21. Мёртвые
31 августа 2018 г., 21:42
Смерть, как и жизнь — относительная вещь. Кот Шрёдингера одновременно и жив, и мёртв. Разумеется, у этой теории есть свои приверженцы и противники. Вы можете занять лагерь первых или вторых. Но дому было — выразимся прямо и лаконично — плевать и на тех, и на других. То, что Шрёдингер только предполагал, являлось лишь одним из аспектов его существования.
Одним из очень многих.
__________________
«Никакого антипохмельного эффекта больше», — понял Рольф через некоторое время, так и не донеся до рта очередной шоколадный шарик. Ощущение защищённости тоже стремительно пропадало. Стены казались сделанными из картона. Ещё немного — и дождь промочит их насквозь, вся конструкция начнёт расползаться по швам. Рольф начал дрожать; задел локтем коробку с сухим завтраком, шоколадные шарики посыпались на пол. Перевёл взгляд на блюдо с «цыплёнком пармезан». Кто его успел съесть, пока Рольф сидел наверху возле Карла и всеми силами — мысленно, правда — пытался его разбудить? Рэйвенвуд? Другие непрошеные гости? По крайней мере — точно не призраки, ибо призракам еда не нужна… во всяком случае — такая еда. Рольф порывисто оглянулся, но кухня была пуста. Лампочка, как обычно, горела не слишком ярко, за оконным стеклом — океан сумерек цвета индиго. «Хватит параноить, Роллинз», — не слишком уверенно попытался подбодрить себя Рольф. Потом вспомнил, что Карл спокойно спит наверху. Уж Карл бы точно что-то почувствовал. Он такой. Не сказать, что от этой мысли стало намного легче, но всё же понимание того, что Карл, кажется, не хуже знаменитого дона Карлоса (вот тебе и на!) придало Рольфу некоторой уверенности. Возможно, именно сейчас Карл разруливает ситуацию. Во сне. Потому что — не об этом ли у Кастанеды? Эрни ведь что-то объяснял такое. Рольф снова поймал себя на мысли, что соскучился по Эрни. Соскучился по Стиву. Даже по перелётному Майлзу (а всё-таки нужно будет ещё поискать нового басиста). По Windgarden. По ребятам из Stardog Champ, которые были его приятелями — Джерри и Лэнсу — и, которые, кажется, стали уже хорошими друзьями Карла. Когда закончится всё это дело, и они вернутся в свои группы… Когда Rubber Jam снова выйдут на сцену и Сиэтл наконец поймёт, что Карл Моррисон — это именно то, чего ему так не хватало после смерти Джимми… Когда… Рольф тряхнул волосами и медленно поднялся, держась для верности за столешницу. Паранойя накатила с новой силой: когда, если… если, когда… Как отнесётся мир к тому, что Рольф теперь с Карлом? Сумеет ли Рольф договориться с Алиссой — и поймёт ли она то, что у них с Карлом нечто невыразимое, не такое совсем, как бывает у мужчин и женщин? Что это всё — прожитые жизни и общие смерти, и тысячи клятв? Однажды ведь ты выйдёшь на сцену, и в тебя полетят бутылки с «коктейлем Молотова». Однажды может прийти незнакомый мужик с винтовкой и разрядить её тебе прямо в лицо… просто потому, что ты сделал что-то не так. Не так, как они — он — кто угодно — это себе представлял. Тонны жёлтой прессы. Бесконечные сточные канавы подгнивших слухов и домыслов. Как Стэну удаётся держать свои эксперименты и связи в тайне? Рольф был уверен, что кроме случаев с ним самим и истории с Карлом у Стэна был кто-то ещё. И даже, наверное, не один. Вряд ли это можно объяснить нечувствительностью — Рольф прекрасно понимал, что Стэн чувствительный, и даже очень. Или он совсем дурак, или практически святой. Но Рольф-то не такой. Не блаженный идиот. Рольф грузится из-за каждой периферийно мелькнувшей мыслишки, просчитывает обратную реакцию — и, в итоге, боится выйти из дома. Боится подпускать к себе людей. Потому что его могут неправильно понять. Вернуться в Windgarden… если бы они знали, все эти фанатеющие мальчики и девочки, до чего ему страшно выходить на сцену. Даже без осуждаемых обществом отношений с лучшим другом. «Соберись, соберись, соберись, Роллинз… хватит истерить… — Рольф попытался вспомнить советы своего психотерапевта. — Нужно срочно занять чем-то руки… чем-то тупым, механическим…» Рольф снова оглядел кухню. Готовить больше не хотелось. А потом ему пришло на ум дело, которое он давненько уже откладывал: можно пойти в гараж и заняться, наконец, драндулетом. Гараж — это же, считайте, дом? Главное — не думать. Рольф, хрустя по шоколадным шарикам, подошёл к двери и выключил свет. Синева тут же заполнила помещение. Рольф внимательно вгляделся в окно — не маячит ли кто? Кажется, во дворе было пусто. «О’кей. Драндулет. А потом Карл. А потом… будь что будет». Рольф накинул рубашку и быстро выскочил на крыльцо, а оттуда — пока предательские ноги не переменили решения — прошмыгнул в гараж. Он действительно смог это сделать. Отлично. Теперь — тупая механика…***
Карл находился посреди парка Волантир, который одновременно был каким-то совсем другим парком. Спейс-Нидл всё так же неумолимо торчала впереди. Карл понял, что просто так до неё не добраться и готов был уже окончательно расстроиться, как вдруг увидел свой зелёный горный велосипед — он стоял, прислонённый к скамейке. Обрадовавшись, что всё так удачно складывается, Карл подошёл к нему, вскочил на седло и тут же поехал; сзади раздались крики — кажется, это был чей-то чужой велосипед (но Карл знал, что нет, именно его). Впрочем, погоня, если и была, его не настигла. Карл уверенно крутил педали. Затем он перенёсся в другой сон, где участвовал в велосипедных гонках, но вдруг в самую гущу велосипедистов въехал знаменитый «драндулет» Рольфа Роллинза — импозантный оранжевый «Тандербёрд», древний, как динозавры — а Карл вспомнил, что сам он даже не зарегистрирован в велогонках, и что ему нужно в операционную. Он решил ехать за «драндулетом», свернул на незнакомую узкую улицу и быстро потерял автомобиль из вида, но зато внезапно оказался совсем близко от башни. У велосипеда спустило шину, и Карл пошёл дальше пешком. Он знал, что ему ни в коем случае нельзя задерживаться и пытаться починить велосипед. Поплутав немного по дворам, Карл вышел к подземному переходу и решил добираться до своей цели на метро. В конце концов, Спейс-Нидл была одной из станций. Он спустился вниз (турникетов здесь не оказалось, и вообще метро было совсем неглубоким), сел в вагон и довольно долго ехал, выныривая временами на поверхность. В одном вагоне с ним были Лэнс и Джерри, но они словно бы не видели Карла, разговаривали о чём-то своём. Карл попытался прислушаться к разговору — друзья обсуждали его, но что именно они говорили, было не разобрать. Поезд прибыл на конечную станцию — Спейс-Нидл — но вышел только Карл. Станция выглядела заброшенной, такой, словно пережила ядерную зиму. Надо было поскорее подниматься на поверхность, и Карлу пришлось идти пешком по сломанному эскалатору, который со временем превратился в склон горы Рейнир — пару раз они гуляли там с Рольфом. Рольф и сейчас шёл рядом, почти неразличимый в сумеречном лесу, и молчал, но от его присутствия было хорошо. Сквозь сосны начал пробиваться свет; Рольф подошёл к Карлу и крепко обнял его. «Я люблю тебя», — сказал он, и Карл едва не заплакал во сне от счастья.***
Рольф устал так, что готов был свалиться прямо здесь, в гараже, но работой был доволен. Часов у него с собой не было, но по внутреннему ощущению уже давно настала глубокая ночь. В последний раз погладив «драндулет», Рольф одновременно открыл дверь гаража и погасил свет. Струи дождя казались сделанными из чернёного серебра. Двор был пуст, улица за ним — тоже. Видимо, и правда самое глухое время. Рольф зевнул, встряхнулся и, натянув рубашку на голову, трусцой побежал домой. Там он ещё раз заглянул на кухню — остатки цыплёнка исчезли, рассыпанный сухой завтрак — тоже; грязной посуды не видно. Наверное, Карл всё-таки спустился, поужинал и навёл порядок. Рольф улыбнулся. Карл. Карл — это Карл… Часы показывали 2:59. Прекрасное время. Рольф тихонько поднялся по лестнице — в комнате с Ганешей было темно — прошёл в душ. Главное — не заснуть прямо здесь… Но он не заснул, хотя действовал уже больше на автомате. Вернулся в спальню — Карл так и лежал, свернувшись клубочком, на краешке матраса. Рольф осторожно опустился рядом, лёг, обнял Карла. Нет, здесь было определённо удобнее, чем на полу в гостиной… Рольф слегка приподнялся, перегнулся, прислушался к дыханию спящего — совсем тихое, немного прерывистое. Убрал длинные волосы, упавшие Карлу на лицо. Глаза под веками двигались. «Какой-то экшн снится». — Я люблю тебя, — прошептал Рольф и легонько поцеловал Карла в губы. Ему показалось, что он разбудил Карла, но нет — тот лишь неожиданно всхлипнул, но так и не проснулся. Рольф снова поцеловал Карла, потёрся носом о скулу. Вернулся на своё место — позади — откинул вечно мешающие волосы и поцеловал Карла в шею. Уютно устроился, обнимая Карла под рубашкой (его тёплая кожа, его расслабленные мышцы… правая рука скоро начнёт затекать, но так не хочется убирать её из-под Карла), притянул к себе поближе — а завтра они будут вдвоём, они будут вместе, и пусть весь мир думает, что хочет, им обоим плевать — и тоже заснул, чувствуя себя исключительно счастливым.***
Карл поцеловал Рольфа в ответ и пошёл дальше один. Свет становился всё ярче и вдруг, без каких-либо предупреждений, Карл оказался в операционной. Белое помещение, металлический стол посередине. На нём — Стэн. И больше никого. Карл подошёл поближе. Стэн был совершенно обнажён, кожа — как воск, грудная клетка вскрыта. Что-то ещё с ним было не так, но Карл никак не мог понять, что именно. Но, как минимум, в раскрытой грудине не было видно сердца… Карл отшатнулся. И тут только заметил, что Стэн улыбается. Что он до сих пор жив. Может быть, его ещё можно спасти? Но нужно вернуть сердце… где же оно? Карл оглянулся. Комната была совершенно пустой и стерильной. А потом Карл опустил глаза и заметил в своей руке окровавленный скальпель. Страх накатил холодом, Карла словно парализовало. Он замер, не в силах двинуться, и с ужасом увидел, как Стэн сперва садится, а затем слезает со стола. Подходит ближе, не переставая улыбаться. Или скалиться? — Мне нужно твоё сердце, — сказал Стэн и облизнулся, а Карл закричал.***
Карл дёрнулся в объятиях Рольфа так, как будто его ударило током. Рольф, не до конца проснувшись, тут же начал шептать что-то успокаивающее, гладить Карла (правая рука действительно онемела и теперь ощущалась тысячами тончайших иголочек) и прижимать к себе; Карл застонал, но вскоре затих, и Рольф заснул снова.***
Неуловимо быстрым движением Стэн выбил скальпель из руки Карла, а в следующее мгновение схватил Карла за горло. Его губы — неожиданно алые на фоне мертвецки бледной кожи — оказались совсем близко. Помада. Та же самая, какую использовала Клэр. Рука на горле сжималась всё сильнее, Карл почувствовал, что вот-вот задохнётся, но хватка вдруг ослабла. Не давая возможности глотнуть воздуха, алые губы прижались к губам Карла, а руки обвили его талию. Поцелуй — сладкий и тошнотворный одновременно, Карл не мог его прервать, до сих пор парализованный. Потом он оказался лежащим на столе, а на нём самом верхом сидела Клэр — длинные волосы свешиваются, скрывая лицо. Карл понял, что, как и Стэн недавно, совсем обнажён. И что они с Клэр занимаются любовью. Клэр двигалась на нём всё быстрее и яростнее, Карл же не мог пошевелиться — руки и ноги его были крепко привязаны к чему-то. Карлу хотелось плакать и просить прощения, пока вдруг он не вспомнил: Клэр мертва… Тогда кто это? Что за… лярва? «Я не за этим шёл!» — кричал Карл, не размыкая рта. «Клэр» рассмеялась и превратилась в Джимми Финна. Очень ненадолго. Ведь Карл так и не узнал Джимми при жизни. Следующим образом был Рольф…***
Свет стал из неопределённо-чернильного синим: приближалось утро. Ганеша ласково смотрел на спящих, и его хобот слегка шевелился от неощутимого сквозняка. По лицу Карла Моррисона текли слёзы. Рольф Роллинз хмурился во сне, не переставая обнимать друга. Если повнимательней прислушаться, то можно было бы различить голос, звучащий словно бы из-за стены — хотя из-за какой именно, определить было бы сложно — тихий голос Рэнделла Рэйвенвуда: — …но до концерта так и не добрались… и всё же Рим у меня связан с Pink Floyd. С Pink Floyd и цыплёнком пармезан… удивительное место, Рим. Временами мне кажется, что мы с Бренни оба были тогда не в себе… временами — что это было наше лучшее время… Семь лет назад… как будто прошла целая жизнь. Если бы у меня был шанс прожить всё заново, я бы и тогда выбрал это… выбрал бы Брендана и Рим… а ты, Стэнли?.. Да, да, понимаю… нет, детка, это не пройдёт… в каком-то смысле станет только хуже, поверь мне… нет, я не рассчитываю на долгую жизнь. Такие, как я, долго не живут… спасибо, детка… я тоже, да… я тоже…***
…теперь они окружили его со всех сторон. А он был — в центре, голый и беззащитный. «Выбирай», — говорили они. Их разверстые грудные клетки чернели окровавленными дырами. «Выбирай». В руке снова оказался скальпель. Карл, глотая слёзы, поднял его на уровень сердца и примерился. Один надрез — этого будет достаточно. А потом различил — за их спинами — внимательный взгляд чего-то нематериального, но определённо присутствующего. Всё остальное было только ширмой. Карл сжал скальпель.***
Рольф не любил вставать рано, но сегодня его вернул к реальности неприятный беспокойный сон. От него сердце продолжало биться, как сумасшедшее, даже когда Рольф понял, что всё увиденное ему только приснилось. В этом сне Карл у него на глазах вырезал своё сердце и свалился замертво. — Карл! — Рольф с облегчением обнаружил, что Карл никуда не делся: всё тут же, рядом. Немного откатился во сне — и только. Рольф потряс его за плечо. Спит. — Просыпайся, соня, — улыбнувшись, Рольф перегнулся поцеловать Карла и тут же отпрянул. Что-то было не так. Он осторожно коснулся рукой щеки спящего. Холодная. И этот запах… странный. Сладковато-затхлый запах. — Карл! — Закричал Рольф, чувствуя, как начинает подниматься паника. Никакой реакции. Неужели он умер? Но как? Когда?! — Карл!! — Рольф уже с силой встряхнул Карла, приподнял его. Голова свесилась в сторону, как у тряпичной куклы. Рот Карла приоткрылся, но вместо слюны по подбородку начало стекать что-то неприятное, с комками вроде свернувшейся крови. Вжикнула муха. Рольф отмахнулся. Ещё одна. И ещё. Комната начала наполняться деловитым гудением. — Ч-чёрт… — Свет из синего становился всё более серым. Тело в руках Рольфа оставалось холодным и тяжёлым, но длинные волосы словно бы посветлели. — Ч-чёрт… — Рольф помотал головой. Чёрные точки с жужжанием носились вокруг. — Нет… нет, нет, нет! Карл! «Может быть, это продолжение сна? Может быть, это только глюки?» Однако ощущения были реальными до предела. «Наверное, прошло больше времени, чем мне кажется… наверное… у Карла был приступ… и он… он умер… во сне… а я даже не заметил…» Глаза Рольфа наполнились слезами. «Или это передозировка… история повторяется, только теперь не с Джимми, а с Карлом… за что? За что?!» — За что?! — крикнул Рольф вслух, и его наконец прорвало рыданиями. — За что Карла?.. Чёрт… будьте вы все прокляты! Будь проклят этот дом, это вонючий мир, эта планета! Рольф ударил кулаком по матрасу. В голове возник образ — Мэддок оставляет здесь что-то важное. Винтовку. Винтовку, из которой Рольф уже чуть было не застрелил Карла. Потому что — какой теперь смысл? Какой смысл в чём-либо, если он не может удержать тех, кого любит? Не может удержать их, даже когда находится с ними двадцать четыре часа в сутки в одном доме? Когда спит с ними на одном матрасе? Потому что — есть прошлые жизни. Есть клятвы. Есть жизни и смерти, связанные друг с другом. Надо найти винтовку. И тогда кончится всё.
