Космос и Терра. Книга первая: В поисках утраченного

Когда они снова оказались отрезанными все в той же каюте, Чара сам шагнул к Алю и, прижавшись к нему, уткнулся в его шею, только сейчас замечая, что по росту они практически равны. — Спасибо, — его еще потряхивало от пережитого. — Не благодари, я сделал то, что посчитал нужным. — Я настоящий урод... — начал было Чара, но его властно подтолкнули к до сих пор разложенному ложу. — Как я тебе уже говорил — ты прекрасен, так что давай продолжим с того на чем застряли. — Но Каф... — замялся Чара перед тем, как дать себя опрокинуть на постель. — Его вахта заканчивается только утром, и у нас полно времени изучить на пару с тобой все особенности твоего восхитительного тела, так что раздевайся. В этот раз Аль смотрел, как Чара спешно снимает с себя комбинезон, при этом, не отрывая от него жаркого взгляда, содрал свой. — Умница, меня заводит, когда ты такой покорный, — подминая под себя младшего и тычясь в него вновь налитым уже стояком, старательно своей головкой потираясь о возбужденную налитую плоть Чары. — Так на чем мы остановились? Куснули нижнюю припухшую губу и, когда рыжий пригласительно чуть развел бедра, простонали от развернувшегося для него соблазнительного вида, подхватывая под коленями и разводя шире. Щель снова разошлась, открывая между краями пульсирующее покрасневшее нутро, куда тут же проникли уверенно пальцы Аля. — А доктор был прав, — щупая в нем и натыкаясь по переднему краю на чувствительный бугор набухшей простаты, — именно отсюда тебе можно промассировать ее. Через задницу это просто невозможно, во всяком случае, когда женская половая система уже возбудилась от прилитой к ней крови. Чару всего трясло от возбуждения и от ласки простаты накрыло так, что ментальной волной накатило и на Аля, полностью вынеся остатки разума в окончательное запределье. — Вот дьявол, — старший утвердился на коленях между ног влажно дышащего распластанного Чары и, подхватив того за ягодицы, подтянул к себе, приподнимая над ложем. В этот момент Аля трясло не меньше, чем Чару, он не мог адекватно отличить то ли это ментальный посыл Чары, то ли свой собственный накат желания. Член вошел без сопротивления в искусственную вагину наполовину, что обволокла его тягуче жаром. Двигаться там было одуряюще приятно, словно Аль Данаб вновь оказался на брачных играх и покрывал деву, а не громко невменяемо стонущего пацана. Но хотелось большего, и он, вспоминая разговор в больничном крыле, навалился сильнее и, почувствовав, как нечто более плотное обхватывает его залупленную головку, словил вторую, еще более сильную волну похоти от полыхающего на все ментальное пространство Чары. Как и говорил младший офицер, Аль почувствовал, как попал в хитрую ловушку андрогина, которая позволяла двигаться в нем небольшими толчками, но вот обратно достать головку — нет. Это было одуряюще, он перехватил ягодицы Чары так, чтобы пальцы одной руки могли нащупать анус. В следующий раз Аль распечатает его и там. Палец в склизком выделении, что обильно подтекало из этой чертовой вагины, еле протолкнулся внутрь, он чувствовал им, как его собственный член тягуче двигается за тонкой жаркой внутренней стенкой. Чара взвыл, расцветая огромным ярким цветком на все ментальное пространство, оргазм партнера захватил и Аля, и тот, кончая за своим младшим следом, с изумлением понял, что тот так и не слил сперму. Зато ловушка отпустила, и он, выскользнув оттуда, обрызгал остатки капель на раскрытый пока еще вход, ведущий в вагину, а после перехватил рукой все еще стоящий член Чары и в несколько движений заставил того излиться на тяжело поднимающийся живот. Второй оргазм, который Аль назвал у андрогина мужским, отразился для ведущего более четко на ментальном уровне, и он был не слабее, чем женский, заставляя только кончивший член лингвиста даже немного набрякнуть. Старший, прижав к себе ведомого, вытянулся на ложе и, уставившись в потолок, серьезно задумался. Каким бы ни был простым тугодумом Каф, но если он загнет Чару и заставит того кончить под собой, то на «Пилигриме» тут же узнают, что у них в штате команды завелся кто-то с экстрасенсорными способностями. Конечно, каюты были защищены так, что ни одна живая душа снаружи не знала, что в них творится, это было личное пространство, в которое никто влезать не имел право. Защита так же была вшита и в каждом комбинезоне, что было необходимо по уставу носить, когда покидаешь каюту. Да вот только Каф мог зажать Чару в любом помещении корабля и, содрав с него защитный комбинезон, поиметь. А этого никак нельзя было допускать, если Аль и дальше хотел видеть Чару в своих любимых учениках. *** Каф после смены был больше зол на всех, нежели измотан. Его сменщики именно в этот сраный момент взяли наработанные ранее часы и ему пришлось пахать больше чем положено и главное задарма — никто это не отметит за человеко-часы и не оценит. Да, он и сам брал периодически эти самые часы, которые отрабатывал сверхурочно. Но корабль, как живой организм, что бесконечно плывет в океане вселенной, не может спать ни на секунду. А они, как его начинка: органы и их системы, то живое необходимое, что создают биение этой самой жизни и неотделимы от корабля. Но почему именно сегодня и сейчас он так одинок, непонят и брошен? Да, у двух его сменщиков, что частично покрывали его профессиональный род деятельности на «Пилигриме» появилась новая игрушка для траха, и это Кафа безмерно злило. Его старший тоже сейчас имел во все дыры пацана, что вошел в их официальную двойку третьим младшим, да и так понятно, чем занимались те, кому достались эти необъезженные смазливые подарки. Имелся у него и другой сменщик, но, к сожалению, сейчас тот находился в другой части корабля и был занят иного рода профдеятельностью, отвечая совершенно за другие функции «Пилигрима», и тоже находился на вахте, как и Каф. Все специальности среди команды были построены так, чтобы люди могли взаимозаменяться без ущерба для всей системы, и у каждого члена корабля существовали как основные первостепенные, так и неосновные второстепенные специализации, и чаще всего данное сочетание для каждого человека было эксклюзивно-индивидуально и никогда не совпадало. Эти двое амбалов, что заполучили чернявого Хека, так и не вышли на свой пост, но Кафа заменил тот, что отпахал полсмены на другой специализации. Капитан подсуетился и перебросил веерные схемы, закрывая пробелы по людям. «Достанется ублюдкам...» — думал про себя злорадно Каф, принимая в машинном отделении гигиенические процедуры, по инструкции привести себя в порядок и поменять одежду следовало на выходе их техзоны, а не тащить за собой всю эту грязь в жилую часть корабля. Конечно, от капитана за то, что насрали на его приказы, эти двое получат по полной, как только вылезут из своей каюты, но когда это будет — никто предугадать не мог. Каф, натянув на очищенное до молекулярного блеска прокаченное тело новый комбинезон, глянул мельком в зеркальную поверхность, тянущуюся полукругом и занимающую полстены гигиенического отсека. Ионный душ это, конечно, хорошо, но насыщенный водяными парами, что был в личных каютах команды, куда приятнее. Его глаза отражали злость, непонимание и пустоту. Аль Данаб был тем еще козлом, раз так его наебал с этим рыжим учеником. Каф вспомнил тонкие черты лица Чары и, простонав, уткнулся полыхающим лбом в прохладу зеркала. — Вот же ж черт... как же я его хочу. Но самое паршивое, за образом этого рыжего парня стал проявляться другой... женский, той богини... — А ведь ее тоже звали Чара... Или у близнецов так принято? Но вряд ли кто вообще на их «Пилигриме» знал, что принято у братьев и сестер, что внутри матери когда-то были одним целым. Близнецы так редки среди космических людей, и Каф не удивился бы, узнав, что те, что находились у них на корабле, были единственные в своем роде. — Зачем я спросил ее имя? Вот же ж идиот, знал, что запрещено, и спросил... и она, полная дура, раз — и ответила. Каф отшатнулся от зеркальной, запотевшей от его загнанного дыхания поверхности и отправился к своему пока еще старшему, а значит, более мудрому и знающему. Память подбрасывала новые соблазнительные картины, особенно помнились те, когда практически вся вязь дури исчезли с кожи их распаленных тел. Ее точенные раскинутые ножки, небольшие торчащие соски на тяжело дышащей груди... эти соблазнительные полураскрытые губы... показывающие ровный ряд жемчужных зубов... и то неведанное и так соблазнительно-манящее его между разведенных подрагивающих бедер... То, как он берет ее, и она, раскрываясь, без сопротивления впускает в себя, это было пьянительно настолько, что сводило окончательно с ума. — Вот же ж космический дьявол, — Каф шибанул кулаком по следующей двери отсека. Он застрял в карантинной зоне, дожидаясь, пока датчики не проверят остаточный уровень радиации на его теле, что может навредить другим. В технари попадали те, кто устойчив к любым рода смертельным облучениям, их иногда называли отдельной расой сверхлюдей и шутили за спиной, что, мол, космические боги не дали мозгов, зато наградили мощью супер тела, выживающим там, где другим было не суждено. Индикаторы, наконец-то, приятно перелились цветовой гаммой специальных символов, показывающих, что все в норме, и перегородка ушла вбок, открывая Кафу дорогу. «Если бы я не попал на это дьявольское соитие и не познал лона космической ведьмы, я бы не мучился так, как сейчас. Не сходил с ума, не стоял бы на дороге смерти, что ведет под трибунал и казнь. А покрывал бы этого смазливого пацана на пару с Алем. И старший бы даже не пикнул, так как мое право на задницу младшего в тройке было бы незыблемо. И что я имею сейчас?» Мысли больными волнами бились в гудящей белобрысой голове, не находя выхода. «Эта ведьма Чара меня околдовала, забрала мой покой и сон. А ее брат-близнец отвернул от меня моего же старшего. Того, кто всегда прикрывал мою спину, помогал мне и был частью моей семьи. Ведь именно из-за него Аль так поступил со мной, а значит, виноваты они оба, эти дьявольские близнецы, — Каф сжал свои громоздкие кулаки в непробиваемую мощь. — Ну ничего, я докажу Алю кто прав и кто виноват. Я верну его себе! А то этот пацан половина демона-женщины, что свела меня с ума, уже, наверное, думает, что старший его полностью — дорогой, любимый учитель, за которым он может спрятаться и наложить на него свои загребущие лапы. Как бы не так!» Каф зарулил к своей каюте и то, как дверь без проблем пропустила его, порадовало, значит Аль Данаб снял свое ограничение и его ждут. Но переплетенные конечности распластанных в неге фигур, которые он узрел на раскинутом ложе, что еще недавно делил, хоть и редко, сам с Алем, повергло его в шок. В каюте атмосфера регулировалась автоматически, конечно, можно было перелезть в закрытый клапан ложа, приятно облегающий тканью, но спящие после бурного секса валялись сверху, придавив его своими разгоряченными телами. Этот Чара... Каф сглотнул и с силой отвел глаза от тонкого разметанного под боком старшего тела. Если бы не мужские гениталии... Если бы не узкие бедра... Технарь мог бы поклясться, что сбрендил окончательно и перед ним лежала та, которая до сих пор терзала в болезненных сновидениях и разум, и душу. Аль практически сразу почувствовал присутствие Кафа, он сел, выпростал из-под себя карман клапана и закинул его на Чару, прикрывая того от голодного взора и пристегивая для безопасности к ложу. — Ты долго, эти козлы так и не вышли? — Аль Данаб встал на ноги и, подойдя к застывшему Кафу, коснулся его плеча. — Спасибо, что выполняешь наше соглашение, — начал было старший. Но Каф вдруг опустился перед ним на колени и, потеревшись носом о бедро, уткнулся в пахнущий сексом пах. Он не отдаст своего старшего этому мелкому без боя. Пусть сдохнут все чертовы ведьмы космоса, но не отдаст. Они располагались боком к ложу, и Каф, скосив туда свой взгляд, столкнулся с испуганным того, кто прикидывался спящим. Что ж... Поцелуи были нежными и просящими. — Я думал, ты устал после смены, — Аль Данаб огладил короткие волосы выцеловывающего его мошонку и вновь начинающий наливаться кровью член. Но Каф взял набрякшую головку члена в жар рта, перекатил на языке, отслеживая по краю, и после надавил в районе щели, мазнул уздечку... а чуть позже, когда член уже каменно налился, пропустил в жар своей глотки, умело глотая и совершая такие знакомые для Аля движения. — Понял-понял, — простонал старший и потянул за руку Кафа на себя, заставляя подняться. Аль накрыл его покрасневшие губы своими, жарко целуя, а затем, вызвав еще одно ложе, подтолкнул распаленного и призывно постанывающего Кафа к нему, на ходу освобождая его умело от комбинезона. — Давно ты не был таким страстным со мной. От раскрытых губ с сожалением отпали и, повернув лицом к постели, толкнули на нее. — Давай в коленно-локтевую, если, конечно, хочешь этого, я ж тебя черти когда брал сзади. Это не было приказом, скорее так Аль проверял, что хочет от него ведомый, который оставался таковым до сих пор. Если бы Каф отрицательно мотнул головой или попросил только минет — Аль Данаб выполнил бы его запросы без препирательств и даже в ущерб своих желаний. Но перед ним встали именного так, как он и попросил, прогнувшись блядливо мощной спиной и выставив показно упругие ягодицы. — Ты точно этого так желаешь? — переспросил он, с нежностью оглаживая это большое прокаченное тело, с наслаждением осматривая каждую линию напряженных мускул в столь соблазнительной стойке. — Да, — подтвердил Каф, он уперся лбом в согнутую руку и, глянув между своими разведенными бедрами туда, где лежал Чара. Близнец не спал, его бездонные глазищи следили цепко за каждым движением пары, не отрываясь. «Смотри, засранец, и наслаждайся, осознавая простую истину, что Аль Данаб все еще мой и останется моим. А потом ты сам приползешь ко мне на брюхе и попросишь себя трахнуть, чтобы сохранить место подле своего ненаглядного учителя. И уж поверь, я оторвусь на тебе со всей своей страстью, раскатывая твою смазливую задницу от и до». Но вид на цепко следившего за ним Чару закрыл собой покачивающий налитым стояком Аль. Старший знал, как заставить Кафа забыть обо всем, а тот уже совсем запамятовал, как классно отдаваться ведущему. Как ловить настоящий кайф от ласки простаты, когда умелые пальцы Аля готовили его перед тем, как исчезнуть и замениться на более массивное и столь желанное. Как его любовник, несмотря на свои изящные габариты, невъебительно силен, крутя наслаждающееся тело Кафа и загибая то в одну позу, то в другую, и, невзирая на свою властную натуру, щедр на поцелуи и нежные оглаживаяния его дрожащего, словно струна, поющего от страстного секса тела. Всего его теперь заполнял Аль Данаб, его старший, его сильный, которому так хотелось отдаться и забыть обо всем на свете... О чертовых бабах-ведьмах и о том засранце, что, закусив свою красную губу, следит за ними своим пытливым, полыхающим странным огнем взглядом. Вся вселенная замкнулась и сузилась на них двоих, и это было чарующе-прекрасно. Оргазм накатил знатно, и, кончая практически одновременно с Алем, Каф хищно оскалился этому рыжему ублюдку в его пялящиеся глаза. «Смотри, как я прекрасен и как дополняю своего старшего, кусай локти и желай секса с нами двумя. Так как только со мной Аль по-настоящему счастлив, так как только я могу дать ему то, что ты никогда не сможешь...» Это было утверждение настоящего сильного самца на свою пару перед слабым другим, которому предлагали выбор либо ты третий — либо никто. Аль Данаб, жарко дыша, вытянулся рядом с Кафом, совершенно не замечая, какая подпольная борьба разгорелась за его обладание. Но тут дернул голос капитана по внутренней индивидуальной связи, разливаясь в его голове личным приказом срочно проследовать в мед блок. Аль огладил тяжело дышащего Кафа и, прикрыв наготу того отворотом кармана, прошептал, целуя благодарно в висок: — Спасибо за близость, ты был как никогда прекрасен. Отдыхай, меня вызывают в мед блок. Старший встал с измятого ложа и, подойдя к притворяющемуся Чаре, осторожно коснулся плеча: — Чара, ты спишь? Мне надо уйти. Останешься в каюте или пойдешь со мной? То, как рыжий подорвался, уже не пытаясь скрыть то, что он все видел и слышал, Аля напрягло. Старший глянул мельком на плотоядно смотрящего в сторону Чары, Кафа и сжал свои руки, впиваясь ногтями в ладони. Ситуация между его ведомыми становилась опасной и весьма, и как-то все это надо разруливать. Вот только каким образом Аль Данаб в настоящее время еще не знал. *** Пока они добирались до мед блока, Фуруд и Гиртаб уже подготовили Хека к операции. Аль чуть сжал предплечье Чары, прежде чем шагнуть в стерильный бокс, отделенный от них прозрачной занавесью, и перекинулся парой слов с издерганным капитаном. Кит Денеб с одной стороны полыхал яростью, с другой прекрасно отдавал себе отчет в том, что в некоторых ситуациях он не всесилен. — Не смотри на меня так, малец, я и сам ненавижу внутренние правила, принятые на нашем «Пилигриме» черте когда, но обязан им подчиняться, как и любой член экипажа, — Кит глянул на рыжего гермафродита исподлобья и поставил широкими ладонями дыбом короткие пепельные волосы. — И что будет с Хеком? — Чара рвано сглотнул, он видел, как Фуруд взялся за лазерный скальпель, а переодевшийся в специальную одежду Аль встал с ним рядом на подхвате. Гиртаб же переместился к голографическому монитору аппаратуры, диагностирующей каждое движение хирургов и состояние опьяненного анестезией Хека. — Он перестанет быть подклассом АИП и станет просто мужчиной космоса. Началось отторжение женской системы, было принято решение ее извлечь, чтобы сохранить пацану жизнь. Этих утырков-насильников мы с Авиором скрутили в считанные секунды, как только они высунули нос из неприкосновенной зоны каюты. Так что, рапорт на них составлен и они взяты под стражу. Как только прибудет шаттл Отцов, их переправят на первый попавшийся форпост. И если не отдадут под космический трибунал, отрубив пальцы ведущей руки, то до своей смерти они выше драйщиков канализационных шахт Цитадели подняться не смогут, потому что ни один экипаж не возьмёт на борт того, кто не уважает братьев. И да, Чара, — капитан оглядел испуганное бледное лицо, — мы не можем уменьшить или как-то изменить вам гормональный курс корректировки. Но помни, если что с твоим организмом не так, не скрывай — сразу докладывай. Так как по тем же чертовым внутренним корабельным законам врач имеет право сделать все, что угодно, лишь бы сохранить человеку жизнь. Как бы это смешно ни звучало, но в данном случае этот же самый закон, что подвел Хека и чуть не убил его, теперь спасает ему жизнь. — Может, Отцы, зная об этом законе, поэтому и рекомендовали под этот нечеловеческий опыт ваш «Пилигрим»? — выдавил от навалившихся перспектив Чара. — М-м-м-м, а ты не так глуп, — усмехнулся ему Кит Денеб, — хотя дураков к лингвистам в ученики не отправляют. Возможно, это тоже сказалось на выборе Отцов, как знать, должны же они были иметь хоть какой-то скрытый козырь в рукаве против спесивых дам. Но Евгеника, которой занимаются исключительно наши женщины, уже давно приносит свои плоды, продолжительность жизни человека космоса в три, а то и в четыре раза длиннее любого из миров Терры. Иначе мы бы уже давно вымерли как данность. Хотя методы наших дам, увы, и не всегда человечны. Капитан тяжело вздохнул, явно вспоминая что-то еще, а позже продолжил: — И да, еще возьми себе на заметку, после того, как двух технарей списали, Кафу придется нелегко, у него остался один сменщик, да еще необученный мальчишка, которому сейчас твой учитель помогает вернуться на этот свет. — Вы отдадите Хека в ученики Кафу? — такой расклад как радовал рыжего, так и пугал, Хека ему нравился больше всего среди остальных андрогинов. Он не был избалован, открытый, чистый, простой. Не то что себе на уме заносчивый Аин, плакса Майа, чванливый Дифда и избалованный Мира. — Кафу? Он еще не имеет права иметь собственного ученика, слишком юн для этого, — скривил нос Кит Денеб. — Так что мы тут посовещались с Авиором и решили... Начал было капитан, как его перебил заруливший в мед отсек собственной персоной штурман: — Капитан, Отцы на связи, требуют вашего подтверждения по визуальному каналу. И, смотря на выбежавшего матюкающегося Кита, как мог успокоил Чару: — Не переживай за Хека, мы с Кит Денебом берем его третьим младшим, пока не прибудет замена на наш «Пилигрим» по его определенной Отцами специализации. — Но... — Чара немного даже смутился, штурман проигрывал и по красоте, и возрасту Хеку. Явно желание взять младшего к себе исходило от капитана, и все же Авиор согласился, как старший, с его решением. — Это будет лучше для всех нас, Кит Денеб давно созрел, чтобы стать не только принимающим в постели, но и берущим. Это важно ему, как человеку с положением и обязанностями на корабле. Мы и раньше планировали взять третьим кого-нибудь к себе. И потом, кто сказал, что я откажусь от активной роли в постели или потеряю статус в моей семейной ячейке? Просто мы разнообразим закисшие отношения с Китом и добавим новых ярких моментов. Хека красивый мальчик и понравился нам обоим, так что это общее решение. Как только он придет в себя и сможет выполнять роль младшего, мы подарим ему всю нашу любовь и нежность, чего он никогда не видел и не знал. Авиор, объясняя все это, вызвал небольшое узкое ложе и раскрыл дополнительный пакет одеял, что имелись как исключение только в мед блоке. — Поспи пока, операция будет долгой, а ты на ногах еле стоишь. И еще, Каф сейчас несколько раз подумает, прежде чем лезть к тебе без разрешения Аля в трусы. Поверь, то, что мы этих утырков отсылаем в Цитадель Адама — хороший наглядный пример для всех членов экипажа, что будет с теми, кто станет попирать законы нашего космического братства. Но все же будь осторожен и придерживайся необходимой коррекции и диеты. Помни, за тобой следят, а мы не хотим никого терять — ни одного из тех, кто влился в нашу семью. Чаре помогли улечься на поверхность, услужливо пристегнув одеяло, сделав тем самым из него удобный теплый карман, и видя, что рыжий проваливается в глубокий сон на ходу, погладив по-отечески рыжие непокорные вихры, покинули медицинский блок.