Цветочное двуличие

Обстановка в машине была напряженная: парни были озабочены случившимся, их терзали домыслы, но никто из них не мог сказать ни слова. Ларри нервно напевал себе под нос мелодии песен, доносящихся из колонок, а Салли не мог прекратить трогать крохотные незабудки, что причиняли ему неистовую боль. Время уже близилось к утру. Горизонт освещался слабым солнечным светом, а из леса, расположившегося вдоль дороги, даже не было слышно ни трели соловья, ни кукования зеленоватой пташки, ни хруста веток. Казалось, что весь лес вымер. Еще через некоторое время спустя они проехали табличку «Нью-Джерси», и окраины стали по-тихоньку оживать. — Ладно, чел, сейчас нам надо затормозить у какой-нибудь забегаловки и передохнуть, — произнес Джонсон, сбавляя скорость и оглядываясь по сторонам. — Не самый лучший вариант. Нам захочется есть. — А, точняк. Ты прав. Тогда найдем что-нибудь поспокойнее. Через четверть часа Джонсон припарковался около обшарпанного здания, который раньше вполне мог быть каким-нибудь мотелем. — Сал, ты когда планируешь пойти... к маме? — После концерта, — холодно произнес Фишер, закрывая глаза. — Ладно. Тогда у нас есть время до полудня, чтобы немного поспать. Сладких снов. — Угу. И тебе, Ларри.

***

Отдохнувшие парни уже отошли от кассы с единственным купленным билетом на концерт группы «Смысловая Фальсификация» и теперь стояли в стороне от очереди. Ларри, как обычно засунув руки в карманы джинс, нервно покачивался, смотря на вход в бар. Салли тоже оглядывался по сторонам и, повернувшись к толпе спиной, закинулся ещё двумя таблетками обезболивающего и запил их минеральной водой. — Значит так, — начал Ларри, — вот сейчас тот громила отойдет, и мы приступаем к выполнению нашего плана. Надеюсь, ты помнишь его? — Сал кивнул. — Отлично. Они ненавязчиво смешались с толпой, один из охранников начал отходить от входа, чтобы встать за углом и закурить. Ларри остановил его, охранник недовольно поморщился и спросил, чего надо. Взору Джонсона внезапно представилась приоткрытая дверь чёрного входа. Джонсон немного заколебался и ответил: — Можешь дать сигаретку? — охранник сурово оглядел его с ног до головы. — Восемнадцать есть? — Ты еще спрашиваешь? — парень осознал нетактичность в своих словах и тут же исправился. — То есть да. — Только не балуй, малыш. Зажигалку? — Да, спасибо, чел. Они еще некоторое время стояли вместе. Охранник ушел, и Джонсон написал короткое сообщение: «Быстро дуй за угол». Сал пришел через минуту. — Новый план: видишь дверь? Проскочишь в нее. Там по-любому какой-нибудь хлам, там и затеряешься, если что. А мне давай билет. — Ты уверен, что она открыта? — А ты что, замки не умеешь отпирать? — Сал посмотрел на него неоднозначно, но билет протянул. — Погоди, тебе смешно или ты зол? — Это значит, что я сейчас надеру тебе зад. — Ладно, чел, я рад, что ты сейчас в здравии, но, может, тебе дать ключи? Фишер повернулся, махнув хвостиками, показал средний палец и пошел к двери. — Ха, ну и ладно, — Джонсон вернулся в очередь. Сал открыл железную черную дверь и наткнулся на тупик — путь преграждала еще одна деревянная, хлипкая на вид дверь. Он дернул ручку и услышал лязг крючка, напомнивший ему о железной сетке при выходе из парка, воспоминания опалили его щеку новой болью, даже несмотря на принятые таблетки. Дернул еще раз, но ничего не произошло. Сал навалился на дверь, дернул еще раз, крючок слетел. Осторожно приоткрыв дверь, он осмотрелся — темно, и прикрыл за собой железную дверь. Спертый воздух давил на грудную клетку, дыхание участилось, горло начало першить, а внутри будто что-то жгло. Фишер боролся с желанием закашлять, но ему не удалось сдержаться. На пол упали незабудки. Были слышны приближающиеся шаги, и чьи-то голоса становились громче. Сал кое-как спрятался за вешалкой, на которую была навалена куча тряпья. — Силан, ты уверен, что что-то слышал? — проворчал полный силуэт грубым голосом. — Хы, а-то, — чуть заплетающимся и веселым голосом ответил парень, стоящий позади всех. — Да он же просто торчок, — усмехнулся самый высокий и стройный из них. — Ладно, проехали, пойдём лучше еще немного выпьем, — вновь проворчал грубый голос. Сал пробрался обратно к выходу и, оказавшись на улице, принял еще одно обезболивающее, остатки воды допил и, попав обратно в помещение, бросил бутылку средь прочего хлама. Пришло новое сообщение: «Чувак, ты где?» Прежде чем ответить, Фишер направился в сторону света и увидел помещение уже более похожее на гримерку. GearBoy, лежащий у него в кармане, начал тихо пиликать, и Фишер погрузился обратно во тьму. «За гримеркой. GearBoy заметил активность» Ответ пришел тут же: «Да ты гонишь! Сейчас буду» Сал осматрел гримерку и написал еще одно сообщение: «Тут Силан, осторожно» Через пару минут в дверь гримерки кто-то постучался. Силан недовольно замычал, поднялся с дивана и пошел, слегка шатаясь, к двери, чтобы ее открыть. За ней никого не оказалось. Бас-гитарист удивлённо посмотрел по сторонам, закрыл дверь и вернулся на диван. Только его туша примостилась на сидение, раздался еще один стук. По комнате распространилось недовольное: «Че за черт?» Но за дверью по-прежнему никого не было. Мужчина пробурчал что-то вроде: «Неужели переборщил с дозой?» — и задумчиво почесал затылок с рыжими волнистыми волосами. От третьего стука Силан пришел в ярость и, кажется, готов уже был разломать эту дверь в щепки. Свирепо оглянулся по сторонам, и тут его окликнул Ян, вокалист группы: «Эй, пойдем с нами выпьешь». Силан лишь ещё раз оглянулся по сторонам, хлопнул дверью и ушел. Тут же, смеясь, зашел Джонсон. — Здорово я его, да? — Он думает, что словил кайф. — Пусть и дальше так думает, нам проще будет. Что там с GearBoy? — Сал прошел в гримерку и начал ходить по ней в поисках паранормальной активности. Пип. Пип. Пи-пи. Пи-пи-пи. Сал остановился у красной электрогитары, Ларри взбудоражено спросил: — Думаешь, это она? — Фишер чуть ли не прислонил приставку к гитаре, GearBoy начал истошно пищать. — Это точно она. — И что с ней не… — Ларри не успел договорить, как из инструмента начало выходить голубоватое облако, которое постепенно стало приобретать чёткую форму. Перед ними появился призрак парня, примерно одного роста с Ларри, с длинными волнистыми волосами русого цвета, который одет так же, как и на последнем фотосете группы, в леопардовых штанах и в фиолетовой футболке. — Черт подери! — Добрый вечер, пацаны. Вы на концерт? — Вообще да, — ответил Фишер. — Какого черта, чувак? — недоумевая, спросил Ларри и убирает руки в карманы. Пекка, так звали призрака, начал своё повествование с их студенческой жизни, рассказывая о знакомстве, об общих мечтах и надеждах, рассказывал об их желании создать собственную группу, что загорелось в них, подобно факелу, об их провалах и о том, как трудно было начинать. Переводя дух, продолжал рассказывать об их первых фанатах и о первых удачных концертах, вспоминал о том, какие чувства бушевали в нем, как адреналин захватывал целиком и безвозмездно, затуманивая разум. Постепенно рассказ сошел к первым крупным ссорам между участниками «Смысловой Фальсификации», семечком раздора которых являлись фавориты аудитории. Силан по своему характеру был достаточно угрюмым и малообщительным, его было легко спровоцировать на конфликт, а его разочарованность в жизни (наверное, именно поэтому он постоянно ходил в белой в футболке, на которой надпись «Life» была перекрыта сеткой мусорной корзины) обычно отталкивала публику; поначалу это доставляло ему своеобразный дискомфорт, и он еще пуще считал себя невезучим, но позже, подсев на героин, его это перестало трогать вовсе. Фабер был низеньким, и от того он казался больше пухленьким, нежели просто парнем с крепким телосложением. Его поведение не было каким-то выделяющимся. Он вел себя абсолютно обычно и сдержанно, но скрывал в себе главные пороки человечества: скупость, лживость и излишнюю, напыщенную самоуверенность. Именно это и погубило дух товарищества, что и привело к не слишком благоприятному исходу событий. И последний участник группы — Ян. Он как был, так и оставался добродушным и мягким человеком, который усердно старался, а взамен получал море незабываемых эмоций, отдавался творчеству целиком и полностью, и из-за этого оставался наивным, ничего не подозревая о сильных разладах в коллективе. С ним интересно поговорить о каких-то неповседневных темах вроде «что скрывает в себе космос?» или «почему кошки не летают?» Может, если бы не его беззаботность, всё было бы иначе? Или почти последний? Среди этой четверки аудитория отдавала предпочтение гитаристу, чьи партии просто пленяли слушателей, а рассказы завораживали своей красноречивостью. И этим гитаристом был именно Пекка. Он был общителен и обаятелен, ему нравилось поддерживать связь с фанатами, это приносило ему неописуемую радость и восторг. Даже Ян уступал со своей искренней любовью к фанатам и своему делу в общем. Теперь несложно понять, в чем заключался главный конфликт? Пока слушатели отдавали большую часть своей любви Пекке, а Фабер, скрипя сердцем, завидовал ему, Силан угрюмо отсиживался в сторонке, думая о своей бессмысленной жизни, а Ян корпел над новыми текстами. Жаждущий славы Фабер подстроил несчастный случай, в результате которого всеобщий любимчик умер, а его душа теперь обитает в гитаре своего же убийцы, которая продолжает издавать звуки, подобные усладе для ушей. Парни завороженно слушали рассказ и удивлялись все больше с каждым сказанным словом. Когда Пекка подошел к концу, Ларри спросил: — Погоди, а почему ты не уйдешь? — призрак на секунду задумался. — Мне казалось, что ты разбираешься в этой теме, — дружелюбно усмехнулся. — Да пока особо не приходилось сталкиваться. — Призрак не может уйти, пока его что-то гложет. В моем случае это остаётся любовь к музыке и чувства Фабера. Пусть я теперь и подобен его рабу, но всех все в общем-то устраивает, — он пожал плечами, — хотя освободиться было бы неплохо. — И как это можно сделать? — спросил Джонсон. — Честно говоря, я не знаю. Но уверен, что Фабер должен знать. — Разве он послушает нас? — Нет, конечно. Но вы же как-то попали сюда, — Пекка подмигнул Фишеру. — Черт, чел, надеюсь, ты не сильно зол, что он без билета? — Салли посмотрел на друга как бы говоря: «Как будто ты тут не причем». — Всё нормально, пацаны. Я вас понимаю. Но в следующий раз постарайтесь придти легально. — Если он будет, — внезапно произнес Сал. — Что? — Ларри взволновано посмотрел на Фишера. — Пекка, ты можешь объявиться во время концерта и признаться? — призрак вновь задумался. — Вообще-то могу. Но стоит ли? Это поставит крест на группе. Не думаю, что Ян и Силан этого заслужили. — А жить во лжи фанаты заслужили? Как бы то ни было Фабер купается в славе твоими силами. — Чел, а он прав. — Ладно, я согласен. — Тогда заметано, — Ларри усмехнулся, и он вместе с Салом осторожно вышел из гримерки.

До начала концерта оставалось около получаса.

Парни сидели у барной стойки и незатейливо переговаривались, периодически поглядывая в сторону сцены и участников группы. Настройка аппаратуры подходила к концу, Ларри встал со стула и пошел к толпе, заметил, что Салли не идёт за ним, и посмотрел на него, ожидая ответа на вопрос: «Идем?» — Я лучше посижу. Тут хотя бы не затопчут, — Джонсон грустно выдохнул. — Ладно, как знаешь, — замолк, но чуть позже добавил, — но если что, я рядом. Хорошо? — парень кивнул, и Джонсон ушел в толпу. Сал заметил на барной стойке флаер.

Поспешите! Количество билетов ограничено, а такое зрелище пропустить уж точно нельзя! В сегодняшней программе вас ожидает: 1. Радостное приветствие 2. Восторженные крики толпы 3. Пугающая правда 4. Захватывающие истории 5. Чудовищная боль Все самое остренькое вас ждет в конце. Наслаждайтесь!

Концерт начался.

Группа отыграла несколько мотивов на разогрев. Публика взорвалась бурными овациями, криками, свистами. Заиграл их главный хит «Singular». По завершению Сал слышал удивлённые возгласы, голос Пекки и слова Силана: «Ребят, я кажется совсем обдолбался». Больше Сал ничего не слышал. Только тот противный шум помех на старом телевизоре и оглушающую боль. Джонсон вернулся к барной стойке. — Эй, Сал, ты где?