Цветочное двуличие

После произошедшего в Нью-Джерси прошло более пяти лет. Салли уже успел освоиться в апартаментах Эдиссона, несмотря на всех странных обитателей этого дома, и даже пережил несколько чертовски необычных и захватывающих дух происшествий. Очередным утром, которое, как обычно, само по себе не предвещало никаких сверхмистических приключений и опасных походов, Салли завтракал на кухне. В это время, как бы то ни было удивительным, входная дверь раскрылась с громким стуком и пронзительным возгласом: — Эй, чел, прикинь! Фишер быстро среагировал и потянулся за протезом, который он периодически снимал, будучи в одиночестве: ведь куда приятнее ощущать свободу и не быть заключенным в неудобства от его ношения. — Черт, Ларри, подожди! — повернувшись спиной к другу и нервно застегивая ремешки от протеза, ответил парень. — Сал, не кипишуй, я уже видел твоё лицо, — спокойно произнёс Джонсон, подходя ближе. — Точно. Старая привычка, — смутившись, ответил Салли. — Что я должен прикинуть? — Угадай, кто приезжает в Нью-Джерси на этих выходных? — радостно спросил Джонсон, садясь за стол. — Нью-Джерси? — неуверенно переспросил Фишер, стараясь игнорировать воспоминания, которые начали всплывать от одного только упоминания этого города, а затем резко выдает, — о, черт, неужели это «Смысловая Фальсификация?» — Да, чувак! Ты совершенно прав! — в комнате заиграла их любимая песня «Singular», и парни начали кивать головами, подобно рокерам. Когда трек закончился, Джонсон заговорчески начал: — Чел, надо все обговорить в нашем месте, а-то мало ли, кто тут нас может услышать. Смекаешь? — Ты еще спрашиваешь? Пару сек подождешь? — Без проблем. Салли поставил грязную посуду в раковину и приступил к ее мытью. — Чел, а где Гизмо? — поинтересовался Джонсон. — Должно быть, опять застрял в ванной. — Что ж, ладно, тогда не буду ему мешать. Когда Фишер закончил с делами, парни отправились к домику на дереве. — Ну, чел, такая ситуация: деньги на автобус я почти наскреб, остальные у Лизы возьму. У тебя как? — Сал неуверенно полез в карман и вытащил содержимое: фантики, крышки, приставка и Гизмо. — О, Гизмо, а вот и ты, — гоготнул Ларри. А найдя деньги, парень грустно вздохнул. — 1 доллар и 25 центов. — Да, чел, с деньгами у нас напряг. — И сколько у нас в общем? — 4 доллара и 75 центов. Этого хватит только на автобус до Нью-Джерси. Билет на концерт стоит 10 долларов. — У нас почти нет шансов, — обречённо выдал Салли. — Чел, не будь пессимистом. — Нам нужна, как минимум, десятка. — Вообще-то нам надо всего лишь 9 долларов и 25 центов, а вот, кстати, и он, — заметил Ларри, поднимая с пола завалявшийся четвертак. — Если бы у Пыха был ребёнок, мы могли бы с ним понянчиться, — задумчиво говорит Сал. — Хах, чел, да ты гонишь. У Пыха ребёнок не скоро появится, я тебе точно говорю. — Да, ты прав, Ларри. — Миссис Розенберг могла бы дать нам немного денег. — Но ее больше нет. — Оу, точняк. Просто такое ощущение, будто она всегда рядом. — Ладно, так у нас есть план? — Ещё нет, — протянул Ларри, доставая звонящий мобильник из кармана джинс. — О, это Эшли, — радостно произнёс парень, отвечая на звонок. — Йо, че, как? Почти все супер, только… — Джонсон коварно улыбнулся своему другу и продолжил, — слушай, Эш, а можешь дать свой мотоцикл на выходные? Ну пожалуйста! Это ради общего блага! Мы не разобьём его и никого не собьём, честное слово. Салли? Конечно, — Джонсон прикрыл динамик рукой и прошептал, — Сал, она хочет поговорить с тобой. Не подведи, — из трубки донеслось тихое: «Парни, эй». — Эш, рад тебя слышать. Мы собираемся на концерт. Да. Водить? — неуверенно переспросил Фишер, глядя на Ларри; тот кивнул. — Конечно, умеем. Вау, Эш, ты же знаешь, как мы тебя любим? — Ларри выхватывает телефон. — Йо, Эш, я полюблю тебя ещё больше, если ты одолжишь десятку. Правда? Я чертовски обожаю тебя! — Ларри закончил разговор, дал пять своему другу и воскликнул. — Чел, ты понимаешь, что это значит? — Мы наконец-то попадём на концерт нашей любимой рокерской группы? — Не просто концерт, а на Супер-Крутой концерт! — Да, точно. Но разве нам нужна десятка? — Ты же понимаешь, что мы вряд ли купим два билета? — Ларри ухмыльнулся. — К тому же, деньги лишними не бывают, — а затем пожал плечами, будто это дело совсем пустяковое. — Кто-то из нас должен пройти незаметно мимо охранника? — Не кто-то, а ты. — Это все потому что я низкий? — Нет, что ты? Я бы не пал так низко. — Извини, но я не понимаю, что говорит яичница. — Воу, 1:1, чел. Тогда мы можем провернуть трюк с твоим протезом, и пока ты будешь извиняться, я проскочу в бар. — Что ты имеешь в виду? — Ну, помнишь, когда мы слушали «Смысловую Фальсификацию», протез слетел с твоей головы и попал мне прямо в нос? — Оу, чел, нет. Я не уверен, что это хорошая идея. — Тогда дело за мной. Как говорится, кто ростом мал, тот вмиг проскочит. — Эм, чел, так никто не говорит. — Может, тебе снизу просто не слышно? — Кончай уже с этим. — Ладно-ладно, золотник. — Еще одна шутка, Ларри. — Не продолжай, я верю, что мал коротыш, да крепыш. — Ты просто невыносим, — вздохнул Салли, а Ларри лишь улыбнулся. — Значит, мы все продумали? — Как ты будешь отвлекать охранника? — Доверься профи. У меня все схвачено. — Как скажешь. После новости о приезде группы прошло пять дней. Салли все это время спал совсем беспокойно: кошмары вновь стали мучить, а шрамы отчего-то жечь. И чем ближе к знаменательному дню, тем больнее было, из-за чего парню пришлось пить обезболивающие. Сам Фишер не понимал, что происходит с его лицом, но и делиться с кем-то чувствами он не собирался. В отличии от Фишера, который все-таки лучше отказался бы от этой поездки, Ларри действительно был рад появившейся возможности посетить концерт и, когда они шли в субботу к Эш, даже не заметил отставшего от него Фишера. С каждым мгновением в тот день Салли чувствовал невыносимую тревогу в груди, воспоминания все сильнее и сильнее продолжали давить на него. Его состоянии действительно ухудшалось с каждым днем. Конечно, за все эти годы он успел смириться со смертью своей матери, но для него это все равно было сложно. Ему всегда казалось, что это его вина и что он никогда не сможет вернуться в Нью-Джерси. Он даже подумать не мог о том, что когда-нибудь вновь там окажется. Салли мог бы отказаться от всей этой идеи, и Джонсон бы его понял без лишних слов. Но Салли не хотел портить все веселье своему другу, думал, что сможет справиться и наконец-то покончит с отравляющим жизнь прошлым. Фишер почувствовал головокружение, похожее на противный шипящий звон во время помех старого телевизора, и склонился в попытке сконцентрироваться. Он по-тихоньку начал приходить в себя, но тревога не прекращала свой гнет. В момент, когда Салли уже смог продолжить путь, Джонсон заметил, что его рядом нет и обернулся. — Йо, ты такой низкий и молчаливый, что я даже не заметил твоего отсутствия. Ты в порядке? — обеспокоенно поинтересовался Ларри. — Да, не парься, — отмахнулся Фишер, не подавая виду о своем состоянии. — Докажи. — Я сейчас твои шутки высшего сорта засуну туда, куда не стоит, только вот завяжу хвостики. Ах, какое счастье, они уже завязаны. — Ладно, чел, звучит убедительно. Но дай знать, если что случится. Ладно? — Ладно. Но Салли соврал, и с планом все пошло не так уж гладко.