И.С.Т. - 3. Синим пламенем

Нервничать Деймос начал еще когда за Симой закрылась дверь. Нервничать и дергаться. Кем он оказался в результате: трусом или просто хроником-слабаком? Наверное, все сразу. Дикость вернувшего Дара Ромы его пугала. А со способностями Симы, которые «были включены в комплект» их связи… Но на самом деле это не могло быть оправданием. Его единственным оправданием- утешением могло быть то, что-то, что хотел от него Сима — могло плохо, очень плохо закончится. Слишком мало данных. Слишком большой риск. А он уже не в том возрасте для таких авантюр. Нет, если бы он был последним шансом — Дейм бы даже не раздумывал. Но в Сообществе и без него полно очень сильных хроников. — О чем задумался? — Саша поднялся по ступенькам, балансируя огромным пакетом со всякой всячиной. В белой свободной льняной рубашке, синих шортах и шлепанцах, с собранными в хвост волосами, загорелый до черноты, он выглядел куда моложе своих лет, да, наверное, ровесником собственным стажерам он и выглядел. — Нужно возвращаться, — без приветствий и обиняков заявил Деймос, отбирая пакет. — Здесь, конечно, лучше, и я не оракул, но нам нужно вернуться. Я помню, что Гейр отпустил нас на твой семинар, и что Италия — не горы Швейцарии, но все равно… От мелких нет никаких вестей. Меня это пугает. Я пытался связаться с Симой, но связь не берет. — Я… — Лемешев потемнел лицом, а потом тряхнул головой. — Я говорил с Михновским. Все было условно в норме, он был у Бехеровича в Грузии. И спрашивал о… о Луиджи Герре. Ни у кого из них нет доступа к такой информации, но я как раз получил разрешение на исследования, так что… — Анжей вместе с ними? — Деймос застыл. — Значит, и Айвен. И, возможно, кто-то еще. Павел с Михеем уже были там, Сима говорил. Позвали помощь? Значит, не все так хорошо. Тей? Санада? Фрей? Нет, надо возвращаться. Ты можешь немного отложить свои исследования? — Ваня скорее всего да, но Санада сейчас хозяйничает в Токио, так что Матей с ним, — Саша покачал головой, достал из пакета сок и, свинтив крышечку, принялся пить прямо из бутылки. — Герра… один из самых больших вопросов среди материалистов. Я подошел очень близко, Дейм. Так близко… он изобрел Абсолют. Он открыл способность к левитации. Он разработал принцип транспоненты. Он описал стабилизацию изменения тела. Говорят, он даже сумел обмануть природу и смог полностью изменить тело. В смысле не просто отрастить сиськи… он полностью трансформировал тело, вплоть до изменения набора половых клеток. И я не верю, что такой мощи материалист тупо не сумел выбраться из Заводи. — Большая сила — обычно равно самоуверенности. А чем это чревато, особенно на планарах — ты и сам знаешь. — Деймос Амфимиади не был материалистом. Он был хроником, и со своим возрастом разбирался по-другому. У него не прибавилось морщин и лишнего веса. Он вообще не изменился. Изменилось только ощущение рядом с ним. Не юноша, не мальчик, а зрелый мужчина, как вино, которое только-только перебродило и начинает вызревать. — Возможно, Заводь оказалась слишком крутой. Возможно, он решил исследовать ее, и время для него скрутилось. Ну, знаешь, когда в одном мире прошло всего десять минут, а в другом — десять лет. — Не знаю, Грека…, но хочу опробовать на одном из его черновиков свой способ восстановления. Если Совет даст разрешение. Мне кажется, я могу восстановить его записи. Это все неспроста. Михновский — оракул. Из материалистов у них там по ходу никого сейчас. Кроме любимчика Арестова. Но Фрей корректор, а не материалист. Я понятия не имею что там происходит у них, но ты знаешь как они не любят просить о помощи. — Так Фрей тоже там? Но ты говоришь, что материалистов там нет. Значит, Аяна он с собой не взял. Зная Фрея, можно сказать, что он не хотел вмешивать своего парня в это все. Но Роман — якорь Аяна, и не мог остаться в стороне, для этого Фрею пришлось либо лететь в обход Аяна, либо давить на него. Саша… не уводи от темы. Нам надо домой, поэтому просто собирайся. Я попробую связаться с Арестовым или Гейром, чтобы нас встретили. — Не увожу, — мотнул головой Лемешев. — Понимаешь, именно в тот момент, когда я вплотную занялся исследованиями по Герре, именно теперь, вдруг, не зная об этом вообще ничего, Михновский, который оракул, задает вопрос о материалисте, который легенда за семью печатями среди себе подобных. — И он не объяснил зачем, так? — Деймос пытался понять. — Какое отношение имеет Герра к Роману? Михновский не мог спрашивать у тебя о нем сам по себе? В смысле, вне связи с Силиверстовым? Черт… — Деймос сунул бесполезный телефон в карман и сел за ноутбук, заказывать билеты. — И почему нельзя туда просто телепортироваться? — Потому что этот талант достался только Симеону и Роману, — со вздохом пожал плечами Саша. — Но я думаю, что все это связано. Просто ну… не может прилететь им что-то одно. Сам знаешь, проблемы в отношении этих парней по одиночке не ходят. — Мы пока даже не знаем, что им прилетело, кроме разбалансировки дара Романа, с которой, кстати, Симеон мог бы справиться, как его оператор и истинно-связанный. Как думаешь, за полтора часа успеем собраться и доехать до аэропорта? Вечером будем уже в филиале. — Успеем, — кивнул Лемешев. — Жаль, что я столько фруктов накупил. Все съесть не успею. Я такого винограда в Швейцарии точно не куплю. И апельсинов. Люблю сицилийские красные апельсины. — Возьми с собой, — пожал плечами Деймос. — Ну или мы вернемся. В конце концов, это все может оказаться лишь моей паранойей. — Наша паранойя имеет свойство оказываться правдой, — Саша ополовинил бутылку, отставил ее на столик и направился в спальню. — Собирайся, Грека… господи, пускай у нас будут билеты! И пускай оракулы смотрят сегодня не в нашу сторону! …Собрались они действительно быстро. И в аэропорт приехали даже раньше, чем планировал Деймос. Среднего комфорта самолет, зато быстрый и очень скучный полет — и спустя несколько часов они уже дышали воздухом Швейцарии. Связаться ни с Арестовым, ни с Линдстремом не удалось, зато отозвался главный по хозяйственной части, и их встречали. Долгая дорога среди гор, привычно заложенные уши, распирающий легкие кислород — и они дома. На первый взгляд — все было, как всегда, но ощущение самого дома изменилось. Почти также, как было перед бардаком, устроенным Шафранским и еще парочки не менее веселых дней после. — Нужно найти Арестова. Или Гейра, — еще не успев дойти до двери своих комнат, Деймос уже был готов бежать дальше. — Занятий нет, на ужин мы опоздали, так что… — Мистер Лемешев!.. — Привет, Лесли, нет, не привез, еще не знаю и обязательно приму у тебя двадцать второй параграф, — Александр улыбнулся второкурснику, просвиставшему мимо по ступенькам. — Гейр скорее всего у себя. На месте ли Эдди — третий вопрос, ну и Арестов… Тимур опять же. — Логично, — Деймос кивнул, зевнул, смутился и чуть расслабился. — Предлагаю начать с поисков в комнатах. Ну или надеяться, что за наше отсутствие дар оракула Гейра не оставил, и он предвидел наш приезд. Хотя, судя по тому, как нас встретили — твои слова об оракулах, не смотрящих в нашу сторону, достигли цели. Хотя я бы сначала в душ с дороги. — Можешь и в душ, ты же так устал, что душ принял аж утром, потом после бассейна и целых три часа провел в пути, ах, бедный мистер Амфимиади! — Линдстрем стоял у двери в апартаменты грека, но, несмотря на ироничный тон, был серьезен. — Ужин у меня в кабинете. Разговоры там же. Марек тоже должен вот-вот присоединиться. Деймос только бровь вскинул: — И чего это мы такие язвительные вдруг? — Ужин придется отложить. Ну или поторопить повара, — Марек неслышной тенью оказался вдруг за спиной Саши. — Вы очень вовремя приехали, парни. Поэтому вещи по комнатам и собираемся. — Я уже почти соскучился по тебе, милый, — Дейм передернул плечами. Марек Арестов в модусе корректора и начальника безопасности филиала становился еще более жестким. И ни время, ни Тимур рядом, этого факта изменить не могло. А период болезненной неуверенности в себе, накрывший его пару лет назад вместе с мыслью о разнице в возрасте и почти-уверенностью, что в конце концов, Тимур оставит его, прошел. Хотя дразнить его в этот момент было и жестоко. Хотя бы потому, что Марек времени сдавался. Понемногу и потихоньку, но сдавался: сказывались нервы, работа и затраченные усилия. На породистом лице не было морщин, но глаза словно залегли глубже, а в волосах появились серебряные нити. Александр сделал оставшиеся пять шагов до своей комнаты, открыл дверь, вкатил чемодан, пнул его ногой, помогая вкатиться подальше и захлопнул дверь. — Готово, — пожал он плечами в ответ на выразительные взгляды. — Ну, а чего тянуть? — Действительно, — усмехнулся Гейр. Вот уж кто поседел. Светлые волосы щедро пересыпаны серебром. Но взгляд все такой же. И стать. И улыбка. — Идемте, господа. Время, как всегда, поджимает. — Кто бы сомневался, — Дейм последовал примеру Саши, только оставил при себе тот самый пакет с фруктами. — У нас тут гостинцы. Чтобы немного смягчить ваш суровый тон, дамочки. Марек тут же сунул свой любопытный нос в шуршащий пакет. Втянул носом воздух. — Пожалуй, я с вами дружу, парни. И даже почти не завидую. — Занялся бы наукой, и тоже чаще выбирался бы в теплые края. Ах, Сицилия!.. Санторини!.. восхитительные пляжи, черный песок, белоснежные стены! — Саша мечтательно закатил глаза, и улыбнулся. — За апельсины — прикончу. — Сурово, — Гейр стремительно пересек холл, поднялся по ступенькам и самолично открыл дверь в кабинет. Ужин уже был сервирован. — Я подумал, что нам стоит немного ускориться. Так что вот. Молодежь в Грузии под колпаком. — Сразу за рога? — Марек устроился на своем месте, пересчитал количество тарелок. — Сегодня мы компанией старых жеребцов? — Видимо, сегодня только те, кто вообще имел какое-то отношение к мелким, — Деймос за стол садиться не стал. Вместо этого он принялся выкладывать в большую вазу фрукты. — Как ваши половинки — спрашивать не буду, много чести будет. — Злой ты, Деймос Амфимиади, — Марек вздохнул, но не расслабился. Значит, готовил еще какой-то «сюрприз». — Но раз уж сразу, то давайте сразу. Сначала краткая сводка. Сима таки добрался до Миллера. И тот их откатил. Вышла непонятная хрень, вероятности планара начали скручиваться, так что нам с Генри пришлось ставить планарный барьер. А уж когда в эти вероятности вплелись Ягодка и Анжей с Айвеном — пришлось звать на помощь. Частным порядком, разумеется. Будь парни студентами, ситуация была бы другая, а так вроде люди взрослые и помощи не просят. Вернее, не просили. Недавно на операторский планар вышел Сима. Оставил сообщение для Игольницына. Почему именно для него — черт его знает, но есть предположения. И очень и очень нехорошие. В общем, я не оракул и не оператор, но что-то там… совсем нечисто. Рома пробил в нашем блоке брешь. С его силами неудивительно, но даже не в этом суть. Судя по вероятностям, он… пытался то ли убить Матея, то ли просто не дать ему приехать в Грузию. И вот теперь у меня вопрос, мальчики: он полностью рехнулся или это его дар проснулся? — В смысле… убить Матея? — голос Деймоса, кажется, даже просел. — В прямом. Я же говорю — не оракул, описывать подробности не могу. Причем он пытался сделать это руками Михея. Не своими, не Симы, а Михея. Он же универсал. Парни среагировали вовремя, с Теем все в порядке, но вопросов слишком много. Почему не даром Симы. И мог ли Миллер откатить их так, чтобы их связь, ну не знаю… заблокирована теперь? — Все сложнее. Работа хоть и быстрая, но довольно топорная. Роман работает много тоньше, да и Тагар тоже, будто сопротивлялся, что ли? — Линдстрем прикрыл глаза, точно вспоминая детали «операции». — Вероятность была выбрана такая, что убрать ее смогли быстро, ну и альтернативные линии для подстраховки приплетены не были, так что шансов у мистера Косты на выживание было очень и очень много. Профессионал бы так не сработал, тем более, Силиверстов. Что касается Анжея и Айвена, то они сработали так, чтоб наверняка, чтоб вообще никаких шансов на уничтожение Матея не осталось. — Так… — выдохнул Лемешев, устраиваясь на любимом подоконнике с апельсином. — И вы хотите сказать, что Роман на самом деле тот еще маньячелло, который собрал вокруг себя самых близких и в лучших традициях Агаты Кристи мочит их? — Матей был не рядом, — возразил Дейм. — И я в это не верю. Разве что он действительно свихнулся. — И мы возвращаемся к сообщению Симы Игольницыну. Приятно быть самым информированным, оказывается, — Марек перехватил в воздухе апельсин Саши и принялся его чистить. — Это не Ромка. Вернее, Ромка, но… вы же видели фильмы с изгнанием-экзорцизмом и прочей радостью? Если видели, то поймете сразу. Сима сказал, что в Ромку подселилось чужое сознание. Подхватил на серфе планара, полагаю. Или когда откатывал Миллер. Более того, это давно почивший Луиджи Герра. Который пришел со своим собственным даром. По крайней мере, Сима сказал, что это он уничтожил его телефон манипуляцией материалиста. Как вам? — И снова Силиверстов, — Гейр вздохнул. — Гуманнее прибить, чтоб не мучился. — Эй, ты о бывшем студенте говоришь, которому Сообщество обязано по гроб жизни! — возмутился Лемешев. — Но черт подери, это очень многое объясняет. Например, почему Михновский мне звонил и спрашивал о Луиджи. Или то, почему Ромка… почему ОН не желает, чтоб рядом оказался материалист. — В общем, Сима попросил помощи, и Валера делегировал это все нам. Генри фыркал, но обещал проверить архивы. Должен был сообщить о результатах, но почему-то молчит. — Я мало знаю об этом типе, который Луиджи. Он материалист, но почему он не хочет видеть рядом других материалистов? — Дейм отобрал у Марека уже очищенный апельсин и честно разделил его на четыре части. — Мы пока можем только предполагать, — Марек пожал плечами. С хмурым видом принял свою часть и принялся есть первую дольку. — Возможно, он пока еще не совсем освоился. Да и действует, судя по словам Симы, когда Рома спит или теряет контроль. С учетом эмоциональности последнего, это должно происходить часто. — Не представляю себе этого, — Дейм закусил губу. — Как это вообще? Есть кто-то, с кем ты делишь тело и сознание? Кто-то, кто управляет тобой? — Роману не привыкать, — проворчал Марек. — Возможно, Луиджи выбрал именно его потому, что в Силиверстове уже побывал планар и «тропинка протоптана». — Звучит цинично, — нахмурился Лемешев. — Это суть проблемы. Но есть ли решение? Потому что я ни разу не читал о подобных м-м-м… случаях. Много читал о Герре, о его исследованиях, его достижениях. Но о его личной жизни вообще ничего нет. Нет информации о том, был ли он заякорен. Есть теория что он был запечатлен, но имени его партнера нет ни в одной монографии. Так что явление покойного материалиста — это и, правда, как какая-то одержимость. Но у него должна быть причина. Должна быть цель. Все, что он делает, должно иметь какую-то причину. — Желание тупо жить, пусть и в чужом теле — для тебя не цель? На его месте я бы и этому радовался и в свое новое тело цеплялся бы ногами и руками, — на этих словах Марек помрачнел. — Сколько шансов у Ромки удержать такого монстра? А ведь Луиджи был как Ллойд, Хименес и Миллер в одном флаконе. — Умеешь ты давать надежду, как никто, — Деймос встал и заметался по кабинету. Что было бы, если бы он согласился тогда помочь вместо того, чтобы отсылать к Миллеру? Все то же самое или все-таки он смог бы заметить, так как был бы начеку, зная особенности дара и характера Силиверстова? — Я реалист, за утешением — к Саше, — Марек фыркнул и вдруг застыл, стремительно серея на глазах. Схватился за горло и пространство в комнате вдруг подернулось рябью. — Марек! — Деймос, в своих метаниях оказавшийся к нему ближе всех, склонился над ним. — Что?.. Что случилось?! — Наш блок… Его… ломают. — Отпусти его, черт! Просто отпусти этот блок, тебя же убьет! — Деймос тут же ушел на планары, проследил за ниточкой-энергией Арестова. Если ее не обрубить, откат ударит и очень сильно. Где-то параллельно шла нить с таким же хорошо узнаваемым почерком. Гилрой. И он, кажется, свою часть отпустил. — Блядь… — выдохнул Марек, возвращаясь на планар и судорожно дыша. — Какого хера?! Дверь в кабинет распахнулась и быстрым шагом вошел Тимур. Высокий, жилистый, тонкий, в черной водолазке, черных джинсах, он походил на какой-то призрак. Росчерк пера. — Тебя… сейчас… — телефон в его руке завибрировал. Еще не отошедший от всего Марек схватил его за запястье и второй рукой вытянул из сжатых пальцев телефон. Так и не отпустив его, просто слушал то, что ему говорили, снова серея, а потом опустил голову, роняя руку с телефоном на колени. — Звонил Генри. Его тоже вырубили. Причем очень жестко, Валера с ним, говорит, что только это его и спасло, — глухо произнес он. — Им обоим запретили связываться с парнями. И с нами. Но Генри не был бы Генри, если бы не послал на хер. Но от планаров их отрубили. Вы понимаете, что это значит? — он поднял голову, глядя на остальных больным взглядом. — Ромку сливают. Его просто сливают этому мудаку. Лишают самой возможности выбраться из этой задницы. Они просто отдали Силиверстова Герра! — В смысле… отдали? — Деймос чувствовал себя тупицей. Или просто так не хотел понимать. — Ромку на Герра. Ничего себе такой обмен, да? Дикий дар, сильный, но не контролируемый, проблемный оракул, истинная связь, с которой непонятно что делать и которой до сих пор боятся. Так просто взять и отдать Ромкино тело ученому, который изобрел Абсолют и освоил левитацию. Очень выгодный обмен для сообщества. Представляю, как будут рады материалисты. Блядь… — Рады?.. — Лемешев соскользнул с облюбованного места, подошел к Дейму, присел перед ним на корточки и заглянул в глаза. — Ты же понимаешь, что нам придется рискнуть и отправиться к ним? У них нет материалиста рядом и хроника. Фрей хоть и корректор, но мало что способен сделать в этой ситуации, да и его щит будет пробит быстро, в отличие от нашего. К тому же… Герра хоть и крут, но я смею надеяться, что тоже не пальцем делан, и до многих его фокусов додумался сам. Так что пободаемся. — Саша, напоминаю, что он чуть не убил Матея еще до того, как тот в самолет сел. К тому же ты знаешь, как выбить из Романа мертвое сознание? Тогда тебе повезло, потому что я вот не знаю. Я уже не говорю о том факте, что не сейчас, так через минуту может прийти приказ не покидать филиал, — довольно жестко произнес Марек и наконец отпустил руку Тимура, погладив побелевшую от его хватки кожу. Поднял на него глаза, улыбнулся чуть виновато. — Прости, маленький. — Во всем ты прав, Марек, но мы не можем оставить парней, — также жестко произнес Дейм, при этом глядя только в глаза Саши. — Сима попросил помощи, его нужно хотя бы предупредить о том, что в ближайшее время он ее не дождется. И о том, чтобы не сдавались, не давали сдаться и Ромке. — Они и так не дадут, — негромко ответил Тимур, хоть к нему и не обращались. — Я оператор-оракул. Я могу действовать сам. — Можешь, — одними уголками губ обозначил улыбку Линдстрем. — Только кто ж тебя отпустит? — Пока не пришел приказ на филиал, нужно действовать, — пожал плечами Ширинский. Очень спокойно, очень уверенно. Он перехватил руку Марека и переплел пальцы, мягко, привычно, будто извиняясь за свои слова. — Не то, чтоб я прям знал… — Саша пожевал губу и вздохнул. — Но я смогу сдержать и трансформацию, и блокировать воздействия материалиста, и организовать ему «Буратину» для передержки. Господи, почему в Сообществе все любят усложнять до предела?! Есть же масса тел, существование которых поддерживается в стабильной форме, те, кто превратился в овощ после посещения планара, выгоревшие, пустые, жертвы Заводи… почему никому не пришло в голову отдать Луиджи такое тело? — Потому что он уже выбрал себе тело. С даром оракула вне категорий, с возможностью использовать любого оператора. Весьма лакомый кусочек, — Деймос поджал губы. — Давайте разделим проблему на составляющие. Парней нужно предупредить. Хотя бы для того, чтобы не доверяли никому. Никто не даст гарантию, что у них на пороге уже не стоит кто-то, горящий желанием «помочь». Только не Роме, а Луиджи. — А вот тут ты прав. Это вполне возможно. Для гарантии того, что ничего не сорвется. Ну и самому Луиджи, думаю, попытаются обозначить условия сделки. То, что он должен сделать в обмен на возможность жить в теле Ромки без проблем, — Марек все больше темнел на глазах. — Есть еще Анвар, — заметил Саша. — Анвар Сейфоллаев. Оракул-универсал вне категорий. Неудачное запечатление. Оператор погиб. Парень превратился в траву. Двадцать восемь лет. По всем параметрам — только оболочка и осталась. Там даже Проекции нет. Очень тяжелый случай. — Да, я помню, — кивнул Гейр. — Вытягивать его было некому… Жаль. Прекрасный дар был. Очень яркий… — Предлагаете заключить сделку? Ромку на этого Анвара? — Дейм побарабанил пальцами по столу. — У парня есть родственники? И для начала это нужно предложить Луиджи, а он может и не согласиться. Вдруг у него чисто визуальное предпочтение есть. Кстати, если он отслеживает вероятности, то может подпустить кого-то из нас по такому поводу. — У парня никого, иначе уже давно скандал был бы, — покачал головой Гейр. — И да, это сделка. — Ладно, можно оставить как самый крайний случай, хотя мне это не нравится. Как-то все… мерзко получается, — Марек потер лоб и потянул Тимура вниз, усаживая на свободный стул рядом с собой. Ужин был забыт, но и аппетит, похоже, пропал от таких новостей у всех. — Я понимаю, что сознание уже мертво, но пример того же Герра говорит, что мы не можем знать наверняка. И проекция этого Анвара может быть там, где никто и не пытался ее найти. Так что — крайний случай. — У нас нет других вариантов. Как и времени, — возразил Деймос. — На этот раз мы не скрываем факты, как было, когда мелкие еще учились. Мы идем против решения Совета. Марек только собрался ответить, как у Линдстрема на столе зазвонил его сотовый телефон. С той поры, как в горах ловила только спутниковая связь, много что изменилось. Например, вышка сотовой связи на соседнем пике. — Свои, — прикрыв на миг глаза бросил Гейр и, подойдя к столу, взял трубку. — Здравствуй, Натан. Могу громкую? — и, дождавшись ответ, включил динамики. -…у вас происходит? — судя по голосу, он был очень встревожен. — Ксандра срочно вызвали в департамент, уже есть приказ о запрете на ваш выезд. Он говорит, что слышал краем уха, что к вам направили кого-то, кто проследит за тем, чтобы этот приказ не был нарушен. Но он не знает, что случилось. И я тоже. — Просвещаю, — напряженно выдохнул Гейр. — Силиверстов на серфе подхватил планарную проекцию, которая его теперь давит и пытается уничтожить сознание. Эта проекция Луиджи Герра. Парней заблокировали в Грузии и никого к ним не подпускают. Это если коротко. Натан на другой стороне очень долго молчал, а потом грязно выругался. Марек фыркнул, а Дейм вдруг вскинулся. — Нат, ты можешь предупредить их? Сима просил помощи у Валеры, но Генри заблокировали так же, как и нас. Ты вне подозрений и у тебя есть доступ на операторский планар. Предупреди парней, чтобы держались, как могли. — Пусть ставят Абсолют, — дополнил Марек. — У них был, но его ставил Фрей, без поддержки остальных. Они смогут. Это отрежет их от воздействия с планаров, и не даст Луиджи воздействовать на кого-то еще. Так что нашему обожаемому Совету придется явиться туда лично. Это даст нам время на подумать и что-то предпринять. И найти кого-то, кто сможет добраться до них. Вне приказа. — Хорошо, — коротко бросил Натан. — Твою мать… — выдохнул тоскливо и, бросив короткое «держитесь там», отключился. — Он передаст, — уверенно сказал Деймос. — Одной проблемой меньше, но осталась самая главная. — Осталось выбраться отсюда до получения приказа и до того момента как по наши души явятся исполнители, — хмыкнул Лемешев. — Я могу «прыгать» — подал голос Тимур. — Но у нас есть конечная точка, так что отследят все равно. — Но и до конечной точки можно добираться по-разному, — возразил Гейр. — Просто времени мало. А время сейчас самый ценный ресурс. — Тим… тебе нельзя, — Марек покачал головой. — И не потому, что я боюсь за тебя. А потому что ты оператор. И ты станешь еще одним способом для него. Ты был его оператором, хоть и малое количество время. У вас осталась связь. — Я оператор-оракул, и последние пять лет работаю именно как оракул, потому что это второй мой дар. Ректор не даст соврать. — Тимур — замкнутая самодостаточная система, — кивнул Гейр. — С учетом его запечатления — его не вытянут. — Это Рома, — Марек покачал головой. — Напоминаю, что еще на первом курсе он вас с Натаном чуть не разорвал. А он тогда был даже не на пике своих возможностей. Так что нет. Просто нет. Только через мой труп. — Марек, пожалуйста, — Тимур не давил, не пытался разжалобить. Он в общем даже не обидится если Арестов упрется. Слишком хорошо он изучил за прошедшие годы любимого корректора. Тот готов рискнуть собой, но только не им. Оставался вопрос доверия. — Я могу. Ты это знаешь. — Я все знаю. Только не знаю, чем ты можешь им там помочь. Ты не материалист, ты оракул-оператор, да, но там и без того, что оракулов, что операторов достаточно. Там Анж и Айвен, там Павел и Михей. Там Сима, в конце концов. — Я могу провести Сашу и Деймоса в обход блоков, расчистить им дорогу и не допустить как блоков от Совета, так и блоков от Герры, и еще я могу выступить тем, кто предложит Герре сделку. — Первое — вряд ли, там не дураки и все варианты предусмотрели, — заворчал Марек. — Зато последнее возможно вполне, — Деймос со вздохом потянулся к еще одному апельсину, разнообразия ради — красному. — Мне не нравится сама идея отдать чье-то тело. Это… Гейр, это все равно, что если бы то же самое кто-то пытался бы проделать с Эдди, пока тот был не в себе. Пока сердце бьется — всегда есть шанс. — Стадия, Дейм, — Гейр страшно побледнел и рывком встал. Отошел к окну, выглянул во двор. Это был определенно удар ниже пояса. — Эдди был в сознании. Его разум был поврежден. Дар тоже. Но он был в сознании. Как ребенок. Да, часто он перегорал и впадал в беспамятство. Но связь его полностью восстановила. Я тоже не в восторге. Но еще меньше я хочу позволить Роману погаснуть под напором Герры. — Выбираем из двух зол наименьшее или знакомое? — хмыкнул Марек. — У тебя есть другие варианты? — Деймос столкнулся с ним взглядом. — Мы не можем просить помощи у Сообщества. На нас наложили запрет. И не нарушения приказа страшно, хрен с ним, нам уже все равно, а то, что все наши передвижения отслеживаются и нам просто не дадут выйти. Там парни остались сами по себе, и все зависит от желания Ромы жить и желательно в своем сознании. Герра, судя по всему, неплохо освоился в его теле, раз способен управлять его даром. У нас нет другого выбора. И меньше всего с такой миссией я хотел бы отправлять туда того, кого он может притянуть, как оператора. А никого другого нет. Матея он чуть не угробил, да и не удивлюсь, если за парнями, которым повезло оказаться не в Грузии, тоже установили контроль. Кого попросишь? Натана? Он тоже как два в одном, и уже знает, что значит быть притянутым. — У нас выходит время, — напомнил Александр. — Мы либо срываемся прямо сейчас и летим в Грузию, либо ждем пока не поступит приказ. И тогда никто из нас не дернется даже. Есть еще вариант: кто-то едет в центральный госпиталь и готовит парня к пробуждению. На теле должна быть метка, на вероятности должна быть метка. И должна быть явная, для того, чтоб переход был ровным… — Но есть еще один риск… если Герра выдавит Ромку, что тогда? — Тимур обернулся к Александру. Спокойное лицо, ни единой эмоции. — Тогда будем молиться, что Рома сумеет переместиться в свободное тело. — Пиздец, — выдал Марек и покачал головой. — Что-то много я стал материться. Но я в это просто не верю. Мы всерьез это обсуждаем? — Мы должны быть готовы ко всему, — мрачно выдал Деймос. — У нас больше нет влияния, я не в Совете, Гилрой так и остался Младшим членом Совета, а с ними никто никогда не делится. Для такого решения явно собирали Малый круг и задействовали самых сильных технологов. Ромку в Совете не любят, да и в Сообществе тоже, не мне вам это говорить. Это молодежь наша души не чает в наших мелких, но когда они еще подрастут. А по состоянию на сейчас… никто не ринется ему помогать. Кроме нас. Вот такая хреновая картина выходит. Вся их Истинная связь, эта их телепортация дразнила и бесила ученых, сила и возможности при отсутствии способа как-то влиять на парней, а значит, и контроля. У них просто никого не осталось, кроме них самих и нас. — Думаешь, я не в курсе?! — Марек начал злиться. Все это он знал прекрасно, а, возможно, даже и лучше их всех. Разве что Гилрой и Натан могли с ним в этом посоперничать. — Я все это прекрасно понимаю. Но не верю, что нет другого выхода. Сам Роман явно не скажет спасибо. — Для начала пусть выживет, — огрызнулся Деймос и принялся остервенело дочищать несчастный апельсин. — Мы не успеем уехать. — Мы чемоданы не разобрали. У меня деньги — нал, а не карты. Так что если выходим сейчас — то успеем до приказа, — возразил Саша. — У меня тоже сумка собрана, — подал голос Тимур. — Я просто видел затемнение и мелькание вероятностей, так что… собрал на всякий случай. — А меня в известность поставить случайно так забыл? — Марек сузил глаза и отвернулся. Потер лоб, когда начавшаяся пару минут назад головная боль вдруг усилилась. Надо бы провериться, а то слишком часто в последнее время стала болеть голова. — Я бы рискнул столкнуть лбами Луиджи и Шафрана, — подал вдруг голос Деймос. — Охренел? — Марек вскинул на него почти шокированный взгляд. — Напоминаю на тот случай, если забыл, что сейчас Луиджи и Роман неразделимы, а Совет наложил жесткое табу на встречу Игоря и Ромы. Да и как ты вообще себе это представляешь? — Гораздо проще, чем ты думаешь. Игорь работает на планарах, очень ограниченно, но работает. Если просто дать ему знать о такой возможности — он может сам найти выход. Нашу связь могут отследить, но Чед был якорем Тимура, и тот вполне может связаться с ним. А уж то, что знает Чед — знает и Игорь. — Время, мать вашу. Мы должны определиться что делаем, иначе все наши разговоры здесь — псу под хвост! Герра это не Шафран. Ромка — это Ромка. — Саша отобрал у Деймоса апельсин и вгрызся в сочную кисловатую мякоть. — Я готов действовать в любую сторону, особенно если это разрешит наконец проблему Ромки, — добавил Тимур. — Мне жаль, что я тебя расстроил. Но я сделал это буквально за полчаса до звонка. Сработало предчувствие и у меня не было возможности тебя предупредить. — Полчаса до звонка я был рядом, — Марек прикрыл глаза, словно считая про себя, а потом поднял ресницы, медленно выдохнул и потянул Тимура на себя, обнимая плечи. — Прости. Я просто нервничаю и дергаюсь. Потому что понимаю — ехать придется тебе. Шансов остаться в живых у тебя больше, чем у этих двух долбопоней, — он наградил Сашу с Деймосом сердитым взглядом из-за плеча Тимура. — Тебя Герра пропустит, а их вряд ли. Присутствовать на чьих-либо похоронах не входит в мои планы. — Добрый ты, аж противно, — буркнул Деймос, тем не менее понимая, что шансов у Тимура больше. Даже если они с Сашей благополучно доберутся — у них нет ни нормального плана, ни информации. Все, что у них есть — это только предположения, основанные на нежелании Герры видеть рядом материалистов. В конце концов, подселение нефизическое, и материалист тут вряд ли чем поможет. Разве что физически его обездвижит. — Предпочитаю, чтобы нас называли «радужные пони» — хмыкнул Лемешев. — Ну ладушки, значит засяду за архивы и все что я успел вытащить по Герре… вдруг найду какую эксклюзивную информацию. — Хорошо, что тебя студенты не слышат, — вопреки всей серьезности и сложности ситуации Гейр рассмеялся. — У нас со студентами любовь и взаимопонимание, — Саша аккуратно вытер губы салфеткой и вздохнул. — Парням нужна будет поддержка молодняка. Конечно, еще раз финт с «Голосом» я не проверну, но с этими манцами Совета пора завязывать. Надо бы посадить Валеру на царствие, Гилроя в Председатели, Дейма вернуть в Совет и угомониться. — Я слишком стар для таких революций, Саша, уж прости, — фыркнул Марек. — Мне бы до пенсии спокойно дожить. Но ведь даже помереть спокойно не дадут. — Ты еще вполне себе ого-го, Марек, для того чтоб возглавить СБ Сообщества, — осклабился Лемешев. — Тимур, прости что отвлекаю, но тебе лучше выбираться. План: добраться до парней, передать Луиджи предложение оставить Ромку и переместиться в пустое тело, которое по уровню дара и способностям ничуть не уступает Роману. Даже если это не совсем так, потом это не будет иметь никакого значения. Мы оставим метку. Ну и попутно, если получится достучаться до Чеда и Игоря и сообщить им о том, что происходит… Игорь на самом деле ведь не враг Ромки. Противник не значит враг. Я ничего не забыл? — Ничего, — вместо Тимура ответил Деймос. — Разве что быть осторожным и не попадаться на провокации. А если будет тянуть… — Я вас ненавижу, — ровно выдохнул Марек, отпуская Тимура и вставая с места. — Заказывайте билеты, а мы отойдем на пару минут. — На самолет не опоздайте, а то знаем мы ваши полчаса! — вслед уже почти ушедшему Мареку, ведущему Тимура за собой, крикнул Деймос. — А вот завидовать нехорошо, — успел отозваться тот прежде, чем дверь за ними закрылась. Дорогу до комнат они прошли молча и быстро, но стоило переступить порог, как вместо ценных указаний, которыми он должен был засыпать Тимура сразу же, Марек сбежал к окну и принялся изучать бездумным взглядом и без того знакомый до мельчайших деталей узор силуэта белеющих снегом гор. — Марек, — Тимур подошел к нему и обнял со спины. — Не сердись на меня пожалуйста. Я понимаю, что все это уже совсем запредельно, но… больше некому. Ты же знаешь. И меньше всего я хочу, чтобы ударило по тебе. — Единственное, что ударит по мне — это если с тобой что-то случится, — как-то глухо произнес тот, обмякая и закрывая глаза. — Я знаю, все знаю, что ты давно вырос, что можешь постоять не только за себя. Наверное, мне просто стоит перестать называть тебя маленьким. Тогда я перестану цепляться за мысль, что тебе все еще нужна моя защита. — Марек Арестов, посмотри на меня пожалуйста. Да, я не мальчик-третьекурсник, признавшийся тебе в любви. Я даже не стажер уже… я вырос. Но я знаю, что в твоих глазах я буду мальчиком. Всегда. Есть еще одна штука, которая будет всегда. Я люблю тебя. Очень сильно. И это для меня бесконечно важно, как и твоя во мне уверенность. И твои ко мне чувства. Сейчас моя очередь защищать то, что мне дорого. И тех, кто мне дорог. Например одного замечательного упрямого корректора, который с меня готов сдувать пылинки и иногда в голову берет дурное… — Я не под угрозой, — Марек покачал головой и развернулся в кольце обнимающих его рук. — Я здесь, я жив, и со мной все в порядке. Я просто эгоист, который не хочет тебя отпускать. Хотя кому как не тебе знать про мой эгоизм в отношении тебя. Тимур негромко рассмеялся. — Мне нравится твой эгоизм. И мне приятна твоя ревность, — на расстоянии дыхания. Губы в губы. Еще не целуя, но уже и не невинно. — Я просто тебя люблю. — Даже если я становлюсь настоящим драконом? — Марек вскинул ресницы и придвинулся ближе, почти касаясь губ. — Ты правда собрал сумку? И у нас есть немного времени? — Да и да, и еще раз да. Ты себя в зеркале давно видел? Ты прекрасен, мой дракон, — Тим потянулся, погладил ладонями его грудь, обнял за шею и наконец поцеловал. — Предпочитаю не смотреть в зеркала, они лишают меня уверенности, — Марек принял этот поцелуй, углубил, мягко перехватил инициативу и тут же отдал ее обратно. Давно прошло то время, когда Тимур смущался, когда был порывистым и редко проявлял инициативу первым. — Я — твоя уверенность, Марек. Ты мой альфа и омега. И этого ничто не изменит, — Тимур стек перед ним на колени, ловко расстегнув брюки. Увы, на большее времени попросту нет, как ни крути. Погладил сквозь белье начавший наливаться член. Марека боялись. До сих пор. Его самого — хотели. Вот только таким же неизменным был отказ любому, кто пытался добиться его расположения. Или добиться его в постели. Для Тимура Ширинского существовал один-единственный человек. Из-под резинки трусов высвободив головку, он просто обнял губами солоноватую плоть, погладил кончиком языка, выпустил, снова обнял, сжал чуть сильнее, и снова, снова, то и дело бросая быстрые взгляды вверх, на напряженное лицо, любимое до последней морщинки. Марек шумно выдохнул, сглотнул, зажмурился, но уже спустя секунду потянул Тимура на себя, вынуждая подняться. Смял подушечкой пальца нижнюю губу, облизнул верхнюю и, резко развернув, прижал его бедра к подоконнику. Поймал взгляд и, не отпуская его, щелкнул пряжкой ремня. Ловко стянул джинсы и белье и вжался в пах своим собственным членом, горячим, чуть влажным. Двинул бедрами, создав трение, зашипел от ощущений. — Я… дверь не запер, — Тимур зажмурился, судорожно выдохнул и гортанно застонал. Низко, на какой-то вибрирующей ноте. Обеими руками обхватил его зад, с силой вжимая в себя, тяжело сглотнул и подался на встречу. — К черту дверь. К черту всех, — Марек вжался лицом в его плечо, забрался одной рукой под одежду, накрывая ладонью грудь, а второй обнимая оба их члена. — Ты уезжаешь, и я хочу, чтобы на тебе остался мой запах, мой след. Мой Тимур. Мое сокровище. Дерзкая стрижка, идеально выбритое лицо. Тим не признавал бороды и усы. И Мареку не позволял отпускать растительность на лице. В темных глазах — просто-таки огонь джихада. — Как на войну провожаешь… — и снова стон, еще чуть-чуть, совсем немножечко, под веками печет и танцуют разноцветные круги. — Всего лишь провожаю. Хочу с тобой, но не могу… я должен тебя отпустить. Хоть так отпустить, раз по-другому уже не могу и не хочу, — Марек задвигал рукой быстрее, в такт движениям бедер, а потом вдруг стремительно отстранился, опустился на пол и губами обнял член Тимура, вынуждая кончить, и принимая все, что выплеснулось. — Аллах Всемогущий… — выстонал Ширинской, ероша его волосы. Колени стали ватными, хоть падай, но он упрямо стоял, шумно дыша и сглатывая. — Как же я тебя люблю. Марек вздрогнул, вжимаясь лбом в его бедро, стискивая пальцы так, что на смуглой коже появились белые следы. Шумно выдохнул, гася стон, и почти вымученно рассмеялся. — Позорище… Это я про себя. Никакой выдержанности, — он отстранился, вскидывая взгляд. — Поможешь подняться? А то меня что-то ноги не держат. — Если потребуется, я буду тебя носить и на руках, — Тимур подхватил его под руки и, наклонившись, помог встать. Прижал к себе, впиваясь губами в губы, выдохнул, вдохнул жадно его запах. — Никогда не сомневайся во мне, Арестов. Я твой. Совсем твой. Понимаешь? Со всеми потрохами. — Посмотрим, что ты запоешь, когда мне шестьдесят стукнет. Или семьдесят, — проворчал Марек, зарываясь в его объятия и закрывая глаза. В очередной раз ловя себя на том, что чем дальше — тем чаще происходит именно так: он прячется в руках Тимура. Обнимает себя им. Слабеет? Стареет? Маразм подступает? Он давно понял, давно признал: на том третьем курсе в Тимура он влюбился. Просто влюбился. А полюбил далеко не сразу. И сейчас он именно любил так, как мог. Отдаваясь до конца. Горя, живя и дыша ради Тимура. — Я хочу поменяться. Когда вернешься. По-настоящему. И снова черный огонь в глазах. И тонкая чувственная понимающая улыбка. — Совершенно определенно я отказываться не намерен. И… мне все равно, Марек. Я вижу тебя. И люблю тебя. И думаю, что к твоим семидесяти Саша точно придумает как перестроить клетки тела чтоб омолодить организм. Он же упрямый. Он точно сумеет. Марек напрягся и мягко высвободился, поправляя одежду на себе и на нем, стараясь не поднимать глаза и чувствуя, как словно выстуживается сердце. — Ты думаешь, мне это нужно? Я не хочу в семьдесят выглядеть двадцатилетним. Я хочу быть самим собой. — Я хочу, чтобы ты жил. Засыпать и просыпаться с тобой. Слушать твое дыхание, видеть, как ты мне улыбаешься. И не бояться осиротеть без тебя однажды. Больше всего на свете я боюсь остаться без тебя. Это плохо?.. мне было бы интересно увидеть двадцатилетнего Марека Арестова. Но тогда… в двадцать… ты любил не меня. А взорваться от ревности мне бы не хотелось. Я тебя обидел? Марек криво усмехнулся. Но он давно поставил сам себе правило: говорить обо всем, даже если это глупо, странно или сопливо и по-детски. — Я вдруг решил, что тебе настолько претит мысль о том, чтобы видеть рядом с собой мои семидесятилетние морщины, что ты вообще задумался о такой возможности «омолодить организм». Хотя на самом деле это естественно, это просто я дурак. — Нет, я… ты все что у меня есть. И я не хочу остаться один. Без тебя. Без моего якоря, без моего любимого, моего дома, моего друга. Ты все для меня, Арестов. Понимаешь? — Тимур заключил его лицо в ладони и теперь смотрел в его глаза, чувствуя, как по лицу текут слезы. Не по-мужски, но мужчины не плачут. Они огорчаются. — Аллах, я бы все отдал, лишь бы всегда, всегда быть с тобой. Но я моложе… и если в моих силах будет продлить тебя, я это сделаю. — Я знаю, — Марек сглотнул горькую слюну, сжал его запястья, сцеловывая слезы. — Прости. Прости меня, малыш. Я просто неуверенный в себе параноик, больше всего на свете боящийся однажды потерять тебя. Прости. Я люблю тебя. Я очень сильно люблю тебя. Тимур поборол отчаянное желание шмыгнуть носом и только кивнул. — Мне пора. По дороге придется вероятности отсмотреть, чтоб меня не тормознули где-то на подлете. — Просто думай о том, что ты летишь предложить выход, который устроит Луиджи. Он должен это знать. Хотя намерения — ничто, если он увидит в будущем что-то, что ему не понравится. И пожалуйста, ради себя и меня — будь осторожней. Если хочешь, чтобы я жил — живи сам. — Увидимся, — Тимур растер влажные дорожки на лице ладонями. Увы, так легко следы не стереть, ну да и черт с ними. — Что тебе привезти из Грузии? Марек покачал головой и повел за собой в ванную. Намочил там полотенце и принялся приводить в порядок. — Себя привези, — поцеловал чуть распухший нос, уголок губ. — Ну и вина можешь прихватить кувшинчик. И еще… — он вдруг стал серьезным, даже, кажется, чуть бледнее. — Я хочу, чтобы у тебя было право принимать решения на счет меня. Не возражай, это жизнь, в которой может случиться всякое и это работает в обе стороны. Я не хочу, чтобы тебе кто-то посмел указать на дверь или отказать. Я… — говорить было странно тяжело. И вовсе не потому, что это казалось нелепым и неуместным. Да и «нет» Тимура не станет катастрофой, просто… тяжело. — Я хочу… официальности. Кольца на пальце, свидетельства о браке и права посылать всех на хер. Считай это предложением в стиле Марека Арестова. Крик распирал горло. Заставлял задыхаться, от невозможности сделать хоть бы один крохотный глоток воздуха. Невыносимо хотелось разрыдаться, так чтоб взахлеб, безудержно и отчаянно. Вместо этого Тимур с силой обнял его за шею. Отдышался не сразу. Прошла пара минут, прежде чем он сумел шепнуть: — Считай это согласием в стиле Тимура Ширинского. — Если не вернешься — предложение станет недействительным, — Марек обнял его в ответ, зажмурился, дыша тяжело, почти в унисон. — Так что просто вернись. — Эй, мальчики… — входная дверь скрипнула и сразу следом донесся голос Деймоса. — Билеты положу на полку. Рейс через шесть часов. Стук возвестил о том, что они снова остались одни. Марек, который даже не подумал разжать руки, только рассмеялся в плечо Тимура. — Надеюсь, ты не думаешь, что я не буду провожать тебя до аэропорта? — Надеюсь, мы успеем подать заявление по дороге к аэропорту, — улыбнулся Тимур. — Зачем терять столько времени? — А ты время зря не теряешь, да? — смех Марека был счастливым. — Пошли уж, мое сокровище, я официально признаю себя драконом. …Ему все-таки пришлось прыгать. Деймос предусмотрительно взял билеты на несколько рейсов, несколько узлов, с пересадками и без, все они так или иначе вели к аэропорту Тбилиси. Какие-то с поездкой паромом, какие-то с поездом, автобусной поездкой, но непременным окончанием пути был именно Тбилиси. Безумие. Все это жестокое безумие. Не так каждый из них представлял свою жизнь по окончании учебы. Как угодно, но не так. Никакой романтики, никакой радости, никаких открытий. Только бесконечная борьба за выживание… других. Войны в песочнице целого мира, которого мало политикам, воякам, транснациональным корпорациям. Мир, в котором интересы Сообщества становились превыше жизни. Было ли это правильным? Ведь столетиями люди жили по принципу — смерть одного — меньшее из зол, если выбирать между гибелью наций и смертью одной «сакральной» жертвы. Вот и теперь такой жертвой назначили Ромку. Вечного страдальца их потока. «Королеву драмы». Ему всегда прилетало больше всех прочих. Потому ли что Планар избрал его собственной жертвой? Откупом. Тем самым, кого один раз распнут, потом еще пару раз сожгут и обменяют на ферзя… если ферзем можно считать сгинувшего ученого, который, согласно теории умников из Совета, может сделать много хорошего Сообществу. Вот только… кто оценивает, что хорошо, а что плохо? Тимур откинулся на спинку кресла, прикрывая глаза. Вероятности не мелькали калейдоскопом. Значит, его либо не хватились, либо посчитали, что он не представляет угрозы. С другой стороны… он любовник Марека Арестова, оператор-оракул, способный самостоятельно работать с планаром, не задействуя ничей дар. Самостоятельная единица. Он летит для того, чтобы сделать предложение Луиджи Герра. Обмен. Сделку. Отпустить Романа и занять свободное тело. Тело, равное Ромке по силе и… не обремененное весьма настырными связями. И он должен сделать все, чтоб долететь. И договориться. Раз уж связаться с Чедом не выходило. Воды?.. нет, благодарю… кофе бы. И не терять концентрацию. И на пересадке успеть, ничего запрещенного в сумке, и документы в полном порядке… Ветер. Он чувствовал ветер на лице и после пронзительного холода гор Швейцарии душное влажное совсем не осеннее тепло в чаше гор Кавказа ощущалось почти-домом. Почти как дома… Ночь. И он все-таки добрался. Осталось преодолеть всего-то пару часов в такси. Пугающее чувство. Он давно не испытывал его. Предвкушение и тревога. И то самое затишье, что повисает в безмолвном воздухе перед дракой. Когда ты неотвратимо знаешь, что еще чуть — и бульдожьей хваткой вцепишься в горло. И либо разорвешь его, либо тебя пристрелят. Прав Саша. Тысячу раз прав. Пора заканчивать. Если кто и сможет что-то изменить, то именно те, кто сидит отрезанный от всех в горной деревушке. Сима. Ромка. Анж и Ваня. Фрей. Запертые в Токио Тей и Санада. У них просто не будет выхода. Еще одной революции Совет не потерпит. Их уничтожат по одному… и все станет как прежде. И Марек… Марек этого просто не переживет. А значит Тимур Ширинский все сделает так, как надо.