Я - бета

«Малыш, я сделаю для тебя все!» - говорил герой. «Я никогда такого еще не чувствовал!» - вторил ему второй. «Вы так хорошо смотритесь вместе!» - утверждали их близкие. Герои романтических драм были… они просто были. Я перемотал фильм на несколько минут назад. На этом отрезке времени они еще не клялись в любви, напротив – больших недругов нельзя было и представить. Но каким-то чудом судьба продолжала сталкивать омегу (обязательно невинного) и альфу (обязательно умудренного опытом и годами), постепенно зритель мирился с осознанием того, что эти шаблонные персонажи – главные герои, и что они будут вместе. И вот, взгляните сюда, примерно к концу хронометража они вместе, клянутся в вечной любви с первого взгляда и говорят, что своими грубостями лишь пытались скрыть свое влечение. Финальная сцена – страстный поцелуй, трогательная песня, титры. Хеппи енд. Занавес. Омегу внезапно перестала волновать грубость и манипуляции альфы, когда тот стал осыпать его бриллиантами и дешевыми словами. А альфа, наперекор себе, внезапно влюбился в самого обычного среднестатистического омегу, каких у него до этого были десятки. А тут надо же, «того самого» встретил. «Истинные», етить их. Я закрыл фильм. Наверное, с таким нездоровым цинизмом как у меня нельзя смотреть романтику. Я попытался вспомнить знакомых омег, с которыми я общался. Что они рассказывали о своих избранниках? Как описывали свои чувства? «Я чувствую, что могу быть за ним как за горой» - улыбался один. «Я хочу иметь от него детей» - признавался второй. «Я в шоке. Оказывается, я залетел» - округлял глаза третий. Как будто он не был в курсе что бывает, если проявить неосторожность во время течки. Хм. А я, что я чувствую? Возможно, я совершил ошибку. Не надо было поддаваться. Я все испортил. Я лежал и вспоминал произошедшие со мной сцены, как будто по глубокой пьяни натворил дел и теперь мучаюсь от утренних вспышек внезапного просветления. Но за окном было не утро, а я не был пьян. Но все равно не покидало ощущение, что я не совсем отдавал себе отчета. Действовал под влиянием момента. Возможно, я должен извиниться и сказать, что это была ошибка. Да. Я взволнованно стал нарезать круги. Пиликнул телефон, пришло уведомление. На экране замерцало сообщение от Эда. Эд: Юлий показал мне фотку Эд: Как тебя угораздило? Мне прийти к те Стив: Не, спасибо. Да так, упал с лестницы Эд: У лесницы были большие кулаки Эд: Ты придешь завтра Стив: Я не могу показать свою морду людям, но прийти помочь с закрытием смогу Эд: Кинг сказал что ты можешь не приходить :( Стив: … он сильно злится? Эд: Хаха это ж Кинг Эд: Выглядит так будто ему нет дела до того как мы проведем последний день Эд: Мы уже начали считать Эд: А он даже не смотрит в бумаги соотносятся циферки или нет Эд: Юлий сказал что завтра король позволит забрать запасы Эд: Тем кто поможет Стив: Да, Юлий мне сказал. Так мне прийти тогда? Эд: Конечно! Не вздумай нас бросать! Эд: Мы любим выпить, но с Юлием одни не справимся Эд: Кстати тебе Эми не писал? Пальцы дрогнули, когда набирали сообщение. Стив: Нет, а что? Эд: А! Юлий орет я пошел И пропал. Пулеметная очередь из сообщений Эдварда кончилась, а я остался думать, что хотел сказать Эд. За окном снова горели фонари. Был вечер пятницы. Дни сгорают как ненормальные. Будто только вчера было начало среды, а сейчас уже догорает пятница. Таким темпом, не успею и понять, как Эварт вернется к себе. И мы не увидимся целый месяц, а то и больше. А мне нужно задуматься куда мне податься теперь. «Вечный приют» почти закрыт. Эд говорил, что филиалов бара полно по всему штату, но будет глупостью думать, что меня наймут в другой его бар. Могу поменять обстановку и свалить из этого города, как я и хотел. Свалить туда, где меня никто не знает. Не будет ни Кинга, к которому я, оказывается, успел привыкнуть, ни рыжего Эда, легкомысленного беты, от смеха которого на душе становится светлее, ни мудака-Юлия, которого я не хочу больше видеться. Эварту в принципе не важно, где я обоснуюсь. Он может приезжать в любое другое место… хм. Или я могу поехать обратно в столицу. Или же вернуться в родной горо… не-не-не-не! Я отчаялся, но не настолько же! Этот городишко грязный, маленький и убогий, но здесь мой дом. «И дом Эмиля» - злорадно прошептала моя вредная половина. Это не значит, что я захочу убежать от него. «Ты уже убежал от него. Как всегда» - захихикало подсознание. Заткнись. «Не ври себе. Ты трус, который бахвалился ему о чувствах, но как только приспичило – умыл руки. Ты мерзок. И лжив. Ты не умеешь любить. Тебе не дано. Ты выродок, который не должен существовать» - радовалось оно, что появилась новая пища для оскорблений. Замолчи. «А теперь ты пользуешься добротой человека, которому ты дорог. Что, не смог отпустить его, когда он попытался от тебя избавиться?» Пожалуйста, перестань! «Ты ему уже надоел. Поэтому он хочет напоследок перепихнуться с тобой и свалить домой. Не думал же ты, что вы останетесь лучшими друзьями после того, как семь лет жили врознь? Ты в курсе, он вообще считает тебя другом после этого?» Я не мог это остановить. Мысли текли буйно и хаотично, они не хотели останавливаться после того, как я дал им волю. Оно продолжало надо мной насмехаться. Оно. Мое сознание. Я сам. Раздался стук в дверь. Когда двумя часами ранее я отказался пускать Эварта, я думал, что смогу взять себя в руки за это время. Но как будто стало еще хуже. Второй раз не пускать его без видимой причины было бы уже слишком. Да и первый раз –неслыханная грубость. Когда дверь открылась и взгляду предстал Эварт, в горле встал ком. Его лицо сияло участием, а сам он улыбался так, будто был ни капельки не обижен за мой проступок. - Привет, - сказал он. - Привет, - ответил я. Возникла секундная заминка. Я не знал, как привести мысли в порядок, а он выждал для чего-то паузу, постоял, и подал голос. - Угадай, что я нашел. Он вернулся домой полтора часа назад, когда я только начинал просмотр фильма, но зашел только сейчас. Беззаботное лицо меня не обманет, тебе было неловко. И сейчас неловко. Но ты стараешься, идешь мне навстречу. Уже в который раз. Я опустил глаза. - Что? - Та-дам. Представляешь, какое совпадение. Я был на пробежке и нашел это на земле, - он держал что-то в руке. Какой-то мятый прямоугольник. Он вложил этот прямоугольник мне в ладонь. Я с неверием посмотрел на него. Продолжая не верить увиденному, раскрыл, уставился на карточки, удостоверение, банкноты, все было на месте! Я с восторгом поднял взгляд на Эварта. Тот как-то странно вел носом в воздухе, будто пытался что-то унюхать. Радостно похлопал его по плечу. Альфа довольно ощерился. Я уж думал никогда снова не увижу это потрепанное кожаное нечто! Кто бы мог подумать, что его у меня не отобрали, а я просто уронил по дороге, ха! Надо же! Даже не выглядит так, будто валялся в грязи пару суток, а чистенький, сверкает весь! Будто Эварт почистил его перед тем, как вернуть мне. - Ты не поверишь, как я рад! – воскликнул я. - Почему же, охотно верю, - лыбился он мне в ответ. - Спасибо, дружище! Огромное спасибо! – снова похлопал его по плечу. Я не сразу заметил, что улыбка на лице Эварта застыла. Будто он искренне улыбался и радовался, но радость исчезла, а ему приходится продолжать держать эту вежливую мину. Уж я-то узнаю такую улыбочку среди десятков других. Лопнувшим стеклом в голову ворвалось понимание. Крохотные осколки-мысли крутились и вертелись, крича: «Дружище?! Дружище?! Ты. Реально. Назвал. Его. Дружищем?!» Руки продолжали сильно хлопать его по плечу, но с каждым последующим хлопком я чувствовал, как меня покидает жизнь. Ладонь стала двигаться неловко, затем еще больше, и еще, и еще… наконец рука замерла на его плече, подумала чуток и отдернулась, будто обжегшись. Я неловко рассмеялся. - Извини, я все еще не привык, - слова давались мне тяжело. Мне казалось, что я обнажаю душу. Эварт погрустнел. Он перестал давить из себя улыбку, и мне показалось это неправильным. Пока я стоял и не знал, как развеять неловкую атмосферу, он справился первее меня, пожал плечами и прошел мимо меня к столу, плюхнулся на стул. - Идешь на поправку? Голова не болит? Я уверил, что все в порядке. Мне уже гораздо лучше. - Отлично, не нужно ничего купить? Я схожу в магазин. - Можно тебя обнять? – вырвалось у меня. - Чего? Он удивился. Он вправду удивился! Эварт смотрел на меня с приоткрытым ртом. Должно быть, он не ожидал такого предложения. - Я… - снова возникло ощущение, будто произнесенные слова излишне обнажают мою душу, - я так быстрее привыкну. Наверное. - Наверное? В его глазах заплясали золотые бесенята, он повеселел. - Физический контакт способствует выработке гормона окситоцина, который снижает уровень тревожности и повышает уровень привязанности к человеку, с которым было положительное взаимодействие, - стал я тараторить от волнения. Эварт удивленно захлопал ресницами. А я продолжил. - Вырабатывается он при прикосновениях, объятиях, поцелуях… - чем больше я говорил, тем дальше меня несло. – А также замечен большой выброс окситоцина во время оргаз… Я заткнулся. И закрыл лицо руками. - Так сильно нервничаешь? – донесся до меня его голос. Мне хотелось броситься на подушку и начать в нее орать со стыда. Я не ответил. Послышалось шуршание одежд, Эварт поднялся. Приблизился. Он ко мне не прикасался, но я почувствовал тепло его близкого тела. Как и в прошлый раз возникло сильное желание оттолкнуть, убежать и попросить прекратить этот фарс. - Обними меня, - мурлыкнул он, - я не буду тебя трогать. Щеки горели. Я не спешил отнимать ладони от лица. А он выполнял обещание и ждал. Украдкой я взглянул сквозь пальцы. Он стоял совсем близко. - Подожди минуту, дай мне собраться с силами. - Я редко когда видел тебя таким взволнованным, - произнес он с ухмылкой чеширского кота. Я не видел его, но я ощущал. Раньше такие подначивания заканчивались небольшой дракой. Мы пыхтели, щекотались, хохотали, тыкали в слабые места, катались по земле и сплетались в орущий тугой комок – в общем, были детьми, которым было весело так делать. Да и недавно произошел похожий эпизод, когда он силой упирался мне в подбородок. Мы часто касались друг друга. Так почему сейчас все отличается? Нервы как натянутая струна. Кожа наэлектризована и чувствительна к любому движению воздуха. Сердце уходит в пятки от одной лишь мысли, что он может нарушить обещание и коснуться до того, как я буду к тому готов. Страх? Застенчивость? Предвкушение? Я не знаю. Чтобы выяснить это, надо попробовать. Он покорно ждал. Стоял вплотную и жадно смотрел. Какие бы мысли ни блуждали у тебя в голове, Эварт, я аплодирую твоей выдержке. Именно эта выдержка придала мне уверенности и злости. Ну а как же, если может вытерпеть он – потерплю и я. Первое неловкое прикосновение слишком сильно царапнуло по его груди. На черной майке натянулась ткань. Образовалась складка. Вторым движением я мягко потер его грудь в попытке эту складку разровнять. Он коротко вздохнул, грудь наполнилась воздухом, подалась мне навстречу. Я неуверенно поднял взгляд. В золотистых глазах подобно меду переливалась вселенская нежность. У меня сам собой раскрылся рот. Эварт шокировал меня своим видом. Только теперь я осознал, что он стоит в обтягивающей черной майке, обнажающей его крупные плечи. Прижми ладонь чуть ниже – и нащупаешь твердый пресс, заработанный регулярными тренировками. Он в просторных шортах до колен, ниже виднеется голая чистая кожа, но по опыту знаю – проведи ладонью по ноге, и тебя пощекочут едва заметные светлые волоски. Снаружи ночь, но достаточно жарко, чтобы он вспотел. По мощной шее стекают капельки пота, ему наверняка хочется их вытереть. Но он не может шевельнуться. Ведь он обещал. От этой мысли я сам вспотел. Рука сама потянулась к этой блестящей мелкой капле. - Ты, кажется, хотел не соблазнить меня, а обнять, - раздался укоряющий вибрирующий рокот. - В процессе. Потерпи еще немного. Эварт беззлобно рассмеялся. Голос его преобразился, стал ниже, глубже, приобрел хрипловатые нотки. Этот человек вверил мне себя. Открылся. Помогает раскрыться мне. Теплой волной по груди пронеслось чувство благодарности. Я прижался щекой к его плечу, мягко обхватил руками бурно вздымающийся торс. В ушах раздавалось его сердцебиение – ровное, частое и сильное. Наверное, мое сердце стучит точно так же. В животе защекотало. Кажется, такое называют «порханием бабочек в животе». Стало тепло, уютно и очень-очень светло. Радостно. Спокойно. Затылка что-то неуверенно коснулось, подождало, выдержало паузу, чтобы я мог оттолкнуть при желании, но не дождалось этого и опустилось на волосы. Нежными легкими движениями принялось меня поглаживать. Так гладит матерь свое дитя, так дитя гладит своего питомца, так касаются друг друга возлюбленные… Меня кольнуло это слово, встревожило, но тревога тут же рассеялась в тепле прижатых тел. Я с удовольствием принял эту ласку. - Ну как, - спросил он, - окситоцин исправно вырабатывается? - Не смейся надо мной. - Как я посмею? - Ты смеешься! – слышал я его тихий рокочущий смех. - А ты очень милый. - А у тебя уши красные. - Что? В самом деле? - В самом деле! – извернулся я в кольце его рук, высвободил одну руку и легонько щелкнул по мочке уха, скрывающемся под светлыми прядями. И то ли я щелкнул слишком сильно, то ли еще что, но Эварт вздрогнул всем телом, задрожал и прижался ко мне еще ближе. Дыхание перехватило. Тепло, сопровождавшее наши объятия, трансформировались в жар, сильный и нетерпеливый. В какой-то момент он сжал меня слишком сильно, подбородок неудобно прижало к его ключице, и я закряхтел, пошлепал по нему ладонью, прося: «Полегче! Тайм-аут!» Эварт нехотя выпустил меня из оцепления. В какой момент он перестал касаться лишь моей головы, а его руки опустились вниз на талию? В какой момент я стал поглаживать его ушную раковину и шею? В любом случае, это было очень приятно. - Это все гормоны, - буркнул я в смущении. - Да, конечно. В том числе и окситоцин, ведь наше взаимодействие было исключительно положительным, - ухмыльнулся он. В этот момент мне захотелось его стукнуть. Желательно посильнее. Но я только ухватился пальцами за его широкие плечи, привстал на цыпочках и осторожно коснулся губами его подбородка. Мне показалось, что последнее слово должно быть за мной. И когда я увидел заалевший румянец на его лице, понял, что оно осталось за мной. И мне это понравилось.