Шанс. Возвращение в реальность

      Из-за угла показалось счастливое лицо Салли. Еще секунда, и в светлой прихожей появилась и вся она — в пышной форме горничной. При ходьбе короткая черная юбка с белыми оборками колыхалась, и становилась видна полоска нежной светлой кожи между ней и белоснежными чулками.       — С возвращением! — очаровательно улыбнулась Салли, помогая мне снять серую летнюю куртку с нашитыми на стоячем воротнике сверкающими неоновыми пластинами. — Ужин скоро будет готов!       — Отлично. А что у нас на ужин? — спросил я, скидывая черные школьные ботинки.       — Не знаю, пока это секрет! — Она мило засмеялась, отчего у меня на сердце заиграли на арфах ангелы. Какая прелесть…       — Ну, пойдем, посмотрим, что там готовится…       Она взяла меня под руку, и мы вместе, словно на балу, прошлись по длинной прихожей и свернули к алой деревянной арке, ведущей в гостиную, совмещенную с кухней. Сразу после трех ступенек, идущих от округлой арки, на большом синем ковре разместились три бежевых дивана вокруг журнального столика, заброшенного газетами, парочкой журналов и книгами — десятками самых разных книг, образовавших неровные, качающиеся от сквозняка стопки. У стены на узкой низенькой тумбе стоял большой плазменный телевизор — старая техника, но работающая исправно. По обе стороны от него — стойки с CD-дисками — еще бóльший антиквариат, но мои дедули очень любят все эти вещи, напоминающие им о молодости, окончившейся лет эдак сто назад.       Три больших окна слева сейчас были занавешены тяжелыми темно-синими шторами; днем же из них обычно видна вся улица и неизвестные мне тропические кусты, которые мой дед высадил прямо под окнами.       Справа от нас в своеобразном загоне из кухонных тумбочек и столов перед включенной плитой, на всех шести конфорках которой что-то жарилось, варилось, кипело и шкварчало, с половником в одной руке и перечницей в другой стоял мой двоюродный дед — юноша лет двадцати с хвостиком. На его коричневые волосы — такие же, как у меня, — была повязана нелепая цветастая косынка, а поверх джинсов и любимой футболки, скрывающих под собой неплохие мышцы, до каких мне качаться и качаться, — голубой передник с нашитым белым слоником на большом кармане.       Все еще с Салли под руку — макушкой я доставал ей лишь до виска — я спустился к диванам, свернул направо и только здесь отпустил от себя сопровождающую меня красотку. Придвинув стул к ближайшей кухонной тумбочке, я присел и с интересом заглянул в каждую кастрюльку и сковороду.       — Что готовишь?       Повар оторвался от колдовства над плитой, с торжественным видом вручил мне половник, а перечницу почти всю высыпал в кастрюлю, где кипело алое варево с желтыми и зелеными кусочками чего-то, надо полагать, съедобного.       — Опять руки не вымыл? — строго спросил он, поднимая на меня глаза. — И что за вид?       — А что за вид?.. — смутился я.       — Лицо как у меня в первый день работы на сэра Лоренса…       — Да-да, снова рассказы о твоей бурной молодости…       Он отобрал у меня из рук половник и им же стукнул меня по голове.       — Эн! — сердито назвал он мое имя. — Больше уважения! Если бы не я, тебя бы вообще тут не было.       — Был бы — я же тебе двоюродный внук, а не родной.       Кулинара перекосило.       — Ненавижу, когда ты напоминаешь мне, что я твой… дед… Это слишком странно, никогда к такому не привыкну…       Не успел я ответить, как с другого конца прихожей в комнату зашел мой прадед. Несмотря на то, что он лет на двадцать с лишним старше моего деда, на прадеда он тоже совсем не был похож. На моего отца — максимум. А что роднит его и этого парня в косынке, так это тараканы в голове! Но и тут снова выигрывает мой прадед: его тараканы явно больше. Никто ведь не стал бы в трезвом уме просить всех вокруг называть себя сэром Лоренсом, тем более не самого близкого по крови, но все-таки правнука.       Сэр Лоренс сделал то же, что и я: дошел до стола, поставил стул к соседней кухонной тумбочке и на расстоянии принюхался к кастрюлькам.       — Аппетитно, — вынес он свой вердикт.       — Разве я когда-то что-нибудь неаппетитное готовил?       — Нет, но над этим пиром ты особенно сильно стараешься. Какой-то повод?       — Да! — присоединился я к сэру Лоренсу. — Что за повод?       Мой дед аккуратно снял фартук, косясь на меня так, словно я тут лишний.       — Вообще-то, если Вы не забыли… сегодня после ужина нас ждет один серьезный разговор…       Сэр Лоренс, в отличие от меня, понял, о чем только что услышал, и весь ощетинился.       — Николас… — просипел он, обращаясь явно не ко мне, а к деду-тезке. — Мы с тобой уже это все обсуждали…       — Да, — согласился он, — и более того, мы даже к определенному решению пришли.       — Я ни к чему не приходил!..       — А мне плевать, — с широчайшей улыбкой процедил кулинар. — Я не хочу больше вешать мальчишке лапшу на уши.       Кажется, именно следующего он и добивался. Сразу поняв, что речь идет обо мне, я включился в их диалог — да так рьяно, что сэру Лоренсу пришлось отступить. Вместе с дедом мы засыпали его аргументами, и за две минуты он сдался, принявшись выражать недовольство воровством полосок болгарского перца с доски для нарезки продуктов.       — Отлично! — просиял я, потирая руки. — Так что же именно я должен узнать?       — После обеда, — непреклонно ответил Ник, вынимая из духовки мясо, окруженное печеным картофелем. — Мыть руки — и мигом за стол. Оба.       С глазами, полными искренности, сэр Лоренс бессовестно врал, что уже приготовился к ужину, и пока Ник пытался обзывательствами и нападками вывести его на чистую воду, я выскользнул из гостиной в прихожую, а оттуда — в гостевую ванную комнату. Так-то у каждого из нас была собственная ванная со входом из личной комнаты, но сейчас мне, голодному и околдованному дьявольски прекрасными ароматами кулинарных шедевров Ника, хотелось поскорее сесть за стол.       Умываясь ледяной водой, я усмехнулся тому, какое неправильное впечатление создает наша странная семья. Сэр Лоренс мой прадед, Ник — дед, а со стороны всем чудится, что это мой отец и старший брат. Конечно, бывают и легкие недоразумения: пару раз меня спрашивали о том, как это — жить в семье, когда у тебя два папы… На такие вопросы я отвечал всегда с юморком, но из-за того, что я шутил, а не отрицал, по городу, кажется, поползли слухи. Хорошо хоть, что ни дед, ни прадед о них ничего не знают. Да и странно было бы, если бы они друг с другом…       Я остановился, уставившись в стену, и представил.       …А вроде бы и не очень странно… по крайней мере… все бы сошлось.       Распределение ролей в нашей семье ведь тоже достаточно неординарное. Дом и все, что в нем, приобретены на деньги сэра Лоренса, следовательно, являются его собственностью; он старше и по всем правилам должен быть главой нашей семьи. Но всем заправляет Ник, без которого сэр Лоренс и шагу ступить не может. Ник стирает, убирает, готовит, приводит нас двоих в божеский вид, он занимается садом, покупками и даже украшает дом на Рождество, Пасху, Хэллоуин… А сэр Лоренс ест, спит, взрывает мебель, пытаясь ее усовершенствовать при помощи каких-то новых технологий, и конструирует всевозможные инструменты и робо-игрушки. То есть, в принципе, делает то же, что и я, только еще приносит пользу, а иногда и разрушение…       Улыбка схлынула с моих губ, как будто вместе с каплями воды я стер ее полотенцем.       Зачем я живу?..       Что я делаю?..       Я вообще что-то делаю? Должен буду сделать в будущем?..       Кажется, все сделали уже до меня. Интернет, телевидение, радио, телефон, транспорт и оружие с медициной — все уже развито настолько, что ученые плюют в потолок. Все, не считая сэра Лоренса, но он ученый особенный, сумасшедший…       Однако в случае, если все уже исследовано и создано, чем заниматься мне?..       Я кисло улыбнулся новой мысли: если создавать уже нечего, надо разрушать…       Когда я вернулся в гостиную, Ник против воли сэра Лоренса мыл ему руки в кухонной раковине, причем, судя по крикам второго, кипятком. Салли, лучик света в этом дурдоме, проводила меня до стола и пододвинула стул, когда я сел. Жаль, ей нельзя есть вместе с нами — она ведь обслуживающая нас программа, а не человек…       Напротив меня сели Ник и сэр Лоренс: один раскладывал еду по тарелкам, второй что-то ныл про нанимательство прислуги и ошибку, которую он совершил, связавшись с Ником. Сценка была до того знакомая и пропитанная семейным теплом, что я повеселел. А еще и Салли положила мне руку на плечо…       Еда была превосходна! Карри, мясо с картофелем в соусе, жульен с сыром и курицей, таинственный алый сладкий суп, в котором вместе с овощами и рисом плавали тефтели… Любуясь тем, как мы с сэром Лоренсом громко и с превеликим наслаждением уплетаем все, что стояло на столе близко к нам, Ник зарделся и повеселел: наш аппетит был для него высшей похвалой.       Двинув локтем, я случайно смахнул на пол салфетку, и Салли нагнулась ее поднять. Юбка вздернулась, краем глаза я увидел белое кружевное нижнее белье — суп брызнул носом! Пока сэр Лоренс без всякого смущения хохотал, Ник пытался помочь мне откашляться.       — Ох, я долго ждал подобной ситуации, — простонал сэр Лоренс, держась за бока, и стер краем салфетки выступившие слезы. — И, Ник, смерть Эна была бы на твоей совести.       — Почему? — удивился он, переставая бить меня по спине.       — Так ты ведь наряжал нашу прелестницу.       На слово «прелестница» Салли улыбнулась и покачалась из стороны в сторону, как колокольчик.       — Я ее наряжал так, чтобы она выглядела хорошо, — вернулся он на свое место рядом с сэром Лоренсом. — А не для того, чтобы этот малолетний дурак в нее влюбился.       — Я не влюбился! — закричал я, подпрыгнув на месте, и ударился коленом о стол.       — Да-да, конечно. То-то суп распыляешь, как из баллончика, по всему столу.       — Любой бы подавился, если бы перед ним ангел проделывал такое…       — Оставь мальчика в покое, — по-королевски повелел сэр Лоренс, макая хлеб в мясной соус. — Нет ничего в этом такого уж ужасного.       — Да, и это говорит человек, который создал для себя Синди и Эллу.       За столом зависло неловкое молчание, прерываемое лишь звоном посуды. Я ничего не говорил, потому что не совсем понял, о чем сейчас шла речь. Ник, судя по выражению лица, сожалел, что взболтнул лишнего. А сэр Лоренс уткнулся в миску с супом, точно его только что ударили сковородой по голове и он никак не мог прийти в себя.       Ужин кончился в почти идеальной тишине. Салли собрала тарелки и пошла мыть посуду, Ник только сейчас увидел в отражении в оконном стекле, что забыл снять косынку, и, наспех стянув ее с волос, устроил на голове такое гнездо, которое превосходило даже мое. Сэр Лоренс вышел из-за стола, сел на диван и призвал нас сделать то же.       — Ну что? — тихо спросил он Ника. — Серьезный разговор, да?..