные ночью сообщения. Медленно, давая подруге осмыслить каждое предложение. Потратив на это половину часа, она положила смартфон, и, включив громкую связь, поправила на себе полотенце, стоя босиком на мягком ковре.
Лиза лежала в кровати замерев. Полученная информация ввергла ее сначала в ступор. Она медленно села и, откинув одеяло, смотрела вперед себя, после чего спросила:
— Это правда? Все это — правда?
Монтане ничего не оставалось, кроме как согласиться.
— Да, Лиза. Он писал это под угрозами. Я думаю, ты легко это проверишь.
— Я ведь… — Она опустила голову, не зная что делать, — я просто…
— Успокойся, — Алина замерла, услышав всхлип, — а ну перестань рыдать. Ты мне что обещала?
— Я не обещала тебе не рыдать. Это просто защитная реакция. Значит, он меня не любит, он мне врет в лицо… Я хочу вспороть ему глотку.
— А ну стой! — Воскликнула подруга, — Неред, не тупи. Ты знаешь правду, и ты мне обещала не устраивать ему истерику. Поступи умнее. Начни сама ему врать. Уведи его парня. Отомсти, в конце концов. Ты же умная баба — покажи ему последствия его пиздежа… А вообще, — она улыбнулась, — у меня есть идея получше.
Даня, сидевший на кухне, игрался с монеткой, затягиваясь очередной сигаретой. У него было дикое желание напиться, а потом убить себя за все то — что он натворил. Услышав звук шагов, он опустил голову обратно, напевая под нос себе какую-то песенку. Лиза спустилась вниз и встала над ним, поправив черный рукав свитшота.
— Доброе утро. — Спокойно сказал рыжий, поставив монетку на ребро, и поднял голову, — Как ты себя чувствуешь?
— Все хорошо, спасибо. Не займешь мне немного денег? Мне нужно в город.
— Ты уверена? — Он посмотрел на нее с интересом и поднялся, идя в сторону куртки, — Если вдруг что-то…
— Да, все будет хорошо, меня Юлик заберет.
Она прервала его, и протянула руку. Кашин достал паспорт и, вытряс последние деньги. Последние шесть тысяч. Теперь у него нет денег совсем. Лиза спрятала ровные купюры в карман штанов и попросила его согнуться, тихо прошептав на ухо:
— Спасибо за помощь, Даня. А нож не одолжишь?
— Юлика хочешь прирезать? — Он улыбнулся и пошел наверх. Взяв с полки наверху рабочего стола нож с выкидным черным лезвием, он протянул ей его, — Наслаждайся. — Девушка раскрыла лезвие, и рассмотрела надпись на неизвестном языке, — Там написано «Пусть все твои раны будут смертельными».
— И снова спасибо. Я верну все, что ты мне отдал.
Они обнялись, после чего Лиза быстро свалила из дома. Даня уселся на кровать и подпер голову рукой. Оставалось только надеяться, что аноним не разболтает все его секреты. Единственное, чем он мог более-менее гордиться, так это тем, что не рассказал ничего о Лизе. Хотя весь принесенный им вред был гораздо сильнее.
Остаток тура прошел хорошо. Алина с Мишей стали лучшими друзьями, и тот выучил весь ее сонглист, что бы не путаться и не начинать одно, хотя поется совсем другое. За своими приключениями с больной спиной и горлом он под конец совсем забыл о Кашине. Но, судя по тому, что он сам не особо ломился общаться, видимо это не было нужно никому из них.
Они приехали под покровом ночи, после чего сели в привычную черную машину с затонированными окнами и поехали по домам.
— Так, — Миша убрал волосы с лица, едва сдерживаясь, что бы не положить Монтане палец в рот, пока она зевала, — сколько денег ты заработала, дочка губернатора?
— Ага, дочка депутата, сын нефтяника. Много. Ты, я думаю, никогда не видел таких сумм.
Она улыбнулась ему и поправила свой свитшот. Миша рассмеялся и кивнул.
— Я вот у Дани однажды четыреста тысяч рублей на счету видел, чуть не околел и не умер на месте. А там больше?
Девушка широко улыбнулась и кивнула.
— Намного больше, Совергон. — Она наклонилась к нему, тихо сказав на ухо, — Два с половиной миллиона.
Она уселась обратно и рассмеялась с его реакции. Миша в шоке подпер голову рукой, пытаясь осмыслить сумму. У него до сих пор было волнение, когда две пятитысячные купюры нужно было пронести от кассы до банкомата, а тут настолько большая сумма.
— Мать моя… Да на эти деньги можно хату купить!
— На самом деле денег было бы больше, включи мы еще города три. Но я так заебалась, что хочу умереть сильнее, чем спать. Тогда мы добили бы до целого числа. — Она снова рассмеялась, — Такое лицо, ору с тебя. Кстати, у тебя же скоро день рождения!
— Верно. — Миша улыбнулся, — Восемнадцать пятого августа будет.
Алина посмотрела на дату. Уже второе августа.
— Ну вот, считай это моим вторым подарком на свой день рождения. Первый тебе тоже понравится.
Миша кивнул с улыбкой. Что же, хоть будет повод отметить свое совершеннолетие. Года два назад он даже и не думал, что доживет до него — гопники или собаки гопников доедят его тело быстрее, чем просроченную шаверму.
Первой вышла Алина, обнявшись с Совергоном на прощание, и поцеловав его в щечку, и пошла к себе домой, где ее уже ждали, судя по свету в окне на десятом этаже. Миша сидел молча, надев наушники, и наблюдал за пейзажем сонного города. Белые ночи он спокойно «прокатал», и нормальная, человеческая, темная ночь охватила Петербург, накрыв своим черным полотном. За городом можно было даже увидеть звезды.
Машина остановилась у его, уже ставшего родным, дома. Совергон поблагодарил водителя, и, выйдя вместе с вещами, пошел по дорожке, покрытой тонким слоем грязи. Но входная дверь была закрыта, что его крайне удивило. Миша задумался, оперевшись о дверь, которую никто не торопился открывать даже после его стука. Парень обошел дом по кругу, но хозяина нигде не было. Он остановился у открытого окна на втором этаже. Кажется, это была сторона хозяйской спальни. Он вернулся во двор, и, взяв лестницу, которая едва дотянула до конца первого этажа, забрался по ней и, повиснув на подоконнике, подтянулся и завалился внутрь. Падая, сдержал в себе радостный крик «Ку-ку, епта».
Дом встретил его полной тишиной. Миша едва не задел валяющиеся пустые бутылки, и, включив фонарик на обновленном айфоне, с интересом осмотрел пустую спальню. Кровать без одеяла, слой пыли на рабочем столе. На секунду ему стало страшно. Он забрался в диалоги, и посмотрел на дату, когда Кашин последний раз был онлайн. Три с половиной недели назад. Как раз, когда они перестали общаться.
Совергон открыл дверь в коридор, и тут же закашлялся от резкого запаха алкоголя, и зажал рукавом нос, спуская вниз, освещая себе дорогу. Обошел гору грязной одежды, и замер, заметив на кухонном столе рассыпанный белый порошок и несколько пустых пластиковых бутылочек. Осторожно повернулся, сильнее прижимая к носу ткань, и осветил оставшуюся часть дома. Из-за увиденного в углу он выронил новенький смартфон, встав как вкопанный.
— Только не это.
