Сиреневые лепестки

Аккуратно ярко-накрашенные глаза Полины широко распахнулись от изумления. Она стояла в тусклом свете лампы в комнате, чувствуя, как ладони мужчины властно ложаться на её талию, как притягивают к себе… А она вдыхает аромат его мужского парфюма. То, что он говорит вначале, плохо укладывается в голове, но зато выстраивется в вполне чёткую и ясную картину! Ну конечно! Будь он советским человеком, он бы никогда не позволил ей спастись! Её бы отправили на тяжёлые работы, чтобы случился выкидыш… А сама она бы загнулась в лагере. В конце-концов она бы никогда не смогла понравиться простому советскому мужчине, потому что в ней слишком много европейского. Она любит помаду, любит наряды, любит зарубежную музыку и европейские развлечения. Всё это кажется ей недосягаемой жизнью! Нет, ей совсем не нравится, что он сравнил её с немкой. Ничего у неё не было похожего с этими немецкими драными кошками! То, что Полина не питала любви к немкам, было понятно, как и те, в свою очередь, весьма плохо относились к русским и украинским девушкам. — Так ты немец? — выдохнула Полина. Ей кажется это какой-то нереальностью. На карминных губах расцветает кокетливая улыбка. Неужели ей так повезло в жизни и уже второй раз? Анфиска обзавидуется! Полина про себя улыбнулась, но по-доброму. Подругу она любила. Если всё наладится, Анфиска тоже обделена не будет. А там, может, и себе кого-то найдёт… —…Я готова быть самой лучшей фрау для вас, герр Зиберт. — томно выдохнула Полли, кладя ладони на плечи мужчины. Её руки скользят по его чёрной форме, она словно бы преисполнена жаркой страстью. После стольких холодных ночей ей это необходимо. С тихим шелестом падает на пол её пальто, платье чуть скользит с плеч… За окнами завывает ветер и вновь начинает накрапывает ледяной дождь, гулко ударясь о стёкла и крыши домов. Где-то там, в холодной комнате под шерстяным одеялом, дремлет Анфиса, так и не дождавшись возвращения Полины, её темные локоны рассыпались по подушке, на щеках алеет румянец цвета цветущих яблонь, розовые губы чуть приоткрыты. Хлипко скрипят двери и пол. И она даже не знает, что в этом самом городе Арсений забывается в обьятиях двух пылких молодых белорусских женщин.