Космос и Терра. Книга первая: В поисках утраченного

Доступной информации о системе Суда практически не было, и как бы Аль Данаб не искал все время либо выходил в никуда, либо напарывался на непрошибаемый заслон, говоривший, что для его чина и положения разрешения нет. Как ни странно, ему помог Авиор, он в который раз отследил измученное непростыми думами лицо лингвиста, забежавшего узнать в медблок, как состояние его Чары после еженедельного осмотра, и тут столкнулся со все еще госпитализированным и маявшимся от великой скуки штурманом. Капитан на зло не давал своему старшему работы, пока того официально не признают абсолютно здоровым. — Кит Денеб сказал, что благодаря тебе Отцы высчитали местоположение планеты, откуда оказались наши гости. — Это да... но, — Аль как раз изучал всунутый ему Фурудом планшет, главный врач их корабля, воспользовавшись присутствием столь вовремя заглянувшего к нему лингвиста, оставил на него скучающего штурмана, сам же смылся по каким-то срочным делам к вызвавшему его капитану. — Я понимаю, тебе, как специалисту, было бы интересно знать, откуда столь странные и в то же время редкие языки. — Ага, но мне щелкнули по носу и ткнули мордой в детские испражнения — словно я не дорос до этого, — тяжело вздохнул Аль, углубляясь в сводку тестов по Чаре. Что ж, анализы и физиологические показатели говорили о том, что состояние его ученика вполне стабильное и беременность протекает без осложнений. — А если я тебе скажу, что знаю откуда они родом. Аль вздрогнул и, оторвавшись от пищавшего гаджета, сменяющего одно изображение на другое, воззрился недоуменно на хитро оценивающего его Авиора. — Как? — Ну, для тебя языки — это практически Божественное начало, а для меня звездные карты. Я от нечего делать попросил Кита отдать мне твой рисунок, копию которого он переслал нашим Отцам, и... вот, — Алю протянули подобный планшет тому, что он держал в руках. Пальцы лингвиста дрогнули, и он, чтобы не уронить гаджет Фуруда, отложил тот на выдвижной столик, потянулся за тем, что предложил старший. На поверхности отразилась нашивка члена Суда, Аль разочарованно хмыкнул, он и сам дошел до этого, но вот что дальше — все версии зашли в тупик. — Увеличь изображение, — подсказал ему вкрадчиво Авиор и, смотря, как тот пальцами по экрану растягивает рисунок, заметил. — Никто не приглядывается к нашивкам членов Совета, но я, будучи молодым и изучая управление цитаделями, прошел через Суд. И не смотри на меня так, все, кто несут в себе возможности экстрасенсорного типа и могут управлять цитаделями, проходят через подобную процедуру. Эта эмблема висит в каждом отделении Суда в любой Цитадели Адама на всю стену и там можно рассмотреть, что это не просто абстрактная картинка, а настоящая звездная карта. Когда-то меня это очень интересовало, как и тебя, где это небо. И я как-то спросил об этом у своих учителей, так как нигде, ни на одной схеме такого не встречал. — И что они вам ответили? — рвано сглотнул неверяще Аль. — Это планета Суда, где проходят человеческие казни после космического трибунала. Этот раздвоенный ромб два пирамидальных храма одного комплекса, символизирующих жизнь и смерть нашего народа. Можно сказать, что это закрытая зона — вся система табу, Аль, и туда допускают только корабли старейшин, связанных с законотворчеством и приговорами. Нативное население Терры, что живет в этом мире, тоже полностью под запретом. С ними запрещено устанавливать какие-либо связи и общение даже членам старейшин и Суда. Это странно, но факт, а еще больше удивляет как вообще этих людей выкрали оттуда и как корабли лемурийцев и уроборосцев смогли пробить прочный защитный щит. Единственное, возможно, у них остались старые технологии телепортов или нуль-переходов, прошивающих всю систему, и нападение произошло на крайние планеты со спутниками, где собственно и происходил тот самый праздник, описанный нашим молодым гостем. — Как думаешь, будет открытая война? — вздохнул тяжело Аль Данаб, то, что он узнал, почему-то не радовало. — Думаю, она и не прекращалась, а еще, что тебе вряд ли еще раз выпадет возможность изучить языки у скрытых Судом народов, — не менее тяжело заключил Авиор. Разговор с Авиором для Аля не прошел бесследно, одно то, что целая система людей Терры оказалась настоящим табу для народа наднебесных и космоса, более того даже старшин Суда, заставляло мысленно возвращаться к этому вопросу снова и снова. А еще вспоминался упрямый мальчишка Аодха, как они с Чарой разносили в своих изысканиях полкаюты. И как, несмотря на целую пропасть между ними, юноши все равно находили, как ни странно, общий язык. Друг, который больше никогда не вернется. Один раз Аль Данаб спросил у своего ученика, кем ему стал этот прекрасный свободолюбивый варвар, и Чара именно так охарактеризовал тогда Аодха. Хотя, судя по самому варвару, они с Чарой заменили ему на корабле настоящую семью. Эти мысли и рассуждения занимали Аля еще какое-то время, как один из беременных андрогинов слег в горячке, что закончилась через пару недель выкидышем. Теперь на смену наконец-то сбежавшего из медблока Авиора там уложили Майю. Их извечного плаксу пасли оба старших химика и, судя по всему, переживали больше, чем сам подопечный. Фуруд вжимал голову в плечи, выслушивая новый поток брани от мудрых Отцов, выходило так, что Матери наехали в свою очередь на тех. А последние вылили все, что думают, на несчастного доктора. И все его потуги оправдаться уходили в никуда. И тот факт, что андрогины вообще по большей части неизвестный науке зверь, никого не волновал. Аль Данаба припрягли в медблок тут же, почему-то Матери доверяли ему больше, чем самому Фуруду. Но как бы там ни было, женскую систему Майе им удалось сохранить. Ну а эмбрион пришлось выслать в Цитадель Евы Крыльев Лебедя. Оттуда тут же пришли инструкции по поводу двух других беременных, и то, как изменился курс гормонов, не прошло не заметно для всего остального экипажа. — Чувствую себя конкретно слезливой бабой, — только в медблоке Аин и Чара могли откровенно высказаться как Фуруду, так и Аль Данабу, что чувствуют после всего комплекса препаратов, что им вводят ежедневно. Старший Аина Ботейн при этом хмурел, но молчал, хотя и так было понятно, что влюбленной парой эти двое не стали, да и вряд ли когда-нибудь будут. — Не понимаю Матерей, делать из мужчин практически баб и ради чего? Проще тогда было бы вообще разработать искусственную матку и выращивать детей в них прямо в цитаделях, как на обширных биофабриках, — Фуруд же не молчал, ему хватало проблем с Майей, у которого периодически то открывалось кровотечение, то поднималась снова температура. — Мне все равно, что скажут эти чертовки, но вагинальный секс я ему запрещу после выписки минимум на месяц, а лучше на все два или три. — К этому, наверное, все и придет, — поддержал его Аль Данаб, представляя огромные фабрики с бесконечными рядами искусственных маток, — в истории человечества есть куча примеров, когда проводимые эксперименты уходили в полный тупик, гробя прорву народа. Аль как раз просматривал показания Аина, Чара после обследования сидел тихо рядом со спящим Майя и старался вообще не привлекать к себе внимания. — Вот тут ошибка, Фуруд, или... — Аль внимательно глянул на Аина. — Он что, ждет двойню? — Да... но у одной из девочек, что вынашивает сейчас Аин, обширная патология сердца, ребенок вряд ли доживет до родов. Я сделал запрос Матерям, в принципе, с их технологиями можно провести операцию еще не рожденному плоду, но... — Но? — углубился в записи Аль и нашел ответ на свой вопрос. — Девочка кроме этого бесплодна... — Именно, их не интересует та, что не сможет принести новую жизнь. Но сестра-близняшка вполне здорова, так что пока будем наблюдать. Чара встретился глазами с Алем, пол их ребенка был уже определен — мальчик, вполне здоровый и резвый. — Я думал, андрогины будут вынашивать только мужчин, — влез в их разговор молчавший до этого Ботейн. — Матери обещали и... — Да, конечно, стимуляция овуляции и прочие изыски. Но кроме того вам же давали инструкции пить препараты до секса с Аином? — И что? Еще скажите, что я в этом виноват. И я пил, — не унимался старший офицер. — Видно не совсем по инструкции, раз ваши сперматозоиды, несущие Х хромосомы, оказались рабочими наравне с Y, — осадил его Фуруд, — хотя женщины оговаривали и такую возможность. И помните, любой ребенок важен, независимо от гендера. — Ага... — пробормотал Аль Данаб под нос, — если конечно этот ребенок полностью здоров. Препараты никто из старших не пил, почему-то негласно посчитали, что это угробит их потенцию, что-что, но мужчины космоса всегда отличались повышенным суеверием. Хотя Фуруду все вешали лапшу на уши, что да — принимаем и все по уставу, по-тихому сливая химию в утиль. И так как с активов анализы не трясли, это прокатывало. И потом, их надо было принимать постоянно в течение, как минимум, месяца, как только дамы в первый раз решили откорректировать программу мужчин подкласса АИП, после того, как расширили подпространство на корабле и оценили состояние Хека. Но тот аврал, навалившийся на всех после перегона женской цитадели, перечеркнул все. Даже Аль Данаб не съел ни одной капсулы, хотя на вопрос Фуруда — пьешь? — согласно кивал головой, а то конечно — пью. Сказалось еще и то, что мужчины не могли представить, да и с трудом верили в положительный исход всего этого предприятия, и вот на тебе, трое забеременевших, вернее теперь уже двое. Майа спал в лечебной наведенном сне сутками и рядом с ним то и дело просиживали комбинезоны кто-нибудь из старших химиков. В этом плане, в отличие от Ботейна и Аина, Майя, несмотря на всю свою слезливость, смог привязать обоих старших, и хотя те считались устоявшейся парой, стал неотделимой частью тройственного союза. К слову, как и Хека теперь не воспринимался командой отдельно без капитана и штурмана за еще пока узкой юношеской спиной. Когда старшие вышли из блока, в котором располагалась за специальной завесой смотровая, давая Аину оправиться, тот заметил оставшемуся рядом с ним Чаре. — Даже нашему плаксе Майе повезло, не говоря уже о тебе. А я мало того, что забеременел девочками, так еще и Ботейн меня стал тихо ненавидеть. Чара, выйдя из угла отгороженного раздвижной ширмой, где он сидел под боком со спящим Майей, приблизился к расстроенному Аину. Он не понимал своих порывов сам, старший говорил, что это все взбесившиеся гормоны, которыми их сейчас пичкали безмерно и беременность. Но когда его руки обняли вечного соперника во всем за плечи, Аин, не вытерпев, всхлипнув, заревел, давясь слезами, непонятными порывами и ощущениями, а после, уткнувшись Чаре в шею, ответно обнял его. — Я помню о том, что ты спрашивал тогда про сестру, но я никому не сказал и никогда не скажу. Ты правда считаешь, что эти дети, что мы вынашиваем, позже подвергнутся тому же, на что обрекли нас? И когда Чара молча кивнул, подтверждая, сжал руки сильнее. Так они и простояли, поддерживая и успокаивая себя, пока обратно не вернулся Фуруд. Он замер, стараясь не мешать парням, но те его все равно заметили, расцепили объятья. — Ботейна и Аль Данаба вызвали на капитанский мостик. Попрошу вас обоих придерживаться диеты и курса препаратов. Дети, что развиваются в вас, не виноваты в политике ни Матерей, ни Отцов, помните это и берегите их. И, смотря, как те, кивнув, просачиваются мимо, не поднимая глаз на доктора, тяжело вздохнул. Ни к чему хорошему по мнению Фуруда, впрочем, как Аль Данаба, весь этот чертов эксперимент точно не приводил. Несмотря на положение, в котором оказались оба закадычных соперника, они тут же, как только выпали из корабельного лазарета, разбежались в разные стороны. Зачем Чара повернул именно в сторону хозяйственной части, он сказать не мог. Вероятно сказалось желание как можно скорее расстаться с Аином, что прямиком потопал в сторону капитанского мостика на вахту, а возможно он решил срезать путь к их кают-компании и по этим мало кем используемым переходам выходило куда короче. Все было бы ничего, Чаре надо было подумать о насущном, что росло теперь в его животе. Тем более перед этим услышанный разговор про кесарево сечение и невозможность естественных родов в связи с узким тазом обоих андрогинов вызывало волнение. Операции он не боялся, но слова Фуруда и Аля о том, что любое показание и они уберут вживленную в пацанов женскую систему, не могло не радовать. Чара хотел стать тем, кем и родился на это божий свет, полноценным мужчиной космоса, без всяких приставок и определений в виде ненавистной аббревиатуры «АИП». Погруженный в себя, он и не заметил, как перед ним выросла крепкая фигура с нашивками технаря на рабочем комбинезоне, а когда осознал кто перед ним, было уже поздно. Каф облизывал его похотливым взглядом внимательных серых глаз. Чара попятился, но тот, тут же отмерев, прижал свое вожделение к огнеупертой перегородке. — А я думал, ты никогда не сделаешь подобную глупость. Мощные руки зашарили по телу, и Чара не к месту вспомнил, что в подобных переходах камер просто нет и никогда не было. Он рвано сглотнул тягучую слюну, и когда Каф коснулся его шеи, чтобы расстегнул комбинезон, попросил: — Не надо верх, я не буду сопротивляться, только не трогай ворот, пожалуйста. Не хватало еще чтобы датчики, которыми, в отличии от камер, был утыкан весь корабль, уловили экстрасенсорное воздействие, он, конечно, не лемуриец и не представитель бронированных ящеров Уробороса. Но любой всплеск — и его, даже несмотря на беременность, заберут отсюда как редкостную корабельную крысу на опыты. Каф явно был польщен, он огладил пунцовеющие щеки Чары и предложил: — Хорошо, но раздевайся сам. Отступая от рыжего на несколько шагов и голодно смотря, как дрожащие пальцы того сцепляются в кулаки. — Если попробуешь выкинуть хоть что-то, силком сдеру с тебя всю твою чертову одежду и начну однозначно с шеи. Мне непонятен твой страх, вам что, молочные железы, что ли, вшили вместе с вагиной? — оскалился Каф хищной улыбкой, смотря, как кулаки разжали, и Чара, неуклюже наклонившись, непослушными руками стал расстёгивать комбинезон. Нижняя часть... замок вжикнул от колена вверх и через промежность к другому колену. В принципе, можно было довести до щиколотки, но Чара, закусив губу, выпрямился, не прикрывая себе болтающиеся муди. Каф уставился в них с какой-то непонятной досадой, он шагнул вперед, рукой собрав сжавшееся хозяйство, чуть помял. Другой свободной нырнул по промежности, но так как Чара не был возбужден, то шов оказался плотно закрыт. То ли это разозлило Кафа, то ли еще что, он с хмыком от бедра потянул за собачку другой замок и под срывающийся шёпот Чары «Не надо» раскрыл комбинезон до подмышки, отводя в сторону свободную ткань от сжавшихся ярких небольших сосков плоской груди. Он видел Чару голяком несколько раз, но так вблизи, касаясь кожи, слыша его отрывистое дыхание и ощущая страх, что шел от рыжего, казалось, ощутимыми волнами, ни разу. Грудь Чары сжали, больно щипнули сосок, а после брезгливо отшатнулись: — Подделка. — Что? — не понял тот шепот, как на их противостояние вырулил сам капитан в сопровождении Аль Данаба. Зачем этих понесло по закаулкам корабля, можно было только догадываться и недоумевать. Хотя выходило, что срезать путь по техническим проходам любили многие. — Что за... — начал было лингвист, а после, подскочив к Кафу, вломил ему так в солнечное сплетение, что того размазало глухим стуком о первую же поверхность. — Три вахты вне очереди, начиная с этого момента, — капитан встал между стонущем Кафом и разозленным Аль Данабом. — Я в своем праве, — рыкнул, приходя в себя, Каф, он уж и подзабыл тяжелую руку своего старшего. — Да, в праве, но вы нарушаете устав о публичном сношении с младшим. Если бы все случилось в вашей каюте, я бы и слово не сказал, — Кит Денеб отвел глаза от пытающегося привести свою одежду багровеющего Чару. — Он сам разделся! — начал было вскипать Каф, как его перебил злющий Аль Данаб. — Ты попрал наше внутрисемейное соглашение о неприкосновенности моего ученика, с сегодняшнего дня ты переезжаешь в отсек холостяков. — Ты не сделаешь это, Аль, ты обещал перед всеми, — сжал от страха кулаки Каф. Остаться без старшего, тем более во время очередного задания в глухом космосе, это практически означало стать официальной шлюхой, любой кто старше его мог прийти в каюту и взять свое. Даже Кит Денеб побледнел от такого и, перехватив рукав Аль Данаба, уточнил: — Может, не стоит, я ему вломлю максимум вахт и он больше даже дышать в строну Чары не будет? Ведь не будешь, Каф? — Не буду. Мне не нужна эта подделка, — выдал тот в ответ, не думая, прежде чем сообразил, что вообще ляпнул, до боли прикусив свой болтливый язык. — Какая еще подделка? — тут же вцепился в брошенные неудачно слова Кит. Но теперь уже влез в их диалог сам Аль Данаб отводя от младшего удар на себя. — Вы не поняли, я не отказываюсь от Кафа как от партнера, просто хочу чтобы он переехал в отдельную каюту, дабы развести своих младших. Чара стал беспокойно спать в связи с беременностью и Кафа такое поведение раздражает, учитывая все это, я так думаю, будет удобно для всех нас. «Беременность» было новым понятием на «Пилигриме Пустыни», и капитан Кит Денеб ничего не мог возразить по этому поводу, он только сглотнул и вперился в лингвиста своим прошивающим взглядом: — Что ты хочешь этим сказать? — Что я буду три дня из семи стандартной недели проводить с Кафом. И оповестите об этом всех из команды. Те, кто полезет к моему младшему в штаны, огребут от меня по полной и я, заметьте, буду в своем праве, — Аль отдал честь капитану, извинившись за столь неприятный спектакль, что произошел между его младшими. Он, подхватив под локоть уже оправившегося Чару, спросил разрешение отвести беременного в кают-компанию. — Да, конечно, Аль Данаб, — капитан чувствовал, что его явно водят за нос, но вот в чем, до конца так и не понял. Но когда лингвист и его ученик исчезли, покинув проходной отсек, повернулся к хмурому Кафу. — Подделка? То есть ты считаешь, что Чара, мужчина космоса, не является тем, кто он есть на самом деле? Или ты его с кем-то сравнил, настолько сильно похожим? Каф побледнел... он может и был тугодумом, но дважды два складывать умел быстро. — Нет, я не так выразился... — он опустил взгляд, пристально рассматривая ботинки капитана. — Смотри, еще раз так оговоришься и я подумаю о том, чтобы обратиться в Суд. Каф замер, не зная, как дышать. Как? Как вообще капитан Кит Денеб смог понять по одному сорвавшемуся с губ выражению, что он сравнил брата с сестрой в пользу последней. — Вообще повезло, что старший тебя прикрыл. Твои же братья-технари первыми воспользовались бы правом отъебать твою смазливую задницу и болтливый рот по полной. И тут бы я оказался полностью бессильным. Каф, тебе бы пришлось выбирать между одной сформированной парой или статусом шлюхи до следующего прибытия на «Пилигрим» новых братьев. Так что цени своего старшего, идиот, и старайся вообще не смотреть на Чару, коль он тебя так бесит, раздражает или напоминает того... кого не должен. Кит Денеб, проходя мимо, сжал до боли крепкое плечо вздрогнувшего Кафа, напомнив ему, что три вахты он увеличивает до пяти. Каф на это никак не отреагировал, руки дрожали от неподдельного страха, ведь он только что избежал космического трибунала за предпочтение женщины мужчине. *** Чара не совсем понимал, почему его старший Аль Данаб поддержал того, кто чуть не изнасиловал его, более того унизил и сравнил практически с девой, и ни какой-нибудь, а его собственной сестрой. Он неверяще обнял руками ладонь старшего, что нежно огладила уже немного налитый беременностью живот, и тоскливо проводил удаляющегося от него любимого. Аль на всю ночь уходил к другому нижнему, только забежал после вахты к Чаре узнать, как он, и, немного понежив того, засобирался тут же к Кафу. Это раздражало, когда они делили совместную комнату, Чара смирился, прекрасно зная, что Каф получает не меньше секса, чем он сам. Хотя в последнее время Аль Данаб старался заниматься с ними по отдельности, умело разводя и не сталкивая своих младших в личном пространстве. Но, укладываясь на ночь, Чара привык, что его спину, как само собой разумеющееся, греет жаркое тело Аля. Тот никогда не спал на одном ложе с Кафом, а если укладывался отдельно, то Чара все равно переползал к нему под бок, чувствуя так себя более защищено. Аль Данаб не гнал от себя младшего, а Каф на это даже не ерничал, просто отворачивался от них своей упрямой широкой спиной. Клапан одеяла не согревал, мысли путались, уснуть не получалось. «Это все усталость, гормоны и чертово пузо», — думал про себя Чара, пытаясь считать про себя звезды. Как-то Хека сказал, что это помогает от бессонницы, плюс запоминаешь влегкую карту. Просто надо было выбрать нужную дислокации, вспомнить расположения звезд и называть их по порядку, двигаясь по спирали из центральной точки наблюдения. Он просчитал целые две системы и только перед самой утренней сменой смог забыться в тревожном сне. Но его нечаянно разбудил Аль Данаб, тщательно помытый и явно утомленный бессонной ночью. Он извинившись вытянулся рядом с проснувшимся Чарой поверх пристегнутого на нем клапана, обнял рукой поперек грудины, тут же вырубаясь. Чара оглядел своего любимого, все же вернувшегося к нему, и, увидев наливающийся засос на стыке плеча и шеи, скрипнул зубами. Раньше такого Каф не вытворял и никогда не оставлял на их старшем следы страсти, а тут словно напомнил своему конкуренту, что он до сих пор никуда не делся, и, как бы Чара не мечтал, полностью ему Аль Данаб принадлежать не будет. Каф этой ночью, когда Аль Данаб пришел в его холостяцкую каюту, сорвался. Страх быть пойманным капитаном на тяге к женщине, отчаянье потерять прочное плечо старшего и быть отпущенным в свободное плаванье со штампом через всю жопу «шлюха», вылились в такой бурный секс, что Аль не верил, насколько его, казалось бы, изученный вдоль и поперек младший может быть столь страстным. Каф схватился за своего ведущего как за страховку, спасательное крепление, то единственное, что было у него стабильным в этой жизни. Только под ним он забывал о существовании чертовых близнецов и особенно о той, о которой вообще запрещено было думать, только под ним был по-настоящему счастлив и спокоен. Живое тепло старшего его полная защита, уверенность в завтрашнем дне, ни одна женщина, даже богиня, не могла дать ему то, чем в этот момент щедро делился с ним Аль Данаб. Каф был сегодня той самой шлюхой, откровенной шалавой, показывающей всю себя без грамма смущения, открыто жадной, что соблазняла его, жарко ласкала, впивалась в разгорячённую кожу, оставляя царапины, синяки и засосы и надрывно орала, когда его раскрытую вовсю ширь задницу втрахивали методично в матрац. И Аль, получив такой шикарный бонус от никогда так не ведущего Кафа, сорвался следом. Брал то, что давали, и нежалеючи, отпустив все свои звериные инстинкты, наслаждался... он никогда не мог позволить столь жесткий секс с Чарой. И что уж там, невольно сравнивал своих младших между собой в этот момент. А когда Каф, насытившись, вырубился под ним перед самой утренней сменой, обтер уснувшего и, надежно пристегнув одеялом клапаном сверху, ушел. Сегодняшний секс с Кафом был откровением, они никогда так не уходили в отрыв за все годы своего объединения в пару. И Аль Данаб прекрасно понимал, что виной сему стал появившийся в их жизни рыжеволосый Чара. *** — Я не понимаю, почему ты его поддержал? — Чара наткнулся на своего учителя и любовника в библиотеке, тот ему уже подготовил кучу материалов по следующей необходимой по плану изучения языковой группе. Авиор, давно вставший на ноги и вновь взявший всю свою нагрузку, освободил время своих учеников для их других специализаций. — Наверное, потому, что я отвечаю за вас обоих как старший. Потерпи немного, Кафу скоро дадут разрешение на ученика, и капитан пообещал мне найти сразу ему пару, запрос на технаря-ученика уже ушел к Отцам. И потом, как бы это не выглядело, с тобой Каф никогда не был насильником, возможно, он просто ревнует. И еще... это я виноват в том, что он раньше времени отправился на игры с женщинами. Мне порой кажется, что я был не прав, уступая ему свое место, и тогда изначально, будучи под нами обоими, ты по-другому бы относился к нему. Ответ ударил Чару под самый дых, не это он ожидал услышать от Аль Данаба, да и новые засосы, вызывающе видневшиеся над воротом стандартного комбинезона, не давали покоя. Аль делил их пространство уже месяца два. Чара округлялся с каждым днем и сходил с ума от своего непрезентабельного вида и той чертовой химии гормонов, что плескалась у него в крови диким коктейлем, вызывая страхи и ревность. В последнее время он с каких-то щей сошелся с Аином. Тому было еще хуже и живот рос быстрее, да и старший его не сильно жаловал, а больше вообще избегал хоть какого-либо общения. Аль же был ласков и нежен, возможно, даже слишком, впрочем, Чара и сам не знал, чего сейчас хотел от своего старшего. Как-то после очередной одинокой ночи он спросил Аля о Кафе, что, наверное, с ним старшему удобнее и лучше, чем с уродливым андрогином. Аль Данаб тогда ответил весьма сухо из разряда «Я даю ему только то, что сейчас Кафу нужно более всего», а после свернул лихо тему на состояние Чары, ушедшую затем вообще в лингвистические дебри. Нет, Чара получал и любовь, и внимание, да он столько не разговаривал ни с кем, как с Алем, иногда к их совместному разговору даже подключался Аин. И Аль Данаб протестировав как-то его, настоял на изменении второй специализации юноши в пользу изучения одной из языковых групп террцев. Кит Денеб не был против, тем более Ботейн совсем забросил обучение Аина, находя тысячу отговорок в пользу своих увиливаний от действительности. Чара даже вначале приревновал Аина к Алю, но смотря, как ожил его товарищ по несчастью, смерил свою гордыню. Так почему же он не может так же успокоиться по отношению к Кафу? Почему, когда видит того издалека, счастливым и цветущим, рядом с другими технарями, не спускающих с Кафа жарких блядливых взглядов, сжимает неосознанно кулаки и прячет озера глаз под вновь отросшими вихрами? А ведь Каф после той истории стал его оббегать сам чуть ли не седьмой дорогой или вообще разворачиваться спиной и демонстративно уходить, когда Чара попадался в его поле зрения или на пути. Что-то было во всем этом неестественное, и как раз оно самое цепляло рыжего, заставляло думать и анализировать. И вот он долгожданный день, Каф отпраздновал вступление в ряды взрослых специалистов. Его пока еще оставили прикрепленным к Аль Данабу как данность, но на очередной корабельной планерке осчастливили, ученик уже найден и Отцы, как только они приблизятся к системе Дракона, перебросят юношу на их корабль. Чара был счастлив. Алю не надо было теперь практически половину свободного времени отдавать Кафу. Но когда через неделю идиллии технарь пришел к ним в каюту и попросил старшего о ночи секса, Аль Данаб, извинившись перед Чарой и собравшись, тут же ушел за бывшим своим ведомым. «Да что б тебя, бесишь!» — Чара, психанув, оделся и, выйдя из их комнаты, ушел в преобразившуюся кают-компанию, где нашел дремавшего Аина. — Смотрю, ты сегодня без старшего, слушай, а как это когда тебя балуют и любят? — Аин, протянул Чаре спертый из пищевого отсека сладкий йогурт. — Ешь, он не калорийный и якобы даже с натуральными фруктами. Хотя откуда они на корабле, мы же все еду синтезируем из космической пыли, когда долго торчим в рейдах. Чара забрал бокс и, выдавив себе в рот порцию, протянул обратно. — Да черт его знает, и потом, сейчас мой старший вместе с Кафом. Какая тут к вселенскому дьяволу любовь? — Самая настоящая... ты просто не представляешь, как он на тебя смотрит и как оберегает. А то, что спит пока с бывшим младшим, это его обязанность по своду корабельных правил. И ты это прекрасно знаешь не хуже меня, — припадая к йогурту, растягивая удовольствие. — Если не будет, Каф пойдет тут же в свободное плаванье, только повод дай, его же свои первым и загнут. — Да что б эти правила. Ты не представляешь, как меня бесит этот самодовольный Каф. Ну и загнули бы, не убыло с такой детины, — Чару выбешивало само существование того, кто был раньше с Алем до него и продолжал оставаться до сих пор. — Хм-м-м, лучше бы переживал за то, что мы входим в зону противостояния с Уроборосом. Ты же видел сводки? Чара только головой кивнул. Если вообще человек среди народа космоса, который бы этого не знал? Противостояние ожесточилось, и люди, напав на несколько баз лемурийцев, разнесли их в клочья в отместку за чуть не уничтоженную Цитадель Евы. Но и противники не отставали, и теперь стычки с уроборосцами и их партнерами лемурийцами были чуть ли не каждую стандартную неделю. — Так вот, прибудет ученик Кафа, и все, никаких прав у того более на Аль Данаба не будет. Как только образуется новая двойка, наш учитель будет принадлежать полностью тебе... если, конечно, не погибнет как другие во время боевых стычек. Вот это царапнуло сильнее, «Пилигрим Пустыни» как боевая единица участвовал в миссиях постоянно, и Чара прекрасно знал, что Аль, как стрелок, был прикреплен к одной из мобильных эскадрилий атакующих челноков, управляемых парами, а значит, так же подвергался опасности быть убитым, как и любой офицер их корабля. Он рвано сглотнул. Вот вообще и чего он вспылил? Ведь с Аль Данабом сейчас все хорошо, ну и что, что он сейчас в каюте с Кафом, космические Боги с ними обоими, главное его старший жив и здоров. — Ну вот, уже лучше, взгляд перестал быть убийственным. Это все чертовы химикаты и гормоны, что в нас впихивают в огромном количестве. Вот вспомни, ты раньше так дико ревновал Аль Данаба к Кафу? Навряд ли, ты просто принимал данность и правила корабля как есть. Аль старший, вы с Кафом младшие — вот и все. — А ты как с Ботейном? Пришлось задуматься, вот он точно поменялся из-за всей химии, что бурлила в нем, впрочем, как и Аин, Чара не припомнил, чтобы они когда-нибудь столь же раньше задушевно беседовали. Обычно золотоглазый черноволосый красавец свысока смотрел на Чару и был не очень высокого мнения о его умственных способностях. Как же их изменила привратница судьба, сломала, растащила по блокам, перемешала и собрала заново. — Да вот так, как видишь. Ладно, хоть не отказался и все же трахает... раз в неделю. А то бы участь у меня была бы незавидная, похлеще, чем та, от которой ушел твой Каф. — Но ты же... — начал было Чара. — Ага, беременный, как и ты... Ну и что? Где в корабельном уставе про таких, как мы, прописано, что во время беременности мужчины подкласса АИП являются неприкосновенными? Поверь мне, как только Ботейн психанет окончательно и скажет, что я ему не нужен, меня тут же разложат все кому не лень. И знаешь, возможно хоть так закончится весь этот кошмар, — Аин огладил свой выпуклый живот под натянутой тканью комбинезона. — Хотя жаль конечно детей, что я вынашиваю. Биологически они мне вроде как племянницы и не виноваты ни в чем. — Обе девочки пока живы? — Чара и подзабыл из-за своих страхов и порывов ярости к Кафу, что на корабле есть те, кому намного сложнее живется, чем ему. — Пока да, но Фуруд говорит, что это временно, думаю, он прервет мою беременность раньше, как только у девочек сформируются все органы и они наберут необходимую массу... Он, конечно, попытается спасти ту... которой не повезло в этой жизни, но успех весьма мизерный, да и потом, что ее ждет, если она еще не родившись уже не угодна нашим Матерям. Разговор снова зашел в тупик. — А вообще, я вам всем завидую. Не подумай, моя зависть не черного плана, она иная. Посмотри на нашего чванливого Дифда, как бы он не выпендривался и не ворчал, что его старший заездил членом, меня б так заездили. Да Тубан с него пылинки сдувает. А Мира и Майа, я думал, мне повезло, что я не попал к сформированной паре, а вышло как раз наоборот. Оба любимы и обласканы. Даже Хека, ну да, прошел через все, что только можно, но теперь капитан и штурман за него глотку порвут. И ты... знаешь... Аин тяжело вздохнул, но продолжил: — Если бы Аль Данаб не потребовал мне поменять специализацию у капитана, я бы окончательно сошел с ума. Очень тяжело чувствовать совершенно себя ненужным. И хотя я не настолько умен и талантлив, как ты, Чара, но когда у меня стало получаться с языками, я действительно стал хоть немного, но счастливее. Чара от слов Аина замер, что он только что сказал ему? Ведь всю сознательную жизнь Аин только и делал, как с ним срался, доказывая всем и вся, что Чара ему и в подметки не годится. — Не смотри ты так неверяще на меня. Ну да, я амбициозен. И то, что тебе дается влегкую, мне приходится зарабатывать непосильным путем. Вообще-то, глупо все это... мне надо родить, потом доучиться у Ботейна, если мне не поменяют учителя, и двигаться дальше. И у меня будет на звездном небе своя прочная и сильная звезда, как для тебя Аль Данаб. И я в этом более чем уверен. Чара накрыл вздрогнувшую руку Аина своей... — Знаешь, если тебе что непонятно по этой языковой группе, спрашивай, я тебе и подскажу и научу. — Правда? — обрадовался чистосердечно Аин, а потом, перейдя на один из недавно выученных языков Терры, предложил: — А что на счет практики в общении? — Да легко, — перешли следом. И всю ночную вахту они так и общались, переходя с одного языка на другой, подчеркивая и раз за разом повторяя их отличия и схожесть. В утреннюю смену Аль, не найдя в их каюте Чару, пошел искать того по кораблю, было всего два места, где обычно располагался молодой лингвист, и, найдя его в кают-компании спящим в обнимку с Аином, прежде чем забрать пропажу, вызвал по внутренней связи Авиора. — Так не может дольше продолжаться, ты же у нас социолог и отвечаешь за формирование семей наравне с капитаном? — наехал Аль Данаб на только что передавшего вахту Кит Денебу штурмана. — М-да, Ботейн хоть и прекрасный офицер, но как человек всегда был еще той дрянью. Сколько у него этих пацанов было? Помнишь, как они с Тубаном срались, я уж надеялся, что прирастёт он к Аину, тем более они похожи и весьма своими замашками. Но как только живот стал заметен... — Он его забросил к чертям. Я могу его забрать вторым учеником, но пока Каф не отделился от меня окончательно, не имею права. — По своему основному профилю Аин политик и социолог, ты не можешь забрать его себе в ученики. Вообще положение швах. В случае, если Ботейн откажется от Аина и пустится в свободное плаванье по кораблю, трахать Ботейна могу только я или Кит Денеб, и то на хрен он нам вообще сдался? А вот Аина загнет любой специалист, да хоть твой Каф, к примеру. И вместе их не объединить сейчас, вряд ли Каф согласится на прессинг Ботейна, а тот, узнав о нашем решении, точно не отдаст Аина ему из принципа в пару. Аль смотрел на спящих ничего неподозревающих юношей и чесал нос. В их взаимоотношениях явно чего-то не хватало. Но вот чего именно, ни лингвист, ни тем более штурман — понятия не имели. А все было бы намного проще, если бы они являлись людьми Терры или даже наднебесной. Отцы космоса просто уже утратили желание заботиться о своих детях и тех, кто вынашивает их, в отличие от Матерей, что полностью взяли в космическом народе на себя данную миссию. — Я припугну Ботейна пассивной ролью в сексе, — Авиор нагнулся к спящим и осторожно поднял на руки отяжелевшего Аина, тот даже не шевельнулся, видно от усталости вырубился напрочь. — Этого он всегда боялся, как огня пожарища в закрытом помещении. Скажу, что, если он продолжит забивать на Аина, избегать его или более того откажется, то я вклинюсь к ним с Аином в пару. Ну, а что? Кит Денеб вроде как счастлив с Хекой... а мне, может, секса не хватает, как знать? — Думаешь, поведется? — усмехнулся криво Аль, он так же аккуратно поднял на руки спящего Чару, тот всхлипнул во сне и зарылся носом в смявшуюся ткань на груди своего учителя. — А почему нет, я, как социальный работник, если вижу расшатанность пар, могу их корректировать. Ну вот и скорректирую по-своему. — Вроде такого в уставе корабля нет, — заметил ехидно Аль, Чара прибавил ощутимо в весе, но держать его на руках было почему-то очень приятно. Аль Данаб не мог сказать почему именно, но наливающийся живот его младшего привлекал с каждым днем все больше внимания, отчего Аль нервничал и старался лишний раз его не касаться. По-настоящему боясь потревожить жизнь, которая развивалась внутри, или напугать своего ученика столь пристальным вниманием к тому, что как бы несвойственно простым мужчинам. — Ну... мало ли, что внесено по новым коррективам, связанных с мужчинами класса АИП? Там половина информации засекречена даже для меня, впрочем, как и для Кит Денеба. Но вот Ботейну знать это совсем не обязательно. Ну а там посмотрим, если кого пришлют из старшего офицерского состава на стажировку ко мне или Киту, Аина тут же и перебросим молодому офицеру. Ботейн перерос корабль — это ясно давно, Кит Денебу пришла уже вторая директива отдать своего старшего офицера на новый в качестве капитана в пару другому штурману. Из-за завернувшегося противостояния с лемурами и Уроборосом все оттянулось, и нам на смену Ботейна так никого и не подогнали. Вот будет веселуха, если штурман, как и я, окажется старше, — злорадно оскалился Авиор. — А кто это будет решать? Или не вы, составляя характеристику нового капитана, — понимающе улыбнулся ему Аль Данаб. — А то, уж я пропишу, и хрен у меня он будет ведущим в своей новой паре, еще и попрошу подобрать пожёстче штурмана в плане характера, чтобы Ботейна смог держать в огнеупорных рукавицах, — Авиор зловредно хмыкнул и, кивнув Алю, понес Аина в медицинский блок, Аль Данаб же, открыто рассмеявшись, отправился к себе. Чара снова всхлипнул у него на руках, но так и не проснулся. И хотя Каф вымотал Аля за ночь на полную, но уж больно хотелось понежить того, к кому он прикипел всей своей широкой душой.