I Am Here

(Sting - Desert Rose)

Снова тишина. Парни выглядели слишком убитыми. Каждый задумался о своей проблеме и о том, как же решить ее максимально безболезненно для всех участников ситуации. Мысли имеют особое свойство – они разъедают внутренности, словно кислота, причиняя невообразимую боль. Поэтому думать и мучить себя в данной ситуации было максимально неприятно. - Мэловин, - Миколас нарушил тишину. – А ты почему не на кладбище? - Если я не сумею решить проблему, то и правда скоро там окажусь, - с грустной ухмылкой произнес Мэл.

***

Ник Мэловин рос совершенно обычным мальчиком. Мама, папа, бабушка и Ник жили в большом и красивом доме в Рокленде, но семья была немного богаче, чем думали другие. Родители Ника – известные археологи. Они заработали невероятную сумму денег еще до рождения единственного сына, обеспечив его даже больше, чем было нужно. Мистер и миссис Мэловин имели недвижимость в Портленде и Лос-Анджелесе, а так же отложили определенную сумму на обучение сына. Родители постоянно ездили в разные страны на раскопки, а Ник оставался с любимой бабушкой. Да, бабушка была одним из самых близких людей в жизни мальчика. Она во всем его поддерживала, понимала и принимала все его желания. Бабушка была ему матерью, отцом и лучшим другом в одном лице. Пока родители выкапывали очередную чашу где-то в Стамбуле, Ник с бабушкой жили весёлой жизнью двух ничем не обремененных людей. Каждое возвращение родителей, конечно же, было большим праздником. Бабушка пекла вкусные пироги, а Ник помогал ей резать салатики из свежих овощей. Мама с папой всегда привозили сыну какую-нибудь интересную книгу, а бабуле – красивые бусы из ярко переливающихся камней. Далее следовало семейное застолье, где Ник взахлёб слушал истории родителей. Потом они переходили в гостиную, где и дарились подарки. Но через неделю родителям снова надо было улетать, куда-нибудь в Италию. И эта неделя была насыщена событиями, улыбками и радостью. После, родители уезжали, но всегда с улыбкой, обещая вернуться как можно скорее. Но однажды они не вернулись. Это была поездка в Дамаск, где нашли следы каких-то важных артефактов. Родители как всегда выехали из дома ранним утром, пока семилетний Ник носился по гостиной. Он уже представлял, как они позвонят перед вылетом, чтобы сообщить о своём возвращении. Но до этого момента была еще целая неделя. Родители поспешно попрощались с сыном и бабушкой, а затем сели в такси. Голубые глаза Ника наполнялись слезами, когда он видел отъезжающую машину, но в голове все так же пульсировала мысль о скором возвращении домой. Неделя пролетела очень быстро, и вот мама с папой уже звонят домой и сообщают, что самолет вылетит уже совсем скоро, до регистрации оставалось еще три часа, а их выселили из отеля. Бабушка посмеялась и спросила, что же они будут делать. Ник стоял рядом и услышал, что они решили пойти и перекусить в кафе. - Мама, папа, возвращайтесь скорее! Я так люблю вас! – Ник нетерпеливо выхватил трубку у смеющейся бабули. Они должны были вернуться уже утром. Но к утру от них не было ни одной весточки. Они обещали вернуться, но не вернулись. Бабушка еле уложила Ника в кровать, а сама не выпускала телефон из рук. Может рейс задержали? Они бы позвонили. Что могло случиться? Этим же вопросом задался Ник, когда проснулся и увидел бабушку в гостиной. Казалось, что она не ложилась. Ник сел рядом с ней и все понял. Им оставалось только ждать. Они таки дождались звонка. Но это были не мама с папой. С бабушкой говорил их босс, который ровным голосом сообщил, что в то самое кафе, где они ели жареные бобы с бараниной, ворвалась вооружённая группировка. Они расстреляли троих, и среди них был отец Ника. Затем они бросили в здание бомбу, не оставив никому шансов. Бабушка замерла. Её руки дрожали. Шеф родителей договорил и громко разрыдался. А Ник был в шоке. Он слышал все, абсолютно все подробности казни собственных родителей. И это сломало его. На похороны бабушка надела на него чёрную рубашку и такого же цвета штаны. И с тех пор Ник всегда был в трауре. Он носил только чёрное, и часто ночевал прямо на кладбище, на могиле собственных родителей. И с тех пор он просил называть его Мэлом. Потому что Ник был сломлен. Мэл имел пробивной характер, пофигистичное выражение лица, и ярко-голубую линзу в левом глазу. Эти события отразились на его успеваемости. Мэл перестал ходить в школу, из-за чего остался на второй год. Ребята посмеивались над ним, но Мэлу было плевать. Он все так же проводил свободное время на кладбище, вглядываясь в мраморный памятник, на котором были выгравированы имена родителей. Бабушка часто ходила на кладбище за ним, забирала его домой со слезами на глазах. Она ничего не могла сделать, потому что не знала, как спасти единственного близкого человека. Она понимала, что надо найти работу, но такую, чтобы суметь одновременно с ней присматривать и за внуком. Такая работа быстро нашлась. И вместе с ней нашлась причина радости Ника Мэловина. Лейла Аббас. Бабушка стала няней Лейлы – их соседки. Родители Лейлы приехали из Саудовской Аравии, но периодически возвращались туда по каким-то важным делам. Именно в эти дни бабушка Мэловина смотрела за Лейлой. А с её тринадцати лет везде сопровождала девочку. Обычно, девушек из Саудовской Аравии сопровождали «опекуны» - родственники мужского пола, но у Лейлы не было таких в Америке, а назначать чужого мужчину (развратного американца) родителям не хотелось. Лейле было шесть, когда ее впервые привели к Мэлу домой. Бабушка сказала ему не высовываться, дабы не смутить родителей девочки. Но он все равно выглядывал с лестницы, и во все глаза таращился на Лейлу. Она была такой маленькой, словно кукла, с чёрными волосами, огромными карими глазами и острым, как у лисы, носом. Бабушка закрыла дверь за мистером и миссис Аббас (которая всегда ходила в бурке), и позвала внука. - Лейла, дорогая, я нашла тебе друга, - сказала бабушка, когда Мэловин оказался за спиной девочки. –Только не говори об этом родителям – мне кажется, что они жутко разозлятся. Лейла кивнула и развернулась. И в этот момент Мэловин понял, что внутри него, маленького мальчика, скоро появится еще одна трещина. Мэловин и Лейла росли, и все и без слов понимали, что ждет Лейлу. Её родители были почти такими же религиозными, как и родители Никиты Алексеева, а еще они были патриотами своей страны и чтили все ее законы. Стоит девушке закончить школу – ее сразу же отправят в Эр-Рияд или Медину, где немедленно выдадут замуж за того, на ком настоит ее отец. Лейла сама понимала это, и осознавала, как же ей повезло, что отец не настоял на ее замужестве с первыми месячными. Бабушка Мэла позволяла ей ходить без бурки в отсутствие ее родителей, носить джинсы и футболки, есть сладкое (родители берегли ее фигуру и зубы, лишив сладостей и фаст-фуда). Так же она многому учила девушку и потихоньку внушала ей основы феминизма. Этим занимался и Мэловин. Они стали неразлучны. Лейла так же нашла себя в готике и переняла привычку Мэла носить чёрное. Они вместе ходили в школе, а ночами гуляли по кладбищу. Лейла любила это, потому что только так она чувствовала свободу от предрассудков, традиций и религии. Родители Лейлы ни о чем не догадывались, так как слишком редко обращали на дочь внимание. А тем временем, Мэловин закончил предпоследний класс, будучи восемнадцатилетним юношей со странным глазом, а Лейле стукнуло шестнадцать – ее ждал последний год обучения. И они почти одновременно осознали, что влюбились друг в друга. Им отлично удавалось шифроваться. Быстрые поцелуи, пока никто не видит, лёгкие касания рук под партой, мимолётные улыбки. Только бабушка Мэла поняла, что все это значит. И, кажется, она была только «за». Иногда Мэловин думал, что бабушка всеми силами пытается «европеизировать» его подругу. И он был не против.

***

- Я говорил, что ненавижу традиции, которые рушат жизни? – заговорил Мэловин, допивая виски из своей рюмки. - К чему ты это? – не понял Алек. - Лейла Аббас? – вдруг сказал Бенджамин. – ты о ней говоришь? - Ты оказался таким внимательным, Бенни. Я не ожидал этого от тебя, - в сарказме Мэла прозвучало удивление. - Что с ней случилось? Я не вижу вас вместе уже месяц, - добавил Миколас, отпивая виски. - Они убьют ее, - с отчаянием в голосе проговорил Мэловин. – И для того, чтобы понять это, вам, мои неожиданные собутыльники, необходимо вспомнить традиции Саудовской Аравии. В каком состоянии девушки выдаются замуж? Давай, Мики, ты же все знаешь? - Девственницами? – Йозеф нахмурился. – Подожди, ты хочешь сказать, что… - Я люблю ее. Любил и буду любить…

***

Родители Лейлы снова уехали, она осталась дома у Мэловина. Ночь накрыла Рокленд, а бабушка Мэла внезапно сорвалась в больницу – ей необходимо было срочно обследоваться, и процедуры затянулись до ночи. Родителям Лейлы бы не понравилось, что она осталась в чужом доме наедине с парнем, но им никто об этом не скажет. Мэловин сидел в своей комнате и листал «Молот ведьм». Лейла, кажется, уже спала в соседней, уже ставшей ей родной спальне. Но тут за дверью послышался шум. Мэл поднял глаза от книги и увидел вошедшую. На Лейле была лишь большая футболка, которая еле прикрывала попу, и любимые (её и Мэла) трусы с единорогами. - Детка, - шёпотом сказал Мэловин, - чего не спишь? - Не могу уснуть, - так же тихо ответила ему Лейла. - И что же тебе мешает? – Мэл развернулся на своем компьютерном стуле и подошёл навстречу Лейле. - Мысли, - смутно промолвила Лейла, подойдя к Мэлу вплотную. - Какие? - О нас. Организм Мэловина почти мгновенно среагировал на Лейлу. Ощущения её теплого тела, дыхания на его ключицах, взгляд, который таил в себе нечто, о чём они оба боялись думать – все это наводило на одну мысль. - Мэл, я знаю, что все может закончиться плохо. Но я пожалею, если не буду с самой большой любовью своей жизни. Мэл, я хочу узнать, как это… Всё произошло очень быстро. Слишком неловко, испуганно, скованно, но очень чувственно. Мэловин, который обычно не выражал никаких эмоций, сейчас испытывал почти все – от немого восторга до безумного возбуждения. И это делало их счастливыми. Именно так случилось то, что случилось. - И я ни о чем не жалею, - сказал Мэловин. – Ни о чём. - И в чём ваша проблема? - Её выдают замуж, - из глаз Мэла полились слёзы. – И если ее муж поймет, что она уже не девственница, то ее просто…

***

Лейла тихонько плакала в своей комнате. Мэл стоял за дверью, а его сердце сжималось от боли. Он чувствовал себя таким же беспомощным, как и сама девушка. Они оба наслаждались последними днями вместе – родители Лейлы снова уехали, оставив ее у бабушки Мэловина. Она будет тут ровно до самого дня отлета – затем её просто заберут. Заберут навсегда, и они уже не смогут друг друга найти. - Мэл, - тихонько позвала его Лейла. – Зайди, умоляю. Я хочу увидеть тебя. Я хочу насмотреться на тебя, чтобы вспоминать в момент смерти… От слова «смерть» Мэловина скрутило. Он ворвался комнату и крепок обнял Лейлу. - Я что-нибудь придумаю, слышишь меня? - Убьют? – спросил Миколас, заранее зная ответ на этот вопрос. – Собственные родители её просто убьют. - Я должен ее спасти. Без Лейлы я умру, я просто не вынесу. Мы все знаем, что с ней сделают, и я должен сделать хоть что-то, чтобы ее спасти!