Я - бета

— Чего это вы? — выглянувший из подсобки Эдвард казался недовольным. Скривив рот, он выставил перед собой руки и замахал ими, будто отряхиваясь от отвратительного прилипшего нечто. — У меня чуть уши не завяли от всех этих разговоров. Грустный ты человек, Грин. Я опустил голову. Все не могу прийти в себя после слов старика. Каким он меня назвал? Высокомерным? Может быть, ты прав, старый морской волк. Я рассмеялся и провел по лицу ладонью. Эдвард нахмурился. — То были твои реальные мысли? Не хочешь поговорить? Видеть серьезную веснушчатую мордашку Эда было невыносимо. Я знаю его как веселого шалопая, и пусть хоть эта часть моего мировоззрения сегодня не пошатнется. Я хлопнул бету по плечу. — Да брось, ты сам знаешь на какие ухищрения приходится идти нашему брату. От объяснений с Эдом меня спасли наконец покинувшие зал пара альф. С облегчением бросившись убирать стаканы, я отметил полное отсутствие посетителей в баре. Вот что за день, а? Одним словом — понедельник. — Знаешь… — голос Эдварда заставил меня напрячься. Он станет настаивать на обсуждении сказанного? — я пытался говорить с Эмилем. — О. И? Он принял твои извинения? — Он не отвечает. Я чуть не выронил стаканы из рук. — Занят, наверное, — бережно отнеся стаканы в мойку, я протер выступивший на лбу пот. Кинг надрал бы мне зад за порчу имущества. — Он не отвечал мне все выходные. Я резко развернулся лицом к Эду, чуть не столкнувшись с ним лбами. — Ты звонил ему? Черт тебя дери, Эд, и ты только сейчас об этом говоришь?! — И звонил, и писал, и заходил на его профиль в социальных сетях! Он отсутствует все выходные! Даже сказал об этом боссу, но он говорит, что с ним все хорошо… — Он уверен в этом? — я схватил Эда за плечи и сжал пальцы. Он поморщился от боли, но быстро закивал. Немного успокоившись, я ослабил хватку. Постояв немного, я резко развернулся на каблуке и направился к выходу. — Я на перекур. Как бы мне ни хотелось стремглав побежать к Эмилю, с этим придется повременить до конца смены. Как бы я ни волновался, боссу можно верить… наверное. Я вытащил из кармана полупустую пачку и нервно дрожащими пальцами попытался вытащить сигарету. Тонкая бумага, начиненная табаком, надломилась в моих одеревеневших пальцах, и я зло растоптал ее в труху. Вторую удалось вытащить и зажечь без проблем, и легкие наполнились привычным ароматным дымом. Кратковременное удовлетворение и спокойствие накрыло меня с головой. Ох, наконец-то. За первой затяжкой последовала вторая. Куда-то унеслась вся нервозность, и в мире не осталось больше забот. Они были где-то там, далеко, и еще не время о них беспокоиться. Я вспылил и забыл о хладнокровии. Что за глупость. С Эмилем точно все хорошо. У него есть голова на плечах. Эмиль осторожный и здравомыслящий человек, а дом его охраняется пуще этого бара. В конце концов, у него могли появиться личные дела, о которых он предупредил босса. Надо бы сегодня осторожно расспросить Кинга об Эмиле. После смены хотелось бы пойти к Эми, но что, если он не дома? Даже если дома, впустят ли меня к нему без Эми в виде сопровождающего? Телефон, как говорил Эд, он не берет, значит и связаться с ним для пропуска будет невозможно. Наступившую идиллию грубо нарушили. Дверь черного входа открылась, и из здания вышла гора мышц, заполонившая собой весь дверной проем. Побагровевшая кожа лица и шеи, а также его усилившийся и потяжелевший естественный запах говорили о крайней степени злости. На шее отсутствовал вездесущий бордовый шарф. Видимо после встречи со знакомым, он сразу направился к служебному входу. Кинг бросил на курящего меня злобный взгляд. Меня будто ударили током. Ноги задрожали, и я согнулся под тяжестью эмоций босса. Дым встал поперек горла, я выпучил глаза и закашлялся. Попытки остановиться и принять подобающий вид и позу ни к чему не привели. Я кашлял как умирающий от пневмонии, и, согнувшись в три погибели, мысленно прощался со своей жизнью. Не то чтобы курить здесь запрещалось, босс нейтрально относился к моей вредной привычке. Главным условием являлось обязательное последующее применение нейтрализатора запаха, чтобы не раздражать посетителей. Однако легкий запах сигарет все равно улавливался альфами и омегами, что меня вполне устраивало. Гораздо лучше, когда они показушно морщат нос от запаха дыма, а не чихают в припадке от моего личного запаха. Но как бы нейтрально ни относился босс к сигаретам, он никогда ранее не ловил меня в самый разгар действия. И тет-а-тет мы не оставались, когда он был настолько взбешен (не считая того случая, когда Эмиль подслушал разговор босса). Приступ кашля закончился, и я поспешно выпрямился, утирая слезы с щек. На лицо босса поднимать глаза я опасался и упорно дырявил взглядом его мощную грудь, упакованную в строгий черный костюм. Краем глаз я уловил легкое движение рук. Огромные ладони сжались в не менее огромный крепкий кулак. Я сглотнул выступившую слюну. — Ты. Низкий горловой рык заставил меня сжаться в ожидании чего-то страшного. Я ожидал его действий или слов. Однако Кинг застыл истуканом, и только его кулаки то разжимались, то сжимались снова и снова. Спустя долгие мгновения, перетекшие в множество секунд, мне наконец хватило духу поднять голову. Лицо Кинга выражало… растерянность. Эмоции сменяли друг друга стремительно, и я от удивления забыл о том, что в глаза альфы лучше не смотреть. Сомнение, отрицание, тоска… и невыносимое желание таилось в них. Я быстро отвел взгляд. И увидел требовательно протянутую ко мне руку. — Дай! — сдавленно прохрипел альфа, и я машинально потянулся к пачке. Человек передо мной потряс рукой, рассыпал по земле несколько сигарет, наконец выудил одну, осторожно и бережно сжал ее в пальцах и снова молча протянул ко мне ладонь. Я положил в нее зажигалку, стараясь не коснуться случайно его кожи. Человек возбужденно втянул носом воздух. Полыхнул огонек и испуганно затрепетал, стараясь побыстрее выполнить волю грозного гиганта. Я зачарованно глядел на огромные пальцы, нежно державшие тонкую хрупкую вещь. Мысли покинули голову, и в оставшейся пустоте забились крохотные тихие птички, надоедливо щебетавшие: «Ты! Дай! Дай! Ты! Дым! Ты! Вонь! Дай! Дай!». Я осознал себя с отвисшей челюстью. Кинг громогласно захохотал: — Ну и глупо же ты сейчас выглядишь! Еще глупее, чем обычно. В ответ я неуверенно улыбнулся. — Расслабься, дурень. Не утерпел я, как увидел у тебя в руках эту дрянь, — Кинг в очередной раз затянулся, сжигая тонкую «дрянь» в считаные секунды. Мощная грудь вздулась, наполняясь едким дымом. Выдох тоже получился мощным, заполняя собой все пространство вокруг нас. Впрочем, подувший ветер не дал мне задохнуться, принеся с реки аромат свежести. — Вы курите, босс? — Бросил, — Кинг с сожалением окинул взглядом ставший бесполезным окурок. — Он не любит, когда я приношу с собой этот запах. Уточнять кто такой «он» было бы глупостью и самоубийством, так что я просто закивал с показным сочувствием. Кинг с тоской глянул на опустевшую пачку, затем на рассыпанные им сигареты на земле, и вздохнул. Из-за громкого вздоха босса по спине пробежали мурашки, и я предпочел задать ему вопрос, который отвлек бы его от пустой пачки. Вдруг пошлет меня сгонять за очередной порцией в магазин? А табачные изделия продаются мало где, знаете ли. Специфичный товар. — Босс, вы знаете, что случилось с Эмилем? Раздраженное цыканье заставило сердце испуганно рухнуть в пятки. Кинг смял в руках картонную коробочку будто пластилин и бросил его в мусорный бак. — Мальчик запутался. Я моргнул. Кинг угрюмо отметил мое глупо вытянувшееся лицо, нахмурился и снизошел до дальнейших объяснений: — Он обижен на весь мир и решил запереться в своем собственном. Поняв, что я до сих пор ничего не понимаю, я открыл рот для дальнейшего расспроса, но тут Кинг предупреждающе зарычал. У меня аж зубы щелкнули, когда рот закрылся столь же быстро, как и раскрылся. Лоб моментально покрылся испариной, и много возомнившая о себе голова поникла, устремившись куда-то в район ботинок собеседника. Будто сжалившись, Кинг процедил сквозь зубы: — Похвально, что ты так беспокоишься о нашем сотруднике, но тебе же будет лучше, если ты забудешь о нем. Ничего хорошего твое внимание не принесет. Ни тебе, ни ему. Под носом снова требовательно появилась ладонь, и я положил в нее уже приготовленный ранее флакон с нейтрализатором. Кинг начал избавляться от следов, о причине которого уже жалел.

***

К Эми я шел со смешанными чувствами. Часть меня вопила о том, чтобы бежать к нему, и скорее. Но другая часть предостерегающе придерживала первую и шепотом признавалась в своих сомнениях. Я встряхнул головой, отгоняя дурные мысли. С боссом не следовало и заговаривать. Мало того, что так я привлекал к себе его внимание, так еще и вместо четких ответов он озадачил меня пространной околесицей. Об его предупреждении не стоило и задумываться. Как будто я сам не знаю о таящихся опасностях. Ну не нельзя же ему заводить дружбу с людьми? Эми нуждается в компании и поддержке как никогда раньше, и я ее предоставлю. Если он погряз в своих мыслях и не может сам с ними справиться, следует обратиться к другим. Я почувствовал небольшое раздражение, подумав о том, что Эми мог и позвонить мне. Друзья мы или где? Целый год провели бок о бок, и теперь он, я и Эд — почти семья. Вспомнив о существовании Юлия, я хмыкнул. Нет, его в «семью» принять невозможно. Даже несмотря на то, что человек он, по сути, неплохой, разговор с ним у нас никогда не ладился. А еще у Юлия полное отсутствие чувства юмора. И именно он — приближенный Кинга. Практически, его правая рука. Юлий мгновенно вылетел из моей головы, когда я подошел к знакомым воротам. Итак, как будем прорываться? Голова от усталости уже гудела, но прохладный воздух раннего утра бодрил. Даже излишне прохладный. Я приобнял себя за плечи и вздрогнул, почувствовав на себе недобрый взгляд. В будке сидел мой старый и добрый знакомый Чад. Я, обалдев от своей отваги и глупости, помахал ему ручкой. Тотчас в мой нос панически застучал запах дыма. Не настоящего! Этот аромат ни с чем не спутаешь. Запах надвигающейся гибели. Струхнув, я чуть было не пустился прочь, куда-нибудь подальше отсюда и от крайне агрессивно настроенного охранника, но неимоверным усилием я заставил себя не паниковать. Запах дыма еще ни о чем не говорит. Он лишь сигнализирует о возможных опасностях, последствия которым — смерть. Этакое шестое чувство, которое предупреждает и призывает к немедленным действиям. Некоторые романтики убеждены, что это феромоны смерти, проходящей неподалеку. Хах. Ноги подкосились, и я упал на колени. Подняв обе руки и показав пустые руки, я, пытаясь не дрожать, громко произнес: — Я к Эмилю Риш. На днях я был у него в гостях, и вы могли меня запомнить. Дымный аромат потихоньку отступил, и я от облегчения чуть не завыл от восторга. Однако ощущение того, что я хожу по лезвию ножа, не покидало. У этих охранников настолько ревностное отношение к службе, что аж пзц. Все-таки их успехи и неудачи имеют прямое отношение к их избранникам. Пропусти Чад злоумышленника, и, держу пари, его и супруга выкинут будто мусор и поставят на них крест. Подниматься с колен я не спешил. Эта поза сейчас безопаснее всего во время того, как Чад принимает решение. Альфа задумчиво уставился на меня, а затем поднес ко рту рацию. Как и в прошлый раз, я ничего не расслышал. После рации, Чад вытащил телефон, отбарабанил номер и терпеливо сел вслушиваться в гудки. Трубку не спешили поднимать, и вспыльчивый альфа на удивление хорошо перенес такую неприятность. Пальцы рук начали неметь, но я побоялся их отпустить. Мало ли… потерплю. Вокруг общежития простиралась огромная территория с разбитым садом, и от нечего делать я залюбовался разноцветными цветочками. За спиной вдалеке раздавались редкие смешки не менее редких прохожих, «поймавших» меня в такой нелепой позе, и я со вздохом отметил, что скоро в сети может появиться моя фотография. Так и есть. Раздался громкий щелчок, оповестивший о том, что кто-то меня сфотографировал. Гады… Трубку наконец подняли, и Чад что-то произнес. Ему ответили, и он нахмурился. В отличие от прошлого раза, разговор не получился коротким, и охранник надолго засел у аппарата, пытаясь что-то доказать собеседнику. Пока Чад вел словесную баталию, к воротам изнутри кто-то подошел. По униформе стало ясно, что это напарник Чада. Альфа остановился передо мной, сложил руки на груди и хмыкнул. На его поясе висела рация. — Ну что, смертничек, яйца у тебя есть, а? Альфа наклонился, схватил меня за грудку и резко дернул, легко поднимая на ноги. — А вот самоуважения у тебя нет, червь. — Альфа окинул меня взглядом, насмешливо хохотнул, отметив следы грязи на коленях, и повернулся в Чаду, крикнул: — Одобрили? Чад раздраженно бросил телефон перед собой на стол и утвердительно рявкнул. — У секретаря мозгов как у медузы, перехватил звонок босса. Пришлось еще и доказывать ему, полудурку. Веди его. Обалдевшего меня крепко подхватили под локоток и, смеясь, провели по территории. Проходя мимо Чада, я старался даже не дышать. Его горящие ледяным огнем глаза говорили о желании побить меня и выкинуть наружу. Чад не был доволен приказом. Приказом? Он звонил администрации? Или кому? Мы шли по красиво украшенной дорожке, со всех сторон на меня смотрели цветы, а второй охранник вполне мягко тянул меня за собой. Я вгляделся в его лицо, запоминая (все-таки второй «знакомый» охранник. И кажется он не таким злобным, как Чад): узкие глаза с короткими ресницами, вытянувшиеся в широкой ухмылке тонкие бледные губы, похожая с Чадом прическа. Он был ниже любого встреченного мной альфы, что довольно четко говорило о его национальности. Прям вопило, учитывая еще и разрез его глаз. Мы уже подошли к зданию вплотную, как вдруг по воздуху пронесся хрипловатый знакомый голос. Голос принес с собой песню: Путь пальцем проложи Средь шрамов, ран суровых, Чтоб наши слить пути Судьбе наперекор. Открой те раны Вылечи их снова. Пусть сложатся они В судьбы узор. Я дернулся, намереваясь поискать окно, из которого звучали слова, полные тоски и надежды, но альфа крепче ухватил меня за предплечье, и я послушно поплелся за ним, вглубь здания. Когда мы поднялись на этаж Эми, песня снова коснулась моих ушей. Он уже пропел припев, и сейчас по коридору неслось едва слышимое: По следу волка Я пойду в метели. И сердце дерзкое Настигну по утру. Сквозь гнев и грусть, Что камнем затвердели Я разожгу уста, Что мерзнут на ветру. Я зачарованно замер у двери Эми, вслушиваясь в его голос. Сопровождающий альфа требовательно толкнул меня в плечо и кивнул на дверь. Я рассеянно кивнул и протянул руку к звонку, однако так и не позвонил. Не хотелось, чтобы Эми прервал пение. Я умоляюще посмотрел на охранника, он вздохнул, но махнул на меня рукой. Мол, слушай дальше, а я тут стенку подопру. Однако пение он тоже слушал, и слушал с удовольствием и лукавой улыбкой на губах. Наконец мне удалось услышать припев, который я пропустил, поднимаясь по лестнице. И из снов моих с утра бежишь проворно. Крыжовник терпкий, сладкая сирень Хочу во сне твой видеть локон черный, Фиалки глаз твоих, что слез туманит тень. Одну руку я прижал к звонку, другую положил заранее на дверную ручку. Я ожидал третьего куплета, но его не последовало. Вместо него Эми начал напевать мелодию без слов. Я случайно нажал на ручку, и дверь открылась. Эми, ты не запер дверь?! Услышав посторонние звуки, Эми испуганно замолчал, и я поспешил зайти. Перед тем, как дверь за спиной закрылась, я услышал около уха тихий шепот, от которого у меня по спине табуном пошли мурашки: — Я оторву тебе ноги, если посмеешь что-нибудь выкинуть. Резко развернувшись, я заметил тепло улыбающегося мне альфу с узкими глазами. Дверь захлопнулась. Я со смешанными чувствами повернулся к Эмилю и помахал рукой. Он облегченно выдохнул, и я отметил его необычайную бледность. Выглядел он худо, похоже, что еще не оправился после течки. — Привет, Эми. Как себя чувствуешь? Я неуверенно потоптался около входа, не осмеливаясь подойти к нему. Омега нервно дернул плечом и опустил ноги, свесив их с подоконника. Он сидел возле открытого окна, его ладони полны зерен. Кормил птиц. — Привет, — Эми едва заметно улыбнулся. — Как ты прошел мимо охраны? Не думал, что кто-то сам может так запросто войти сюда. Я наклонился и остервенело отряхнул колени от пыли. — Это долгая история, и я предпочел бы умолчать о ней. — Заходи, чего стоишь. Эмиль рассыпал зерна по подоконнику и спустился на пол. Начав хлопотать около плиты, он одобрительно кивнул, когда я присел на стул. Эми поставил чайник и вытащил из шкафа несколько маленьких коробочек. Приглядевшись, я понял, что это разные вкусы чая. — Тебе какой? Есть зеленый, черный с цитрусами, черный с гранатом, черный с клубникой и сливками, черный с медом и дыней, черный с… Я поперхнулся слюной. — Так много? Помнится, всего пару дней назад мы распивали единственный зеленый. Эмиль покраснел и отвернулся. Рассеянно положил все коробки обратно, оставив только гранатовый и зеленый. Я прикусил язык и подметил немного недовольный вид Эми. Обиделся, что ли. — Мне нравится чай. Люблю сидеть у окна с хорошей книгой, знакомиться с новыми сюжетами и новым вкусом чая. Это… раскрашивает жизнь в новые тона. — Я тоже раньше любил читать книги. Эми развернулся и внимательно на меня посмотрел. — Теперь не любишь? Я промолчал. Чайник закипел, и Эми разлил кипяток по чашкам. Вытаскивая из коробок пакетированный чай, он будто начал оправдываться. — Говорят, что в пакетированных нет ничего от настоящего чая. Однако мне нравится и такой. Он вкусный, что бы люди не говорили. Эмиль неловко рассмеялся и поставил передо мной ароматную чашку. Я принюхался. — Нравится? У этого чая замечательный аромат, вслушайся в нотки граната, бадьяна и перца. Пока что мой любимейший из недавних находок. Я оцепенел. — Может, поменяемся? Я бы предпочел испить зеленого. — Да? — протянул недоверчиво Эми, но все же поменял чашки. Какое-то время мы потягивали горячий чай и наблюдали за тем, как стайка воробьев, налетевших на зерна, быстро их уничтожила. Вот все воробьи улетели, кроме одного. Маленькая птичка задорно зачирикала и отважно запрыгала в нашу сторону. В то время как любопытный воробей исследовал помещение изнутри, я перевел взгляд на Эми и зачарованно уставился на него. Лицо Эми засияло от восторга. Он жадно ловил каждое движение залетного гостя, а я не менее жадно вглядывался в его черты лица, излучающие счастье. Люблю его радость. Люблю его веселье. Люблю его таким — счастливым. Люблю независимо от его самочувствия, но таким — более всего. От его грусти разрывается сердце. Его злость царапает душу. Его слезы убивают меня. Его голос возносит на небеса. Один его вид делает мой день лучше. Наши разговоры дают понять, что этот мир не так плох. Люблю тебя. Эми. Эмиль. Эми, Эми, Эми, Эми… — М-м? У меня что-то на лице? Его удивление спустило меня с небес, и я смущенно отвел взгляд. Кажется, я непростительно долго всматривался в него, вот он как поспешно отошел и остановился перед зеркалом. Найдя что-то, что показалось ему не очень красивым, Эми пригладил свои волосы. Что ты там поправляешь? Ты и так идеален. Неловко кашлянув, я вспомнил о цели своего визита. — Мы волновались за тебя, Эмиль. Рука его замерла, и Эми прекратил прихорашиваться. — … — Эд хотел извиниться за тот день. — Ему не нужно. Голос прозвучал необыкновенно холодно, Эми повернулся и посмотрел на меня пустыми, ничего не выражающими, глазами. Вопрос застрял в горле, и я передумал спрашивать о причинах, по которым он игнорировал все звонки и сообщения. — Стив. Давай уедем отсюда? Что? Я вскочил со своего места. Эмиль приблизился ко мне и протянул руку. Почти коснувшись меня, он остановился. Эми наклонился, пряча лицо, и прижался лбом к моему плечу. Перед самым прикосновением я заметил его скривившийся от боли рот. — Не можешь? — Этого я не говорил. Я согласен. Он отстранился и поднял лицо. Эми кусал губы, и на свежей ранке выступила кровь. Ох, опухнет же. Поднеся большой палец к его рту, я осторожно коснулся искусанных губ, нежно убирая с них каплю крови. Эми едва слышимо выдохнул и прижался щекой к моей ладони. Сердце екнуло и пропустило удар. Захотелось сжать Эми в своих объятиях и зарыться носом в волосы, соблазнительно пахнущие земляникой. Что я и сделал. Эми не стал мне препятствовать. — Я счастлив, что ты согласился поехать со мной, — Эми нерешительно приобнял меня в ответ. Легкое движение руки, обхватившей мою талию, заставило сердце бешено забиться от эйфории. — Куда ты хочешь направиться? — я боялся, что вижу сон. Но даже если это сон, я пожелаю никогда не проснуться. — Это не имеет… возможно, на север. Увидеть горы было бы неплохо. — Горы, да? Прекрасная идея. Мы простояли так еще долгие счастливые мгновения, но пришло время — и Эми опустил руки, и мне пришлось его отпустить. — Поехали сегодня. Уже второй раз за день Эмиль ввел меня в ступор. Поглядев на ошарашенное лицо стоящего перед ним беты, омега нахмурился.  — Прости. Я прошу слишком многого. — Нет, ты не… надо уладить дела, и мы можем выдвигаться уже через пару дней. Можешь подождать немного? Эми отвернулся и принялся снова кусать губы. Я подскочил к нему и схватил за плечи. — Эми! Эмиль, послушай! Я счастлив, что именно мне ты предложил отправиться с тобой, и, клянусь, я сделаю все, чтобы ты не знал нужды и горестей. Я сделаю все, чтобы ты обрел со мной счастье! — Я… тоже рад, что это ты, Стив. Несмотря на все слова, вид Эмиль имел несчастный. Мне хотелось растормошить его и узнать все причины, но у нас полно возможностей и потом. Представляя наше будущее, я млел. Ох, что это? Что это за удача? — Ты просто не представляешь, как я сейчас счастлив, Эми. Я… я мечтал. Я часто мечтал о… нас с тобой. Ты очень много значишь для меня. Эми. Ты чудесный. Я… ох, просто забудь. Я сейчас несу несвязную чушь. — Я сконфуженно рассмеялся. Щеки мои горели, а от стыда мне хотелось завопить и кинуться из окна, но я ничего не мог с собой поделать. Сбывалась моя мечта. И моя любовь стояла передо мной, серьезно слушая все мои признания. — Успокойся, Стив. Я понимаю. Эмиль смотрел на меня, и в его глазах читалось бесконечное терпение. Ох, как я тебя люблю. — Я любил тебя с первой нашей встречи. Ты можешь выслушать то, что я сейчас скажу? Я осознавал, что слова мои банальны и нелепы. Я ненавидел чужие признания, начинающиеся с «я влюбился в тебя с первого взгляда», но сейчас я стоял перед Эмилем и произносил то же самое. Эми кивнул, взял меня за руку и потянул в сторону кресла-мешка. Легонько толкнув, Эми заставил меня плюхнуться на кресло. Я же в это время говорил не затыкаясь: — Помню тот день как сегодняшний. Ни за что не смогу забыть момент, когда тебя увидел. В тот день было пасмурно, и я, изнывая со скуки, слушал анекдоты от посетителя. Совсем бородатые и несмешные, к слову. В общем, настроение у меня было так себе, но тут дверь открылась, и зашел ты. Ты подошел к стойке и улыбнулся, спрашивая босса. И я будто увидел сияние, которое тебя окружало. Все краски померкли, и исчезли все звуки. Остались только онемевший я и ты, мягко мне улыбающийся. Тогда ты показался мне богом. Помню, как краска тотчас залила мне лицо, а ты рассмеялся и повторил вопрос. На который ответил Эд и оставил меня с носом. Я рассмеялся и собрался было продолжить говорить, но Эми прижался ко мне всем телом. Перехватило дыхание, а Эми был все ближе, ближе… Почувствовав на губах необычайную мягкость и сладость, я закрыл глаза. Не могу поверить в происходящее. Это точно не сон? Неуловимое движение, и в приоткрытый рот вторгается язык. Голова закружилась, и я не могу вспомнить когда, но вот Эми уже сидит на моих коленях. Наши пальцы тесно сплетены, мы задыхаемся от нехватки воздуха, и я вижу перед собой только томно прикрытые ресницами сияющие глаза Эми. По языку растекся сладкий вкус дыни. Никто из нас не знает, чем бы в итоге все завершилось, но тут раздался звонок. Одновременно за дверью зазвучало бряцанье ключей. — Господин Риш, с вами все в порядке? Эми вскочил на ноги и поправил на себе одежду. Я ошалело сидел там, где сидел, не находя сил подняться. Эми наклонился и прошептал: — Приходи завтра. Я радостно заболтал головой. Дверь отперли снаружи, и в комнату зашел узкоглазый. Обведя взглядом помещение и нас с Эмилем, он сделал соответствующие выводы и покачал головой. Я напрягся, но от альфы не исходило угрозы. Он указал пальцем за спину. — На выход. Время вышло. Уходя с территории общежития, я вжал голову в плечи, когда проходил мимо охранной будки. Там уже не было Чада, и на меня посмотрел незнакомый альфа. Крылья чуткого носа затрепетали, и альфа втянул запах Эми, которым я весь пропах. Я довольно улыбнулся, но зашагал быстрее, когда альфа начал угрожающе приподниматься. Идя домой, я летел. Проматывая вновь и вновь сцены с Эмилем, я упивался своим счастьем, которым нестерпимо захотелось поделиться. Вытащив телефон, я уже почти дописал сообщение Эварту… и удалил его. Рука, держащая телефон, безвольно упала вниз.