Сиреневые лепестки

Алексей лебезить перед бывшим полицаем не стал, лишь коротко бросил: — Я здесь воевал. — Лагин замолчал, растопырив руки, как пугало. Обстановка была хреновая. Капитан сразу пожалел, что пошёл на эту рискованную затею. Но слово не воробей, вылетит не поймаешь. Он молча терпел унизительный для него обыск. Как бы ни был ловок и опытен бывший полицай, но бывший сотрудник ОМСБОНа НКВД всё же был хитрее. Тайник в сапоге проходил многочисленные проверки матёрых гестаповцев, однако пфуй — из Минска каждый раз штурмбаннфюрер СС Пауль Зиберт, он же Алексей Лагин, возвращался к партизанам живым-невредимым. Документы на Зиберта и сейчас прятались в сапоге, а Алексей Вениаминович спокойно смотрел на Арсения, листавшего билет. Капитан знал, что он, как секретный агент, по удостоверениям и документам не проходил. Секретность осталась и во время его службы в заградотряде. Лагин на провокации Арсения поддаваться не стал. Он молча шагал вперёд. Алексей прислушивался к каждому шороху, понимая, что от Смоленска они отошли недалеко. Капитан взглянул на протянутую карту. Красная Армия стремительно наступала, намереваясь прорваться к Киеву. По сводкам Совинформбюро, наши войска прорвались к Курску, а Донбасс был взят ещё в сентябре. Единственный путь — шоссе Смоленск — Орша был ещё в руках немцев, но там их положение было довольно шатким. От шоссе они повернули на Юго-Запад, намереваясь добраться до Могилева или до Горок, где были немецкие комендатуры. Но до них было ещё две недели пути быстрым походным броском. Алексей обозначил на карте длинную кривую линию фронта и сухо сказал: — Нам нужно прорваться к укреплениям. — а сам заметил, что до круглого пятачка на болоте рукой подать. Там, на этом пятачке в сентябре 1942 года партизанский отряд «Дяди Димы» дал бой немцам и, неся потери, стал отступать вглубь леса. Теперь на пятачке никого не было, но, наверняка, сохранились землянки и ровная площадка аэродрома. Там можно было заночевать на несколько дней. До Смоленска, правда, было рукой подать, что было тогда хорошо для диверсантов, но плохо для нынешних беглецов. Лагин об этом говорить Арсению не стал, лишь увеличил шаг. Они шли более шести часов, у Леши уже зудели ноги, когда вышли на полянку. Здесь сделали короткий привал. Без интереса Алексей Вениаминович слушал Арсения, в глубине души желая, чтобы того все же повесили. — К какой собачьей матери Киев, — губы Лагина искривила усмешка. — Если желаешь, чтобы потом твое тело сушилось на солнышке, можешь драпать, я не возражаю. Пойдем на Минск, а потом в Одессу. Впереди укрепления, через пару дней ходьбы выйдем к красному фронту. Поэтому, — офицер взглянул на спутников, — меха-соболя в котомки, не на бульваре гуляем. — за спиной залаяли собаки. Алексей быстро поднялся и коротко скомандовал: — За мной! Бегом! Не отставать! Под ногами вскоре зачавкало болото. Идти пришлось гуськом, Леша шёл первым, сжимая в руке щуп. Сапоги вязли, впереди была темнота, хоть глаз выколи. — Идти в след. Один шаг в сторону, и вас засосёт, — предупредил он, вытаскивая ногу из жижи. — когда Алексей уже выдохся, ноги почувствовали твёрдую землю. Лагин сделал пару шагов по мшистому покрову, заросшего в нескольких местах жесткой травой и сел, прислонившись к чахлому кустику. По болоту полз белёсый туман. — Ночевать будем здесь, — зевая, произнёс мужчина. — Костра не разжигать. — Алексей вгляделся в темноту. Собаки потеряют след на краю болота, чекисты не сунутся, не зная брода. Мох и жижа через несколько минут скроют их следы. Рядом села Полина, он наощупь приобнял её в темноте. Глаза слипались. Холодный ветер продувал одежду насквозь, воздух был пропитан сыростью, затхлостью, болотной гнилью. В вохдухе кружила мошкара. Под сапогами чавкала грязь. Девушки запихали свои полушубки из дорогого меха в котомки, как и муфты с шляпками, облачившись в потрёпанные тулупы. Полина тоже повязала на волосы платок, правда, простой тёмный, не такой нарядный и красивый, пестрящий розами, как у Анфисы. Платье из бархата с элегантным вязаным джемпером Полина тоже благоразумно сняла, надев на себя чёрную юбку, отданную ей Анфисой, и старую кофту. Алексей шёл впереди; то, что он хорошо знал эту местность и когда-то здесь воевал, Арсений здраво рассудил, что лучше довериться его чутью, впрочем, он был не фриц, чтобы расслабляться, как и его сотоварищи — Рыжий и Михей, совсем не доверяли беглому красноармейцу. Однако, все они сейчас были обьеденены единой целью: добраться живыми до немецкого тыла. А там уже каждый своей дорогой. Противостоять возможно встречным партизанам, которых было в этой местности немало, чекистам или красноармейцам было проще, когда их небольшой отряд беглецов пополнился. И даже не приспособленная, не умеющая стрелять, Полина могла сослужить хорошую службу. Гражданскую девушку сразу не уюбьют, барышня всегда может разведать обстановку при правильном подходе. Полина и Анфиса следовали по болоту сразу за Лагиным, после девушек шёл Арсений, страхуя барышень, которые в любой момент могли оступиться. — Осторожно! — он едва успел перехватить Анфису, которая едва не угодила сапогом в вязкую темно-зеленую жижу. —…Меня искусали! Я так больше не могу! — пожаловалась Анфиса, когда наконец-то был устроен привал для уставших беглецов. Мошкара одолевала нещадно, и Анфиса едва не плакала. Полину тоже одолевали укусы, кожа начинала чесаться, видимо, их кожа была более нежной и восприимчивой. — Дай мне воды. Я умираю от жажды, — Анфиса взглянула на своего любовника, но Арсений покачал головой. — Нет, золото моё. Ты уже выпила свою норму на сегодня. — он хмыкнул, закуривая немецкую трофейную сигарету. — Ты мне воды жалеешь?! — Анфиса ахнула. На её хорошеньком лице появилось возмущение. Щёки вспыхнули. — Ты сам… Сам ты пьёшь, когда хочешь! Почему ты всё решаешь?! — она пихнула его в плечо. — Фашист ты! Нет, ты хуже! Хуже фашиста! — она сердито и обижено от него отвернулась. — Нам не хватит воды, и где ты её возьмёшь потом? — Арсений мгновение смотрел на демонстративно отвернувшуюся Анфису, которая устроилась на импровизированной подстилке из тряпья, положив под голову старый тулуп. — Анфиска… Да хватит тебе. — Арсений погладил её по бедру, ласково пошлёпав. — Пока он своей бабе потакать будет, стерва эта будет веревки из него вить. — проворчал Михей. — Один раз бы пустил по кругу, по сговорчивей бы была, — скривился его приятель, наблюдая, как Арсений всё же отдает Анфисе флягу с водой, и та пьёт жадными глотками. Полина устроилась под боком Алексея, нежно обняв, прильнув к нему, греясь в его обьятиях. Так было намного теплее, так она и уснула. С Лешей ей было безопасно. Она спала, уткнувшись ему в плечо. Рассвет здесь был блёклым, тусклым. С утра, казалось, было ещё холоднее. Полина села, кутаясь в тулуп, поправляя тёплый платок на волосах. Алексей уже не спал. Анфисы и Арсения тоже не было, впрочем, скоро до их слуха долетели характерные стоны, и Полина поняла: куда они отлучались. По возвращению глаза Анфисы по-особенному сияли, на щеках играл румянец, темные кудри были растрёпаны. Оба они были повеселевшими. Ладонь Арсения покоилась на её бедре. — Ну что, в путь? — Арсений усмехнулся, обнимая Анфису поперёк талии, запечатляя красный след на её шеи. Та засмеялась. — Поскорее бы до Одессы добраться. — Анфиса чуть поморщилась, расчесывая укус на щеке. — Ну, а вы что? Уже решили куда подадитесь, если живыми дойдём? Румыны, я слышала, даже своё гражданство дают. Пристроиться бы там на хорошую работу. — мечтательно протянула Анфиса. Алексей Вениаминович спал урывками, просыпаясь от каждого шороха ночной птицы. В болоте заквакала лягушка. Лагин проснулся и взглянул на часы, но стрелки безжизненно остановились. Туман уже рассеивался. Поля спала на его плече, капитан осторожно пошевелил затекшей рукой. Горе-партизаны даже не удосужились выставить ночной дозор. К счастью, они были на болоте, и к ним могла добраться только большая лесная корова — лось. Но лоси исчезли, как только в лес ах запахло пороховой гарью. Алексей повернул голову: за жидкими сосенками вдалеке что-то чернело. Мужчина аккуратно отодвинул Полину в сторону и встал. К Михею, за своей винтовкой, Алексей Вениаминович подходить не стал, чтобы не будить всех. Мягко ступая по мху, он раздвинул ветви сосенок. Под жёлтыми иголками чернел большой бугор. Землянка почти осыпалась, но Алексей руками разрыл грязь. Пальцы наткнулись на мокрое дерево, Лагин вытащил из-за голенища сапога нож и подковырнул глину. Под ноги потекла вода, с жёлтых иголок спрыгнула серая жаба. Алексей расшатал полусгнившие доски и осторожно шагнул в темноту. Это было опасно. Перекрытия давно подгнили и грозились рухнуть на голову. Под ногами чавкала вода, Алексей сосредоточенно щупал потолок, руки скользили по плесени. Офицер, наконец, нащупал то, что искал. Мужчина зажёг спичку, освещая прикрепленный к потолку землянки, хорошо прорезиненный, сверток. Алексей поспешно задул маленький огонёк и перерезал верёвки. Тогда, в 1941 году, десант из шести человек выбросили неподалеку от этого болотца. Силами других партизан здесь был обустроен небольшой аэродром. Землянки тогда были сухими, перестелины новым лапником. Когда они уходили с этого островка, то, в хорошо прорезиненных свёртках, оставляли для следующих диверсантов оружие и немного консервов. В многодневный поход брали самое необходимое. Излишки приходилось бросать. Каждое промедление грозило смертью. Алексей видел, что этот островок живой. Дальше виднелись новые бугорки, замаскированные ветками. Лагин разрезал сверток. Внутри лежал пистолет и три пачки патронов. Консервов не было, но это его не огорчило. Его больше раздражало то, что уже несколько дней он идёт, как собака-поводырь, и ведёт за собой полицаев. Не раз и не два возникали у него мысли загнать Арсения с его спутниками в глухое болото. Они с Полиной спокойно пойдут дальше, а судьба фашистских палачей Алексея не волновала. Теперь, когда у него было оружие, Лагин немного успокоился. Щелчок патрона в магазине ТТ ласкал его слух. Лагин сунул пистолет за пояс брюк, вытащил гимнастёрку наружу и перепоясался ремнём, а оставшиеся патроны засыпал в нагрудной карман. Алексей Вениаминович видел, что остров используется. Не так уж часто, но используется. Встреча с товарищами его могла обрадовать в любое другое время. Сейчас это бы вызвало ненужные осложнения. В первую очередь при встрече с партизанами Рыжий всадит в него пулю, а только потом его изрешетят партизаны. Встретить знакомых сейчас — это провалить себя. Алексей не случайно сказал, что они сначала идут в Минск, а потом в Одессу. В минских лесах действовала его родная 7-я бригада ОМСБОНа НКВД. Лагин хорошо знал лес в районе Минска. Он не случайно стремился в Минск. К своим спутникам Алексей вернулся, как только солнце осветило макушки сосен. Он поправил брюки, будто вышел по нужде. Бок приятно холодил пистолет. Лагин обнял Полину, поцеловал в щёку. На слова Анфисы он отреагировал холодно: — Сначала до Одессы добраться надо, а потом уж на работу устраиваться. — времени, чтобы позавтракать, Алексей им не дал, объяснив тем, что на открытом болоте дым виден издалека. Капитан вёл спутников по окраине островка. Возможности углубиться в лесок он им не дал. Арсений умный, сразу всё поймёт, едва взглянет на землянки и на пересаженные в определенном порядке кусты. Лагин быстро вывел спутников на полусгнившую тропинку из наваленных хворостин, и вскоре островок остался позади. Мошка злобно зудела в ухо, Алексей упрямо шагал вперёд. Впереди был бурелом. По едва заметным зарубкам на стволах сухостоев Лагин понял, что они на верном пути. — Не курить, не разговаривать, идти тише, — шёпотом сказал он, останавливаясь. Партизаны могли появиться откуда угодно. У них не было постоянной дислокации, отряды постоянно перемещались, скрываясь от немцев. У Алексея давно созрел хитроумный план. Непрошенные конвоиры тяготили его. Они шли уже давно, но с каждым пройденным километром Лагин всё больше начинал их ненавидеть. Мужчина развернул карту. Шоссе осталось по правую сторону от них, за спиной было болото, по левую руку, далеко на западе, остались укрепления. Единственной брешью в обороне была полоса болот, но им удалось их пройти. Через несколько часов пути они выйдут к небольшой речушке и нейтральная полоса кончится. Дальше начнутся территории, отмеченные на большой карте в кабинете командарма Гордова серыми и синими флажками. Консервы ели холодными. Алексей ходил по кругу, стараясь согреться, ветер не желал утихать. Через несколько минут они должны были отправиться дальше, но по жалобному выражению лица Анфисы было ясно, что она никуда не пойдёт. Для ночлега нашли сухое место между плотной стеной кустов. Алексей собирал хворост для костра, громко насвистывая незатейливую мелодию. Неожиданно, на его посвистывания громко откликнулась сойка. Лагин улыбнулся и вернулся к костру. Но он вернулся не погреться, а за Полиной. Просто так Алексей уйти без конвоиров не мог, но, глядя на сладкие поцелуи Анфисы с Арсением, в голову пришла мысль. Лагин обнял Полину за талию, прижал к себе, жадно целуя. Его руки оглаживали её бёдра, потом скользнули под кофту и подтолкнули девушку к кустам. Как только Алексей вышел из освещённого круга костра, то он сразу зажал Полине рот. Он вёл её вперёд, не давая возможности вырваться. Партизаны появились из-за деревьев неожиданно, держа винтовки на перевес. Лагин ещё крепче зажал девушке рот и коротко кивнул по направлению к костру. За спиной пристроились два молчаливых солдата. Они уходил дальше, вновь свистнула сойка. Фонарь осветил лицо Алексея. — Леха! — неожиданно услышал Лагин и растерялся: — Митя… Командир отряда «Сатурн» опустил фонарь. Алексей отпустил Полину. Друзья крепко обнялись.