мальчики налево, девочки направо

Естественно, прогуливать вечно Киришима не может. В понедельник утром Бакуго тусуется с ним в его комнате в общаге и всерьез не догоняет, за что ему такие испытания. — Это как вообще? — Киришима вертит колготки в руках, тянет резинку, словно эспандер. Как справиться с подобным элементом гардероба, он, ясное дело, не в курсе, а Бакуго на части рвет желаниями заржать и выброситься с балкона. Новенькая женская форма, деликатно развернутая на кровати, будто б тоже смотрит на Киришиму с непониманием, сверкает пуговичками. Ценой неимоверных усилий колготины на него они все ж напяливают, наставив дохуя затяжек. Бакуго решает не говорить, что получилось задом наперед. Он сидит на полу у ног Киришимы и чувствует себя принцем с бабскими лоферами вместо хрустальных туфлей. Киришима нервничает просто пиздец как, но выбора у них не шибко много. Пока ведется расследование, ему все равно надо ходить на занятия. Хорошо хоть форму сразу дали, а вот геройский костюм ждать до конца недели. Сэнсэй предупредил ребят в классе и учителей, поменял расстановки в пары на тренировках. Киришимины бессловесные истерики в полвосьмого утра, к сожалению, нихуя не отменились. — Эй, — Бакуго окликает его у лифта, и Киришима аж вздрагивает, промазав по кнопке. Ему кажется, что юбка слишком короткая, но она нормальная, а если поправлять ее без конца, то точно свихнуться можно. Бакуго осторожно кладет ладонь ему на плечо. — Все будет норм, понял? Если кто доебется, мне скажи. На это Киришима улыбается краешком рта и вновь напускает этот свой вид втюрившегося бегемота. Бакуго соскальзывает рукой ему на талию, тянет его ближе к себе, но тут лифт останавливается на третьем этаже, и к ним присоединяются тупой и еще тупее. При виде Киришимы Сэро присвистывает, Каминари делает мемное ебало «not bad». Бакуго все равно жмет его вплотную и закрывает собой. — Даже не думайте. Денек явно выдастся тяжелый.

***

В классе Киришиму обступают все кому не лень, даже с Б прибегают, и мрачная харя Бакуго их не отпугивает. Девки пищат от умиления и все норовят его тронуть, другие хихикают над его колготками шиворот-навыворот и наперебой предлагают завязать волосы в хвост, Мина громче всех. И Урарака, куда без нее. Одна Урарака подходит к Бакугиной парте. — Бакуго-кун? Ты как? За одно это встревоженное выражение ее Бакуго параллельно охота взорвать кружочки на ее щеках и все-все ей рассказать, но он типа человек-кремень и на такую хуйню не ведется. Она все равно не отстает, как бы он ее ни гнал. Рил два сапога пара с уебком Дэку, такая же настырная. — Поможешь вечером? Там такая еботня, крючки какие-то, туда-сюда. — Он пытается объяснить жестами, и Урарака лыбится так ярко, что все его смущение сразу становится палевно явным. Чертовы бабы, все с ними не так. — Лифчик, что ли? Ок, зайду после занятий! — Она кивает и складывает руки в намасте, и от движения ее русая карэшка чуть падает на лицо. Бакуго вот любопытно, всегда ли по жизни в друзья ему будут набиваться такие малахольные или ж на ней все и закончится. Интуиция ничего ему не подсказывает. — Спс, — бурчит он себе под нос. Урарака все равно никак не уходит. Видать, то самое «тяжело» наступает с утра.

***

Японский с историей проходят более-менее спокойно, только Дэку все заебывает его записками через плечо да Каминари то и дело поворачивает башню к Киришиме. Бакуго раздирает на кусочки пятое нацарапанное «Каччан, все нормально?» и вполне понятно черкает в ответ «SHINE!!!!!». До поры до времени утырок затихает. На обеде от них спасу нет: сладкая парочка подсаживается к ним с Киришимой и все, план хоть пожрать по-человечески летит к херам. Киришима интуитивно щемится к нему под бок на скамейке. — Мы переживаем за вас, — говорит Дэку, хотя его никто не просил, очевидно же. Бакуго гнет ложку в кулаке и наскоро набивает рот катсу-карри, чтоб не пиздануть ему что-нибудь эдакое в своем стиле. Киришима как обычно расчехляет дипломатию за него. — Не стоит, Мидория-сан. — Он откладывает палочки и успевает под шумок стырить яичко из тарелки Бакуго, и у него лямка от спортивного топика просвечивает сквозь блузку, и накрученный Миной красный хвост, и этот женский голос, боже. — Все будет норм. Дэкурака переглядываются синхронно, выдыхают с облегчением, и неловкий момент типа замят, но Бакуго все равно не по себе. Как победить тупняк, он не знает, но уверен, что вот их беспокойство до кучи точно не требуется. И слава небесам, что Киришима достаточно вежливый и сдержанный, чтоб говорить за них двоих, а то Бакуго давно б уже обидел всех подряд. А они ж типа друзья. Поэтому Бакуго лишь яростно тычет вилкой в томатину черри. Остаток обеда Киришима с Ураракой болтают о какой-то фигне вроде школьного фестиваля летом. Конечно, придурки не успокаиваются с подколами. Каминари включает с телефона «Pretty Woman», стоит им вернуться в класс вчетвером, Сэро безостановочно кидает в конфу сквада всякие несмешные видосы и пупы на тему «It's a trap!». Бакуго грозится подорвать каждого, но ничего не делает. Все стихает, стоит Киришиме заметно сникнуть в настроении. Бакуго все старается придумать, как бы его ободрить. После уроков он идет прямиком за Киришимой, и полвечера они сидят в обнимку и смотрят какой-то сериал про Дикий Запад, Бакуго не запоминает название, а потом приходит Урарака, и ему вдруг некуда деваться от стыда. Киришима гордо откапывает из комода новенькую сбрую для титек, два комплекта, ему мама купила. Бакуго не может спокойно смотреть на эти круглые чашки. Он еще не щупал его как следует и вообще не пялится, но утром решил прикинуться дебилом и типа не разобрался, что да как там застегивать. Ну и еще не хотел вгонять Киришиму в краску. Ему и так нелегко. Он тактично отворачивается к балкону, стоит Киришиме стянуть свой топик. Урарака усмехается чему-то там и учит его правильно надевать бюстгальтер. — Сначала застегни на себе, потом поправишь, вот так. — Она тут же показывает, и Киришима возится долго, но все ж справляется. В отражении окна Бакуго видно его узкую спину. Поздновато до него доходит, что надо было выйти или хотя б спросить, можно ли остаться. Он хоть за базаром не следит особо, но манеры мамка натурально вбивала в него тапком. У них тут вроде ситуация из разряда нестандартных, понятно ж, Киришиме нужна поддержка. В том числе в виде чашек С. — Не лапай его! — Возмущается он, и Урарака прям назло ему хватается за Киришиму, и они визжат одинаково высоко и противно и падают на кровать. И смеются, дурные. Бакуго невольно подглядывает. Остаток вечера Киришима крутится перед зеркалом в лифаке и наотрез отказывается одеваться. Бакуго бегает за ним по комнате, медленно, но верно краснеет и в итоге ловит его где надо, прям вовремя, чтоб Киришима споткнулся о так и не прибранные с четверга гантели и рухнул на него сверху. Урарака как самый ярый шиппер заинтересованно глазеет на них с порога. — Ну, я пошла. — И подмигивает, предательница. — Удачи с крючками, Киришима-кун. Бакуго отлично известно, какой крючок она имеет в виду, но он даже извернуться не может, чтоб показать ей фак. Киришима со всей своей каменной непрошибаемостью разве что хвостом ей не машет. — Ага, пока! Спасибо еще раз! Тяжелый день плавно переходит в тяжелый вечер.

***

С квирком у него полный порядок, Бакуго лично убеждается уже во вторник на геройской дисциплине. Вроде и миссия ерундовая, но Влад-сэнсэй наперекор Айзаве ставит их в разные команды, и час Бакуго скачет от Киришимы по площадке Гамма, второй Киришима провоцирует его пиздиться один на один и всячески отвлекает своим внешним видом. На его затвердевшей коже единственному топику быстро приходит пиздос. — Нихуя не честно, — заключает Бакуго, вытирая нос. Всего одну тычку пропустил, ибо засмотрелся, и столько урона. Киришима крутится возле него, и это шанс на реванш, а то совсем стремно будет. Бакуго хватает его за маску снизу, и они сцепляются в пыли клубком. Откуда у него такой скилл вывертываться из фирменных захватов, Киришиме никогда не узнать. Это похоже на старые времена, их спарринги и ленивая возня на матах в спортзале. Киришима не прочь пообжиматься в столь удобных случаях, Бакуго и вовсе откровенно пользуется возможностью потискать его. Правда, теперь в Киришиме поубавилось силы, и Бакуго наваливается на него аккуратно, без фанатизма, держится на локтях. Кровь с разбитого Киришимой носа капает ему же в ложбинку меж грудей. Бакуго охота нырнуть туда лицом. Как ни странно, тима его все ж одерживает победу, хоть он сам ничего для этого не сделал, протянул время возле Киришимы, а там уже и занятия кончились. Они возвращаются к своим чуть позже, угвазданные в пыли и потрепанные, и сэнсэй их ругает, а Каяма-сэнсэй втихаря улыбается, прикрывшись ладошкой. И еще Киришима весь драный. И только сейчас Бакуго задумывается, где и как его мыть. Девчонки наотрез отказываются пускать его в свой душ, потому что сучки и типа он за ними будет подсматривать, ага, а в мужской одному соваться Бакуго сам ему запретил, ибо нехуй. В итоге они терпеливо ждут, пока все ребята помоются, и оккупируют душевые вдвоем. На стреме оставляют Мину с Сэро. Вообще Бакуго не из стеснительных и двести раз видел его голым — то мылом с ним поделись, то станок он забыл в комнате. Потом они забили на остальных и просто стали мыться вместе, типа экономия воды. Так и повелось. Сегодня у Бакуго мандраж, что ли. Ну, сеттинг обычный, вот Киришима необычный. Молчит и телепается за ним с тазиком всякой поебени в руках. Бакуго раз спросил на свою голову, почему нельзя мыться чем-то одним, и нарвался на лекцию про уход за окрашенными волосами. С тех пор не лезет в его бутылочки. Киришима прикрывает грудь и ступает к нему в кабинку осторожно, будто боится, что его прогонят, но Бакуго нетерпеливо дергает его к себе и смотрит во все глаза. Красивый, сосочки розовые, от воды морщатся и твердеют. И да, может, у других большая грудь выглядит хорошо только в одежде, но вот конкретно эта конкретно сейчас вызывает у Бакуго желание. Киришима сам шагает к нему в хватку. — Как тебе? — Найс. Мокрым он еще прикольнее на ощупь. Бакуго затаскивает его под лейку душа, приземляет пятерню на правую, потом на левую, полные ладони. Поддевает сосок большим пальцем и ведет по просвечивающим под кожей венкам. Не то слово красивый. Охуительный. Киришима обнимает его за шею, стоит ему прижаться вплотную, и секунду Бакуго соображает, что сказать и как отмазаться, чтоб не тыкать в живот ему стояком просто так, а потом Киришима закрывает глаза и тоже подается вперед. И вообще это важно, кто кого первым поцеловал и апнул их из, кавычки on, друзей в любовников, да. Но и в то же время пофигу. Бакуго перестает заморачиваться и резво соскальзывает языком ему в рот. И все, прощай, рассудок. Воду экономить тоже как-то не выходит. Киришима издает слабый хнык, тянет его к себе за затылок. Сквозь поцелуй Бакуго внезапно хорошо понимает, что вкрашен в него с начала времен, лет с тысячу, всегда и везде, жар его тела и волосы липнут к лицу, и он встречает спиной плитку, и нос у него до сих пор болит, а в паху дымится, и это все Киришима со своим новым женским телом и горячностью со всех мест. — Извини за нос, — шепчет Киришима ему на ухо, когда они отлипают друг от друга подышать. Бакуго выплевывает воду и не упускает случая как следует помять его за жопень. Хоть тут ничего не изменилось. — Сочтемся. Он остро вдыхает, стоит Киришиме взять его за член, скользко толкается в кулак ему и тоже спрашивает разрешения трогать, и под пальцами его все мокрое от смазки и припухшее, и стопудово Киришима уже игрался с собой там. Может, пробовал что-нибудь засунуть. Бакуго пробует ввести средний и тут же натыкается на плеву. Упс. — Катсуки! — Киришима цокает и в отместку кусает его за нижнюю губу, и вообще это больно с его-то акульими зубами, и от этого Бакуго лишь сильнее хочется прям щас все ему там порвать. Но он сдерживается. Только прикусывает ему сосок в обратку. Они балуются под душем и чё-то забывают помыться — у Бакуго либидо рвется наружу и брызгает Киришиме на живот залпами, Киришима тоже умудряется кончить от его неумелой грубой ласки. Бакуго на самом деле без понятия, каково оно все у девок, но Киришиме явно нравится, когда клиторок массируют. Бакуго закидывает его ногу себе на талию и вовсю собирает громкие стоны. Для их первого опыта весьма и весьма. Он прям живо представляет настоящий секс. Киришима снова лезет к нему целоваться, кое-как отдышавшись. Когда они наконец выползают с душевых, до Бакуго докатывается, что отсюда все было слышно. На Мине румянец обычно не видно, Сэро тоже молчит, втопив взор в пол. Киришима застенчиво лыбится и крутит тюрбан из полотенца. Договариваются встретиться сквадом в общей комнате через полчаса. Ясное дело, нихера они не спускаются вниз. Весь вечер никто их не тревожит.

***

Помаленьку Бакуго привыкает, что теперь в их паре хуй только у него. Это классно в какой-то степени. Он открывает в себе невесть откуда взявшееся влечение к женской фигуре. К Киришиминой, точнее говоря. С поцелуев и хэнджоба Бакуго адово охота трахаться, и он даже не подозревал в себе такую хочку аккурат до вот этого ходячего инцидента с третьим размером. Киришима тоже осваивается с ситуацией, становится смелее день ото дня — к четвергу он уже не стесняется, что грудь трясется от бега, на выходных как прежде организует бакусваду в полном составе челлендж на приставке. Кроксы и растянутые футболки у него все те же, привычка орать и жестикулировать тоже никуда не делась. Если классу норм с ним таким, то Бакуго подавно. В конце концов, ничего ж страшного и не случилось. Подумаешь, m to f. Ему даже идет, тонкие черты лица и мягкость силуэта, с его-то квирком. — Ну Катсуки-и. — Он ноет в своей излюбленной манере, как когда ему что-то надо, и Бакуго закатывает глаза, решает отделаться малой кровью. Правда, в его случае это значит, что придется варганить попкорн на всех, потому что если только Киришиме, Мина заклянчит тоже, за ней остальные. Почему-то всегда за жрачку ставят ответственным именно его, но это и слава небесам, а то с их потуг в готовку кони двинуть можно. — Ты прелесть. — Киришима сиятельно щерится, когда он возвращается с ведром попкорна и пятью кружками какао на подносе. Естественно, чайки кидаются на кучу и хапают горстями. Бакуго зыркает на Каминари исподлобья, чтоб прибрал за собой срач. — Не сиди на полу, — негромко говорит он Киришиме, поднимая его к себе на диван. Киришима удобно устраивается меж его бедер, откидывается ему на грудь. Мина давится какао, стоит им чуть-чуть поцеловаться. — Воу! — Она тут же поворачивается к Сэро, Сэро роняет геймпад. У Каминари изо рта выпадывает попкорнинка. — Вы чё все? Мы так-то встречаемся! — Бакуго не то чтоб оправдывается, просто рил чё это они. Сами сводили их аж с того года, а теперь сидят с отвисшими чавками. — Да мы вас еще на первом курсе поженили, просто, ну. — Мина показывает то на него, то на Киришиму, и Бакуго никак не разумеет. — Чтоб ты чувства проявил, Бакуго-кун. Не заболел часом? — Пошла ты. — Бакуго кидает в нее Киришиминым геймпадом и специально промахивается, чтоб в Каминари попасть. — Это любовная лихорадка! — Сэро чокается с ней кружками, и они такие ебобо, ну право. Киришима усмехается, совсем приникнув к нему. Красная макушка его вкусно пахнет. Дальше все как всегда: Каминари заводит песню про любовь из второго «Короля Льва», Мина с Сэро подпевают своими мерзкими голосами, неразлучники дэкурака типа мимо пробегали и все равно подходят к ним спросить как дела. Они держатся за руки. Бакуго эта деталь почему-то заставляет задуматься. Вообще у него нет проблем с выражением чувств. Самым сильным и ярким в его жизни всегда был гнев, и он выражал его как умел, страстно и сразу, а потом появился Киришима. И бац, бац, бац. Впервые он споткнулся о такое чувство. Как злость, только в другую сторону, как эйфория, только не вслух. Интерес, привязанность. Симпатия. Влечение. И вот он пялится на Киришиму пуще того влюбленного Бэмби на Фалин. Лихорадка, хули. Киришима вновь целует его при всех.

***

— Останься на ночь? Бакуго стопорится на половине фразы и сразу же забывает, что хотел сказать. Тут надо уточнить, просто на ночь или в одной постели, ибо ночевали вместе они неоднократно, но чтоб прям так… Бакуго мигом ловит намек. Не совсем же дебил. Киришима поднимает край одеялка, и он прыгает туда с разбегу, скидав ворох стиранных шмоток с балкона на стул. Киришима обнажен, потому что полчаса назад они облизывали друг друга под простынкой, а потом Бакуго пошел делать дела и заодно навел порядок в этом извечном хаосе. А Киришима так и остался, Афродита местного разлива. От вида его белой кожи в Бакуго опять вскипает желание. Они не разговаривают и не целуются, просто лежат в обнимку, пока с улицы в комнату нагнетается вечер. Завтра воскресенье, никуда вставать не надо. Бакуго всерьез верит, что сможет так уснуть, если Киришима уберет руку с его бедра. Киришима не убирает. — Катсуки, — мямлит он Бакуго в шею. Бакуго притворяется, что уснул, но его тут же щекочут в паху, и весь образ идет насмарку. — Ну не спи. Давай поговорим. — Давай, хули, — отзывается Бакуго, выкрутив раздражение на минимум. В сон его не то чтоб прям клонит, но пиздеть об одном и том же тоже не очень охота. — Если я вот так останусь. Что дальше будет? Только Бакуго забил, он опять за свое. Ясно-понятно, он не может про это не думать. Но не сутками же. Выражение мордочки у него как раз такое, словно он крутит эти мысли на репите. — А что дальше? Отучимся с твоими сиськами как-нибудь и работать. На это Киришима пропускает смешок и пихает его в грудь. Бакуго с невозмутимым ебальником прикусывает его за нос. — Я серьезно. Ну вот как. Смена пола, которую не заказывал? Это ж все документы менять, сколько беготни. И я никому особо и не рассказывал. Даже сэнпай не знает. Про Киришиминого драгоценного сэнпая Бакуго честно уже не может слышать. Одна радость, что Амаджики с Тогатой выпустились в этом году, и теперь они с Киришимой видятся редко, зато пиздят по телефону часа по два. Бакуго в такие моменты выходит на балкон и все равно остается в курсе всех событий и происшествий их помолвленной жизни на съемной хате. Киришима уже вовсю собирается к ним на свадьбу, хоть еще даже даты конкретной нет. Вообще Бакуго удивлен таким раскладом. Обычно Киришима бросается писать Амаджики сразу же и по любому поводу — если его похвалит Фэтгам, если получит A за тест, с Бакугиной помощью, естественно, если просто увидит красивую бабочку на прогулке. А тут такое. Значит, он все ж стесняется. И до сих пор переживает, само собой. — Пфф, твой сэнпай даже не заметит, спорнем? Он вообще на людей не смотрит. Отчасти это правда, но Бакуго слегка преувеличивает, да. Они знакомы по большей части благодаря Киришиме и из-за Киришимы и толком не общались, ибо Амаджики замкнутый до степени абсолюта, а Бакуго все еще плохо сходится с новыми субъектами в своем микромирке. К бакускваду даже долго привыкал, особенно к Пикачу с Черноглазкой. — На меня смотрит! — Киришима дует губы, но вроде расслабляется чутка от болтовни. Может, оно и правда помогает, терапия small talk. Бакуго рассеянно гладит его по затылку. — Ну ок, ок. Сказать тебе, что дальше? Он и сам заколебался гадать и напредставлял себе раскладов туеву хучу. И везде Киришима есть Киришима. Неважно, с одной X-хромосомой или двумя. — Дальше мы тоже поженимся, и у нас будет дочка. Все? Киришима поднимается на локте, и последний закатный луч падает ему на левую грудь. Он то силится улыбнуться, то округляет свои совиные глазищи, то морщит нос, чтоб не засмеяться, то сводит брови, будто вот-вот заплачет. Столько раскладов, развилок, исходов. И везде он принадлежит Бакуго. Как там, в горе и в радости. Бакуго готов возиться с этими ебаными лифчиками хоть каждое утро. Ну, если попросят. Уже наловчился расстегивать одной рукой. — Серьезно? — Мхм. — Бакуго чертит в воздухе бегущую строку, и получается не бегущая, конечно, но он старается. — Бакуго Эйтсуки. Ну типа. Эйджиро и Катсуки, наши имена миксануть. Понял хоть, тормоз? Алё? Киришима не отвечает, просто закрывает рот ладонью, и это его уникальное умение улыбаться одними глазами, и они у него на мокром месте, хотя Бакуго предпочел бы увлажнить ему передок да завалиться спать вместо всех этих неудобных задушевных разговоров и смущающих тем. И откровений из разряда «нахуя я это спизданул». Киришима садится. — О боже. Катсуки, ты такой милый. Просто за что. — Он отворачивается и прячет лицо, но уже поздно, потому что румянец ползет пятнами по его шее и груди, и Бакуго тянется к нему, чтоб его тут же придавили обратно. Правда неловко же. — Милый, милый, милый. — Киришима залазит на него верхом и прикрывает собственный дикий стыд за поцелуями, сыплет ими Бакуго по щекам и векам. — Просто. Я тебя люблю, ок? — Ок. — Бакуго скалится ему в ответ, и на том вопросы про «дальше» отпадают самостоятельно. Бакуго остается на ночь.