Сиреневые лепестки

— Смотри-ка, наши голубки решили уединиться, — усмехнулась Анфиса, прижимаясь к плечу Арсения. По её губам пробежала хитрая улыбка. — Как испортился её вкус. Опуститься до коммуниста! Ей всегда нравились такие лощёные, а сейчас… — Анфиса прервала свою речь на полуслове. В руках Арсения появилось оружие. — Сеня, ты что? — голос девушки дрогнул, она побледнела, на мгновение решив, что направляет на неё, но нет. Арсений приложил палец к губам. — Тихо. Слышишь что-нибудь? — Анфиса покачала головой. Только шелест литвы, да трель птиц. — Тихое уединение у них, не находишь? — процедил Арсений, молчаливо кивая соратникам. Те поднялись бесшумно, сжимая оружие. Они действовали слаженно. Чуйка Арсения ещё никогда не подводила. Лагин ни разу не внушал доверия, а нарочитая откровенность Арсения в беседах была не более чем прикрытием. Лагин был нужен им до определенного момента. То, что он однажды наведёт на них отряды красных, было очевидным, не так он был прост. Свистнула сойка, как сигнал среди лесной тишины, напряжённой, давящей. — Уходим! — Арсений схватил Анфису за руку, за спину, прикрывая собой. Холодный осенний воздух раздразила стрельба. — Проклятье! — выругался Михей и тут же довольно оскалился, всаживая пулю в одного из партизан. — Красные свиньи! — Арсений усмехнулся, блеснув белозубой улыбкой. (немецкий зубной порошек был по истине хорош. К хорошему привыкаешь быстро). Арсений был на кураже. В эти мгновения был не страх, был адреналин. Он ненавидел советскую власть, его семья была раскулачена и он не собирался щадить. — Беги, Анфиса! — Арсений стрелял на ходу, его пуля ранила кого-то, его тоже чуть не задело, но он успел прижаться к стволу дерева, тяжело дыша. Михей палил из ружья, у Рыжего был трофейный автомат. Череда пуль буквально рекошетила. Вот и овраг — они уходили легко, теряясь в кустарниках и высоких зарослях… Но вот беда, Анфиса! Арсений потерял её из поля зрения. А потом услышал её пронзительный женский визг. — Черт! Черт! Черт!!! — Арсений выругался, ударяя кулаком по стволу дерева, но ничего не мог сделать. Малодушно, но рисковать своей жизнью… У них бы не было шанса. — Не бросай меня! Сеня! Арсений!!! — Анфиса плакала, крича в, казалось, затихший лес. Она неловко упала и не успела подняться. Под коленями была грязь. Анфиса услышала, как щёлкнул затвор и резко обернулась, испугано и затравленно глядя на мужчин и двух женщин. Все с оружием, направленным на неё. Они окружали её и возможно именно её падение отвлекло их от преследования её любовника с соратниками. — Нет… Не убивайте меня. Не надо. — прошептала Анфиса, закрывая лицо руками от ужаса, сжимаясь на земле. …Полина молчаливо сидела, нервно кусая губу, по большей части молча, когда говорил Алексей. На партизан она смотрела чуть напугано, чувствовала себя неуютно, и особенно её беспокоила своя судьба. Лагин не скрывал ничего, а из его рассказа на счёт неё тоже всё было относительно понятно. Бывшая любовница немца — итак догадаться можно раз бежала. Да, когда она волосы распустила светлые, можно было легко предположить, что с такой внешностью ухоженной не полы мыла в оккупацию. Полина то и дело встречалась взглядом с Анфисой, но ничего не могла ей сказать. Даже успокоить, потому что сама была в шатком положении. Она была не связана только потому, что была с Лагиным. А вот запястья Анфисы были перетянуты веревкой, хотя и она сидела с ними у костра. По её заплаканному лицу плясали блики от языков пламени. А темные пышные локоны рассыпались по плечам красавицы-украинки. — Я хочу есть. Я голодна. — прошептала Анфиса. Сердце билось в её груди, а взгляд перебегал с одного лица на другое. Она страшилась допросов и пыток. И от этого её пронзал панический страх. — Пожалуйста, не трогайте меня…Я…Я ничего не сделала! Полина тоже с фрицами спала! — в панике воскликнула Анфиса, когда один из партизан поднялся и пошёл в её сторону. Она зажмурилась и по её щекам потекли слёзы, путаясь в кудряшках. В лагере уютно потрескивал костер. Дмитрий хмурился, слушая рассказ Алексея. Лагин рассказал всё без утайки. — Пойми меня, Митя, я не палач. Я вдоволь навиделся на трупы в освобождённых деревнях. Меня из разведки выкинули в карательные органы. Я их не любил, а тут их возненавидел ещё больше после того, как всех наших в Сухановке расстреляли. Я сидел и фабриковал дела в штабе. Думаешь, что мне это было приятно? — Ты сбежал из-за Соболевой? — Да причём здесь Полина! Я самовольно ушел, никто меня не вынуждал. Я снова хочу вернуться в разведку, но на передовую меня не выпускали. Нога уже зажила, но меня всё не выпускали. Я пару раз принимал участие в боях, но опять не выпустили. И знаешь, почему? Из-за провала убийства Кубе. Я слишком много знаю об этом. — Гауляйтера убили в сентябре. — А в Москве не могут забыть до сих пор. Поэтому я решился на побег. Я снова штурмбаннфюрер СС Пауль Зиберт с позывным Днепр. — Это безумие, Леша. Тебя либо немцы повесят, либо наши. Ты дезертир, изменник Родины. — Как только закончится война, я вернусь в Москву и понесу заслуженное наказание за самовольное возвращение в ряды Красной Армии. А пока я готов действовать. Я сам себе Ставка и сам себе Красная Армия. Намерен через Минск выйти в Одессу, связаться там с нашими группами и выйти на связь с Москвой… — Алексей и Дмитрий подошли к костру. Лагин сел напротив Полины, продолжая разговор с командиром. Николаев насупился, скручивая козью ножку. — Ну, бежал я из Смоленска, как глупый мальчишка, — продолжил Алексей, пожав плечами. — Виноват, готов за это ответить. — Дурак ты, Леха. Поработал бы ты в своем отделе, а потом в Москву бы вернулся. Может быть, тебе и разрешили бы на фронт уйти. А сейчас-то какая от этого выгода. Дров-то ты наломал немало. Побег с заключённой, — Николаев бросил выразительный взгляд на Полину, — нарушение приказа командования. — Дмитрий закурил и извиняющимся тоном добавил: — Дружба дружбой, а служба службой. Вставайте, капитан. Вы арестованы. Как дезертир и изменник Родины. Сдайте оружие. — Лагин протянул пистолет. Его во второй раз за этот месяц обыскали и увели в блиндаж под охраной двух рядовых. Николаев молча затушил папиросу и взглянул на девушек. — Не истери, — строго сказал он Анфисе. — Тебя никто трогать не будет. Мы же не звери какие-нибудь, а советские партизаны. Из лагеря ни шагу, нарушите — прикажу стрелять. Катя, — он обернулся к толстой женщине с серым платком на голове, — выдели две порции. Самохин! — к нему подбежал щупленький рядовой. — Егор, задержанным выделите одну палатку. — Есть выделить одну палатку, товарищ командир, — отрапортовал солдат, приложив руку к козырьку потрепанного немецкого кепи. К Николаеву подошла тоненькая девушка в толстом тулупчике: — Дмитрий Константинович, разрешите доложить?! — Разрешаю. Что случилось, Седова? Взяли их? — Никак нет, товарищ командир. Сидоренко, Карпушкина и Якимова ранили. Олега тяжело. — командир выругался. В блиндаже на самодельном крюке висела лампа. Её неровный свет освещал загорелые лица партизан и бледные лица девушек. Радистка Ольга в углу настраивала приёмник на волну Москвы. Полина и Анфиса сидели вместе. Лагин стоял, держа руки за спиной. Позади пристроились конвоиры. Николаев зачитал короткий ответ Смоленского НКВД: — Капитана госбезопасности Алексея Вениаминовича Лагина расстрелять. Председатель военного трибунала полковник Агальянцев. — Алексей опустил голову и нервно сглотнул. Дмитрий поставил подпись на расшифрованной депеше. Алексея вывели из блиндажа. Светило солнце, но офицеру хотелось спать. Всю ночь Алексей не сомкнул глаз, а многодневная усталость давала о себе знать. Он не думал о предстоящей смерти. Конвой углубился в лес. Лагина вывели на лужайку и приказали отойти к сосне. Мужчина стянул гимнастёрку, бросил её на траву. « — Достанется кому-нибудь, пригодится, — отрешенно подумал он, поднимая взгляд к небу, которое уже затягивали сизые облака.» Алексей опёрся руками о шершавую кору дерева и закрыл глаза. Он услышал, как за спиной передернули затворы винтовок. Оля бежала по лесу, боясь, что она опоздает и не успеет передать приказ. — Митя! — крикнула она, как только заметила силуэты людей. — Приказ из Москвы! — Николаев взял из её рук бумагу. — Лагина освободить, зачислить в строй. Даю добро на проведение его операции. Судоплатов, — прочитал Дмитрий. — Лех, а Лех! А ты счастливчик! — он быстро подошёл к другу и тронул его за плечо. Алексей свалился на руки партизан в полуобморочном состоянии. В себя Леша пришёл в походном лазарете. Лазарет, во избежании возможных эпидемий, располагался на отшибе от лагеря. Николаев встревоженно поднялся со стула и приложил ладонь ко лбу Алексея. — Температура спала, товарищ командир, — сказал врач. — Нервная горячка. — Лех, ты меня прости… — тихо сказал Дмитрий. — Митя, ты тут не причём. — Алексей пожал пальцы друга и снова впал в забытье. — Поль! Поля! Спишь? — звенящий шёпот Анфисы раздался у самого ушка Полины. Она не спала. Просто лежала отвернувшись и тихо плакала в темноте. Они с Анфисой спали рядом в блиндаже. Ей казалось, Анфиса давно уснула, пригревшись, потому что была тишина. А тишина и Анфиса — вещи не совместимые. Но нет. Она ошиблась. Девушка, как и она, не сомкнула глаз, лишь притворялась. Обняв Полину поперёк талии, Анфиса склонилась совсем близко. — Нужно бежать, Поля. Отправят они нас в лагерь. Чекистам отдадут. Сейчас уходить нужно. — Анфиса тяжело сглотнула. В её руке сверкнул небольшой нож. — Украла во время ужина. — промямлила Анфиса, заметив взгляд Полины, которая резко села, утирая с щёк слёзы. Лагин мертв. До сих пор не возможно было осознать и смириться с мыслью, что его больше нет. За это короткое время Полина успела привязаться к Алексею. В экстремальных условиях это происходит быстрее. Как бы там ни было, но он спасал её. А сейчас его не стало. Анфиса была права. Завтра или через день их либо расстреляют или же передадут на суд. Их положение совсем плохое. Считай, были с беглыми полицаями. Уговорить оставить их в отряде? На это ни Анфиса, ни Полина готовы не были. — Наверняка кто-то охраняет… Как мы пройдем? — прошептала Полина, повязывая платок на волосы и бесшумно поднимаясь. — А если я… — Анфиса ловко крутанула ножик в тонких пальцах. — Сошла с ума?! — Полина широко распахнула глаза. — Ты никогда не убивала. Ты не справишься. Нас схватят. Он может быть там не один. — она оглянулась. — У меня другой план. Темнота клубилась, и пахло дождевой сыростью. Ещё недавно хлестал дождь, а сейчас земля противно хлюпала под сапогами. — Мне нужно в туалет. — Полина вздохнула, глядя на двух мужчин, что охраняли палатку. — Ладно, проводи её. — Полина шла чуть впереди, мужчина за ней. Вот и ближайшие кусты, а там деревья. — Не смотрите пожалуйста. — Полина застенчиво улыбнулась, и её конвоир, хмыкнув, отвернулся. Вряд ли он мог думать, что девчонки решатся на побег. Они больше походили на запуганных зайчат. Но они решились. Полина медленно и бесшумно отступала в темноту, пока не бросилась прочь так быстро, насколько была способна. В это самое время Анфиса разыгрывала свою часть спекталя. Ей, любительнице заболтать кого угодно, это было не сложно. Она кокетничала с мужчиной, пошло шутила, а затем прямо предложила его ублажить. — Да ладно, пока никто не видит. Командир ваш спит… — она хитро улыбалась, расстёгивая кофту. — Эх! Девка! Чёрта искусишь, шальная! — оглянувшись в темноту он зашагал за Анфисой за блиндаж. Пока возился с застежкой в полумраке, а потом спешно искал снятые галифе, Анфиса уже испарилась. — Вот, дрянь! Зараза! Фашисткская дрянь! — крик Степана огласил поляну. Мерзавка успела ещё и прикарманить содержимое его карманов, пока ловко обнимала. Пока двое незадачливых проштрафихшихся охранника решали, что им делать и что доложить командиру, Анфиса с Полиной уже преодолели немалое расстояние. Наверное, страх гнал их вперёд хлеще гончих. Они чудом встретились в полумраке, практически налетели друг на друга и продолжили бежать. Падали, задыхались, ветви хлестали по лицам, а грязь брызгала до самых колен, но девушки не останавливались. Только когда они скатились вниз с оврага, когда начало светать они без сил упали на сырую землю, переводя дыхание. Что делать? Куда идти?.. За ними по следу явно идут. А может быть махнули рукой? Начерта им гоняться за ними. И всё же обратного пути нет, впереди бескрайний лес. Где-то там внизу, бледнеет деревушка. — Куда же нам теперь? — Полина тяжело сглотнула. Пряди волос влажные от пота прилипли к лицу. — В деревню пойдем. — хрипло произнесла Анфиса. — Нужно еды раздобыть. — Понять бы кто там, наши или фрицы? — Полина взглянула на Анфису, та усмехнулась. — Немцы похоже. Повезло нам. У меня документы есть.