The Portrait of Markov (Портрет Маркова)

Дни всё быстрее сменяли друг друга, за ними (уже не так охотно) тянулись месяцы. Вот и зима, отчего-то особенно снежная в этом году, крайне лениво, но всё же сдавала свои позиции весне. Народ стал одеваться легче, на улице как-то легче дышалось, да и темнело теперь дольше. Они больше не вспоминали тот разговор. Жизнь просто продолжала крутиться своим чередом: работа-дом, дом-работа. В какой-то момент старина Сид даже думать про это забыл. Не похищают больше никого, и ладно. В городе немного пошумели, и всё вернулось на своё привычное русло. Как всегда возвращалось. Вот и сейчас, под вечер воскресения, Мистер Салливан включил компьютер, открыл свою почту только и только потому, что обещал проверить реферат одного должника. Сверху как раз мерцало «1 непрочитанное сообщение». — Ого, даже этот чёртов восьмой «А» не так безнадёжен, как кажется, — весело пробурчал он себе под нос. Впрочем, с известным на всю школу классом оболтусов и бездельников Сид поторопился. Это сообщение было от Барри. «Вот уж кого не ожидал». И по мере того, как он читал послание товарища (в итоге жадно перечитывая несколько раз), его челюсть невольно отъезжала всё дальше и дальше к полу. «Не знаю, насколько это серьёзно, но мне всё больше начинает казаться, что ты был прав. По поводу исчезновений. По поводу секты. По поводу всего, чёрт возьми. Мне до последнего не хотелось верить, Сид. До последнего не хотелось замечать. Это было нечто из разряда тех мелочей, которым поначалу не придаёшь значения, а затем, стоит хоть раз всерьёз задуматься, они лавиной обрушиваются на тебя. Все и сразу. Обрывки чужих разговоров, странные намёки и многое, многое другое… это дело очень плохо пахнет. Очень. Прямых доказательств чьей-либо вины у меня скорее всего нет, но сейчас мне известно больше. Церковь Святого Маркова — это ещё не всё. Есть другое место. Я записал парочку бесед и даже успел отснять кое-какие материалы. От одного только описания того, что там упоминалось, у меня до сих пор холодок по коже. Всё в моём старом телефоне. Думаю, среди себе подобных его не станут искать так сразу. Я очень долго решался на это сообщение, Сид. А теперь внимание! Изучи его до конца и УДАЛИ сразу же, как только сделаешь это! НИКТО не должен узнать НИЧЕГО. В школе веди себя, как обычно. Ничего странного ты не знаешь и даже не замечаешь. Понятия не имею, продолжим ли мы это. Да надо ли? ОНИ ВЕЗДЕ. Напоследок скажу одно: берегись Моники. Один чёрт знает, насколько далеко простирается власть этой женщины… будь с ней предельно осторожен».

***

Утром понедельника Сид Салливан пересёк порог школы за полчаса до занятий, стараясь придать себе максимально привычный, немного суровый вид. Нужно ещё столько всего сделать: проверить материал, провести пять уроков (понедельник — день тяжёлый, а тут ещё и замена свалилась, как снег на голову), хорошенько отчитать Олли Олсона за то, что этот бездельник так и не выслал свой реферат. Да начал ли? Будет здорово, если у такого охламона готов хотя бы титульник. В общем, всё, как обычно. Ничего нового. Главное — чтобы другие поверили в это с большей лёгкостью, чем он сам. Ну, сейчас будет полчаса тишины, дабы поразмыслить над словами Барри. Что он там написал? Что-то про свой старый телефон… а вот поговорить в ближайшее время, если всё и впрямь так серьёзно, вряд ли удастся. Конечно, после столь откровенного сообщения Сид не мог не беспокоиться, особенно на ночь глядя. Пришлось выпить снотворного, чего тот обычно старался не делать. Утром мир стал видеться намного светлее и даже яснее, так что Салливан решил по возможности придавать этому значения не больше, чем какой-нибудь игре. Странной, пока не совсем понятной, но всё же игре. Так что просто играй по правилам, пока всё не закончится, только и всего! Из странных размышлений его вырвал голос мисс Косби, молоденькой учительницы рисования. Та, в обнимку с какими-то альбомами, оказывается, нагнала Сида в проходе между шкафчиками. И теперь, кое-как поправляя постоянно сползающие на нос очки, затараторила: — Мистер Салливан! Мистер Салливан! Вас просил к себе директор! Говорит, дело важное. — Гм, с чего бы? — задумался тот. Он знал нового директора (прежняя директриса отправилась на пенсию где-то с месяц назад) пока больше понаслышке. Мартин… или Маркус? Даже имени не смог толком запомнить, фамилию и подавно. Этакий сумасбродный толстяк, за свой короткий срок ничего для школы пока и не сделавший. Ходят слухи, был замечен подглядывающим в женские раздевалки перед уроками физкультуры, и неоднократно. Сам всё отрицает, но при этом глуповато посмеивается. Вот как-то так. Сид был удивлён (можно даже сказать, приятно), что такой странный, безответственный человек успел явиться на работу раньше него. Значит, этот мир ещё можно спасти. Однако собеседница о причине вызова на ковёр к начальству лишь рассеянно пожала плечами. — Ладно, сами разберёмся! — Отсалютовал ей Сид, по пути уже успевая прикинуть: если это по поводу ожидаемой премии, утро начинается вполне неплохо. Если всему виной негодяй Олли, просрочивший все сроки, уже меньше, чем через тридцать минут, парня будет ждать самый настоящий Ад. Однако, учитывая все странности нового руководства, это мог быть и третий вариант. В сравнении с которым долги Олли не являются проблемой вообще.

***

Едва стоит зайти в директорское ложе, что на первом этаже, как взгляду сразу предстаёт внушительное помещение с тремя обитыми кожей креслами и огромным красным столом посередине. Во времена правления прежнего директора стол этот умудрялся оставаться идеально чистым, даже будучи доверху забитым различной документацией, сейчас же на нём царил жутчайший хаос из бумаг, картонок, брошюр, книжечек, журнальчиков всех мастей. Да ещё крошки печенья в качестве безобразной вишенки на этом и без того неприглядном торте. Хотя бы обилие школьных наград, гербов и флагов, украшающих стены, полочки и шкафчики вокруг, всё ещё оставалось неизменным и могло внушить какое-то уважение к месту, где ты находишься. Даже сейчас руководитель всех руководителей умудрялся смотреть на гостя и ковыряться в ухе огрызком карандаша одновременно: — О, Мистер Салливан! Как же я рад Вас видеть! — Зачем вызывали? — Ну, как же… — усмехнулся тот, глядя куда-то ему за спину. Своей улыбкой в этот момент директор до чёртиков напомнил Сиду кота из мультика. Однако ответ продолжил не он: — Чтобы вы подписали увольнительную, конечно. — Улыбнулась словно возникшая из ниоткуда… Моника. Гостя пробил озноб, а та столь же радушно протянула ему ручку и документ. — Вот здесь, пожалуйста. — Н-но… но я не собирался!.. — залепетал тот, невольно начиная пятиться. — Что за вздор?.. Собеседница одарила его взглядом, полным сострадания: — Мистер Салливан, все мы знаем, как тяжело далась вам смерть вашей супруги. Скоро минует второй год, а вы всё работаете, не щадя себя… это может плохо сказаться на здоровье. Вам надо куда-нибудь съездить, развеяться. — Улыбка её приобрела совсем другой вид. — Мистер Джонсон вот тоже решил уехать. Барри Джонсон. Вы его знаете, не так ли? — Это какой-то фарс! — Хотя в глубине душе Сид уже понял: вовсе нет. — О, не переживайте! — смутилась Моника, вновь одарив того робкой улыбкой. — Я очень люблю детей и считаю любую помощь за благо. А потому подойду к делу со всей серьёзностью, и с удовольствием буду вести ваши предметы! — Вот только здесь явно какая-то ошибка… — пролепетал Сид. — Почему же? — В один голос поинтересовались добрые люди. Директор при этом поправил свои забавные круглые очки, которые не казались больше такими забавными. — П-потому что я не собираюсь покидать свой пост! — Нервно бросил он, готовясь рвануть прочь. Да, на утёк, совсем как маленький ребёнок. Вот только потуга сия оказалась прервана ещё в зародыше. Где-то позади. Он даже не понял, кем. Просто в плечо вонзилась игла, а по телу мгновенно разлилась волна успокаивающего, пьянящего тепла. Последним, что Сид услышал прежде, чем окончательно раствориться в темноте, стал заботливый голос Мамы Моники: — Ещё как собираешься, глупышка.