Ноттингемский потрошитель или Жизнь только начинается

На улице бушевала непогода, резкий ветер задувал со всех сторон, рвал плащи, хлестал по лицу, густая пелена дождя вставала на пути стеной. Они не успели сделать и двадцати шагов, а уже промокли насквозь. Мартин — десятник из замковой стражи — надсадно закашлялся, проклиная разбушевавшуюся стихию. — Как вы теперь до Клана добираться будете? — он с сочувствием покосился в сторону Матильды. — Может, у нас в замке останетесь? Правда, Мег, — стражник обернулся к ней за поддержкой, — найдем ведь, куда их на одну ночь определить? — Найти-то найдем… — задумчиво протянула Мег, пытаясь представить, как на появление их загулявшей компании отреагирует командир замкового гарнизона. Джон с сомнением в голосе буркнул: — Непорядок это — чужих людей в крепость на ночлег размещать. Гисборна подставлять негоже. Да и нам светиться там лишний раз ни к чему. — Ну так к сестре моей пойдем… — немного неуверенным тоном предложил десятник. — А не выгонит она такую ораву? — Да как выгонит… все ж не чужие… На пороге дома мартиновой сестры столкнулись с ее мужем-оружейником, которого все они хорошо знали по памятным временам второй ноттингемской осады. Мастер Уилл задумчиво оглядел собравшихся: — А может нам, ребята, в «Паломничество» закатиться?.. Время еще детское. Посидели бы вместе, редко теперь встречаемся! А потом, кому далеко возвращаться, у нас и заночует… Пока мужчины еще колебались, Матильда приняла решение. Энергичным движением выпростав руку из-под плаща, она указала направление: — Айда в «Паломничество»! Помянем нашу Кейт и ее девочек как следует, пусть земля им будет пухом! Старейший трактир Ноттингема открылся еще во времена первого крестового похода и с тех пор славился крепким элем, отличной кухней и в высшей степени сомнительной репутацией. Подобно магниту, он неизменно притягивал к себе всех контрабандистов и браконьеров, воров и торговцев краденым. В то же время здесь особенно привечали опальных стрелков, странствующих рыцарей без страха и упрека и прочий вольный и бродячий элемент больших дорог. Вот и в этот вечер в «Паломничестве в Иерусалим» было многолюдно. Однако Мег напрасно волновалась, найдется ли здесь свободное место. Едва честная компания успела переступить порог, как перед ними будто из-под земли нарисовался хозяин заведения — ничем не примечательный тощий мужичок в засаленном переднике, неизменно дававший приют всем отверженным, униженным и оскорбленным Ноттингема и окрестностей. Пошептавшись о чем-то с Джоном и Матильдой, он повел их куда-то далеко, в густую, пахнущую копченой рыбой и хмелем мглу. Вокруг пили, ели, горланили песни, играли в кости и снова пили усталые путники и заглянувшие на огонек добрые горожане. Наконец, в самом конце узкого прохода за большими дубовыми бочками открылся небольшой сумеречный зал, где нашелся и свободный тесовый стол с лавками, и уютно потрескивающий очаг с подвешенным на крюке котелком, и почтительный отрок, готовый в единый миг метать на стол все, что только душа пожелает. Стянув с себя мокрый до последней нитки плащ и попросив у слуги горячей медовой настойки, Мег огляделась. В соседнем закутке сидели еще двое мужчин, чье внимание было поглощено разговором. Свечей у них на столе не было и огонь камелька выхватывал из темноты лишь силуэты. Пока экономка присматривалась, Джон уже распознал старых знакомцев и подошел поздороваться: — А ну-ка, ребята, — обернулся он к своим сыновьям, — сдвигайте столы! Гисборн, Алан, садитесь с нами! — Да… Потрепали, конечно, Гисборна крутые горки, но глаза — всё та же девичья погибель… — шепот Матильды раздался возле самого уха, невольно вызывая краску на щеках Мег. От такого знакомого, настойчивого, что-то отчаянно ищущего взгляда льдистых синих глаз, и правда, сразу защемило под сердцем. Знахарка усмехнулась понимающе: — Что-то ты, ясная моя, зарделась… Берегись: девять жизней у него, как у кота, но в любви, само собой, не везет! Хотя… чем эльфы не шутят, приходи ко мне — поворожу… — Нечего ворожить, — горько отрезала экономка. За истекшие сутки Мег не раз возвращалась мыслями к злополучной сцене в кладовке. Рассудком она понимала всю абсурдность, нелепость подозрений. И всё же, всё же… Помимо воли, каждая пылинка на платье Джейн, каждая паутинка, приставшая к черному дублету Гая, не шли прочь из памяти. Напротив, всё четче и неотвязнее всплывали в ее сознании длинные сильные пальцы, уверенно, но вместе с тем бережно сжимавшие плечико юной кухарки. Матильда испытующе взглянула на Мег, сердито повела бровью: — Кто-то вам, милая, и без меня волхвовал, не переставая. Тебя, может, давно на свете быть не должно, да и его тоже… И у Алана, сдается мне, судьба совсем другая едва-едва не начерталась! — Знахарка кивнула в сторону всегдашнего спутника Гисборна, но казалось, смотрела куда-то сквозь него, в темноту. Записной ноттингемский плут, хоть и пристроился на противоположном конце стола, не даром обладал отличным слухом — отреагировал на последнюю реплику моментально: — Это что вы там такое про меня сплетничаете? Какая судьба мне уготована? Бесстыдник по обыкновению смеялся, но самой Мег почему-то стало не по себе: от слов целительницы, как от полыньи, тянуло холодом и страшно было заглянуть в этот омут. «Взбредет же подобное в голову!» — проведя рукой по лицу, экономка попыталась стряхнуть наваждение. Ее взгляд, тем не менее, непроизвольно снова метнулся в сторону Гая. В отличие от оруженосца, капитан гарнизона не слышал, о чем полушепотом говорили женщины. Выглядел рыцарь неважно — отметила про себя Мег: мрачнее обычного, небрит, под глазами темные круги. И всё же он сидел здесь, со всеми, в двух шагах от нее, и при всех свалившихся на его голову заботах и треволнениях последних дней, ему тоже явно была приятна и эта встреча, и простые слова приветствия со стороны людей, которые несомненно ему доверяли. Он был живой. От этой нехитрой, в чем-то даже нелепой мысли вдруг заискрились радугой и рассыпались в прах пыль и паутина тесной, душной замковой кладовки. Тонкие, сильные мужские пальцы, как оказалось, давно уже не лежали на плече беременной Джейн, а передавали им с Матильдой с другого конца стола большую дымящуюся миску, от которой исходил соблазнительный аромат. — Господи, как хорошо, когда все вместе опять собрались! — Мег радостно улыбнулась, осторожно взяла в руки горячее блюдо и поблагодарила капитана за проявленное внимание. Ее улыбка, впрочем, тут же погасла, придавленная волной жгучего стыда: собрались, да только не все… «Подружка моя… как же мы тебя-то не уберегли!». — С похорон мы. Кейт сегодня отпевали. — Пояснил Джон Алану и Гисборну появление их большой компании в «Паломничестве». Гай молча кивнул и опустил взгляд. В глазах Алана мелькнула обида. «Его-то уж Том мог бы позвать к себе на поминки, раз Гай для кого-то так навсегда и остался обезумевшим от пролитой крови карателем», — вздохнула Мег про себя. — Давайте, друзья, помянем ее и девочек как следует! Без Кейт всех нас меньше стало. — Скомандовал Джон. Сидевшие за столом кивнули, поднялись и молча выпили, не сдвигая кружек. …Как ни крути, им действительно было хорошо вместе. Было легко молчать, зная, что сосед по столу, хоть и вспоминает что-то свое, всё же находится мыслями там же, где и остальные. Глаза снова застилал едкий дым. Пахло гарью, тлением, смертью, а в ушах все еще стоял неумолчный рокот — это день и ночь били по стенам осадные машины. Наверное, до конца своих дней все они, защитники Ноттингема, обречены вспоминать то проклятое время — со всеми его ужасами, отчаянием… и братством, которого им больше уже никогда не довелось испытать. Да и не верится, что все это когда-то действительно было с ними… После того, как кувшин с темным элем пошел по второму кругу, разговор возобновился. Гисборн рассказал тем, кто еще не слышал, последние новости из замка: о том, как переносит заключение Кевин, об отъезде Кутберта, так и не добившегося успеха своей миссии, о решении шерифа дать на раскрытие всех преступлений еще одну неделю, но не больше… — Легко сказать: найти злодея! Его, может, и след давно простыл… — скептически сдвинул брови рябой оружейник. — Вы ж городские ворота потом открыли, да и без всяких ворот, если очень захотеть, из Ноттингема уйти всегда можно. Вон сколько брешей в стенах… — Убийца — кто-то из замка. — глухо заметил Гай. — Что до стен… — он не удержался от такой знакомой кривой ухмылки. — Саймон из Вивенхое денег на ремонт не отпускает: казна, говорит пуста! — А когда она полной была?! Разве только когда Робин из Локсли здесь всем заправлял. А с тех пор, как вы с нашим графом куда-то на край света изволили податься, там ветер так и гуляет! — мастер Уилл выразительно присвистнул, наглядно продемонстрировав, какие именно звуки издают гуляющие в ноттингемских финансах вихри. — Я еще удивляюсь, что нынешний шериф этим летом с какого-то перепуга денег наскреб восточные ворота подлатать… — Да не дал ваш Саймон ни фартинга на ворота! Гиз из своих с каменщиками рассчитался, — проворчал Алан, наигранно пригибаясь к столу, чтобы избежать возможной оплеухи от своего патрона. Капитан, однако, лишь раздраженно прикусил нижнюю губу: «Опять распустил язык, трепло липовое!». Услышав такое, Джон с видимым неодобрением тряхнул седеющей головой и угрюмо пробасил, обращаясь к Гисборну: — Ты смотри, скоро по миру пойдешь, если за все казенные работы свои кровные начнешь выкладывать! — Жалованье-то он вам, сэр Гай, надеюсь, не задерживает? — пожевывая корочку хлеба, подхватил оружейник. Интонация его была вполне почтительной и даже не лишенной участия, но в глубине глаз мартинова зятя бесились чертенята. Рыцарь с интересом посмотрел на собеседника и, скрестив руки на груди, безмятежно улыбнулся: — Можно, мастер Уилл, я не буду отвечать на этот вопрос? За столом раздались сдержанные смешки. — Правду говорят: сильно вы изменились, сэр Гай! — довольно хихикнул оружейник и тут же другим, уже совершенно серьезным тоном спросил, — А откуда известно, что убийца из замка, а не из города? — Есть основания так думать… — взвесив что-то в уме, Гай посчитал нужным пояснить. — В общем, есть ход, через который можно скрытно выйти из замка и оказаться в двух шагах от «Барана и лисы». По нему действительно кто-то перемещался всякий раз, когда в Ноттингеме происходило убийство. — И это все? — старший из сыновей Маленького Джона был явно разочарован. Вместо ответа рыцарь неуловимым движением вытащил откуда-то кинжал с костяной рукоятью и передал Уиллу: — Посмотри! Тот внимательно изучил протянутое оружие: загнутую вверх головку, обоюдоострое длинное лезвие. — Что сказать? Ломбардская работа — вон клеймо мастера стоит. Знал человек свое дело: отличная сталь, баланс отменный — метать удобно и в руке лежит как влитой. Далеко не всякому по карману такая игрушка будет. — Покрутив еще немного в руках оружие, мастер наконец перевел взгляд на капитана. — И откуда кинжальчик? — А теперь вот на эти глянь! — не отвечая на вопрос, Гисборн достал один за другим еще четыре клинка и выложил на стол перед оружейником. — Ну-ка, что тут у нас… Этот такой же, — без колебаний сразу же определил мастер. — Те же клейма. Он протянул кинжал своему шурину посмотреть. — Смотри-ка, — поразился тот. — Насколько они похожи! Резьба вишь какая на рукояти затейливая! Надо же: лев с крыльями… — А резьба-то везде разная! — младший сынок Джона восхищенно облизнул губу, в восторге перебирая клинки. — Здесь вот ангел, крылатый бык… Здесь просто буквы какие-то вырезаны, а на этом — перечеркнутая волчья или медвежья голова… Никогда раньше такого не видел! Гай скрипнул зубами и машинально провел пальцем по запястью правой руки, где виднелся застарелый шрам: — Твое счастье, пацан, что не видел. Тот кинжал, что ты сейчас в руках держишь, принадлежал одному из черных рыцарей. — Кому? — непонимающе переспросил мальчишка. Алан с переглянулся с Джоном. — Заговорщики такие были при «старом шерифе». Казнили многих из них, еще при короле Ричарде. Это их знак… — неохотно пояснил Алан, желая поскорее прекратить этот разговор.  — Ты, главное, не вздумай болтать об этом! Да и вы тоже! — Для пущего вразумления Джон дал слегка по башке любопытному чаду и тяжелым взглядом оглядел остальных. Мальчишки притихли. — Что там с клинками, Уилл? — спросила из своего угла Матильда, нарушив неловкое молчание. — Вот этот квилон, с волчьей головой, выпадает из серии. Его кто-то из фламандцев делал. Голомень плоская, рукоять накладная — всё, как они любят. Остальные, как я сказал, миланской работы. Ну, а это, — оружейник презрительно скривился, указав на извлеченный Гисборном последний, шестой клинок — вообще кухонный нож. — Дай-ка сюда! — потребовала Мег, сразу вспомнив, как совсем недавно бранилась Дебора, столкнувшись с пропажей ножа, которым так было удобно свежевать охотничьи трофеи. — Ну да, конечно. Наш ножичек, из замка. Всегда знала, что с нашей кухни тащи что хочешь, никто не заметит. Проходной двор, одно слово! — она раздраженно махнула рукой, но тут же перевела озабоченный взгляд на Гая, пораженная неприятной мыслью: — Так и откуда эти все клинки? Тот устало сжал пальцами переносицу и, поморщившись, объяснил: — Кухонным ножом была убита Кейт. Все остальные кинжалы, как считается, принадлежали жонглерам. Одним из них была убита танцовщица. Четыре оставшихся были найдены в «Баране и лисе» среди прочих вещей и внесены в опись. Хранились под замкóм в покоях шерифа. Только вот похоже, среди них каким-то образом затесался совсем другой клинок, принадлежавший, возможно, казненному отцу племянника шерифа. Главное же, — прервал своего патрона Алан, — ни я, ни Гиз, никак не можем вспомнить, какой именно кинжал мы держали в руках на кладбище. — Ну уж точно не этот! — Гай брезгливо отложил в сторону квилон с волчьей головой на рукояти. — Но остальные слишком похожи, чтобы можно было уверенно опознать. — А как вы их заполучили в руки? — восхищенно прошептал все тот же отпрыск Малыша Джона, который спрашивал про черных рыцарей. Отцовская длань, видно, так и не выбила из него природное любопытство. — Алан спер. По моей просьбе, — пожал плечами Гисборн. — Завтра вернет на место. — Неужели это Уильям? — ошеломленно пробормотала Мег, пытаясь осмыслить услышанное. — Но причем тут пропавшая ряса отца Стефана из церкви святого Николая? — Что еще за ряса? — сидевшие за столом мужчины удивленно повернулись к ней: экономка забыла, что Гай, Алан и мастер оружейник еще не слышали этой истории, а остальные, видимо, не задумались над словами целительницы. — У священника в те дни, когда убили жонглерку, пропала сушившаяся на окне ряса. Матильда думает, что это как-то может быть связано, ведь так? — Мег с надеждой повернулась к знахарке. Матильда сжала губы в трубочку, помолчала: — От пролитой крови легко не отмоешься. Лучше меня знаете, как оно бывает… — Ну, и?! — Неожиданно разозлился Алан. — Сколько можно обиняками говорить! — Милый, зря кипятишься. Я вообще не про совесть — я про самые простые вещи. После того, как ваш потрошитель бабу зарезал, ему переодеться нужно, иначе ведь пальцами на убийцу будут показывать. Явно недовольная тем, как обернулся разговор, целительница решительно поднялась и, немного прихрамывая, подошла к Гисборну. Присела рядом с ним на лавку, обтерла углы рта концом длинной цветастой шали, оглядела его критически с ног до головы и заметила несколько сварливым тоном: — Мог бы и заглянуть ко мне. На свою работу, когда она на совесть сделана, всегда приятно посмотреть. Старые раны не беспокоят? Рыцарь лишь мотнул головой и накрыл ладонью ее руку: — Спасибо, Матильда. Зайду как-нибудь, если Кевина удастся отстоять. — Да как тут его отстоишь… — Уилл-оружейник покачал головой. — Негусто у вас данных, сэр Гай… Фламандский квилон, если он действительно принадлежал племяннику шерифа, могли у мальчишки украсть: с такой историей молодой лорд Уильям точно не станет шум поднимать. Да вы и сами сказали: на кладбище нашли другой кинжал. Люди архиепископа в это дело зачем-то влезли… Где, кстати, наш отец Тук? Попы как раз по его части, а он куда-то запропастился… — Не запропастился, а отправился проследить, куда брат Кутберт свои стопы из Ноттингема направил, — неохотно пояснил Джон. — Не верит он, что этот святой человек без боя свои позиции сдаст. — А скажите мне, — Алан задумчиво повертел один из лежавших на столе кинжалов, — что у Боумэна за дела с новым шерифом? Откуда у них дружба такая? — У-у-у… — оживился оружейник — так это ж у них еще с Лестера. Они там, говорят, уже скорешились, а как нашего шерифа сюда поставили, так и Боумэн вслед за ним явился. Прежде-то мы его лишь наездами здесь видели, а теперь, вишь, корни пустил, дом построил, купеческим старшиной выбрали… — А дела у них известно какие, — подхватил Мартин. — Зачем шериф в графстве нужен? Налоги собрать, да в королевскую казну доставить. — По этой части у нас всегда было сложно, — мастер-оружейник заговорщически подмигнул Гисборну, в то время как его шурин прыснул со смеха:  — Разбойники, лихие люди… Шервудский лес под боком… — передразнил он плачущие интонации Саймона из Вивенхое. — Сами понимаете, все время сундуки с серебром пропадают. В глазах Гая мелькнул огонек: — Неужели в Лондоне до сих пор эти отговорки действуют? — Ну, мы шерифову казну не считали, нам не по должности, для того у сэра Саймона брат Христофор имеется, — хмыкнул Мартин. — Да только кто налоги-то собирать будет? Перед тем, как вы к нам вернулись, здесь за пять лет семь капитанов стражи сменилось. Гисборн кивнул: печальное состояние ноттингемского гарнизона, которое он застал весной, говорило само за себя. — Свято место пусто не бывает, — продолжил пояснения стражник. — Тут Боумэн шерифу и пригодился: у него и охрана своя, и связи по всей стране, да и денег одолжить может, если нужно. Он налоги на самом деле и собирал, а мы так, с боку припеку. Михайлов день не за горами, весь гарнизон пари держит: станет сэр Саймон вам это дело поручать или все опять по-старому пойдет. — Что-то мне подсказывает, никак нельзя вам эту задачу доверить, сэр Гай! — ехидно ухмыльнулся оружейник. — Работа нервная, вы вопросы задавать станете, а у мастера Боумэна всё всегда без сучка и задоринки проходит… — Понятно… — страдальчески протянул Алан. — Теперь придется еще и шерифовы приходно-расходные книги тырить… Да, Гиз, ты ведь это теперь попросишь? Гай отреагировал не сразу: заглянуть в налоговые регистры, конечно, стоило, только вряд ли это как-то могло помочь им продвинуться в расследовании. Он все еще сосредоточенно обдумывал какую-то мысль, когда к столу неслышными шагами подошел хозяин заведения: — Сэр Гай, там на дворе вас один малец разыскивает. Говорит, что у него важные новости для вас от отца Тука. Рыцарь тут же поднялся с места и направился к выходу. Вернулся он быстро и с дурными вестями: люди архиепископа во главе с Кутбертом остановились в Неттлстоуне и явно чего-то выжидали. Узнав об этом, капитан стражи принял решение немедленно возвращаться. Распрощавшись с Матильдой, Джоном, его сыновьями и мастером-оружейником, Мег не без затаенной радости приняла предложение Гисборна сесть круп его лошади, чтобы не тащиться домой в темноте по лужам. Дождь хлестал по лицу и хоть как-то укрыться от потоков воды можно было, лишь прижавшись вплотную к спине рыцаря. Руки зябли на ветру и потому, наверное, их было так трудно разомкнуть, когда в кромешной тьме всадники наконец въехали на замковый двор.