Космос и Терра. Книга первая: В поисках утраченного

Флот лемурийцев, выскочив из подпространства, открыл виртуозно проход в сфере курирующих цитадель «Пилигримов» и разметал их искривлением пространства в разные стороны. То, что полилось на «Пилигрим Пустыни», было так, легким дуновением цветочного ветра, среди нападавших оказался высокотоннажный корабль, и это как раз людей космоса и не порадовало. Цитадель Евы в этой системе находилась не одну сотню лет и, как считали люди, под прекрасной защитой. Преднамеренное нападение тут же выявило ошибочность данного суждения. Лемурийцы прекрасно знали как расположение цитадели, так и тактику защиты ее при вторжении вражеского флота в охраняемую систему. Более того, они смогли с легкостью подавить заградительный барьер, который не давал открывать ворот подпространственного туннеля на таком расстоянии от оплота Евы. Чем еще раз заставили задуматься людей о том, что их технологии на несколько порядков выше. Мужчины тут же вступили в бой, пытаясь прикрыть странниц и оплот Евы своими хребтами кораблей, усиленными экранами защиты. Их «Пилигримы» подтянулись к нападавшим, умело атакуя и тесня. И все было бы хорошо, но вторая воронка выхода с противоположной стороны, горящие в пламени странницы и узкая игла неизвестного воздействия, выпущенная с другого точно такого флагмана, достигла цитадели. Взрыва, который уже все ожидали, не произошло, более того, враг тут же отступил, ускользая в подпространство, теряя несколько кораблей и прикрывая тем самым свой отход. Все участники замерли в еще большем недоумении, что же сейчас вообще произошло? Осознавая, что их намерения опередили, как минимум, на стандартный месяц. И что это? Отмщение за несостоявшуюся резню в Наднебесной Пасти Дракона или?.. Но раздумывать нашим героям долго не дали, на «Пилигрим Пустыни» пришло первое сообщение, что управляющая система первого кольца цитадели частично уничтожена, и теперь станция не может сойти с орбиты. А за ним посыпались множественные другие, и в первую очередь технические, подтверждающие в каком состоянии находится комплекс оплота Евы. Так вот чего добивались лемурийцы, поймав единственным прицельным выстрелом кучу людей, застрявших тут в собственной ловушке уже разведанной ими системы. Конечно, можно было бы плюнуть на станцию и начать скоропалительную эвакуацию, спасая лишь людские ресурсы, но полностью переместить столько женщин, даже если задействовать собственный флот, все выжившие «Странницы» и начхав на законы, подключить «Пилигримы» не представилось возможностью. Даже если бы люди стояли, как сельди в бочках, они забрали бы всего лишь от силы процентов десять. Информация поступала в рубку бесконечным валом, в этот напряженный момент и женщины, и мужчины действовали как единый сплоченный организм. Авиор пробегал взглядом бесконечные отчеты о повреждении как самой станции, так и идущие следом за ней рапорты окружающих ее кораблей, подключив к ним и многообещающий молодняк Хеку и Чару. Капитан и весь офицерский состав работал в авральном режиме, тестируя как собственные системы, так и помогая советом соседним пострадавшим кораблям при решении навалившихся разнообразных проблем. Погибло, испарившись в секунды, три «Странницы», и как раз в эту брешь был и совершен единственный прокол странного характера. Он не повредил купол станции, но, пройдя насквозь в самый центр, полностью сплавил в нем одну из ячеек, входящую в систему управления семи. После шли сводки погибших. Из мужских кораблей пострадало два, и то с одного братьев успели перекинуть в последний момент по телепортам на соседние «Пилигримы», так что в пламени схлопнулась только пустая груда металла. А вот на другом были как серьезно раненные, так и убитые. Весь остальной флот оказался потрепан не так сильно, во всяком случае, все было в пределах восстановления. — Женщины проверяют дублирующие системы кругов, если они смогут хоть одну из них оживить, станция будет спасена. Если же нет, боюсь последующая более сильная атака приведет в конечном счете к пленению большинства наших дев, — капитан Кит Денеб находился постоянно на связывающем всех их канале связи. Как только произошло нападение, все ограничение по связи оказались сняты, он еще дослушивал следующее донесение, как, расширив глаза, уставился в работающего с пацанами уставшего Авиора. — Женская гильдия просит тебя, — выдал он иссушенными губами, отчаянно их облизывая. — Что? — не понял еще смысла сказанного ему Авиор. — Они утверждают, что только ты имеешь знания управления подобными системами в нашем секторе, — выдал замогильным голосом Кит. Оставаться в такой ситуации без крепкой спины старшего по-настоящему оказалось страшно. Но больше Кит Денеба пугало другое — знание. И хотя он никогда не учился на управление цитаделью, но прекрасно помнил из теории, на что идут двойки, входящие в парные семерки, практически полностью на время сплавляясь воедино с искусственным разумом станции. И тут старейшины предлагая такое без обкатки с неизвестной парой, да еще и с женщиной, плюс сразу реальное задание на длительный срок сливания, означало только одно: огромный риск обоим, со стопроцентным сумасшествием и последующей мучительной смертью. — Ну да... И чего ты так побледнел? Астронавигация — это вторая твоя специальность, да и если что, Чара с Хека тебя продублируют, основу я уже им дал и даже немного обкатал, практики, конечно, недостаточно, ну вот и попрактикуетесь, — попытались подбодрить своего партнера, подмешав долю юмора. — Но... — начал было капитан, как Авиор обнял его, по-отечески прижав к себе. — Ты же понимаешь, что на кону сотни тысяч жизней, тех, кто может в будущем принести новые на смену нам? Напротив одной, вернее двух, тот, кто попадет ко мне в пару, явно огребет не меньше. Так неужели не отпустишь, а, родной? Кит стиснул зубы и, сжав веки, сцепил свои ответные объятия на человеке, всегда поддерживающем его. Он гнал от себя страшные рассказы о том, что неуравновешенные двойки, не спаянные и не правильно подобранные, теряли рассудок, а когда просто не выдерживали, и их мозг под конец слияния превращался в подгоревшую кашу. Несколько секунд слабости, а после от Авиора отступили, отворачиваясь и пряча выступившие слезы. — Кого я должен заменить? — старший спросил у младшего. — Селену, женщину космоса бывшего капитана «Морской Странницы», — выдали тусклым голосом в ответ. — Хорошо, береги мальчишек, а я вернусь, — плечо отвернувшегося Кит Денеба сжали твердые пальцы, и тот позволил себе слабость, прижав ладонь своей пары на несколько секунд наклоненной головой. — Ну же, выше нос, капитан, я обещаю. А ты же знаешь, уж что-что, а обещания я выполняю всегда. Руку отпустили, выровняв спину, приняв удар судьбы. И Авиор горделиво отметил, что его ведомый стал намного сильнее, более того, самостоятельнее, и прежде, чем покинув капитанский мостик, взлохматил волосы напряженному рядом с ними Хеку. — Береги нашего капитана, малец, а мне пора. Младшего щелкнули по носу, а после сразу ушли. *** Любая цитадель при авральном режиме полностью меняла свой облик. Так находящиеся на ее поверхности комплексы, что чаще всего представляли из себя научные, учебные, военные, политические и торгово-развлекательные учреждения, втягивались внутрь, погружаясь под поверхность. Сверху срабатывали специальные щиты прочной силовой защиты. И даже насаждения, считающиеся необходимым атрибутом и гордостью любой цитадели, накрывались специальными супер прочными куполами. Под подошвами космических ботинок Авиора чувствовался непрошибаемый защитный слой. Такой уж непрошибаемый? Хватило одной реальной атаки лемурийцев и они все оказались в полной жопе. Он оглядел пустынное пространство, что еще день назад выглядело переплетением множества обжитых улиц, залитых праздничными огнями всевозможных иллюминаций. Даже с «Пилигрима» пульс жизни этого мегаполиса по прозрачным куполом был виден как на ладони, и теперь все, что можно, ушло, погружаясь туда вниз, представляя собой техногенную абсолютно голую пустыню со сверкающими разрозненными куполами, защищающие цветущие деревья. Были бы они поменьше, их бы тоже наверняка постарались втянуть вглубь станции. Но, увы, эти гиганты, растущие тут со дня основания цитадели, как подчеркивали ее статус, так и пролетевшие ветром космоса лета. Он подошел поближе, пересекая световые многочисленные силовые линии, делившие сетью всю накрывшую ими атмосферу станции, разделяя ее на бесконечные кубы. Эта система, как паутина, накидывалась сверху и, прошивая все вокруг, разделяла на так называемые небольшие блоки воздушное пространство цитадели, сквозь нее можно было спокойно перемещаться. Но вот утечку газов в космос даже при пробоине она предотвращала лучше всего. Авиор приблизился к цветущему дереву. Он никак не мог вспомнить в этот момент, что это? Яблоня или слива, возможно, это последнее, что увидят его уставшие глаза. Опадающие лепестки цветения на фоне безжалостного космоса. Да, его раструбом телепорта в легком скафандре забросило именно сюда. В обычном режиме в самый центр он бы вряд ли попал. Но тут в покрытии перед его носками ботинок появилось мерцающее окно, явно выделенный личный вход в транспортную систему цитадели, с всплывшей на уровне груди голографической панелью. Медлить было нельзя. Оставалось только поднести к ней свою ладонь с брякнувшими браслетами и шагнуть внутрь, проваливаясь в локальный телепорт, дабы через мгновение оказаться в замкнутом сверкающем прозрачно-стеклянными гранями искристом шаре. В центре сферы, стенки которой состояли словно из наломанного стекла, в невесомости висело кресло странной конфигурации, имеющее единственную спинку с двумя посадочными местами, предлагая будущей паре расположиться спиной друг к другу. Штурман «Пилигрима Пустыни» прекрасно знал данное устройство, последствия его применения, и главное — глобальную разность в управлении кораблем и цитаделью. Изначально цитадели проектировались так, чтобы полностью исключить их кражу с насиженного места другой левой космической расой чужаков. Отсюда при их управлении выбранные семь пар операторов не просто сливались сущностями друг с другом, они также становились единым целым с искусственным разумом цитадели, и более того, заставляли его работать в данном режиме на все сто процентов. При обычной жизни, когда станция вращалась на определенной орбите, для ее лёгкого координирования курса хватало и двух пар. Все же остальные функции искусственный разум регулировал практически автономно, конечно, не без присутствия операторов, но не требуя полного спаивания в общее целое с ними. Если учесть, что меняли цитадели свои системы приписки крайне редко, то держать все семь пар на каждом оплоте было очень накладно, нерационально и просто не реально физически. Одно то, что тех, кто мог управлять подобными системами цитаделей, было не так уж и много среди людей космоса, напрочь перечеркивало подобную возможность. Зачастую некоторые пары были приписаны сразу к двум или даже к трем цитаделям, просто в одной они входили в основной состав, а в остальных числились как дублеры. Авиор попытался вспомнить сколько раз за его жизнь хоть какая-то цитадель, не важно Евы или Адама, меняла свою обжитую систему, и, как бы не старался, эта выходила единственной. Люди космоса хоть и отвергали планеты, звёздные системы и галактики, предпочитая скитаться в своих люльках или «Пилигримах». Они все равно привыкали к тому или иному расположению цитаделей. И меняли их с великим трудом и нежеланием. Если бы уроборосцы и лемурийцы не стали бы нападать активно в данном секторе космоса цитадель Евы не сдвинули бы и на метр из их привычного дома. Но все хорошее рано или поздно кончается, и перемены неизбежны как данность. Авиор отогнал от себя неприятную мысль о страхе и шагнул к этому пыточному креслу. Кто хоть раз садился в него, прекрасно осознавал, что возможно уже никогда не встанет и не вернется на свой любимый корабль, слившись с искусственным разумом станции навсегда. Его напарника пока не было видно, Авиор подошел ближе к конструкции, остановившись от нее на определенном расстоянии. Мысли метались, раскладываясь в системы, пасьянсы, ряды и словно пазлы, создавая необходимые для штурмана картины, успокаивались. Если его пригласили сюда, значит дублеры пока не прибыли на станцию и вряд ли прибудут до нового нападения. Это было нормой, обычно запасные экипажи прилетали последними. В их задачу входило только сопровождение и страховка на случай непредвиденных обстоятельств при транспортировке. Авиор не любил сливаться с разумом цитадели. На «Пилигримах» и «Странницах» была совершенно иная система. Впрочем, изначально она создавалась так, чтобы даже простой рядовой мог бы довести любой корабль до первого подвернувшегося порта людей космоса или наднебесной. Возможно топорно, крайне медленно, но верно. Так искусственный разум кораблей не требовал к себе подключения от управляющего его состава. Конечно, он тоже работал в связке с капитаном и главным штурманом, но оставался отдельно, не вторгаясь в разум людей, поддерживая их надежным помощником и соратником. Сзади раздались легкие шаги, Авиор обернулся и увидел перед собой ледяную красавицу. Как-то в одной из миссий на Наднебесной Стеклянных Весов, когда еще старик Кастор запросто отыгрывал старшего Аль Данаба, он узрел необычно белоснежных людей. И был по-настоящему поражен. В космосе не пигментированная кожа — это настоящая проблема. Абсолютные альбиносы среди людей космоса не встречались, они просто не выживали в столь агрессивной среде, и, как узнал после Авиор, если такие дети появлялись, их как раз передавали в Наднебесную Стеклянных Весов. Дама приблизилась и, изучив его нашивки, отдала, как и положено, честь. Он пригляделся к ее комбинезону, все верно, Авиор по чину превосходил свою вынужденную напарницу. Он оглядел ее утонченную фигуру, длинные ноги, крутые бедра, плавные линии рук... небольшую упругую грудь. Авиор имел много партнеров среди женщин в ритуальных соитиях и детей у него также хватало и весьма. Девы, управляющие Евгеникой, ценили его ум, физические возможности, дамы наднебесной его высокий статус. Но он ни разу не приглядывался к тем, кто ложился с ним на брачное ложе или простую постель в очередном борделе, выгибаясь в волнах крепкой наркоты и раздвигая перед ним ноги. В брачных играх препараты на него действовали не так убойно, он не становился буйным, впрочем, и заторможенным тоже, выполняя что требовалось от него, четко по регламенту, не слишком задумываясь о будущем своих биологических детей. Для Авиора это была обязаловка и точно такая же работа, словно он не кувыркался с очередной женщиной, покрытой вязью черных иероглифов, а вел свой корабль через червоточину подространственного прокола. Почему же он иногда снимал дев наднебесной? До того, как у него появился Кит Денеб, это было сродни протеста власти дам, управляющей их человеческими ресурсами и пытающихся вывести идеального человека вселенной. Тут он выбирал сам — обычно девчушек, что помоложе, которые только вышли на панель и нуждались в денежной подпитке. Отцы никогда не запрещали мужчинам космоса спать с девами наднебесных, и Авиор прекрасно знал, что каждая, которая понесла от таких, как он, ставилась на учет и контроль их гильдии. И если ребенок стоил того, его выкупали, щедро платя матери, даже если это дите не могло оставить станцию ради открытого космоса. Но ему обязательно давали образование и возможность занять на станции ведущую роль, работая тем самым себе же на блистающее будущее. И тут Авиор впервые по-настоящему с неподдельным интересом пригляделся к той, что должна была стать неотделимым от него целым, и ладно бы только телом, где там, разумом, а значит и душою. — Авиор, муж... — начал было он, но поперхнулся, какое тут может быть разделение на гильдии, если они все угодили в одну и бесконечную задницу, что безразмерной черной дырой буквально собиралась схлопнуться над их головами, — думаю, человек космоса с «Пилигрима Пустыни» будет звучать уместнее. У девы были странные прозрачные глаза, от чего зрачки узкими шильями словно прокалывали душу, но она прекрасно поняла смысл сказанного ей, и, согласно кивнув, ответила: — Вега, человек космоса с «Морской Странницы». Он все еще ее рассматривал пристально и неотступно, так вблизи кожа оказалась и не такой уж белоснежной, а все же немного смуглой, хотя волосы действительно совсем без окраса, словно полупрозрачное ломкое стекловолокно, немного отросшие после весьма короткой стрижки. — Как старший я должен вам задать несколько вопросов, это улучшит наше с вами слияние разумов. Вега по его мнению выглядела слишком юной и неопытной, и кроме того, если погибший капитан был с ее же люльки, соединяться с разумом той, что потеряла недавно подругу и, возможно, даже большее возлюбленную, однозначно не сахар. Вега меж тем скупо кивнула, ее лицо практически ничего не выражало, и Авиор не мог прочитать по этой ледяной маске, что варится в голове у прекрасной богини. — Вы были на игрищах? Вега удивленно чуть приподняла бровь, видно не ожидая подобного не совсем корректного по ее мнению вопроса, да еще в такой чертовой ситуации, когда на кону столько жизней, а ее вульгарно спрашивают, трахалась она когда-нибудь с мужиком или нет. Но все же, прокрутив сей вопрос в голове, кивнув, подтвердила: — Если вы о моем опыте, то я уже родила двух детей. Авиор согласно качнул головой, что, мол, да, именно опыт и не более того, уточнив, пытаясь разговорить своего партнёра по случаю: — Какого пола? — Мальчиков, — кинули скупо в ответ. — Хорошо... — пробормотал штурман про себя, пытаясь найти новые необходимые нити. Ему бы вспоминать вторую свою специализацию, а именно управление кораблей и цитаделей. Но без должного контакта с партнёром, если они не смогут слиться, то их система цитадели поджарит изнутри до тлеющей корочки, и вместо одной погибшей будут еще двое. — Как давно вы включены в управление цитаделями? — Это была моя первая специализация, правда партнерша была другой, мой первый учитель. Учения, обкатка, обновления интерфейса по стандарту, раз в три года в данной цитадели в качестве первого состава, и в Цитадели Смотрящего Ока во втором. Что ж, это было замечательно, перед Авиором стоял вполне обкатанный специалист, а не зеленая неумеха, более того, активный в данной специализации, с куда высшем качеством, чем его старый, давно полузабытый опыт. Но оставался еще один более щепетильный вопрос, который избежать он не имел права. — Селена, человек космоса и бывший капитан «Морской Странницы», кем вы ей приходились? Вега внутренне замерла, и хотя по лицу не прошло даже тени эмоций, но Авиор все же уловил общее состояние, словно перед ним полупустая оболочка. Дело становилось дряннее некуда, и если сейчас Вега не признает смерть Селены, они не смогут работать в одной упряжке. — Моей парой, — выдохнула наконец Вега и поняла, что с последнего вопроса стоящего перед ней мужчины перестала дышать, — моей ведущей, моим смыслом жизни и возлюбленной. Авиор сжал кулаки, он прекрасно теперь понимал состояние Веги, если бы его Кит Денеб погиб... Да даже уже прикипевший к ним обоим Хека. Как в таком состоянии эта хрупкая на вид девочка вообще сможет работать, тем более с ним, мужчиной? — Не переживайте, меня уже проверили, и я вполне нахожусь в адекватном и стабильном состоянии. Я не видела смерть моей Селены, в этот момент меня срочно вызвали в штаб и она оставалась при установке одна на вахте, как и положено уставом. Да, я еще пока не до конца осознала, что ее уже больше нет. Нет, я не видела ее останков, весь сектор оцеплен вместе с первым кругом управления и туда никого не пускают. Думаю, там во всю уже проводят расследование по поводу природы пробившего нас луча. Авиор... — дева, назвав его по имени, закрыла свои необычные глаза и, глубоко вздохнув, снова воззрилась на него, прошивая тяжелым взглядом. — Все нормально, я пока отложила траур и прощание с любимой на будущее. Если мы не сможем подключиться к этой чертовой цитадели — его этого эфемерного завтра не настанет и вовсе... Ни для меня, ни для вас. У меня есть люлька и любимые сестры, и они ждут моего возвращения, как, думаю, и у вас есть ваши возлюбленные братья и родной «Пилигрим». Ее узкая прохладная ладонь коснулась его теплой и широкой, Вега переплела пальцы с Авиором, смотря в его глаза неотступно и упрямо, словно пыталась прошить насквозь душу. — Да, я потеряла любимую, смысл существования, но... как ни странно, я не хочу погибать здесь, запертой в цитадели, и более того, я безумно хочу жить. И штурман «Пилигрима Пустыни» просто молча ответно стиснул столь тонкие пальцы этой непобедимой, уверенной в себе ледяной богини своими грубыми узловатыми. *** Первое слияние с новым партнером всегда болезненное, чужое сознание активно сопротивляется, боясь быть поглощённым другим, упирается, уворачивается или нападает. Кроме своих первых учителей Авиор в прошлом сливался с еще одним учеником, которого учили параллельно ему. Те битвы в тренажёрных системах, что имитировали искусственный интеллект станции и находились во внешней программной оболочке, он не забудет никогда. Пока их не поставили перед фактом — переспать друг с другом и выяснить на физическом плане кто кого, дальше сдвинуться не удавалось. Он помнил, как их выгнали с практики, и, протянув карточку номера лавотеля в секторе красных фонарей, вытурили на этот день со службы. Тащились они туда медленно и весьма неохотно. Возраст у них был одинаковый, на некоторых «Пилигримах» учитывали в определении старшинства только год, в других год делили на никому непонятные четверти или сезоны, на третьих учитывали не только день, но еще и время рождения. По факту Авиор был старше на пару недель своего спутника, по местным обычаям цитадели они были равны. Поэтому, как только номер закрылся скользнувшей дверью за их спинами, рукопашная сама вылилась из их противостояния. Оба друг друга практически ненавидели и уж тем более совершенно не испытывали желания переспать. Авиор выиграл, а позже выигрывал еще несколько раз, так как одним все это дело не закончилось. После трех подобных этой ненормальной постели, когда сначала он изматывал своего партнера на кулаках в хлам, а потом еще и трахал. Их пара наконец-то смогла слиться, тот самый парень, Авиор даже не знал его имени, только ученический номер, усмирил гордыню и прочно занял место в поддерживающей позиции двойке. То, что юноши не обменивались именами, была частая практика. Ученики в цитаделях прекрасно знали, что их тут же раскидают по вселенной, как только произойдет обкатка специальности. Никто не будет смотреть к кому там этот зеленый болван прикипел из таких же неотесанных болванов. Ученический номер, а вернее первые цифры и буквы, вполне заменяли то имя, которым их одарили когда-то матери или за неимением родительниц — первые наставники. Вега долбанула его тут же наотмашь со всей дури, Авиор еле успел смягчить воздействие, он думал сейчас прилетит еще и больше, но второй удар оказался более сдержанным. Словно его партнер умело усмирял свою спесь и гордость своими же силами, так что последующие осыпались по ниспадающей. А чуть позже наступившего затишья его вдруг крепко и нежно обняли, подставляя сильное и опытное плечо. Вега в поддерживающей позиции была ослепительной, такой, м-м-м-м... сказочно-мифической словно ожившей амазонкой. Авиор, подбирая ассоциации, вспомнил своего второго учителя, ведомого в двойке. Он радостно ухватился за этот уже стертый в его голове знакомый образ и умело повел их обоих туда, где, слившись, уже ждали другие шесть пар, перед тем, как нырнуть в искусственный разум станции общим целым. *** Аврал схода цитадели с орбиты, начался ровно через три часа, как Авиор покинул капитанский мостик «Пилигрима Пустыни». Кит Денеб, сжав кулаки, смотрел на то, как этот огромный управляемый спутник с потухшими огнями, оставляя только габаритные и необходимые для идентификации во время полета, плавно сходит со своего насиженного места и начинает удаляться от ставшего ему таким родным светила. «Странницы» и «Пилигримы» скользили в почетном карауле, создавая плотный рой вокруг станции. Их корабль уходил в последнем эшелоне, прикрывая в тройке с другими всем остальным напряженные непростой ситуацией спины. Кит напряженно сморгнул, осознавая только сейчас, что до этого пялился в экран не мигая. Значит старший смог создать двойку с женщиной, а после слиться с другими двенадцатью, иначе они так бы и торчали тут завидными мишенями в старой системе для лемурийцев и уроборосцев. Он отогнал все свои мечущиеся тревожные мысли — главное Авиор жив, во всяком случае сейчас точно. Огромный раструб подпространства голодным зевом открылся на пути плавного движения кавалькады. Это был самый ответственный момент, если сейчас на них нападут, и не дай Вселенским Богам, схлопнут ворота, когда станция находится в них, цитадель и все, кто находится на ней, погибнут, испарятся в огненном шаре неистового взрыва. Но то ли нападавшие ранее не рассчитывали, что люди так быстро придут в себя от их первого налета, то ли просчитались в человеческой психологии. Да и потом, уничтожать свой потенциальный товар ни лемуры, ни ящеры Уробороса не были заинтересованы. «Пилигрим Пустыни» уже сам влетел в раструб перехода последним, зависнув с той стороны и ожидая закрытие огромных врат. И перед самым их схлопыванием, когда в проход не могла уже протиснуться даже индивидуальная спасательная капсула, появились запоздало те, кто посчитал, что подбитая добыча от них никуда уже не уйдет. Найти и догнать специально в подпространстве другое судно можно было только в крайне редких случаях, а если не знаешь координаты выхода и всю сетку пути перемещения, то такая возможность приравнивалась практически к нулю. Они успели и выиграли данную гонку. С той стороны их прокола уже ждала новая система и целая флотилия «Пилигримов» и «Странниц», что на данный момент неустанно охраняла ее.