Ноттингемский потрошитель или Жизнь только начинается

— Вот пусть сэр Гай меня хоть на куски режет, а первый порыв — всегда самый правильный! На хрен было оружие складывать! Вломили бы этому пащенку по шее, а потом я бы и шерифа нашего аккуратненько так вырубил… Полежал бы он в постельке, подумал о вечном, к вечеру бы, глядишь, и в разум пришел… — никак не унимался Мартин, стоявший на стреме у двери, отделявшей верхнюю часть подземной темницы от караульного помещения. — На куски тебя этот поп заезжий резать будет… — мрачно хмыкнул откуда-то из темноты Том. — Черта лысого он резать будет! Я его, паскуду, голыми руками на тряпки порву, а живым не дамся, — скрипнул зубами Бен, державший в руках крохотную лучинку, которой он светил поглощенному работой Алану. — Именно что голыми руками! Где оружие-то брать будем, подумали, умники?! — из трех товарищей именно Том всегда был самым закоренелым пессимистом. — Молчите, парни, работать мешаете! — Алан заметно нервничал и возможно поэтому вскрывать замки у него сегодня получалось как-то не слишком быстро. Вызванный давеча кузнец не зря доводился кумом суконщику Биллу, чья племянница Роз должна была выйти замуж за Бена. Разве он мог лишить свою крестницу надежды на близкое счастье? А раз так, то Бен и не удивился, когда после ухода мастера возле самой решетки их камеры обнаружилась интересного вида железка, моментально перекочевавшая в руки лучшего специалиста графства. При всем при том, с многочисленными запорами на дверях, перекрывавших центральный коридор, пришлось изрядно повозиться. Их план — если несколько безумных идей, приходивших в голову арестантам, можно было и впрямь назвать планом — состоял в том, чтобы проникнуть в самые недра замковых подземелий. Оттуда, как уверял оруженосец Гисборна, можно было выбраться через потайной ход, по которому когда-то, еще до второй осады, граф Хантингтон, сэр Гай и их сподвижники проникли в ноттингемскую цитадель. Кевин пока, по неопытности, даже не знал, как относиться к внезапно забившейся у него в груди надежде на избавление от мучительной смерти. Алану можно было верить — не зря же этому плуту столько раз удавалось целым и невредимым буквально просачиваться сквозь стены здешних темниц тогда, при зловещем шерифе Вейзи… Верный спутник сэра Гая перехватил устремленный на него взгляд Кевина и невольно пожал плечами. Пацан, кажется, и впрямь поверил молве, охотно приписывавшей бывшему шервудскому браконьеру сверхъестественную способность проходить сквозь стены. Между тем, говоря по совести, выбраться в одиночку из подземелий, да еще вывести за собой людей, ему никогда не доводилось. Больше того, с годами как-то само собой пришло понимание, что даже феноменальное везение робиновой команды в те далекие годы во многом объяснялось отнюдь не талантами и дерзостью их вожака или особой благосклонностью фортуны, а всего лишь упорно отрицавшимся, беспощадно вытаптывавшимся, но так до конца и не побежденным мальчишеским идеализмом Гисборна, вечно обуреваемого слишком сложными и сильными страстями… Гиз… проклятье, он что-то давно не давал о себе знать! Минувшим днем в его застенок в нижней части темницы спускались люди архиепископа Йоркского, была слышна глухая возня, звон металла… От этих знакомых в общем-то звуков Алана стало нехорошо потряхивать, но все же после ухода молодчиков преподобного Кутберта Гисборн отозвался на их с Кевином оголтелые вопли. Он был жив, хотя, вероятно, и не в лучшей форме, и его нужно было вытаскивать во что бы то ни стало — этот пункт «плана», как с облегчением отметил про себя старый товарищ сэра Гая, Том, Бен и Мартин даже не стали обсуждать ввиду полной очевидности. Массивный засов на двери, перекрывавшей спуск на нижний этаж, наконец поддался, но тут неожиданно со стороны входа послышался напряженный шепот Мартина: — Ну-ка тихо, ребята, к нам кажется кого-то несет! Кевин, Алан и Бен метнулись обратно в камеру, загасили свет. С каждым мигом напряжение нарастало: сколько человек? Кто они? Заметят ли вскрытые замки? Что вообще происходит наверху? С грохотом отворилась окованная железом дверь, ведущая в кордегардию, и в ярко освещенном проеме показались два стражника — один из охраны отца Кутберта, другой — из местных. Между ними, с заломленными за спину руками, находился неизвестный. — Мерзавцы, куда вы меня тащите! Повторяю: я послан его величеством королем Иоанном! — сорванным голосом прохрипел незнакомец: силы стремительно покидали его и казалось, он сейчас свалится прямо на месте. Стражник в одежде цветов архиепископа Йоркского самодовольно гоготнул: — Ну же, шевели ногами! Король как-нибудь без тебя перебьется! — Оставь его! Давай ключи, я сам его запру! — Дик Кривая Нога явно не разделял веселья напарника. Смотреть в глаза своим вчерашним приятелям, ожидающим жуткой казни, не хотелось. Но и позволять людям архиепископа хозяйничать в здешней темнице как у себя дома тоже было как-то… западло! А тут еще этот чертов посланец! Выругавшись, стражник спустился по ступенькам вниз, подталкивая перед собою нового арестанта. Второй тюремщик остался стоять у входа. Дик вставил ключ в замок, машинально повернул и… Ничего не понимая, он поднял глаза и внезапно столкнулся с ледяным взглядом Мартина. — Молчи! Молчи и не показывай вида! Кого ты к нам приволок? — голос Тома, раздавшийся откуда-то сбоку, из темноты, был еле слышим, но в нем отчетливо прозвучало что-то такое, от чего у незадачливого стражника по коже волнами пошли мурашки. — Вот… мужики… вам еще за компанию… — Смущенно пробормотал Дик. — Не держите зла… Служба такая… — Не переводя дыхания, он затолкал незнакомца в камеру, дрожащими руками запер — и снова отпер замок, зачем-то побренчал ключами и на ватных ногах зашагал к выходу: «Господи! Лишь бы этот олух архиепископский ничего не заметил…». Архиепископский олух шумно зевнул и вышел из караульной. Дверь в темницу с грохотом закрылась. … Несколько мгновений арестанты молчали. Потом в кромешной темноте раздался тихий смешок Алана: — Господи Иисусе! Как с вами весело, ребята! Давненько я так не попадал! — Да уж… Наложили в штаны… — с чувством глубокого удовлетворения в голосе фыркнул Бен. В ответ со стороны решетки послышался дружный смех, потом чиркнуло кресало и весело заплясал огонек на полу. — Ну-ка, кого это к нам занесло? — Алана разбирало неподдельное любопытство. — Его величество король Иоанн, говоришь? Привалившийся было к стене незнакомец усилием воли открыл глаза: — Он самый. Его величество Иоанн. Срочное донесение шерифу Ноттингемскому. Лично, в собственные руки. Впрочем, я, кажется, опоздал… Оруженосец сэра Гая внимательно оглядел предполагаемого гонца. Пока все сходилось: высокий, давно небритый, пропахший конским и человеческим потом крепкий детина, в добротной, но сильно заляпанной грязью дорожной одежде. Очень может быть, что этот человек только что покрыл расстояние в сотню с лишним миль, отделявших Ноттингем от Лондона. Определенно, жить становилось все интереснее. — Похоже, друг любезный, ты и впрямь опоздал! Судя по тому, как тебя встретили. — ухмыльнулся Том, выразительно кивнув на стремительно наливающийся синяк на скуле посланца. — Шериф-то наш тебя принял? — А разве он на свободе? — Изумленно вытаращился гонец. — Город же захвачен. Я сначала ничего не заметил, въехал в замок, все как обычно, расслабился. А потом смотрю, на воротах люди архиепископа… Хотел обратно двинуть, а они уже решетку опустили. Отвели к этому… кто тут у них главный… Война, значит, тут у вас уже началась, а я дурак и не понял… — Королевский посланец неожиданно по-детски шмыгнул носом, сам удивляясь своей невезучести. Мартин с Аланом переглянулись: — Эй, погоди засыпать, приятель! Какая еще война?! — Да вы чё… давно сидите что ли? — Со вчерашнего дня. Какая война? Говори толком, ну! — в голосе Тома снова послышались те самые еле уловимые нотки, которые мигом заставили его собеседника поверить в то, что он разговаривает с серьезными людьми. Ожесточенно растерев лицо ладонями, лондонский курьер принялся рассказывать: в столице сильно обеспокоены поведением королевского брата, сеющего смуту среди клира и призывающего к открытому неповиновению его величеству. В связи с этим, всем шерифам северных и центральных графств было направлено предписание повысить бдительность, нанять дополнительно вооруженных людей, провести разъяснительные беседы среди местной знати и духовенства, а главное — не допускать никаких передвижений потенциального противника, сиречь отрядов под знаменами архиепископа. — Опа-на! — Чертыхнулся Бен. — Войны нам только и не хватало! — Не смеха ради, — рассеянно пробормотал Алан, уставившись взглядом в темноту, — так вот значит почему этот Кутберт вцепился в нас мертвой хваткой! Вот зачем ему этот процесс… А скажи-ка, милейший… — он снова обернулся к королевскому посланцу, но тот уже сладко спал сном праведника и разбудить его в ближайшее время явно не представлялось возможным. Ладно, — вмешался Бен, — пусть пока покемарит в холодке, нам его за собой тащить и вправду ни к чему. Пошли вниз, ребята, путь открыт. *** Ослепительная вспышка, сильнейшая боль в груди, белое небо и черное солнце в зените. Губы потрескались и пересохли. Ноги по щиколотку утопают в песке, вязнут — он хочет, но не может бежать. Он знает, что будет дальше. Вычерпанный до дна колодец в центре маленькой площади за высокими дувалами. Городишко как будто вымер, вокруг никого, только звенящая тишина. У колодца неподвижно лежит мертвое тело. Сухой ветер пустыни бессмысленно треплет длинные каштановые пряди. Белое платье залито кровью. Кровь сочится по камням, заливая собою все вокруг. «Это был твой шанс, Гай, твой последний шанс. Последняя возможность стать человеком…». Кем надо быть, чтобы бросить вот так умирать её? Бросить умирать после того, как убил своею рукой? — Одно слово, мужчины… Была б моя воля, они бы все исчезли с лица земли… — хрипловатый, уверенный голос Мег невозможно не узнать. Сейчас она будет менять перевязку. Значит, он все-таки выжил. Зачем-то. С третьей попытки ему едва удается разлепить глаза. Это и правда Мег. Совсем такая, как тогда: своевольная смешная девчонка с задорной круглой мордашкой. Щечки как яблоки и под глазами еще ни единой морщинки… Вот только почему она плачет? Как ей объяснить, что она не должна быть здесь, с ним, в этих подземельях, где он, кажется, провел по крайней мере полжизни? — Не могу позволить им убить тебя! — задыхаясь, бормочет Мег, лихорадочно стараясь как можно скорее отпереть засов. Откуда, черт возьми, у нее ключи?! Как она не понимает, что это слишком опасно! Он не может, не должен позволять ей… но упрямица, конечно, не слушает его, теребит, тащит за руку. Они бегут по коридору, за ними уже слышен топот погони. Впереди маячит крошечный лоскуток голубого неба, а под ногами чуть слышно шуршит неизвестно откуда здесь взявшаяся золотая листва. Выбежав на замковый двор, Мег почему-то останавливается. Вокруг стеной стоят люди. Они смотрят в упор, не мигая. Кейт и Мэтью. Молодой рудокоп. Роджер Стоук. Он знает, что пощады не будет и что это справедливо. Но как же несправедливо, что за его грехи придется отвечать ей. — Мне страшно! — губы Мег дрожат, а в огромных синих глазах плещется ужас. А он? Что он может ответить своей возлюбленной? Ничего, кроме еще одной лжи, и он врет ей, как врут повидавшие лиха солдаты, подбадривая новобранца перед бойней. — Гай! Гай! — срывая голос, кричит Мег, он оборачивается — и видит, как в ее живот вонзается острие. Она сгибается пополам от боли, он пытается удержать ее от падения и видит, как живой, лукавый, насмешливый взгляд начинает стекленеть, а шелковистую, нежную ткань ее лучшего платья стремительно заливает тошнотворная багровая волна… Хватая воздух ртом, он резко просыпается. В глаза, за сутки смирившиеся с кромешной темнотой, резко ударяет свет факела. Прищурившись, он пытается сообразить, что здесь только что произошло. *** — Да отпусти же, Гиз! Запястье сломаешь, а мне руки еще нужны! — недовольно прошипел склонившийся рядом Алан. — Что за привычка дурная, сначала за жабры хватать и лишь потом думать?! Не смеха ради: надо было тебя связать, а потом будить. Тебе, видно, опять твой любимый кошмар приснился… Расслабившись, Гай отпустил захват. — Выбрались? Все? Сколько вас? — Пятеро, сэр Гай! — откуда-то из-за спины Алана выглянула восторженная физиономия Кевина. — И наверху еще гонец из Лондона. Спит. — Младший братишка Кейт сокрушенно вздохнул, глядя на Гисборна с немым обожанием. — Гонец… Какой гонец? — Королевский гонец, сэр Гай! Кажется, война начинается. («О Господи! Только не это»). Вслух: — Где Мег? Вы знаете, что с ней? Алан отвел глаза и неловко пожал плечами: — Кажется, ее заперли на конюшне. Болтают разное. Во всяком случае, арестована она не была и обвинений против нее никаких нет. Пока. Гисборн молча стиснул зубы и медленно выдохнул. На краю ямы появились Бен и Мартин. Пока Алан все еще возился с оковами, они оценивающе разглядывали своего капитана и озабоченно переглядывались. — Что, хорош? — По привычке Гисборн иронически повел было бровью, но слегка заплывший левый глаз помешал это сделать и может быть оттого характерная ухмылка вышла особенно кривой. — Ребра целы? Встать можешь? Сейчас из этой ямы наверх полезем: ребята нас вытянут. — Алан подбородком указал наверх, в сторону Мартина и товарищей. — Ты только ногами от стенки оттолкнись, я тебя поддержу… — продолжал он бормотать в самое ухо Гисборну, обвязывая его плечи и талию крепкой веревкой, которой арестанты уже успели где-то разжиться. Кончики пальцев у Алана при этом слегка подрагивали, и Гай снова усмехнулся, надеясь, что в носу наконец перестанет предательски щипать. Цепляясь за протянутую ему крепкую руку стражника, Гисборн выкарабкался на поверхность. — Чертов колодец! Это здесь что ли Давина своих гадюк держала, да, Гиз? — раздалось снизу сопение верного оруженосца, которого Мартин с Беном вытягивали из ямы. В ответ Гай что-то очень выразительно процедил по-французски, растирая освобожденные от кандалов запястья и сплевывая кровь с разбитой нижней губы. В этот момент с верхнего этажа донеслись шум, звуки борьбы, приглушенные голоса. Мартин одним движением потушил светильник: «Я проверю». Кевин кожей почувствовал, как чья-то тень скользнула мимо него в сторону лестницы, потом все звуки стихли. В напряженной тишине был слышен только звук собственного сердца. Мгновения растянулись. Наконец раздались чьи-то уверенные шаги, потом на ступенях в ореоле света появилась могучая фигура Тома. — Сэр Гай, Алан, поднимайтесь, пожалуйста, живее! — Махнул он им своей огромной лапищей. — Тут такое дело… — Какого черта! — Неожиданно взорвался Алан. — Драпать надо, чего вы там возитесь… Светает уже небось! Однако Том показательно проигнорировал оруженосца. Гисборн, заметно прихрамывая, стал продвигаться к лестнице. Кевин кинулся было помочь ему, но невольно отступил, словно ожегшись, перед полыхнувшим из-под заплывшего века ледяным иссиня-черным огнем. Парнишка неловко пробормотал извинения, слыша за своей спиной понимающий смешок: — Ну как, понял теперь, что от сэра Гая благодарности не дождешься? Это он сейчас у нас добрый стал… А раньше, не смеха ради, сразу в зубы… Взбежав наверх, Кевин наконец понял в чем дело: жонглеры! Как можно было забыть про них? Гифре и Хоакино, хоть их камера и находилась в стороне от прохода, очевидно, все же засекли передвижения своих бывших тюремщиков, а ныне таких же узников ноттингемских подземелий. Засекли — что произошло потом, было пока не ясно, но очевидно, что они тоже каким-то образом смогли освободиться из своего узилища… И не иначе как схлестнулись в рукопашную с Томом! Только теперь Кевин разглядел кровавое пятно на рукаве рубахи стражника, в то время как старший из жонглеров, со скрученными за спиной руками и грязной тряпкой во рту, корчился на каменных плитах. Рядом с ним, без сознания, валялся его компаньон. — Вот ведь, подонок! — Сквозь зубы процедил Мартин, демонстрируя Гисборну заточку, выбитую им у противника. — Где он только ее прятал? Его же сотню раз обыскивали… — Плохо обыскивали, значит! Хватит лыбиться, Алан! Я, я плохо обыскивал! — С трудом подавляя в себе закипающее бешенство, Гай перекинул протянутое лезвие раненому. — На, прокали и прижги рану! Дайте-ка я поговорю по душам с этим красавцем… Было заметно, что Бен, Том, да и пожалуй Мартин тоже, не видели особого смысла тратить драгоценное время на выяснение отношений с заезжими циркачами, но приказы командира обсуждению не подлежат. Одним рывком Гифре поставили на ноги, вытащили импровизированный кляп изо рта, а чтобы этот скоморох не вообразил чего лишнего о душевных качествах своих собеседников, отстраненный от исполнения своих обязанностей капитан ноттингемского гарнизона воспользовался странным, необычной формы клинком, которого Кевин у него, да и ни у кого другого еще не видел. Брат Кейт явно был обескуражен возникающим у него на глазах буквально из ничего арсеналом, но наткнувшись на ироничный взгляд Мартина, счел за благо прикусить на время язык. — Что, начальник, не одного меня видно плохо шмонали, да? — Нагловатую ухмылку голодной гиены с лица Гифре не смогли, как видно, стереть ни пара недель заточения, ни изогнутый сарацинский нож, со знанием дела прижатый сэром Гаем с самому горлу ярморочного фигляра. — Слышно вроде, осиновый кол под вас точат? Да и визаж ваш ничего так разукрасили… Икона маслом! — Маслом говоришь? — Вопреки опасениям Кевина, сэр Гай почему-то находил этот разговор забавным. — Помнится, минувшей зимой в Сполето много толковали о пропавшем кресте с изображением девы Марии… сразу после того как в городишке побывала какая-то плясунья с двумя братьями… Да, Алан? Мастер Социо все сокрушался, что это была его лучшая работа… Оруженосец, скромно потупив очи, подтвердил: — Такой талант… Куда уж нам, грешным. Черные глаза жонглера нехорошо блеснули: — Ай да капитан… Какая эрудиция! А мне-то казалось, что мы имеем дело с обычным воякой… В ответ сэр Гай лишь попытался сморгнуть от удивления — с заплывающим веком это получилось с трудом, зато выражение редкостного простодушия на лице капитана только усугубилось. За спиной жонглера Алан просто расплылся в экстазе: он всегда подозревал за своим патроном большие способности валять дурака на публику, но тот, увы, в последние годы крайне редко готов был их демонстрировать по назначению. — Значит крест с мадонной всего лишь сплетни… — интонация Гисборна внезапно поменялась и в низком бархатном голосе вдруг прозвучали резкие зловещие ноты. — Как тогда насчет фальшивой монеты? Сколько ты ее привез Боумэну? Ты ведь ее ему передавал, да?! Острие кинжала прочертило глубокую борозду и по шее жонглера потекла струйка крови. — Отвечай мне, мерзавец! Попробуй еще мне здесь руки распускать! Сколько было фальшивых денег? –… Два мешка… Два мешка по пятьсот пенсов в каждом… — Сколько взял себе? — Четверть. Как договорились. — Процветающий бизнес… — Как вы узнали, дьявол вас забери?! — Выдавил из себя Гифре, почувствовав, как острие клинка немного сместилось в сторону, позволяя продохнуть. Гисборн все также криво усмехнулся: — Боумэн заплатил мне за то, чтобы ты не разговорился, приятель. Он очень боялся, как бы тебя не забрали в Йорк. Убийство при попытке побега показалось ему лучшим выходом… Беда только в том, что какая-то часть заплаченных им денег оказалась фальшивой, хотя и очень хорошей работы… Алан развел руками, поясняя своим товарищам: — Пристал к нам этот купчина, деньги все совал. У сэра Гая, конечно, принципы, но у меня-то на это дело шестое чувство: надо брать, а там, думаю, разберемся! Ну вот и разобрались… — И что теперь, начальник? Мы тут вроде и взаправду бежать попытались, сопротивление вертухаям твоим долбанным оказывали… — На грязном, заросшем многодневной щетиной лице жонглера снова появилась характерная презрительная гримаса. Гай пожал плечами и опустил клинок: — Наличие фальшивой монеты автоматически аннулирует сделку. Больше того, предлагаю вместе выбираться отсюда. Если останемся живы, можете проваливать на все четыре стороны за пределы графства. Но взамен я хочу кое-что узнать. Пойдет? Гифре облизнул губы и, прищурившись, мрачно кивнул: «Ну?» — Гиз, уходить надо! — не выдержав, напомнил Алан. Похоже, за стенами тюрьмы уже действительно рассвело: в узкие щели, расположенные где-то высоко под сводами камер, вместе с холодным осенним дождем все увереннее проникал утренний свет. Бен с Томом заметно нервничали, происходящее нравилось им все меньше и меньше. Гисборн, однако, не сводил глаз со своего собеседника, напряженно ожидая ответа на поставленный вопрос: — Сколько всего было миланских кинжалов с наборными рукоятками?