5. Обязанности
26 мая 2018 г., 21:51
Ее девочка беремена, это была радостная новость. И хотя Чара упорно молчала и не рассказывала о своем первом соитии с мужчиной, Велла была счастлива. Она очень нежно ухаживала за своей сестрой, пока та отходила от всего этого коктейля стимуляторов и наркоты, бушующих в ее тонком теле.
Велла так и не раскрыла тайну Чары, а когда получила нечаянно увечья во время тренировочного боя с Вегой, носила бинтовые пластыри на пустом месте около недели, так как ее пара вылечила это повреждение в одно касание своей тонкой ладони.
Чара становилась все более задумчивой, но что роилось в ее голове Велла так и не знала, удовлетворяя все потребности своей любимой, начавшей через несколько недель округляться в бедрах и грудях. Другие близняшки тоже понесли, но как оказалось, ни у одной не было двойни, хотя именно их, судя по той информации из сопроводительных документов, что им соизволила выдать Селена, очень даже ожидали. Также напрягала информация о том, что у всех вновь прибывших девушек был всего один яичник, куда загадочно делся второй их при этом просвещать из гильдии Матерей не стали.
«Она что-то от меня скрывает», — с сожалением думала Велла, но ковырять Чару не пыталась, тем более несмотря на задумчивость рыжекудрая дева как и прежде принимала ласки своей спутницы, радовалась скромным пустякам и тем знакам внимания, что ее одаривала верная подруга.
Когда было установлено, что у них будет девочка, Чара вдруг заговорила с Веллой, но совершенно не о том, о чем ожидала от нее названная сестра.
— Хотела бы я еще хоть раз увидеть своего брата-близнеца и поговорить с ним.
— О чем? — искренне удивилась Велла. Зачем им вообще говорить с мужчинами, пусть даже биологическими родственниками? Это должно остаться далеко в прошлом и больше не тяготить ее нежную любимую.
— Я помню разговоры Матерей... там в Цитадели, но не уверена досконально правда это или нет. Возможно, это ложные воспоминания, навеянные специальными наркотиками.
— Ты же понимаешь, это невозможно, вряд ли вы еще когда-нибудь еще раз увидитесь в этой жизни, — Велла нежно обняла свою любимую со спины, положив теплые ладони на пока еще совсем плоский живот, давая понять, что семья Чары теперь она и корабль сестёр.
Легкие касания рук и движения убаюкивали, глаза закрывались сами...
— Надеюсь, он с ним так же ласков, как и был со мной в тот день... — прошептала тихо Чара, засыпая в объятьях своей пары.
Велле не надо было объяснять, кто был ласков с ее девочкой, она сделала себе пометку помолиться в свободное время за отца ребенка, что теперь рос в животе Чары. Это было приятно, что ее нежная спутница не подверглась насилию в свой первый раз, будучи под мужчиной. Но при чем тут брат-близнец Чары, о котором та вдруг заговорила? Сон как рукой сняло.
Ну да, они сами же передали юношей-братьев их новоприобретенных сестер на тот «Пилигрим», с которым у них случились эти чертовы скоропалительные брачные игрища. Но чтобы один мужчина был у разнополых близнецов верилось с трудом. Велла не знала досконально устои мужских кораблей, тем более как-то капитан обмолвилась, что у разных «Пилигримов» имеются существенные расхождения во внутрикорабельных уставах. Что для вышколенных космических богинь было совершенно неприемлемо и непонятно, как можно вообще жить в таком неустойчивом мире — когда каждый корабль живет по своим и только ему ведомым принципам. Все это напоминало какую-то древнюю эпоху с вольными корсарами, использующими веерные паруса на тяге излучения звезд.
Откуда была Селена в курсе, Велла не знала, но не верить капитану не могла. С другой стороны, понимая, как тяжело подбирать пары на соответствие друг с другом, Велла не сомневалась, что у мужчин тоже должны быть подобные проблемы с этим самым выбором. Поэтому то, что тот же мужчина, который подарил ребенка Чаре, теперь в паре и с ее братом, верилось с великим трудом. Но Велла дала слово оберегать свое рыжее чудо от всех невзгод и как могла выполняла сей завет, поэтому о своих сомнениях на счет выводов Чары мудро промолчала.
***
Восстановить тело Хека после удачного хирургического вмешательства не составило большого труда, уже через трое стандартных суток он был полностью здоров в физическом плане. Все же космическая медицина не стояла на месте, остался только небольшой рубчик в промежности — вот и все, что говорило о свершившейся операции.
Фуруд с Алем потрудились на славу при поддержке ученика доктора. Но вот то, что теперь творилось внутри очнувшегося изнасилованного парня — было совсем другое.
Чара наткнулся на Хека в их общей кают-компании, рыжий все еще избегал Кафа как мог, хотя тот и затаился. Насильников уже приготовили, чтобы сплавить на первый подвернувшийся корабль Отцов с надлежащими инструкциями, теперь их ждал трибунал в Цитадели Адама и крест на сверкающем космическом будущем. Братья «Пилигрима» ожидали новую пару технарей, которую им обещали подобрать в кратчайшее время, забрав при этом преступников, частично подменяя и закрывая пробел специалистов по своим смежным профессиям.
Но даже такое положение вещей не успокоило Чару, и теперь, когда учитель был занят по неотложным делам высшего офицерского состава, он как раз торчал тут со всеми теми заданиями и ворохом лингвистической информации, что на него на вторые сутки прибывания на «Пилигриме» навесил щедрый Аль Данаб.
— Как ты? — Чара подсел к Хеку.
— Нормально... наверное... — пробормотали неохотно в ответ.
— Кит Денеб и Авиор наверняка на тебя дышать боятся? — узкая белоснежная ладонь накрыла чуть смугловатую.
— Да... если бы я попал изначально к ним, все было бы совсем по-другому.
— Говорят, тех... — замялся Чара, — в общем, кто тебя так... списывают с «Пилигрима» и отдают под суд.
— И это тоже верно, — Хека, закрыв свои уставшие глаза, откинулся на спинку мягкого дивана, но руку не отдернул, наоборот, чуть сжал, благодаря за поддержку. — Ты не переживай так за меня. По мне так даже лучше чтобы капитан и штурман со мной меньше миндальничали. Я быстрее бы забыл... те стандартные сутки бесконечной боли и унижения, выбил бы одни воспоминания насильно другими. Я не из тех, кто будет сходить с ума по тому, что случилось — это уже в прошлом, да и суицидальных наклонностей никогда не имел. Мне просто надо начать все заново... И отвлечься, кроме того, Кит Денеб очень красив как мужчина, а Авиор умен и надежен, я с ними словно в защищенной по всем пунктам люльке — «Странницы». Никогда не чувствовал ничего подобного, но Фуруд порекомендовал повременить с близостью и они, к сожалению, его слушают, выполняя все инструкции, навязанные доктором.
Разговор прервался, в кают-компанию заглянул мельком один из офицеров среднего звена, видно проверяя кто тут, подмигнул болтающим пацанам и заспешил дальше.
— А сам ты как? — поменял лихо Хека тему. — Я слышал, мужики говорят, что Кафу запрещено тебя трогать.
— Да, это так, но... ты же уже ознакомился с внутренним уставом «Пилигрима Пустыни»?
— Да, просветили, пока валялся в медблоке, все равно делать там было нечего, только лежать в специальном растворе и, заращивая раны, пялиться тупо в экран, да и разговаривать с учеником Фуруда. Впрочем, Гиртаб жутко болтлив и хотя Фуруд постоянно его затыкает, корабельными сплетнями меня накормили на несколько лет вперед. Твоему Алю нелегко, он в отличие от моих старших не является любовной парой с Кафом. Как мне пояснили, у них больше союз по обстоятельствам, а не из-за чувств. И Аль Данаб теперь должен либо в равной степени поделить свое внимание между вами ведомыми, либо допустить Кафа к тебе как секс-партнера.
Чара с таких слов скукожился, вспоминая те влажные взгляды превосходства, что кидал ему Каф, кончая под его учителем. Этот просто так не сдастся и если захочет, нагнет Чару без его согласия и где угодно за спиной Аля. Конечно, до смерти не уебет, как те два утырка, что изнасиловали Хека, но поимеет знатно.
— Самое паршивое то, что пока Каф не угрожает твоей жизни — Авиор и Кит Денеб бессильны. Они не имеют права вмешиваться во внутренние дела семейных ячеек, принуждение к сексу, если оно не заканчивается таким раскладом как у меня, на этом «Пилигриме» не считается вне закона. Вот если тебя без согласия зажал бы кто-то левый, тогда да, а так увы, — разбил его тяжелые думы Хека.
— Знаю... только Аль сейчас может противостоять Кафу, а он меня не напасется, — разговор пошел совсем не в тот рукав туманности, что хотел бы Чара, как Хека выдернул его следующей фразой из раздумий:
— Как думаешь, на каком основании Аль Данаб держит Кафа от тебя на расстоянии?
А действительно, на каком? Еще всплыли воспоминания о якобы его экстрасенсорных возможностях. Но аппаратура в медблоке ничего не уловила лишнего, может, они у него волнами и непостоянно или другая неизвестная частота. Но слова Аля о том, что Чара никоим образом не должен снимать комбинезон вне каюты, напрягали и весьма. Его старший что-то чувствовал, когда они занимались сексом, и если это так, то акт принуждения Кафа к сексу вне защищенных уставом стен может стать для него последним.
Чара задумчиво оглядел свой стандартный комбинезон, на Кафе был точно такой же. Можно ли трахаться, не снимая его? Защита от нейроволн вставлена у всех на уровне шеи, значит, в вороте. Конечно, удобные расстегивающиеся клапаны для справления тривиальных нужд спереди и сзади были весьма кстати. Чара не сомневался, что Каф воспользуется тем, что спереди, дабы присунуть ему по полной, но вот оставит ли при этом на нем, оголив только зад младшего за счет заднего. Был еще тот вопрос.
— Я даже не задумывался над этим, — протянул тихо Чара, возвращаясь к их утерянной нити разговора. Вопрос и правда был занимательный и весьма, каким же образом Аль Данаб договорился с Кафом на счет его неприкосновенности.
— Мне тут Гиртаб выдал, что на этом «Пилигриме» очень часто младшие играют в ритуальных игрищах с богинями задолго до официального разрешения.
— Как такое вообще возможно? — а вот это было что-то новое и весьма.
— Корабельный устав разрешает это, причем нужно только разрешение старшего. Я и сам был удивлен и весьма. Но Гиртаб заебал своим нытьем, выпрашивая у дока это право, — почесал остриженный недавно затылок Хека.
— И что тот прямо ему так и дал это право? — как помнил из учебного материала Чара, ограничение по возрасту шли сугубо из-за того, что при ритуальных соитиях с женщинами использовалась сильная наркота, которую молодой организм мужчины переносил крайне тяжело.
— Нет конечно, он же даже младше нас, но на технарей это правило не распространено, они же устойчивы генетически как к ядам, так и к любым видам излучения, — Хека внимательно оглядел задумчивого Чару.
— Хочешь в следующий раз вытребовать у своих новых старших их право оставить семя в женщине? — не понял ход мысли Хека Чара.
— Нет, что-то раньше времени я не сильно желаю знакомиться с прекрасными фуриями космоса. Тем более со слов капитана они настоящие ведьмы, что сжирают сердца и разум молодых наивных мужчин. А я склонен ему верить как никогда. Дело в другом, твой Аль Данаб мог отдать свое право Кафу. И хотя, как мне сказали, тот еще не созрел иметь своего ученика, но вот участвовать в ритуалах уже может.
Ритуал соития с космическими девами... Мысли завертелись бешеными волнами пульсаров... Последний был как раз с их сестрами-близнецами. У Чары закружилась голова, тошнота подкатила к горлу, и все те непонятные фразы, брошенные в сторону его старшего, командующим кораблем стали приобретать смысл.
— Это только твои догадки или... — начал было Чара, сглатывая тошноту.
— Это факт, Чара, Гиртаб сказал, что Аль Данаб не участвовал точно в последних игрищах.
— Он видел Кафа вместо него? — в голове стучала одна единственная мысль: «По расчетам Матерей у нас должен был быть один мужчина, так как иначе зачатые дети генетически будут слишком разные между собой, чтобы...»
— Нет, туда ученика доктора не допустили — слишком большая ответственность, но он слышал, как ругался по внутренней связи Фуруд о том, что могли бы и раньше его предупредить о внеплановой замене. Так как химпакет впрыскиваемых веществ в организм мужчин рассчитывается по биомассе. Гиртаб успел сунуть свой нос в голографический экран планшета доктора, того просто вытащили из постели, вернее сдернули с распластанного под ним ученика. Как мне поведали, Фуруд был зол на всех и столь скромного веса, которым обладает твой старший, в новом списке не было.
— А это значит, Каф заменил Аля с его согласия и переспал с моей сестрой.
— Это единственный вывод, Аль Данаб отдал твою сестру своему младшему, дабы защитить своего будущего ученика от домогательств. Тебе повезло, Чара, ты любим Алем по-настоящему, — хмыкнул Хека, смотря, как его собеседник, хватаясь за рот в рвотном позыве, вылетает из кают-компании.
— Хм-м-м-м, неужто все же залетел? — выдали задумчиво вслед исчезающей спине, утыкаясь вновь в просмотр очередного учебного фильма.
***
Это было мерзко, это было противно. Желудок вывернуло наизнанку, только он сунулся в сан узел и там долго спазмами выворачивало над толчком, даже когда блевать было нечем.
Чара сполз на прохладную поверхность пола и, положив горячую голову на крышку закрывшегося тут же унитаза, пытался собрать мысли вслух.
Та, что была частью его и о которой он все время вспоминал, когда не думал о Але или Кафе, могла быть изнасилована этим мощным безжалостным придурком. Только от этой мысли желудок снова начинал болеть и вызывать повторную рвоту.
— Надо доползти до медпункта, а вдруг во мне уже ребенок Аля?
«А если нет? Ляжешь под Кафа, чтобы потом в будущем ребенок, которого тебе придется выносить, не сдох после подобной операции в очередной Цитадели Матерей?» — на этой мысли его скрутило вновь и Чара, зажав свой рот, ввалился в медотсек прямо в руки обалдевшего его появлением Фуруда.
Отвертеться от врача рыжему не удалось, его тут же силком уперли в медблок, особо не реагируя на бурные возражения.
— Это нервы, ты не забеременел. Даже несмотря на все эти гормонические припарки и судя по твоей припухшей диафрагме матки от частых сношений. Залететь даже бабе не так просто, а ты все же мужик, хоть из тебя и сделали искусственного гермафродита.
Их корабельный врач, проведя скоропалительный осмотр Чары, был весьма разочарован. Но в голове у Чары крутилось совершенно другое сейчас.
— Фуруд, это правда, что на последних игрищах Каф занял место Аль Данаба?
Доктор замер над голографическим планшетом, в который заносил данные, а после, вздохнув, ответил:
— Спроси у Аля, это ваши семейные дела и они никого кроме вас троих не касаются на этом «Пилигриме».
Чара еле встал с ложа, но протянутую жидкость из бутылки выпил. Ему ничего не оставалось, как тащиться в рубку, потому что Аль Данаб, как один из чинов высшего состава, находился на очередном дежурстве. В голове роились разные не сформированные мысли. Если Аль ради него пожертвовал его сестрой, то как ему быть?
— Ты чего бледный, как меловые терровские отложения?
Чара и не заметил, как зарулил на палубу рубки. Аль Данаб тут находился сейчас в гордом одиночестве. В принципе, корабль работал в автоматическом стандартном режиме и одного человека для экстренных ситуаций из высшего офицерского состава было за глаза. Его старший отключился от бортового мозга «Пилигрима» и перевел свои внимательные глаза на шатающуюся проблему перед глазами.
— Как ты мог? — Чара, сделав несколько шагов, вцепился в комбинезон Аля, пальцы смяли мягкую ткань, а потом, отпустив, сжались в кулаки. — Как ты мог?
Голос то пропадал, то снова появлялся, хриплый после рвоты, слабый от натруженных связок.
— Космические боги, что же ты наделал...
Алю не надо было объяснять, что случилось, он быстро прикинул в уме все возможные варианты и прижал Чару к себе, властно целуя искривленные в безмолвном крике губы.
— Я не хотел делить своего единственного ученика ни с кем, даже с Кафом. Поэтому принял такое решение, отдав ему твою сестру.
— Но... — Чара еле отодвинулся от державших его сильных рук и такой ставшей родной теплой груди. — Отдать этому придурку мою Чару, часть меня...
И тут словил то, чего никак не ожидал. Пощечина была емкой, сильной и отрезвляющей. Его опрокинуло в первое же кресло, над которым завис холодным изваянием рассерженный Аль Данаб. Таким злобным своего старшего младший еще не видел.
— Приди в себя, у тебя истерика. Каф хороший человек и замечательный брат. Если он технарь, это не значит, что он не достоин твоей сестры. Так что заткнись и не веди себя как истеричка. Что сделано — то сделано.
Холодный голос отрезвлял не хуже пощёчины, а самое паршивое, за спиной Аля стоял никто иной, как зачем-то заруливший на капитанский мостик этот чертов Каф. И сколько технарь услышал из их перепалки, Чара не знал, хотя по довольной морде белобрысого выходило, что вполне достаточно.
Аль Данаб отследил застывший взгляд Чары и, увидев Кафа, подозвал к себе:
— Что у тебя?
— Документы, придется заменить нейроконтакты вот этого блока.
Аль просмотрел отчет и, кивнув согласно своему младшему, оповестил:
— Я доложу Кит Денебу сам, а ты отведи Чару в каюту.
Чара не мог поверить ушам, неужели теперь старший просто его отдаст в руки тому, кто его уже трахал глазами и не раз, и которому только дай повод остаться с ним наедине.
— Хорошо, Аль Данаб, я жду тебя на выходе, Чара, — Каф отдал честь их ведущему и чеканным шагом космических ботинок покинул рубку.
— Если ты так хочешь потворствовать женщинам и опытам в евгенике, можешь отдаться Кафу и понести от него. Решение только за тобой, чьего ребенка выносить в себе — моего или Кафа. И да, твоя сестра не была подо мной и я не сожалею о своем решении и не собираюсь сожалеть. А теперь свободен.
И Чара поплелся на выход словно на расстрел.
— Ты такой идиот, да? — Каф разорвал их молчание первым, он довел шатающего Чару до каюты и, когда тот прошел внутрь, за ним не последовал, оставаясь на пороге: — Рубка, все главные переходы и коридоры под постоянным наблюдением и записью. Не веди себя последним ублюдком и придурком, не подставляй старшего под удар своими детскими выходками. У меня еще полсуток дежурства, с которых я даже на секунду не могу отлучиться. Отдыхай, кретин, и подумай о своем поведении младенца. И да, твоя сестра намного умнее тебя и прекраснее.
Каф закрыл дверь жилого отсека, оставляя Чару в одиночестве со своими бушующими мыслями. Кажется он перегнул палку, так паршиво выглядеть в глазах Аля и Кафа было и правда по-детски глупо.
Аль Данаб вернулся в каюту первым, у него закончилось дежурство. И когда измученный своими думами Чара припал к нему, вцепляясь всем своим существом, отталкивать не стал. Он брал сегодня своего младшего ученика без поцелуев и лишних нежностей. Словно выполнял некий устав или долг, да и трахал не в искусственную вагину, а девственную задницу, подготовив Чару по-минимуму и загнув бесправно коленями к полыхающим от стыда щекам, отжарил по полной, больше принося боли, нежели наслаждения.
***
День, три, пять... Пролетела стандартная неделя.
Каф цвел и всем своим видом, стеная зазывно в голос под Аль Данабом, показывал, как ему прет секс со старшим, впрочем, чаще всего учитель на это время просил своего ученика побыть в кают-компании, но даже несколько мгновений, сыгранных на публику, хватало технарю в который раз поддеть за живое рыжего неопытного андрогина.
Чара отлеживался несколько суток после распечатки своего девственного зада, его учитель молча принес мазь из медблока сразу после их жесткого секса и смазал тому задницу, проникая старательно туда, где немного еще кровоточило. А после даже намеков не делал на то, что хочет своего ученика в сексуальном плане, заваливая Чару учебными записями разных космических языков и диалектов. Пока Чара, унижаясь, сам не попросил Аля прямо перед Кафом, запнув куда подальше свою попранную гордость.
— Так я не понял, от кого ты хочешь выносить ребенка? — отстранил Чару холодно Аль и пока не получил заветное, затравленное и стыдливое: «От тебя, Аль», и пальцем не пошевелил, и только после, выдержав суровую молчаливую паузу, скомандовал технарю: — Каф, погуляй.
— Но... — начал было тот, как огреб и на свой хребет, причем не менее заслужено.
— Ты так и не наигрался? Чару ты можешь водить за нос сколько угодно, но не меня. И все твои охи и жаркие вздохи одно притворство, и, если честно, уже задрали — раздражают. Чтобы из тебя еще несколько месяцев назад выбить подобное дерьмо во время секса, не смеши меня, тебя было бы проще удавить.
Кафу слова старшего хлестнули пощечиной, но он только зловредно хмыкнул и ушел, прекрасно зная, что Аль Данаба дурить себе дороже и уж тем более возражать, оставляя замершую в объятьях парочку лингвистов наедине.
— Ты перестал на меня злиться? — в этот раз Аль был очень нежен со своим партнером и крайне предусмотрителен.
— Я понял, что был неправ, поставив твое решение как старшего под сомнение.
— Но я дал тебе свободу выбора, так ведь? — умело раздевали млеющего Чару, но ложе старший вызывать не стал, а подтолкнул настойчиво андрогина к стене.
— Да, — согласился тот, раскачивая налитым стояком и согласно упираясь руками в перегородку, выпятил назад задницу, принимая удобную для проникновения стойку.
— Цени это, пока я отвечаю в одинаковой степени и за тебя, и за Кафа. И тебе придется с ним считаться, как со старшим по рангу в нашей тройке, — жадно оглаживая тонкое, прогнувшееся натянутой струной светового потока белоснежное тело, бесстыдно разводя поджарые упругие ягодицы и вовсю потираясь между ними потекшей выделениями бархатистой головкой.
— О, да... — соглашается со всем Чара, ему было мало потираний и хотелось куда больше и острее.
Старший дразнит, заводит, заставляет желать столь необходимой сейчас с ним близости. Младший тянется к нему раскрытыми влажными губами, неуклюже оборачиваясь, моля о поцелуе, и, получив желаемое, охнув от емкого проникновения в вагину, расцветает дивным огненным цветком на все ментальное пространство каюты, прочно отрезанное от остального корабля.
