Сиреневые лепестки

Полина выпорхнула в зал в лёгком коротком серебристом платье. Её поставили на номер стриптиза. Потому что публика требовала экзотики, а танцевать его красиво не все умели. Под музыку Полина эротично поставила стройную ногу в ажурной повязке на стул, плавные движения, и вот она уже снимает подвязку, бросая в зал, и блестящие бретельки скользят с плеч. — Ангел! Какая розаночка! — раздались аплодисменты. — Десять рейхсмарок. Пусть спустится. — произнес один упитанный немец, подзывая администратора. «Купить» танцовщицу возжелили сразу несколько. — Ну что ты, Пауль, как барышня, ломаешься, — Зиберта хлопнули по плечу, — там такие девочки! Не девочки, а прямо конфетки. И можно абса-а-лютно всё! Разве мы все на фатерлянде когда-нибудь так повеселимся? Да ни в жизнь! Идём, Пауль. Обещаю, тебе достанется самая лучшая! — Ганс! Разве я тебя не знаю, лучшую ты заберёшь себе, — по лицу мрачного штурмбаннфюрера скользнула улыбка. Веселая компания офицеров-гестаповцев ввалилась в кабаре. Зиберт сделал попытку увильнуть от приглашения, но Ганс не слушал все его увещевания: — Ну и что, что ты вчера здесь был? Твое смазливое личико никому не надоест! Барышни обласкают как родного. Как раз для твоей контузии полезно! — мужчины расхохотались, занимая свободный столик. — Пива и побольше! — велел официантке Ганс, расстёгивая воротник. Гестаповцы быстро выбрали подходящих девушек, разошлись по комнатам. Пауль остался сидеть наедине с кружкой пива. Веселиться через силу он не мог: мысли были заняты работой. Доклад из рейхскомиссариата Остланд требовал тщательного обдумывания. Эрих Эрлингер — руководитель минского СС, поддержал начинание своего предшественника и нынешнего его начальника по созданию Белорусской краевой обороны. Генеральный комиссар этот приказ подписал. По всей видимости, готовилась операция, не уступающая по масштабам «Волшебной флейте». Времени до выхода в эфир оставалось много. Алексей пытался сократить текст доклада до нескольких слов и уложиться в две минуты эфира. Но что можно сказать за две минуты? А важна была каждая строчка. Численность, время прибытия поездов с карательными отрядами, деревни. А больше двух минут нельзя, немцы запеленгуют рацию, и всё будет провалено. Зиберт молча чертил что-то пальцем на скатерти. Потом поднял взгляд на сцену и обомлел. У него едва не вырвался удивленный возглас, но он сдержался и снова уткнулся взглядом в стол. — Нет! Это нечестно! — крикнули из зала. — Пусть красавица сама выберет счастливчика! Желающих было много. Пауль окинул зал неприязненным взглядом, потом задержался на стройных ногах Полины. Сразу воспомнилась та ночь. В паху снова стало жарко. Зиберт сказал сам себе, что засиживаться больше нельзя и пора идти. Но теперь уходить отсюда было неохота. Французская музыка лилась, наполняя зал, освещенный сиянием ламп, на сцене с алыми знамёнами Рейха; на фоне которых выступали артистки. Талант Полине явно передался от матери: она быстро училась ещё в Смоленске, когда нужно было разучивать европейский репертуар. Нужно было быстро схватывать, импровизировать, чтобы вступление походило на те, что испольняют в кабаре Европы. Полина выступала как сольно, так и общим составом, танцуя кан-кан, также очень хорошо выходило в паре. И сегодня, после её легкого заигрывания с публикой, когда она уже распалилась. На сцену выпорхнула и Анфиса. Они двигались синхронно; вот они неторопливо оголяют грудь, прижимаются друг к другу, ласкающие движения и ладони Полины ложаться на бедра Анфисы в коротких кружевах с лямочками от чулок. Зал заходится овациями, когда девушки садятся на стулья, чуть изгибаются на мгновение, раздвигая стройные ноги и вновь сдвигая, продолжая свой эротичный номер. Но этого достаточно, чтобы зал заходился в экстазе. На белую грудь Полины льётся шампанское и Анфиса пьёт с неё золотистые капли, а затем они обе спускаются в зал, идя, не спеша, меж столиков; короткие платья серебрятся в свете ламп. Фрицы и остальные коллаборационисты пожирают прелестниц жаркими взглядами. — Иди сюда, красавица! — Фройляйн! Я хочу испить с тебя вина! — взор Полины падает на офицера с седыми волосами. Её лицо резко бледнеет, и она пятится. Нет! Что это?! Она сходит с ума? Почему на неё смотрит призрак Алексея в обличье СС-ца? Что это? Игры разума? Совпадения? Полина смотрит широко распахнутыми глазами, вскрикивает и зачем-то прикрывает свою грудь руками. — Нет-нет! Иди сюда! — кто-то хватает её, почти силой заставляя опуститься на колени к мужчине. Полина отвешивает тому пощечину и гитлеровец в ярости хватает её за волосы. — Сука! Русская сука! На кого ты подняла руку! — немецкая брань, причём, кажется, с двух сторон. Не все одобряют поступок хама. По её взгляду он понял, что она его узнала. Бежать уже было поздно, Алексей чуть отодвинулся от столика. Если умирать, так с музыкой, с большим похоронным оркестром. Его рука потянулась к фуражке. Надевая её, он подошёл к виновнику скандала. Тот сидел к нему спиной. — Оберлейтенант, — холодно произнёс Зиберт, — отпустите девушку. — Да кого там чёрт принёс! Защитничек… — фашист грязно выругался и обернулся, так и не отпустив Полину. Увидев перед собой эсэсовца, он смутился и поднялся, одёргивая пехотный френч. — Простите, штурмбаннфюрер, но эта шлюха оскорбила меня. — по его глазам было видно, что ему очень не хотелось связываться с всесильным гестапо. Алексей усмехнулся: — Отпусти её. Ты ещё не заплатил за неё, чтоб таким манером приструнивать. — реплика Лагина-Зиберта разрядила напряжённую обстановку. Пауль склонился к администратору. — Сколько? — спросил он, взглянув на Полину. Сумма его не устроила. — Кусается цена. Могу только четверть заплатить. Знаете, — он улыбнулся, — ещё не приходилось девушек по частям снимать. И что же мне такого купить? — он оценивающе прищурился и протянул: — Неет, ногу мне не купить. — стоявшие рядом немцы фыркнули от смеха. — А вот один поцелуй, пожалуй, купить можно, — Пауль усмехнулся. Но на самом деле Алексей лихорадочно искал способ сказать Полине нечто важное. Денег, чтобы «купить,» у него не было, да и в номерах была установлена прослушка. Зиберт облатил Полину самым бесстыдным образом и перед поцелуем успел прошептать ей свой адрес.