Сиреневые лепестки

Шёл уже второй час ночи. Пауль лежал на кровати в одних подштанниках и смотрел в потолок. Спать не хотелось. Полину завтра вызовут в гестапо. Зиберт был уверен в том, что оберлейтенант не оставит этот эпизод без последствий. Но Алексей не был уверен в том, что Соболева придет. Может, не поняла адрес или нарочно избегает его. Лагин взглянул на часы. Ему удалось поспать лишь полчаса перед важной радиосвязью. Но в эфир ему выйти не удалось: в рации перегорела лампочка. —…Вы должны понять. У нас здесь, конечно, не публичный дом, но те, кто приходят сюда, должны чувствовать себя настолько комфортно, насколько платят свои деньги. — администратор кабаре — Климчук, оглядывал девушек, которых собрал на разговор в опустевшем зале. — И что же, они теперь всё могут? — Наташа скрестила руки на груди. — Уговор был, что каждый по желанию может проводить ночь. А не по принуждению. — девушки её поддержали. — Да не собираюсь я Полину уволнять! Но имей в виду, и это всех касается, — сами потом будете свои проблемы решать, если хамить будете. И скажи спасибо своей подруге… — Анфиса усмехнулась, склонив голову на плечо Полины. — Этот боров точно на утро ничего не вспомнит. Когда мы ушли наверх, он так там напился, что храпел, пока за ним сотоварищи не пришли. — она хихикнула. Девушки покидали кабаре около четырех часов утра. Именно тогда закончились все выступления и гуляния офицеров с местной администрацией. Девушек довозили домой: кого-то их кавалеры, а кого-то просто, по знакомству. Вот и Анфиса уже договорилась, чтобы не идти пешком. Они тряслись на грузовике по холодным улицам. — Ты куда это собралась? — Анфиса с удивлением взглянула на Полину, которая вместо того, чтобы ложиться, кинула на диван платье, передиваясь. — Мне… Нужно идти. Это был он... — прошептала Поля себе под нос, надевая туфли. — Думаешь, Франц ещё не уехал? — Кто он? О чём ты? Ты что, собралась на свидание с тем СС-ем? — Анфиса ахнула. Её лицо побледнело. — Да ты с ума сошла! Ты ничего о нём не знаешь! Он тебя изнасилует! Да он всё, что угодно с тобой сотворить может! А если изуродует? Поля, не езди! Давай завтра с Францем и Гюнтеро в ресторан сходим. Они приглашали. Они нормальные, вроде… Поль! — но Полина уже скрылась за дверью. Она не могла рассказать Анфисе. Но теперь она была точно уверена — это был Алексей. Его глаза она никогда не забудет. Значит, он… Жив. А если его не расстреляли… Вголове Полины крутилось множество мыслей. Конечно, можно было не ехать к нему. Если он тут в качестве агента, тогда она влипнет в неприятноти. Можно продолжить спокойно жить… Хотя получится ли уже спокойно? Без покровительства она вновь попала в водоворот выживания, где нужно думать и крутиться: где найти еду, заплатить за жилье. А самое главное: не попасть под арест из-за какого-нибудь вредного фрица, с которым ей не хочется ложиться в постель. …И вот нужный дом. Хорошо, что у Полины разрешение на прогулки по улицам в комендантский час, даже если её остановят, проблем не будет. Полина легко поднялась по ступенькам тёмного подъезда. Нарядно она больше не была одета как там, в Смоленске. Всё очень просто: простое тёмно-синее платье и сапоги, с поношенным пальто. Разве что, навитая причёска после выступления и алеющая, как кровь, помада на пухлых губах. Поколебавшись, Полина всё же постучала по двери и замерла, нервно кусая губу. —…Здравствуй, Леша… — Полина нерешительно улыбнулась, когда тусклый свет осветил лицо мужчины, а она переступила порог. Вот они вновь встрелись. Правда, теперь на нём форма, которая так ему идёт, а она вновь, кабаретная актриска. Алексей закрыл глаза, пытаясь привести мысли в порядок. Мысли перебегали от Полины к делу и обратно. Он ещё раз прокрутил в голове сцену в кабаре. Всё было правильно сделано. Что было бы, если он не подошёл к ней? Её бы мучили сомнения, она бы поделилась ими с Анфисой. Та бы всё передала Арсению, а тот тут же обратился бы в гестапо. Да, у Лагина была хорошая легенда, профессионально сфальсифицированые документы и друзья в виде Ганса Кронберга, но… При малейшей оплошности его уничтожат, операция провалится. Алексей Вениаминович наморщил лоб, анализируя ситуацию. Операция, разработанная 4 управлением НКВД, была идеальна только на бумаге. В жизни Лагину пришлось столкнуться с многочисленными препятствиями от таких мелких, как перегоревшая лампочка, до крупных, как этот недавний расстрел. Пятнадцать минут задержки связи с Москвой стоили Алексею нервной горячки. По плану Москва должна была принять от агента сигнал о помощи и оказать немедленные меры. Об операции знали только трое. Но командира «Сатурна» Лагин не винил в случившемся, это была в большей степени вина самого Алексея. Столкновение с Арсением спутало все планы. Тащить за собой хвост из полицаев Лагин не мог. Капитан поднялся с кровати и быстро стал одеваться. Накренившаяся сосна указывала на далекую водокачку. Алексей сел у её подножия и три раза прокричал беспокойной сойкой. Потом быстро встал и пошёл в направлении Минска… На маленькое крыльцо двухэтажного домика легла яркая полоска от фонаря. Лагин поднялся со скамейки. За два часа он продрог, зубы стучали от холода. Девушка в белом ситцевом платье безропотно пропустила его в дом. Алексей прошёл в гостиную. Высокий человек с выгоревшими на солнце волосами повернулся к нему. Орлиный нос, резко очерченные скулы, плотно сжатые губы делали лицо Николая Ермакова мрачным, но не лишённым благородства. Лагин успел заметить в тёмной глубине чулана поблескивающую лампочкой рацию, на щеке радистки отпечатался багровый след от наушника. Ермаков молча пододвинул Лагину табурет и взглянул на Катю. Девушка сразу вышла, плотно прикрыв за собой дверь. Алексей первым начал разговор: — Не смог связаться из-за поломки рации. Информация сверхважная. В Минске готовится операция по зачистке территории от партизан. Карательные отряды выдвинутся из Минска… — Лагин говорил долго, перечисляя инициаторов зачистки, ход операции. Ермаков слушал его, однако ничего не записывал. — У меня, Коля, серьёзная проблема. В кабаре я встретил Полину Соболеву. Она меня узнала. Признаюсь, что я искал с ней встречи, — Алексей Вениаминович вздохнул. — Зачем? — Лагин замялся и ничего не ответил. — Я к ней обратился первым, боясь, что она окликнет меня сама в переполненном гитлеровцами кабаре. Но это было бы лучше, чем сразу уйти. Своими подозрениями Полина поделилась бы с Анфисой, а та со смоленским полицаем Арсением. Мне стоит объясниться с Полиной, пока она не наделала глупостей. — И как ты ей объяснишь своё неожиданное воскрешение? — Она знает, что я разведчик. — Николай обжёг Лагина взглядом, но Алексей сделал вид, что ничего не заметил. — У меня не было другого выхода, как вывести «хвост» на ребят из «Сатурна». Иначе бы как я объяснил Арсению свое преображение, заявившись к нему с нацистской повязкой? А Полине я предоставлю обратную сторону медали. С волками жить — по-волчьи выть. — Выражайтесь яснее, капитан. — Хорошо. Я представлюсь ей, как агент абвера, засланный в Союз. Я уже почти свыкся с образом эсэсовца, поэтому проблем не будет. Полина ненавидит нас, русских. Причины ясны, родителей репрессировали, а наши коллеги из Смоленска не отличаются особой щепетильностью. Я расскажу ей переиначенную историю немецкого разведчика. В Минске меня знают как Пауля Зиберта ещё по прошлым нашим операциям. Ганс Кронбах меня не забыл, а моя дружба с другими эсэсовцами укрепит уверенность Полины. — Но как вы объясните Соболевой свой выход на партизан и «расстрел»? — Я скажу правду: что не мог прийти в Минск вместе с Арсением, не вызывая у того подозрения. А насчет расстрела еще проще — сбежал… …Лагин успел только снять с себя кобуру и фуражку, как в дверь постучали. Алексей Вениаминович взглянул на часы. Рискованная затея удалась. Но чаще всего прокалываются на мелочах, поэтому Лагин не терял бдительности. Он вынул «вальтер» и подошел к двери. — Войдите. — на пороге стояла Полина. — Здравствуй, Леша… — Лагин поморщился и ответил на немецком с характерным берлинским акцентом: — Отставь это дурацкое имя. Я не Лагин. Моё имя — Пауль Зиберт, и я работаю на разведку адмирала Канариса. В СССР был заброшен в начале войны. Это долгая и нудная история. Всё, что я тебе рассказал в Смоленске, это всего лишь хорошо продуманная легенда. Разве ты могла подумать, что чекист, красный чекист, бросит всё и пустится в бега со случайной заключённой? Да он бы застрелил тебя, узнав, что ты беременна от немца. Пауль усмехнулся: — Русские лишены жалости, а их нквдэшники самые худшие из всех русских. Это, как стервятники, которые слетаются на падаль. Разве бы они пощадили тебя, Полли? — Лагин испытывал смешанные чувства, говоря клевету. Он говорил ложь, и от этой лжи Алексею было не по себе. — А я не мог остаться равнодушным. Ты русская, но душою ты немка. Я ведь все понимаю, — Лагин обнял девушку за талию.