12. "Это магия, детка"
22 июля 2018 г., 15:48
Что до котов — они оставались в подвале. Если заглянуть туда, можно было бы увидеть целое кошачье кладбище в лучших традициях Древнего Египта: мумифицированные, хрупкие, словно сухие розы, тельца. Где-то среди них были и останки мистера Барни. Мистер Барни всегда хорошо относился к котам.
Но в подвал обычно никто не спускался.
__________________
Дождь полил как раз в тот момент, когда Карл наконец увидел Рольфа — тот недалеко успел уйти и стоял, опустив голову, держась одной рукой за стену, а другой прижимая к себе какой-то свёрток. Вид у него был совершенно покинутый и несчастный, это ощущалось в самой позе, напоминавшей поникший под дождём цветок; в то время как пешеходы разбегались кто куда, пытаясь уберечься от потоков воды, Рольф так и оставался, чуть сгорбившись, возле оборванных постеров, сообщавших о прошедших концертах, в глубокой тени. Карл замер, внезапно осознав, что не имеет понятия, как обратиться к Рольфу, с чего начать разговор. Сказать «у меня со Стэном вовсе не то, что ты подумал»? Какая глупость. Не то. Попросить прощения? За что? Спросить… Карл тряхнул волосами. Струйки воды ползли за шиворот, старые кеды Лэнса (единственная обувь, более-менее подошедшая по размеру, да и та великовата) уже начали промокать. Нет, лучше вообще не думать. Или всё-таки… Рольф тем временем, оторвавшись от стены, сделал шаг вперёд. Вернее, попытался — ноги его не слишком хорошо держали, и он начал оседать прямо на тротуар. Карл кинулся к нему. Как это было похоже на их самую первую встречу, когда он увидел Рольфа, тогда просто незнакомого парня, на грани обморока. Позже Рольф сказал, что так бывает, когда его лёд «не тает, а разбивается». В тот раз ему было плохо после смерти Джимми. А сейчас? Десятикратное похмелье?.. — Рольф! — Карл, подбежав, опустился рядом. Мокрый асфальт царапнул голые колени. — Ты к-кто? — глухо отозвался Рольф. — Отвали! — Ага, сейчас… — Действительно, как тот случай в феврале. Или что-то подобное. — Это я, Карл… — Он дотронулся до плеча Рольфа. — Карл… — едва слышно прошептал Рольф. — Тебе в больницу надо… — Карл взял руки Рольфа в свои. По крайней мере, хоть одну. Вот так. Обеими ладонями. До чего же холодные пальцы… — Никуда мне… н’н-надо… мне надо домой… нам… — Чёрт… так ты… принял что-то или… Дождь хлестал уже вовсю. «Вот тебе и серфинг». Карл попытался заглянуть Рольфу в лицо, тот отворачивался сперва, но затем всё же поднял голову. — Карл?.. Карл… пошли домой? Пошли домой, а?.. Хватит убегать… — Было непонятно, дождевая вода стекает по щекам или слёзы. Лицо Рольфа блестело под рассеянным светом неблизкого фонаря. — Так мы никуда не дойдём… Или нас увезёт… скорая… — Карл слегка улыбнулся. Дождь сплошным потоком лупил сверху. Обоим понятно было, что в «Дикобраз» они не вернутся точно. — Такси? — хрипло спросил Рольф. — Кто нас возьмёт таких… мокрых… И у меня нет денег. — Несмотря на драматичность ситуации Карлу захотелось смеяться. Выпитое вино наконец начало ощущаться слабым отголоском эйфории. Рольф слегка сжал его ладонь перед тем, как высвободить руку. — У меня есть. — Всё так же прижимая одной рукой пакет, Рольф начал шарить другой по карманам косухи, вытащил несколько смятых двадцаток. — Только, Карл, давай быстрее. Я так не могу. Меня смывает. Я не могу так. Карл. Рольф прислонился к стене дома. Карл снова быстро сжал его пальцы — холодные, просто ледяные, и с тревожно бьющимся сердцем, оглядываясь поминутно, отошёл к проезжей части. Он едва успел поднять руку, как перед тротуаром затормозил серый «Опель».***
Карл глубоко выдохнул и закрыл глаза на несколько секунд, прикасаясь к мокрым волосам Рольфа, опустившего голову к нему на колени. Почти на колени: поверх всё того же таинственного мешка, с которым Рольф не хотел расстаться. Шумно ходили ходуном «дворники», стирая потоки воды, а вот радио (какая-то классическая музыка) было включено тихо; «Опель» с сиденьями, покрытыми светло-серым кожзамом, остановился на перекрёстке, пропуская поток машин. Однако странным было вовсе не то, что радио играло на классической волне и играло тихо — или что им вообще удалось поймать автомобиль, что кто-то действительно решился подвезти их, промокших и не совсем трезвых «волосатиков», и не то, что салон автомобиля казался чистым едва ли не до стерильности; странным было то, что Карл без запинки назвал адрес — тот самый адрес дома, который он не мог совсем недавно сказать Алиссе. Сейчас он прокручивал название улицы и номер дома в уме, удивляясь тому, что они оказались настолько знакомыми: как будто бы он всю жизнь прожил в Сиэтле именно на той улице и именно под тем номером. Почему-то опять мелькнула на периферии памяти винтовка из сна и выстрел… Рольф пошевелился, Карл открыл глаза и посмотрел вниз. Рольф глядел на него своими замечательными зеленовато-голубыми морскими глазами. Море тоже бывает глубоким, но не бездонным, как птичьи, покрытые зеленоватой патиной бронзовые глаза-колодцы Стэна, от одного воспоминания о которых пробегает дрожь (Карл вздрогнул). Рольф, устроившись поудобнее, слабо улыбнулся, снова смежил веки. Карл молчал; молчал и водитель, бледный мужчина с подстриженными «под машинку» серебристыми волосами, с глазами, скрытыми зеркальными «авиаторами», немного похожий на Дэвида Боуи. «Что-то в нём есть странное… — лениво подумал Карл. — Хотя… не страннее всего остального…» После дождя, после драматической встречи с Рольфом было так спокойно. Хотелось расслабиться и просто ехать, ехать, ехать… Машина, дождавшись зелёного света, тронулась дальше. Карл снова закрыл глаза. Рука непроизвольно продолжала гладить волосы Рольфа. — Он тебе нравится? — Что, простите? — Карл пришёл в себя. «Авиаторы» водителя отражались в зеркальце заднего вида. Судя по лёгкому повороту головы, он смотрел на Карла. А, может быть, и нет. Не понятно. — Твой потерявшийся друг. — Почему… «потерявшийся»? — Шшш…— Водитель, оторвав одну руку от руля, поднёс палец к губам. — Ты его разбудишь… Перчатки на руках? Очки, слишком светлая кожа и волосы… — Вы альбинос? — брякнул Карл. — Так же, как и ты, — остро улыбнулся водитель. — Привык считать себя белой вороной? — Я? Я, не… я… — Именно такой. «Сиэтл меня не принимает». Неужели в Сан-Диего было лучше? — Откуда вы…?! — Шшш! «И почему Рольф спит? — Карл оглянулся по сторонам, ощущая, как в нём через приятную дымку выпитого начинает потихоньку прорастать беспокойство. — Как долго мы уже едем?» — Боишься? — Ага, щаз… — «Даже если это психопат, нас двое, а он один». Радио было выключено; мерно гудел двигатель, автомобиль продолжал ехать… куда-то. — Не бойся, — усмехнулся водитель. — И дело не в том, что вас двое… просто я не хочу причинять тебе зла, Карл. Не хочу и не буду… — Мы знакомы? — осторожно поинтересовался Карл. Он был уверен, что не встречался раньше с этим типом. Уж точно бы запомнил, если встречался бы. Такое лицо не забудешь. Может быть, и вправду психопат… по меньшей мере — телепат. Надо что-то делать. Хорошо, если это просто тихий псих, из тех, что вечно несут всякую чушь, страшный только на словах. Но если… Карл начал потихоньку расталкивать Рольфа. — Ммм, — неопределённо отмахнулся «альбинос», скривив тонкие губы, — хотя я мог бы, конечно… мог бы причинить тебе зло… но зачем?.. — Действительно, зачем… — «Рольф, давай уже!» — Кстати, мистер… куда вы нас везёте? Водитель, снова кинув взгляд в зеркальце, фыркнул: — А разве ты не назвал мне адрес, Карл? Туда и едем. Домой. Карл почувствовал, что по коже пробежали мурашки. Он встряхнул Рольфа, но тот то ли действительно спал слишком крепко, то ли был в странном трансе — только мотнул головой и даже не разомкнул глаз. — Осторожнее со своим потеряшкой! — Водитель веселился уже открыто. — Не нервничай, Карл. — Кто вы такой, чёрт возьми?! Откуда вы меня знаете? И хватит называть Рольфа «потеряшкой»! Ответом был только смех. «Может знакомый знакомых?..» Карл отчаянно пытался найти хоть какое-то объяснение. Только сейчас он сообразил, что улицы за окном слишком тёмные. А что за ветровым стеклом?.. Впереди в черноте сияла одинокая точка. — Я мог бы взять тебя, Карл. У тебя большой талант… — Взять? — В ученики… — Всю жизнь мечтал… — Во рту пересохло. — Подумай хорошо. Таких как ты, в мире не так много… Двигатель гудел всё так же ровно. Но откуда же взялось это неприятное чувство, будто ты находишься в падающем лифте? Карл сомкнул веки на несколько мгновений. Автомобиль слегка подрагивал. И ещё стало заметно теплее. «Мы несёмся сквозь стратосферу… мы падаем…» — Если решишься, я узнаю. Я всегда смогу тебя найти… — Нет, спасибо… как-нибудь… обойдусь… Воздух накалялся. Водитель щёлкнул кассетником. Издалека, постепенно нарастая в звуке, раздался перебор гитарных струн. «Космическое безумие», Дэвид Боуи, 1969 год. «Нет, нет, только без космоса снова! Ну пожалуйста! Надоела невесомость…» Карл кинул взгляд на спидометр и почувствовал, что внутри всё похолодело. Стрелка зашкаливала далеко за красными отметинами, буквально вжавшись вправо и вниз. Сияющая точка превратилась в белое пятно, стремительно увеличивающееся прямо на глазах, музыка играла всё громче. «Мы сейчас разобьёмся. Мы непременно разобьёмся. Может быть, я сплю? Как проснуться? Что делать? Рольф, помоги… проснись, Рольф!» — Останови! — заорал Карл. И тут же ослепительное белое сияние заставило его закрыть глаза, нагнуться, обняв Рольфа за плечи. Щёлк. Музыка смолкла. Машина мягко затормозила. Тишина. — Приехали! Ну что, мальчики, вы там живы? — И скрипучий, как ножом по тарелке, смех. Карл осторожно приподнял голову. — Что за нахуй?— тихо спросил он. — Доехали, что ли? Быстро… я даже поспать не успел… — Рольф пытался сесть, потирал глаза. Карл уже открывал дрожащими руками дверцу. — Быстро… Мы, ребята, домчались сюда на сверхсветовой… кстати, денег не надо, — отмахнулся водитель, когда Рольф попытался всучить ему мокрые мятые купюры. — Это был акт взаимопомощи… Мэдди попросил подкинуть вас… — Мэдди? — Карл, наполовину вылезший, подался обратно, столкнувшись с Рольфом. — Джейсон Мэддок, Карл. Рольф его знает. — Угу… спасибо… — буркнул Рольф, мгновенно сжав плечи. — Карл, двигай… — Карл! — раздалось им вслед. — Ты всё же подумай… с такими талантами на нашей бренной земле бывает тяжко! Как-то сумбурно они выползли из автомобиля. Никаких надписей «такси» или других подобных опознавательных знаков. Серый «Опель», седан, калифорнийские номера. Рольф хлопнул дверцей. — Знакомый, значит? — пробормотал Карл. — Не мой, — скривился Рольф. Автомобиль не торопился уезжать. — Пойдём-ка… — Рольф нервно огляделся по сторонам, сделал пару шагов и покачнулся. — Что он там тебе предлагал? — Ничего… — Карлу оставалось только, подставив своё плечо, помочь другу. Они медленно зашагали к дому. У самых дверей, ожидая, пока Рольф отопрёт замок, Карл оглянулся. Автомобиль так и стоял возле тротуара, но на водительском сиденье никого не было видно. Карл оглянулся ещё раз, уже перед тем, как закрыть дверь. Улица была пуста. Ни следа «Опеля».***
«Как странно…» В коридоре было темно. Рольф сидел на нижних ступеньках лестницы, опустив голову. Карл уже было сделал шаг к нему, но как только дверь захлопнулась, неожиданно вспыхнула оранжево-золотистым светом лампочка (лампочка?!) — вспыхнула и погасла, на мгновение ослепив. Промчавшийся сверху сквознячок взъерошил волосы Рольфа, растрепал начинающие подсыхать пряди Карла и исчез. «Дом здоровается». А потом Карл увидел его — силуэт — стоящий на ступеньку выше Рольфа: неясное пока что, но определённо занимающее место в пространстве сероватое пятно. Карл замер. Вот оно: силуэт всколыхнулся, словно не настроенное телевизионное изображение на пропадающем канале; руки (руки?) легли на плечи Рольфу. Затем тень согнулась — если бы это был реальный человек, Карл решил бы, что он целует Рольфа в щёку — и снова распрямилась, мерцающая, призрачная. Чердачный ангел? Джимми Финн? — Ты что-то сказал? — Рольф поднял голову, в темноте выражение его лица было не разобрать. — Н-н-н… — Карл пожал плечами. Призрак распался туманом, словно растворился в темноте. — Я не… — И тут же слабое свечение совсем рядом, любопытное, доброжелательное. — Я… — Карл осёкся. Прохладные пальцы коснулись его лба. — Ах-х-х… — Холодок, будто ныряешь в облако. Карл вздрогнул, по телу пробежали мурашки. — Уй! — Снова то чувство, которое он испытал на чердаке: словно тебя просвечивают невидимыми лучами. — Карл? — Рольф звучал обеспокоенно. — Ммммм… — Что-то вошло в него, наложилось, как накладываются в анимации изображения на целлулоидных листах; холодок сменился приятным теплом; вокруг заплясали крошечные золотистые искорки. Карл покачнулся, хотел опереться о стену — и провалился сквозь неё. Рольф вскочил. В отблеске уличного фонаря, проникавшем сквозь боковое окошко холла, белки его глаз сверкнули двумя точками. — Карл! Карл! Что п… происходит… «Ничего, — хотел ответить Карл. — Мне просто хорошо». Он не понимал, каким образом одновременно является стеной и видит Рольфа — буквально со всех сторон. Ноги у Рольфа подкосились, и он снова опустился на ступеньки, так и не закрыв рот, таращась во тьму. — Твою мать… твою мать… — наконец вымолвил он. Тряхнул волосами. Глубоко вздохнул. И сказал уже что-то совсем странное: — Когда я просил не выпускать его… я имел в виду не это. Не это, Джимми.***
Карл не знал, сколько прошло времени. Он продолжал наблюдать за Рольфом так, словно это было интересное кино. Сперва Рольф просто сидел на ступеньках. Затем обнял себя руками и начал покачиваться — взад, вперёд — будто бы пытаясь успокоить себя. Что-то внутри него светилось яркой звёздочкой, и Карл не мог отвести от неё глаз. Если у него вообще были глаза. Или если всё, что от него осталось, и были глаза. Потом Рольф заговорил — тихо, на грани слышимости, но Карл мог уловить каждое слово. Рольф клял свою дурацкую жизнь. Рольф жаловался на судьбу. Рольф хотел убить Джека Мэддока. Или Джея. Или кто он там… Рольф немного плакал. Злился на себя. Ругал грёбаный мир — всё тише и тише. Смотреть на него со стороны и при этом ощущать Рольфа в себе — и ни одной мысли, чистое, но чуткое восприятие. Карл чувствовал, что он — здесь, в стенах — не один, что помимо него есть ещё и другие, сплетающиеся с ним, уходящие вниз, большие и маленькие, люди и животные, и непонятные существа... Этот мир раскладывался, как многомерная модель. Мир Рольфа оставался прежним, замкнутым, четырёхмерным. Суета запертой в лабиринте белой мыши. — Карл, Карл! — жалобно звал Рольф. Словно поскуливал пёс, потерявший хозяина. Они снова играли в прятки, только теперь Карл спрятался надёжно и с лёгкой улыбкой подглядывал из своего убежища, как Рольф ходит по комнатам на неловких ногах, то и дело прислоняется к стенам и прижимает руки к глазам, вздрагивая. Такой хрупкий. Такой трогательный в своей человеческой уязвимости. Не имело значения, в каком помещении он находится: Рольф был дома, а, значит, всегда рядом. И звёздочка внутри него горела так красиво. И хотелось, чтобы так всё и оставалось; и хотелось, чтобы Рольф прекратил блуждать по своему лабиринту — потерянный. «Потеряшка». На что ориентироваться, когда твоя путеводная звезда — внутри тебя самого? «Потеряшка…» Образ человека в зеркальных авиаторах мелькнул под странным углом, словно скальпель, диссонансом. Измерения раскинулись веером, и острое лезвие вспарывало их. «С такими талантами на нашей бренной земле бывает тяжко…» «Рольф!» — хотел крикнуть Карл. Его крутило, словно в центрифуге. — Карл! — снова и снова повторял Рольф, уже охрипшим голосом, уже совсем тихо, сползая по кухонной стене на пол. «Хмм, я думаю, всё дело в твоей восприимчивости. — Голос водителя «Опеля» раздался прямо под ухом. — Поумерь пыл… не так быстро. Дай себе время. Не теряй себя». «А кто теряет-то?» — возмущался тонкий голосок на дне карлова сознания. Стены шатались, как при землетрясении. «Легче, легче, детка…» Карл зажмурился. Скрежещущий смех «альбиноса» вытянулся в тонкую иглу. «Это наркотики?» «Это магия, детка…» Грохот, разрывающий мозг. Белая вспышка. А затем всё почернело, словно залитое тушью, и превратилось в антисвет. Карл дёрнулся и распахнул глаза. Он лежал на матрасе в комнате с Ганешей — если верить ощущениям. Рольф стоял тут же. Над Карлом. Наставив на него ствол винтовки. Руки у Рольфа дрожали.
