Я - бета

В тот раз сны повторяли мне реальность подобно усердным попугаям, в этот же меня ждали грезы о несбыточном: как только голова коснулась подушки, я оказался не в том месте, где ложился спать. Почему-то я жил в домике на дереве. Детский маленький домик из прошлого оброс громоздким вторым этажом, который вопреки всем законам физики разросся аж на весь двор, едва не касаясь родительского особняка. Деревянный домик обзавелся сантехникой, хорошей кухней и санузлом, а комнаты кто-то любовно выставил красивой современной мебелью. Я сидел на ковре перед горящим камином, никуда не выходил, не выглядывал в окна и не поднимался на второй этаж, но я четко знал всю обстановку так, как будто всю жизнь прожил в этом доме. И я знал, что планировкой занимался Эварт. Собственно, именно он и готовил умопомрачительные по запаху пышные панкейки. Одетый в один лишь фартук, он напевал что-то под нос, махал поварешкой в такт музыке и пританцовывал, стоя перед плитой. Рядом с ним возвышалась высокая гора панкейков, только и ожидающих, чтобы их полили медом. Поливания медом ожидали не только панкейки. Я прекратил лишь созерцать это благословенное чудо природы, вскочил с места и пристроился к Эварту сзади, наклонился, положил голову на его макушку. Руки сами собой обхватили его талию, нос зарылся в мягкие золотые волосы. Омега тоненько пискнул, повеяло сладким ароматом феромонов. Я жадно впитал их в себя, потерся щекой о его щеку. — Уже готово, милый? — промурчал я. — Подожди немного, еще не… ах! — Да-да? Я не расслышал, повтори. — М… — Да… Я продолжал поглаживать его округлившийся живот. Я делал это каждый день, и каждый раз надеялся уловить слабый толчок изнутри. Я изнывал от щемящего чувства восторга и долгого ожидания. Скоро. Это будет уже скоро. Мы наконец это сделали. — Хватит, — взмолился он, — нам скоро идти к твоим родителям. Внезапно осознаю, что горы блинчиков уже нет, вместо них лежат пустые тарелки с остатками меда, а Эварт со мной переместились с плиты на ковер перед потухшим камином. Ни процесса поедания блинчиков, ни процесса сокровенного увидеть мне не удалось. Мозг каждый раз отказывался показать мне Эварта в непривычном виде. А вот вид уставшего Эварта, прилегшего мне на грудь, мозг счел обычным делом. Он не был похож на настоящего Эварта (при этой мысли сознание резко помутнело и чуть не выкинуло обратно в явь, то есть, определенно не стоило думать о реальности), но был неким гибридом его с ним же прошлым. Более смелый, чем я помнил в прошлом, более взрослый и раскованный, но все такой же хрупкий и трогательный, волнующий природу альфы одним своим видом. Омега. — Я люблю тебя, и ты должен любить меня, — шепнул он застенчиво, потерся мягкой щекой о мою голую грудь и удовлетворенно вздохнул. И пах он просто божественно. При попытке сравнить этот запах с чем-то другим, я с удивлением понял, что мне это не удается. То есть, он ничем не пах. Но как же так? У всякого есть запах, даже у бет. А у омеги и подавно. Говорят, альфы ощущают запах омег особенно остро, так почему же… Попытка понять происходящее сказалась на дивном сне. Меня резко выкинуло, и я оказался в настоящем. Эварт не был омегой. И я не был альфой. Содержимое сна казалось мне низким и греховным, я бы никогда не осмелился рассказать о нем кому-то. Думать о нем казалось слабостью, слабостью болезненной и осудимой, но я крепко зажмурил глаза, понадеялся вернуть сон и увидеть его продолжение. Однако вместо того сна начался новый. Декорации осыпались. И тут же заменились новыми. Как в театре опускают новые декорации, красочные картонки стали постепенно обретать смутные очертания. Первее всего я ощутил себя. Я сидел под величественным раскидистым дубом и задирал голову, рассматривая маленьких птиц, затаенных в зеленой кроне. Птицы не пели. Они были очередной декорацией, но я любовался этими декорациями, я любил их. — Ты прекрасен. Я повернулся к говорившему. Эварт сидел рядом. Он не смотрел на птиц, он смотрел на меня. — Когда я лежу один, то часто обнимаю подушку во сне. Ты считаешь это странным? — спросил я его. Вопрос возник совершенно внезапно, но Эварт не был удивлен. — Больше тебе не придется спать одному. Теперь у тебя есть я. — Да, у меня есть ты. Но ты не ответил. Ты считаешь меня странным? — Ты не странный. И он тоже, — он рассмеялся и протянул руку к моего животу. Он еще был плоский. Но мы оба знали. Знали, что все получилось. Я перехватил его руку, обхватил своими пальцами и прижался к нему губами. Когда Эварт придвинулся ближе, я приоткрыл рот, лизнул его кончиком языка и довольно прищурился. Пахло гранатом. И на вкус как гранат. Терпкий, ароматный, тягучий и с кислинкой. Совсем как сам Эварт. Он обхватил меня руками, зарылся носом мне в затылок и вдохнул полной грудью. — Как же ты сладко пахнешь! — заявил он. — Этот запах… — Ну? И как я пахну? Я обнимал его крепко. Так крепко, что кружилась голова. Его руки держали меня так же сильно. — Молоком. И сливками. Ты воздушный, мягкий и очень вкусный. — Да? — Да. Я верил в его слова. Я верил в него и позволял верить ему. Этот сон… ярок, приятен и очень красив. Мой запах… Мой запах — это черный перец. Душистый, резкий и совсем не милый. Совсем как я. Пробуждения всегда давались мне тяжело. Тяжелее всего просыпаться, когда мне снятся фантазии. Фантазии, которые никогда и ни за что не могут быть явью. Я не омега. И не альфа. Я бета. — Ты закончил считать? Раздался щелчок, и в комнате прибавилось света. Глаза резануло от ослепившей яркости, какое-то время я совсем не понимал где я и что происходит. — Ты так себе глаза испортишь! — Мне было видно, — возразил я. Не было необходимости включать все лампы, хватало и той, что горела возле меня. — Ну, ты закончил? Э! Ты такой медленный! — Какой есть. — Дай помогу. Эд уселся на пол по-турецки и стал деловито заглядывать в коробки. Я же вернулся в список инвентаризации и заметил, что на листе осталась большая жирная клякса — свидетельство тому, что я забылся и уснул. Ручка оказалась крепко зажатой в руке, с ее кончика расплывались чернила. — О. Испортилась. Я запачкал лист. — Да ладно, кому это вообще нужно. — Боссу. И нам. Он же отправит остатки в другое место. — Не все. Помнишь, он обещал оставить что-то и нам? — А, точно, — я попытался стряхнуть остатки дремы. — Извини, со мной что-то сегодня не так. Ужасно хочется спать. — Наверное тебе лучше еще отдохнуть. Травма головы — это не шутки! — Все уже прошло. — Уверен? Совиньона осталось восемь. Запиши. Выглядишь ты так-то хреново. Глаза еще красные и лицо, опухшее как у поросенка. Эд закрыл коробку, отодвинул в сторону и принялся за другую. — А, это? Я перепутал мази. — М? И что это значит? — Не бери в голову. Если что, вчера я выглядел намного лучше. И врачу показался. Со снимками все хорошо. Не беспокойся. — Фу! Розовое игристое! — воскликнул Эд и отшатнулся от одной коробки. — К боссу и омеги заходят, — флегматично отозвался я и сделал отметку на листе. Совсем рядом с кляксой. — Сколько бутылок осталось? — Одна. — Видать часто заходили. Эд фыркнул, затем не удержался и прыснул со смеху. Сейчас мы сидели в небольшой кладовке на втором этаже, не обычном складе для посетителей, где засел Юлий. Там у него бочонки пива, сладкие ликеры, ряды дешевого пойла и закусок — то есть наш ассортимент. А я сидел в окружении личного имущества Кинга. Окружали меня вина, коньяк и… игристые вина. Розовые. То, чем Кинг угощал своих друзей и партнеров сидя в кабинете. На удивление, такого пойла оказалось предостаточно. Кинг весьма щедр для друзей. — Не расскажешь, кто тебя так? — Ты не представляешь, как меня достал этот вопрос. — Понял-понял! — Эд поднял ладони в примиряющем жесте. Чего я не понимал, но очень ценил в Эде — небольшое легкомыслие и умение не влезать туда, куда не надо. — Кажется, мы скоро закончим! Ух, уже предвкушаю нашу попойку! — Юлию помощь не требуется? Может, к нему пойдешь? Если я чего и понимаю во влюбленности — так это то, что влюбленный всегда ищет компании своего возлюбленного. Готов поспорить, этот мудак там рвет и мечет без Эдварда. — Не, не надо, там супруг Кинга пришел. Ой, ты бы видел как он похудел! Я думал, после родов наоборот полнеют и едят как не в себя, а он такой худющий, будто недели не ел! — Супруг Кинга? Эм, как его звали? — Ларк его зовут. Но нам лучше… — Ага. Лучше с ним не говорить. Про то, насколько Кинг ревнив, знали все. Он подобно сторожевой злой собаке рычал и бросался на всех, кто посмеет подойти или взглянуть на его избранника. Даже если это простой разговор. Даже если Ларк Кинг сам к кому подойдет. — С его общительностью это будет сложно. — Ага. Значит, он там стоит над душой Юлия, а Кинг изображает из себя ревнивого собственника? — спросил я у Эда и ожидал очередного смешка. Подождал, не дождался и недоуменно повернулся. У Эда на лице была застывшая улыбка. А за моей спиной, прислонившись к дверному косяку, молча стоял тот самый Ларк, которого мы только что обсуждали. — Э, — вырвалось у меня. — Вы же не сердитесь на нас, да? Не сердитесь? — отмер Эдвард. В мольбе он сложил перед собой ладони, и рыжие кудряшки подпрыгнули, даруя его образу игривое очарование. На такого очаровашку нельзя было злиться. То ли роль сыграл образ Эда, то ли он сам не отличался злобой, но Ларк, похоже, не сердился. Не так выглядит лицо обиженного человека. Но именно так выглядит человек, которого позабавили нечестные слова другого. — Увы, я пришел сюда, покинув Юлия. Теперь его достает Кинг, — прикрыв рукой рот, он издал короткий смешок. — Ты же помнишь меня, Стив? Можно тебя на минуточку? Я кивнул. Встал с пола, вручил записи Эду и под его ошарашенным взглядом вышел из каморки. Ларк отодвинулся, позволяя мне выйти, помахал Эду и прикрыл дверь. Когда он ко мне обернулся, улыбка на его лице тут же растаяла, придав ему серьезный вид. Такой, будто ему и мне предстояло что-то серьезное, чем обмен парой ничего не значащих слов. Я открыл рот, собираясь спросить. что ему нужно, но к губам прижался его палец. Он говорил жестом — молчи. Я весь напрягся, ожидая чего-то страшного. Омега приподнял подбородок, сильно наморщил нос, посмотрел на меня так, будто видит во мне мерзкого червяка… и оглушительно чихнул. Затем еще раз. И еще. Со слезящимися глазами он утер выступившие сопли рукавом. — Ничего не говори! — повторил он, когда успокоился. Заткнув меня, он поманил к лестнице, а оттуда — еще выше, к люку на крышу. Недоумевая чего ему надо, я, тем не менее, послушно за ним пошел. С некоторым трудом взбираясь по вертикальной спусковой лесенке, я мысленно чертыхался и припоминал все накопленные с опытом ругательства, применяемые людьми в нехороших ситуациях с очень даже нехорошим посылом. Пересиливая ноющие мышцы и игнорируя крики больной спины, я последним рывком кинул свое тело на нагревшийся бетон крыши двухэтажного здания. Крыша не была нормальной крышей, имея ровную повернхность и лишь небольшие стенки по краям, она представляла собой практически третий этаж, на котором с комфортом разместились рекламный баннер и помещение с генератором и системой отопления. Больше здесь ничего не было. Будь лестница удобнее, возможно, босс обустроил бы крышу. Ну там, шезлонги бы поставил, отдельную барную стойку со своим любимым Юлием, чтобы расслабляться на крыше с видом на далекий городской пляж. Не знаю, а может, вместо Кинга бы здесь тусовались электрики с сантехниками, откуда я знаю. — Уф, свежий воздух! Чувствуешь ветерок? — Ларк раскинул руки и с наслаждением подставил лицо солнцу. Палящему солнцу. С отвращением взглянув на чистое небо, я приставил ко лбу ладонь, спасаясь от обжигающих лучей. — Могли бы и на первый этаж спуститься, — проворчал я, прежде чем понял, что мои слова — именно ворчание. Мог бы и промолчать, от меня не убудет. — Чтобы за нами увязался Брайан? — Кто? Супруг Кинга захлопал глазами, сильно удивленный моим вопросом. Прошло целых три секунды, и только тогда я понял о ком он. — А… так зачем я вам понадобился? — я и забыл, что Кинг — это фамилия, а не имя. Для меня Кинг всегда был именно Кингом, королем своего положения. О том, что у него есть имя, я хоть и знал, но не придавал этому значения. Ларк вытащил из кармана телефон. — Ты говорил с Эмилем? Он написал мне. Читай! На экране горело окно чата. Датировано вчерашним днем. 16:47 Привет 16:47 Мне требуется твоя помощь

16:48 Что-то случилось, Эмиль?

16:48 Да… это связано с работой твоего мужа

16:48 Он уволил тебя? Мне устроить ему бойкот?

16:49 Нет, он ничего не сделал. Не он. Да и… его бар… ты разве не знаешь?

16:50 Что его здесь закрывают? Слышал, конечно. Но мы легко можем взять тебя с собой. Выбирай любой, не важно где устраивать офис.

16:51 Насчет этого… у меня не получится поехать с вами. Я не могу. Не спрашивай об этом. Пожалуйста Текст дошел до конца, я попытался пролистнуть диалог дальше, но ничего не случилось. — Листай вправо, это скриншоты. Я мазнул пальцем, чтобы побыстрее увидеть продолжение.

16:52 Я не могу помочь, пока ты не скажешь в чем дело

16:52 С одним моим другом случилось кое-что ужасное, ты не можешь за ним присмотреть? Он бета, и как раз сегодня он лишился работы 16:53 Он такой человек, что не сразу сможет продолжить. Он остановится. Попытается игнорировать проблему. Он такой человек. И я виноват в том, что он впал в такое состояние. А помочь ему я не могу. Но можешь помочь ты

16:54 Причем тут я?

16:55 Прошу. Ты говорил, что без няньки тебе сложно… присмотрись к нему. Помоги ему, ведь из-за меня… Картинка подошла к концу, я попытался пролистнуть дальше, но скриншоты кончились. — Где дальнейший диалог? Что он сказал? Он сказал, что с ним случилось? Где он? — Это все. Тебе не нужно знать, что было дальше. Верни телефон, пожалуйста. — Нет… где этот чат? Что за приложение… — Он удалил диалог. Больше там ничего не найдешь. — Почему? Зачем он это сделал? Какой в этом смысл?! Я сжал чертов телефон в руках. Эмиль. Эмиль не звонил мне, не писал, ничего не объяснял и не требовал объяснений от меня. Вместо этого… вместо этого он пишет какому-то левому омеге?! С просьбой о помощи мне?! Что за бред… — Верни телефон. И не кричи. Мне бы хотелось уладить все до того, как Кинг найдет нас здесь. Омега требовательно протянул руку. Пришлось вернуть. И смириться с тем, что Эмиль говорил с кем угодно, но только не со мной. О нем пытался заговорить и Эдвард. Идя сюда, я намеревался хорошенько его расспросить, с глазу на глаз. Случай выдался, когда он зашел в ту каморку, мы могли поговорить… но я ничего не спросил. Не смог. Было слишком тяжело вспоминать. Возможно, по этой же причине не смог и Эмиль. Потому он и не связался со мной. — Спасибо, что показали, — голос не слушался, слова едва выдавливались из горла. — Я рад видеть, что он хоть с кем-то выходит на связь. Значит, с ним все в порядке. Вспышка. Картинка. Вся в алом, слышатся стоны, скрип, царапанье простыни ногтями. Веревки. Альфа. Омега. Сладострастные крики. Большая рука, пахнущая табачным дымом. Может ли он вообще быть в порядке? Кто вообще может быть в порядке после такого? — Эй, ты в порядке? Плеча что-то коснулась. Рука. Маленькая. Не альфа. Омега. — У тебя голова кружится? — Нет… нет, я в порядке. — Признаться, я был в ужасе когда увидел твое лицо. — Я ошарашил вас своей красотой? — Можно и так сказать. Такой красноты и желтизны я давно нигде не видел. Хорошие цвета. Он встал передо мной. И я понял, что согнулся и медленно заваливаюсь вбок. Омега помог мне восстановить равновесие и тревожно заглянул в глаза. Я выпрямился и оттолкнул его. — Так значит, у вас нет няни? И вы ищете кто бы мог присмотреть за детьми? — Именно. — У меня нет опыта работы с детьми. Тем более младенцами. — Разумеется, я в курсе. — И вы все равно согласились? Почему? — Скажем так… я вижу, кому можно доверять, а кому нет. И я четко вижу, что тебе доверять могу. Так ты можешь?

***

16:54 Причем тут я?

16:55 Прошу. Ты говорил, что без няньки тебе сложно… присмотрись к нему. Помоги ему, ведь из-за меня… все пошло наперекосяк. Кристоф мне этого не простит, он навредил Стиву. И я навредил ему. Так больше продолжаться не может

16:56 Ты заигрывал с ним?

16:58 Хуже. Я делал вид, что люблю его. А он несомненно любил меня. Я… испортил его жизнь. А он дал мне ее испортить. После моих слов ты не захочешь вручить жизнь своих детей такому человеку… но ему плевать на себя. Он старается ради других. Если поручить ему какое дело, то есть дать ему заботиться о твоих детях… поверь, он жизнь свою за них отдаст

16:58 Если так сильно о нем волнуешься — почему не позаботишься о нем сам?

17:02 Не могу. Я говорю об этом только тебе, не говори другим. Кристоф забирает меня, я не смогу увидеться ни с тобой, ни с ним, ни с кем-либо еще. Он вышел полчаса назад уладить последние дела и скоро уже вернется. Он следит за мной и за телефоном. Если он обнаружит, что я заходил в сеть, пускай знает, что я говорил лишь с тобой. Я не знаю к кому еще обратиться. Помоги. Дай мне поверить, что с ним в будущем все будет хорошо. Ведь сам я узнать этого не сумею. Если ты согласен, ответь пожалуйста будто на первое сообщение. На первое — «Привет». Поговори со мной о погоде и не упоминай о Стиве. Если хочешь отказаться, заговори о цветах.

17:02 Привет! Ты заценил какая сегодня прекрасная погода?