I see you

***

      Он молится Богу, чтобы стать лучше, но не знает ни одной молитвы. И более того, не знает, услышат ли его внутренний голос, кричащий о помощи. Он понимает, что мало молиться и просить, чтобы что-то получить, нужно приложить какие-то усилия. Чего он не делает. Тупо пропивает свою жизнь: тратит сбережения на презервативы, не получая удовольствия, стопки портвейна — черт бы эту гадость побрал, — крича: «Бармен, повтори!», громко, чтобы сквозь музыку было слышно пьяный голос. Его слышат, повторяют, наливая жидкость в очередную стопку. Выпивает, опрокинув, не закусывая, берёт бутылку и тащится на танцпол. В пьяном танце он приходит к выводу, что бармен все же не Бог. Бог не слышит, не исполняет.       Пойло льется на ботинки, смывая с них грязь размытых дорог. Вечером начался дождь, который продолжает идти до сих пор. Из-за музыки стука капель по железной крыше не слышно; в клубе абсолютная темнота, а лазерная установка придает атмосфере изюминку — неоновый фиолетовый свет. Лавров встает напротив стойки с шестом, ожидая очередного стриптиз-шоу. Что на этот раз? Сумасшедшая девушка по прозвищу «Мисс Самара» на прозрачных шпильках — и только на них — дико извивается здесь по вторникам и четвергам, показывая все свои прелести и гибкость тела. Или просто девочка «Айсберг». Медленные движения, харизматичная пластика — девочка на любителя, но для Лаврова — мечта. Некоторые скажут: "Кожа да кости, короткие волосы и плоская грудь, что она вообще забыла в таком месте?». Лавров ответит: «Похуй, танцуй бля…» — и сунет пачку бумажных накопленных десяток ей в голубые стринги. Но сегодня что-то поменялось. Сегодня понедельник, а по понедельникам Игорь в этом месте впервые — он не знает программы.       Лавров стоит у этой самой стойки, ожидая очередную бестию на каблуках и в парике. Вроде ничего нового. Он слышит голос хозяина клуба: «А сейчас встречаем...» — Мужчина берёт микрофон в левую руку. — «Очаровательный и неповторимый, герцог Артур!» Что?! Лавров давится спиртным и поднимает пьяные глаза вверх, в которых двоится пах накаченного мужчины в красных плавках. Сразу видно — герцог, еще и плащ напялил. «Какого хуя тут забыл этот ч… Мужик?» — думает Игорь, затем разворачивается, но не уходит — наблюдает.        «Ну нет, не может такого быть!» — рычит Игорь, оставляет портвейн на попавшимся столике и направляется вон из клуба с диким стояком внизу. Отрицая все и вся на своем пути, он упал на лавку ближайшей остановки и уснул, спихнув свое возбуждение на девушку-Айсберг. Нет, у него не может встать на мужика, никогда. Так думал Лавров, но Вселенная твердила о другом.

***

Однажды он заблудился у себя в квартире. «Дезориентация не исключена — это нормально,» — говорили врачи. Но такое в опыте Стаса происходит впервые, даже на новом месте жительства. Боюсь, Стас не сможет справиться самостоятельно. Впервые в жизни. Впервые в жизни ему придется просить о помощи.       Игорь заявился утром. Время близилось к обеду. На плите стоял немного подгоревший омлет с беконом и зелёным луком. Конченков определённо ждал Игоря в это утро. Он постарался, хоть это и стоило ему больших хлопот, результат всё равно оказался удовлетворительным. Безусловно, сегодня он молодец.       Голова раскалывается, пульсация в висках мешает простому существованию. Из груди вырывается хриплое: «Ептвоюмать сушняк». Ползком Игорь добирается до графина с водой и опустошает его полностью, до дна. Затем идет в ванную, забыв о своем новом друге. — Конченков, блять, нахуя ты туда забрался?! — Игорь пугается и отпрыгивает в противоположную сторону от ванны, натыкаясь на корзину с бельём, успешно её опрокидывая. — Иди нахуй отсюда! — закричал Стас, сидя между ванной и унитазом. Игорь в безграничном удивлении разворачивается и уходит, закрывая за собой дверь, совершенно машинально. «Что за пиздец?!» — произносит вслух Лавров. Что он там забыл? Как долго он там сидит? Что он там делает вообще?! На секунду Игорь испугался того, что Стас сел мимо. Сами знаете чего. Но мысли быстро улетучились, как только друг дрожащим голосом произнес: — Я просто заблудился… Поможешь мне? — от этого у Игоря выступили слезы. Из-за непонятных эмоций. Нет, ему не было жалко Стаса, совсем нет. Это слезы радости. Стас просит о помощи, что ужасно не в его вкусе. Еще это слезы умиления. Стас, как котенок, такой беззащитный и пушистый. — Давай руку, — Игорь хватает его под лопатки. Спина ледяная… — Ты же заболеешь так. — тихо произносит Лавров. — А тебе не поебать? — держась прозрачными тонкими пальцами за плечи Игоря, Конченков встает с пола и на ощупь направляется на кухню — что странно — с красными щеками. Нет.

***

      Игорь молча наполняет горячую ванну, кладет на пол мягкий ковер, который может быть только там, и убирает с пути все острые приборы — теперь они живут вместе. В плане душевном.