22. Гора Рейнир
4 сентября 2018 г., 21:05
Возможно, дом был не один. Такой дом. Возможно, источник силы был не один. Очень может быть, что у каждого дома был свой источник.
__________________
Мир жужжал и покачивался, временами проваливался во тьму — тогда, наверное, становилось тихо — потому что, стоило ему (миру) вернуться, как он снова начинал жужжать. Как огромная муха, которая всё кружит, кружит, кружит над куском подгнивающего мяса… Временами мир дёргался, и в таких случаях его ощутимо подкидывало вверх. Мир шуршал и полз гигантской бесконечной змеёй. Змей длинный… Семь миль… Он стар, и его кожа холодна… «Конец», The Doors, одноимённый альбом, 1967 год. Конец?.. Должно быть, дальше последовал очередной провал, потому что следующее, что он ощутил — это то, как мир, несколько раз судорожно сглотнув («Я застрял в его горле»), наконец, выплюнул его наружу. Не сказать, чтобы в свет. Жужжание сменилось надрывным старческим кашляньем где-то под полом. Затем раздалось сдавленное: — Твою мать! — И тишина. И снова — чернота.***
Шум. Такой шум, какой бывает от ветра в кронах деревьев. Тьма прекратила быть замкнутой, в ней появился воздух и синий, неправильной формы, прямоугольник, а на нём — россыпь чего-то белого. Запах бензина и сигарет, голова не слишком удобно упирается в относительно мягкое. И всё тело ломит… — Оооох! — Стон вырвался совершенно непроизвольно и получился громче, чем он мог предположить. — Оооох, ммммм, блядство какое-то… Пауза. Затем — шум быстрых шагов, и вдруг под головой разверзлась дыра, из которой сразу же повеяло свежим воздухом. Синий прямоугольник исчез, и теперь на него под странным углом смотрело затемнённое лицо с длинными волосами. — И-и-исус? — Он пытался сфокусировать взгляд. Силуэт нырнул, пространство переместилось, и он оказался стиснутым в объятиях. — Иисус, ага, собственной персоной… Вообще-то, вновь прибывших по легенде Пётр встречает… — Голос дрожал и срывался. — Так это рай? — Потому что ему было хорошо. Несмотря на то, что он мало что понимал. Несмотря на неудобную позу и нудную мышечную боль. — Это «драндулет», идиот… — Ну вот, теперь ещё и мокрое прямо к щеке, и губы. — Рольф… — выдохнул он. — Он самый, — раздалось в ответ. И снова — губы. В щёку. Потом в нос. Куда попадётся. В рот. Снова в щёку. — Мы умерли? — Нет… — Заставь меня поверить… И тогда Рольф поцеловал его — долго-долго.***
Неудобное стало задним сиденьем «драндулета», синее — ночным небом, а белые точки — звёздами. Ветер шумел в соснах. «Драндулет» стоял на дороге, там, где окончательно заглох мотор. Это не было раем. Это была самая обычная ночь конца июня. Они пока даже и не пытались остановить проезжающие мимо редкие автомобили, наслаждаясь тем, что — вдвоём. Что — живы.***
— Ты будешь смеяться, но я хочу есть, — сказал Карл спустя некоторое время. — Не удивительно, — хмыкнул Рольф, снова обнимая его покрепче. Он просто не мог отпустить Карла. — Сказать точно вряд ли сумею, но спал ты очень долго. — Я спал? — удивился Карл. — Ага. Мертвецким сном. — Прямо-таки? — Самым настоящим. — Ну ни фига ж себе… — Карл устроился поудобнее. А потом снова заёрзал: — Рольфи… рано или поздно придётся что-то делать. Либо ловить машину, либо идти пешком… «драндулет» точно того? — Точнее не бывает… Идти-то сможешь? — Не знаю. Но попробовать можно. Я же профессиональный скаут-походник. И… — Ммм? — Что это было, Рольф? Что всё это было?.. Почему мы здесь? Почему я ничего не помню? — Совсем ничего? — Рольф даже отстранился слегка. — Мне снился странный сон. А потом я проснулся — и всё. Мы вообще — где?.. Жду объяснений, хочу всё знать… — Много хочешь. — Рольф, улыбнувшись, поцеловал Карла за ухом. И опять стиснул: — Мэн, ты не представляешь, насколько я… мы… какими мы были идиотами… — Мы? — Ладно, в основном — я, наверное… О’кей. Мы в районе Маунт-Рейнир… — Рейнир… — шёпотом повторил Карл. Рольф продолжил: — Милях в пяти, если не ошибаюсь, кемпинг. Мы осилим пять миль? — Пять осилим. — Тогда идём. Они выбрались из машины («Куча металлолома», — пробурчал Рольф) и медленно пошли по дороге. — Кстати… здесь, наверное, водятся гризли… — Рольф огляделся. — И чупакабры. — Ноги дрожали, но, кажется, идти он всё-таки мог. — Однозначно. Но на нас они не позарятся. — Почему это? — Мы слишком тощие. Карл тихонько рассмеялся.***
Сперва ковыляли молча, затем немного разошлись. И Рольф, наконец, заговорил. — Понимаешь, ты был мёртвым. Совсем-совсем… — Даже сейчас его голос дрожал. Карл взял Рольфа за руку и сжал её. — Самый настоящий мертвец… кожа… холодная, неживая… изо рта какая-то гадость течёт… — Ффу… — Карл поёжился. — Можешь без подробностей. — Да я сам не хочу об этом вспоминать… Короче говоря — мёртвый, мертвее некуда. И мне стало так ужасно. Не знаю, как с ума не сошёл… — Рольф потряс головой. — Единственное, что могу предположить… это PCP. «Лёд» не до конца растаял. Хотя и его уже почти совсем не оставалось… Не суть. Я… Мне так хреново было, что я не знал, как дальше жить. Потому что подумал, что если потеряю тебя, то всё. Конец. Ничего больше не будет… — Рольф… — Знаю, идиот… — Нет… если бы я увидел тебя мёртвого… — Ты бы сначала плакал, а потом бы написал об этом песню. Карл замолчал. Версия Рольфа кольнула его, но ещё страннее ощущалось то, что он, кажется, был прав. — Может быть. Я не знаю. Ох, ладно… продолжай. — В общем, я решил… что покончу с собой. Гениально, да? — По-самурайски, — осторожно сказал Карл. — Наверное. Я решил застрелиться. Это уже не по-самурайски, а очень по-американски, по-моему. И пошёл искать винтовку. Я плохо помню этот момент. Наверное, совсем не в себе был… — Ту самую винтовку? Из которой ты в меня уже стрелял? — Из которой добил Пеппера. Да, ту самую. — Я её помню. — Я тоже. Так вот, винтовку я не нашёл. Я обыскал, кажется, всё… она просто пропала. — Повезло… — Да уж… Тогда я решил, что повешусь… чёрт! — Рольф в темноте споткнулся и чуть было не упал. Карл едва успел его подхватить. — Рольф… — Забей… Они немного постояли обнявшись. — Холодно, — пробормотал Карл. — Угу, — отозвался Рольф. — Придурки, что решили идти… мало ли что случиться может… — Лучше идти. Если что-то и случается, то оно не зависит от того, где ты… — А вот и нет. Мммм, ладно, идём дальше… ещё рассказ впереди… В общем, я решил повеситься… на полном серьёзе. И, знаешь, что меня остановило? — Не знаю. — Я хотел сделать это в той же комнате с матрасом, а там не за что верёвку крепить. Если бы я вообще нашёл подходящую верёвку, потому что у меня был вариант моего ремня… и, в общем, там нет крюка. — Как это нет? А лампочка на чём висит? — На какой-то хлипкой хрени. Так что я обломался. И когда прошли первые секунды облома, я решил, что вешаться — это какой-то идиотизм… что лучше оставить это на потом… и тогда придумал, что погружу тебя… твоё тело, мёртвое, каким оно и выглядело, в «драндулет», выеду за город, разгонюсь и врежусь в дерево. Короче говоря, чтобы было быстро и наверняка. И чтобы мы сгорели вместе… И я тогда поднял тебя… а ты был ужасно тяжёлым или у меня уже просто силы кончились… короче говоря, мне пришлось положить тебя на одеяло и часть дороги… — Так вот почему всё так болит… — Прости… я же говорю — я был не в себе… так или иначе… я затащил тебя в «драндулет» и выехал. — Так вот просто? — Просто звучит. Сделать это было охрененно трудно… в каком-то момент мне казалось, что я умру здесь же за рулём, в гараже… просто от разрыва сердца или чего-то вроде того… — Рольф… — Что? — Мы не умрём. Мы будем жить вечно. — Почему? — Потому что. Просто поверь. — Заставь меня поверить… Мимо на полной скорости промчался автомобиль, обдав их снопом ослепляющего света. — Будут считать, что здесь полно извращенцев в лесах, — хмыкнул Рольф. — Местным гризли и чупакабрам легче. Что было дальше? — Дальше? А дальше было то, что чем дальше я уезжал, тем меньше мне хотелось нас убить… в итоге, мне хотелось просто ехать и ехать. Пусть даже с трупом на заднем сиденье… — И ты поехал к Маунт-Рейнир? — Ага. — Она мне снилась… — Мне тоже. На верхушке стояла обсерватория или что-то типа того, которая на самом деле была… — …операционной… — Карл вздрогнул. — Угу. Но мы сейчас не идём к верхушке. Мы идём прочь от неё. — Успокоил. — Я на это горазд… Дрожишь. Замёрз? — Есть немного. — Возьми мою рубашку. — А ты? — Мне пофигу. — Не надо. Ты же замёрзнешь. Что-то кемпинга не видно. — Не всё сразу… давай, бери! — Рольф снял рубашку, накинул её Карлу на плечи, а сам остался в футболке. — Что ещё тебе снилось? — Гадость про Стэна и много кого ещё… Ты там тоже был. И… и Клэр была. — Твоя девушка? — Моя бывшая девушка… У вас у всех не было сердец. И мне надо было вырезать своё тоже… — Рольфовская рубашка была нагретой, тёплой, но Карл продолжал дрожать. — Ох, я видел это… как ты вырезал сердце… — Да?.. Вот странно-то! — Что мы видим одни и те же сны? — Нет. Потому что в своём сне я этого не сделал. Я просто выкинул скальпель… — Пацифист до конца… — Да какой я пацифист… — Иди сюда… — Теперь ты замёрз? — Нет, просто увидел чупакабру и решил тебя прикрыть… — Рольф обнял Карла, и Карл заметил, что Рольф тоже дрожит. На какое-то мгновение ему показалось, что они сейчас оба рухнут на землю. И если это произойдёт, то встать уже не получится. Так и будут лежать, пока не прорастут новыми деревьями… Он прижался к Рольфу и почувствовал, как у того бьётся сердце. Горячее и живое. — Рольф, — сказал Карл тихо-тихо, но Рольф услышал. — Что? — так же тихо спросил он. — Иногда сны ничего не значат. Сны — это просто сны. Потом они шли дальше, то и дело останавливаясь, переваривали сказанное и услышанное. Всё то, что произошло. — А… Стэн? — наконец, задал Карл один из мучивших его вопросов. Рольф помолчал, собираясь с мыслями. А потом медленно и раздумчиво произнёс: — Понимаешь, мне надо было выбрать. Я хотел жить — или умереть — с тобой. И я думаю… я думаю, что Стэн тоже выбрал своё… — Я понимаю, — кивнул Карл. — До меня долго это доходило, но самое важное, что я понял — мы сами совершаем выбор. И это не просто слова… Понимаешь… не обязательно вообще было торчать в этом доме всё это время. Мы могли уйти когда угодно. — Могли, — отозвался Карл. И слегка улыбнулся. Великая революция сознания Рольфа Роллинза, кажется, свершилась. — Смотри-ка… огни?.. Сквозь деревья что-то поблёскивало. Далёкие пока что буквы сложились в слово «дом».***
Первое, что они увидели, выйдя на открытое место, была вывеска с надписью «Последний домашний приют». Во дворе стояли вырезанные из фанеры силуэты толкиеновских персонажей — высокий длиннобородый маг в остроконечной шляпе, кучка гномов и хоббит. Ближе к лесу виднелся немного покосившийся дракон. Карл, не удержавшись, фыркнул: — Не похоже на кемпинг. — Это и не кемпинг, это гостиница. Правда, мне казалось, что она должна была быть в другом месте… Ну что, попытаем счастья? В свете фонарей они посмотрели друг на друга. — Двое бродяг, — ухмыльнулся Рольф. — Йети. Мы йети. — По одичалости точно. Нам не откроют… — Если не откроют, мы умрём здесь от изнеможения. — Крепись, скаут… Они подошли поближе, и Рольф застонал от разочарования: на двери деревянного, стилизованного под фэнтези дома висела табличка «закрыто». — Ну всё. Будем умирать… — Рольф сел на крыльцо и Карл пустился тоже. Он так устал, что даже просто посидеть казалось ему приятным. Главное, чтобы рядом был Рольф. Неожиданно внутри дома раздался приглушённый звук телефонного звонка. Друзья переглянулись. Звонок прервался на середине третьего сигнала — то ли сбросили, то ли кто-то всё-таки взял трубку. Карл затаил дыхание. Ему показалось, или он всё-таки услышал отзвук голоса? Рольф тоже навострил уши. А затем двери открылись. Прямоугольник жёлтого света упал на крыльцо. Высокий темнокожий сторож подозрительно уставился на сидящих. — Рольф Роллинз и Карл Моррисон? Проживающие в… — Он назвал номер дома и улицу. У него был забавный ямайский акцент. — Так? Windgarden? Rubber Jam? Придумаете же вечно нелепости какие-то… Рольф щёлкнул челюстью. Карл лишь немного позже сообразил, что надо закрыть рот. — Так, — ответил Рольф. — Мисс Слейтер только что звонила, предупредила, что придёте. Два белых парня. — Сторож поджал губы. Потом замахал руками, подзывая к дверям: — Ну так заходите! Холодно же!
