Кошки-мышки

Только оказавшись в своей квартире, Ханбин позволил себе начать думать о том, что произошло. Похоже, вечер выдался слишком насыщенным. Настолько слишком, что Ханбин успел забыть и о песне, и о чартах, и о том, что обычно следовало за любыми релизами: о комментариях пользователей, многие из которых выражений не выбирали. Едва ли не впервые в жизни Ханбину было плевать, что люди думали о его новой песне. Сейчас все его мысли были заняты случившимся. Как так вышло, что Чживон понравился ему. Впрочем, нет, он не просто понравился, он выбил почву из-под ног Ханбина, перевернул его мир с ног на голову, а после вонзил ему нож в спину. Впрочем, тут Ханбин явно преувеличивал, но он был в ярости, так что просто позволял себе интерпретировать события так, как ему было удобно. А удобно ему было считать, что во всём виноват один Чживон. Потому что это его голос свёл Ханбина с ума, а его поведение мудака на старте разрушило все иллюзии. Ханбину потребовалось три часа и целое ведро зелёного чая, чтобы признаться хотя бы себе в том, что он соврал Чживону. Получиться у них ничего не могло. Ханбин вообще считал себя не приспособленным для всякого рода отношений. Он ценил романтику, любил нежность и держал в голове такой список требований к потенциальному партнёру, что и сам понимал: шансов найти подходящего кандидата у него не было. Конечно, всегда оставался секс на одну ночь, но Ханбин не умел прыгать в кровать с незнакомцами, а тратить месяцы на сближение, чтобы потом разбежаться после пары раундов секса, считал нерациональным расходом времени. Что поразительно, Чживон даже по внешним признакам в критерии Ханбина не вписывался. Его внешность была слишком нестандартной, хоть и невероятно эффектной. Ханбин и подумать не мог, что комбинация массивной челюсти, крупных передних зубов и маленьких глаз может быть такой привлекательной. Голос и запах Чживона довершали картину морального падения Ханбина. И даже сексуальный красавчик Чжунэ не мог ему ничего противопоставить. Ханбин уже понимал, что поспать этой ночью ему не удастся. В голове гудело, словно он был пьян, хотя те крохи алкоголя, что он выпил в клубе, уже давно выветрились без следа. Уже в который раз он пожалел, что отказался от идеи организовать маленькую студию в собственной квартире. Когда он обустраивал собственное жилище, идея не брать работу на дом показалась ему здравой. Впрочем, тогда Ханбин был уверен, что работа могла помешать ему наслаждаться личной жизнью. Едва ли его партнёр хотел бы постоянно видеть Ханбина за работой и быть свидетелем творческого процесса. Спустя пару лет Ханбин пришёл к неутешительному выводу: он зря заботился о своём гипотетическом партнёре. Хотя бы потому, что человека, который захотел бы с ним жить на постоянной основе, не существовало в природе. Или Ханбин не там искал. В любом случае, теперь он жалел о том, что для работы ему приходилось ездить в студию, которая, по закону подлости, располагалась на другом конце города. Водить Ханбин не любил, но сейчас отчего-то не стал вызывать такси. Он сунул ноги в удобные растоптанные кроссовки и в чём был, в домашних штанах, растянутой футболке и застиранной выцветшей кофте, вышел из дома. В машине Ханбина пахло пластиком и пылью. Эта же самая пыль толстым слоем лежала на приборной панели и уплотнителях. Ханбин пальцем нарисовал на торпеде рожицу и хмыкнул: получилось на редкость уныло. Чтобы отвлечься, Ханбин включил радио и выдохнул с облегчением: прошлогодняя песенка женской группы - одной и сотни однотипных проектов - сейчас была куда приятнее, чем любой собственный хит. Ханбин повернул ключ в зажигании и выжал сцепление. Когда машина тронулась с места, Ханбин привычно удивился: он каждый раз удивлялся, когда у него получалось завестись в первого раза. Дороги перед рассветом были практически пустыми, поэтому к середине пути Ханбин даже смог расслабиться. Авария произошла, когда до студии оставалось всего два квартала. Ханбин сбросил скорость на мигающий зелёный, а здоровый, похожий на утюг, серебристый внедорожник явно собирался проскочить не только перекрёсток, но и машину Ханбина насквозь. От удара багажник смеялся в гармошку, а Ханбин с силой ударился лицом о рулевую колонку. - Твою мать! - от боли у Ханбина даже слёзы на глазах выступили. - Ну какого хера... - он потрогал нос и поморщился, увидев на пальцах кровь. Кое-как отстегнув ремень безопасности, Ханбин выбрался из машины. Подушка безопасности не сработала, но Ханбина сейчас больше интересовало состояние виновника аварии. Однако к огромному удивлению Ханбина внедорожник выглядел практически неповреждённым, а его водитель разъярённым: - Понапокупают прав! Кто тебя ездить учил, осёл! Ханбин не умел разговаривать с агрессивными хамами, поэтому промолчал, только плечами передёрнул, чувствуя, как что-то стекло по щеке на шею. Нужно было вызвать полицию, но телефон остался в машине, поэтому Ханбин продолжал стоять, чувствуя, как изнутри поднимается страх. Только сейчас, спустя некоторое время, Ханбин начал понимать, что легко отделался. Он мог бы погибнуть в аварии, а обошёлся только разбитым авто и опухшим от удара носом. - Чего встал? - взбешённый отсутствием реакции мужчина резко приблизился и схватил Ханбина за грудки, резко встряхнул. – Ждёшь, что бабла отвалю? Так не дождёшься! Я тебя сейчас грохну просто! - Не грохнешь, - Ханбин усилием воли заставил себя начать говорить. – Тут полно камер наблюдения. Руки убери, дебил! И иди правила учи, - Ханбин отступил на пару шагов. Нужно было как-то решить вопрос с полицией, но Ханбин всерьёз опасался поворачиваться к этому придурку спиной. - Это кто ещё дебил? – практически взревел мужчина и снова начал надвигаться на Ханбина. – Ты на кого пасть открыл, придурок? Ты хоть знаешь, кто я? - Да мне насрать, - честно признался Ханбин. – Просто проваливай, если не хочешь разбираться с полицией. - Да я… - Головка от хуя, давай, вали отсюда, - Ханбин и сам удивился, что сказал такое вслух. Обычно он сдерживал себя и старался не выражаться совсем уж непечатно. Но сейчас он снова чувствовал усталость и очень сильно жалел, что вообще вышел из дома. Удар Ханбин почти пропустил, поэтому отшатнуться толком не успел. Челюсть мгновенно заныла, а зубы лязгнули друг о друга с такой силой, что Ханбин потом ещё долго удивлялся, как он не вылетели из челюсти веером. Не успевший толком среагировать Ханбин буквально отлетел к своей машине и для полноты ощущений приложился рёбрами к смятому багажнику. Мужчина брезгливо сплюнул себе под ноги, процедил что-то подозрительно похожее на «ублюдок» и спустя минуту уже скрылся с места. Ханбин проводил серебристый внедорожник бессмысленным взглядом, а потом с трудом поднялся на ноги. Кто-то другой наверняка хотя бы запомнил номера, а может, даже успел бы вызвать полицию и как-то себя защитить, но Ханбин явно был не из числа. И словно в насмешку над ним за всё это время на перекрёстке не появилось больше ни одной машины. Кусок города словно вымер, наконец успокоился за час до рассвета, оставив Ханбина самого решать свои проблемы. - Чжунэя… - Ханбин тяжело опустился на переднее сидение, потянулся и включил аварийку. – Извини… - Что случилось? – голос Чжунэ звучал на удивление бодро. – Ты передумал? А мы ещё в клубе, - где-то в этот момент Ханбин расслышал, насколько Чжунэ пьян. - Я разбил машину… - Своё корыто? Так не жалко, - хохотнул Чжунэ. – Купишь себе наконец нормальную, я тебе давно говорил… - Чжунэ! – Ханбин шмыгнул носом: из-за отёка и запёкшейся крови дышать стало тяжело. Ещё и рёбра напоминали о себе на каждом вдохе и выдохе ноющей болью. – Я попал в аварию… - В смысле? Подожди… Здесь шумно, - Чжунэ перед кем-то извинился, а потом неожиданно зазвучал громко и отчётливо, словно стоял у Ханбина за спиной. – Что ты сказал? - Я попал в аварию. Разбил машину… - А себя? - И себя немного, - Ханбин повернул к себе зеркало заднего вида и присвистнул. Оказалось, что отёк расползся на пол-лица, отчего правый глаз напоминал щель почтового ящика. - Вызывай полицию… И скорую! – Чжунэ, похоже, заметно протрезвел, переварив информацию. - Чтобы меня отвезли в больницу? Не хочу, - Ханбин неловко повернулся и не сдержал стон. – Моя машина стоит посреди дороги, перекрёсток пустой во все стороны, здесь вообще никого нет… Этот козёл уехал. Что мне делать? - Какой перекрёсток? Куда тебя вообще понесло? – Чжунэ заметно нервничал. - В студию… - Вот же идиот! Хоть бы такси вызвал… - Чжунэ! - Я всю свою жизнь Чжунэ. Постарайся съехать на обочину и жди, я сейчас приеду, - Чжунэ отсоединился раньше, чем Ханбин успел что-либо добавить. Чжунэ легко было говорить. Ханбину потребовалось немало времени, чтобы перебраться на водительское сидение и дрожащими руками завести то, что ещё недавно было его машиной. Кое-как приткнув останки своего авто к дорожному борту, Ханбин тяжело откинулся на спинку сидения и перевёл дух. Наверное, ему стоило бы обратиться в салон, где он покупал это корыто, и поинтересоваться, как часто подушки безопасности не срабатывали. Не хотелось думать, что он снова оказался просто неудачником. Словно в насмешку над ним на перекрёстке появился первый утренний транспорт. Автомобили пролетали мимо, не сбавляя скорости, словно смятая машина у обочины была в порядке вещей. Ханбин провожал их взглядом и размышлял о том, что мог бы умереть здесь, будь он ранен серьёзнее. К моменту, когда рядом с визгом затормозил автомобиль Чжунэ, Ханбин уже успел задремать. Когда дверца с его стороны распахнулась, он только вяло махнул рукой: - Я в порядке. - Ты в дерьме! – резюмировал убийственно знакомый голос, и Ханбин догадался, что Чжунэ приехал не один. – Давай, выбирайся… Ханбин ощутил, как сильные руки просунулись под его спину и колени, а потом его буквально вытащили из салона. - Это же надо… - Чжунэ кругами ходил вокруг его разбитой машины. – На пустой дороге… Только ты так можешь. - Я вообще ничего не сделал, - Ханбин очень неловко чувствовал себя на руках у Чживона, но сопротивляться уже не было сил. – Я просто ехал. И остановился на светофоре. Я же не виноват… - Помолчи, а, - как-то слишком уж раздражённо оборвал его Чживон. – Чжунэ, вызови эвакуатор и ко мне в мастерскую, я отвезу его в больницу. - Может, я… - Ты же в говно, - Чживон прищурился. – Всё, я погнал… - Я не хочу в больницу, - попытался вмешаться Ханбин, но Чживон только крепче сжал пальцы, надавив на синяки на рёбрах: - Тебя никто не спрашивает. - Мне больно! - Я в курсе, - Чживон, похоже, получал удовольствие от того, как мучился Ханбин. – Не трепыхайся, мне тяжело. - Я не просил меня носить. - Заткнись, а, - грубо оборвал его Чживон, но в машину усадил осторожно, даже нежно, пристегнул ремнём и бросил тихое: - Терпи. Как будто у Ханбина был выбор. Он стиснул зубы, когда ремень безопасности проехался по свежим синякам, а потом осторожно потрогал своё лицо. Казалось, что кто-то прилепил к нему подушку: из-за отёка смотреть двумя глазами было неудобно. - А куда Чжунэ повезёт мою машину? - Твою кучу металлолома, ты хотел сказать? – Чживон слишком внимательно смотрел на дорогу, пока Ханбин одним глазом наблюдал за ним. - В мою мастерскую. Посмотрю, что можно сделать... - У тебя есть мастерская? - Ханбин так удивился, что даже попытался повернуться к Чживону всем корпусом, но только бессильно застонал. - Да что это такое... Весь день сплошное дерьмо! - Могло быть хуже, - философски заметил Чживон. - Куда уж хуже? - Ты мог свернуть себе шею. Или отгрести ещё и от водителя тачки, что в тебя въехала... - А я как будто нет, - Ханбин вздохнул. Сейчас ему было жаль, что он не курил, хотелось сделать что-нибудь, чтобы отвлечься от неуместных мыслей о Чживоне и его грубой, но всё равно приятной заботе. Ханбин даже глаза прикрыл, чтобы не видеть уверенные сильные руки на руле, сверкавшие гневом глаза и линию челюсти, которую ему нестерпимо хотелось исследовать своим ртом. - А мог остаться в клубе... И всё было бы в порядке, - Чживон потянулся и подцепил помятую сигаретную пачку. - У тебя рёбра сломаны? - А я откуда знаю? - Ханбин пожал плечами. - Ладно, сейчас разберёмся, - Чживон закурил. - Как ты вообще до своих лет дожил? - Как-то же дожил, - Ханбин начал злиться. - Какого хера вообще? Это не я виноват. И ты мне не мамочка, чтобы меня отчитывать. - Да, пожалуй, не мамочка, - согласился Чживон и затянулся. Ханбин задержал дыхание, настолько сексуально это выглядело. Ханбину пришлось признать, что Чживон совершенно не прилагал усилий, чтобы выглядеть соблазнительно. – Будь я твоей мамочкой, я бы первым делом сжёг твой шкаф, - Чживон стряхнул пепел, а Ханбин судорожно сглотнул: - А тебе не похер? - Ну как тебе сказать, - Чживон свернул к больничной парковке. – Если ты так всегда ходишь, то я не удивлён, почему ты до сих пор девственник. - Иди в задницу! – огрызнулся Ханбин. - Если ты просишь… - Блять! – Ханбин рванулся, попытался вырвать ремень из крепления, но у него не получилось. – Выпусти меня. - Сейчас выпущу, уже приехали, - Чживон демонстративно неторопливо припарковал машину, открыл дверь и обошёл авто, чтобы помочь Ханбину. - Я сам! - Сам ты уже отличился. Поэтому заткнись и не дёргайся, иначе будет больнее, - Чживон снова поднял его на руки. Ханбину потребовалась вся его выдержка, чтобы не попытаться вырваться. В конце концов, Чживон всё же ему помогал. Он должен был вытерпеть это, а потом сменить телефон и адрес, а ещё послать Чжунэ к чёрту, потому что именно он был виноват во всём, что случилось. Если бы не его приглашение в клуб, Ханбин бы сейчас спал в своей постели, а не скулил от боли на руках у Чживона. - Это не больница, а чёртов лабиринт… Потерпи, - пробормотал Чживон, когда они в очередной раз свернули в больничных коридорах, но не увидели ничего похожего на приёмный покой. – Эй! Здесь есть кто-нибудь! Нужна помощь! Ханбин прикрыл глаза. Ему не хотелось обманывать себя мыслью, что Чживону было не всё равно. Эта мысль могла вселить в Ханбина неуместные надежды на продолжение, на вообще саму возможность того, что у них могло получиться. Рациональная часть Ханбина эту возможность исключала полностью. К сожалению, к этой части себя Ханбин прислушивался крайне редко. Вот и сейчас что-то внутри него то и дело возвращалось к идее, что Чживону он нравился хотя бы немного. - Ханбин! Очнись, - Чживон зачем-то прикоснулся к его лицу. – Ханбин? - Что? - Врач здесь, поговори с ним… - А? - Ответь на вопросы! - Да… - Ханбин повернул голову и нашёл глазами врача. Им оказался молодой мужчина в синем хирургическом костюме. Он подробно расспросил Ханбина о том, что случилось, а потом принялся за обследование. После посещения рентген-кабинета и кабинета окулиста, Ханбин снова оказался в приёмном покое. Доктор наложил тугую повязку на его рёбра, обработал антисептиком раны и ссадины на лице, а потом повернулся к Чживону, который всё это время топтался у окна: - Несколько дней покоя не повредят. - Я прослежу, - Чживон кивнул. - Я могу сам о себе позаботиться. - Ну конечно же, - Чживон снова кивнул. – Я могу его забрать? - Да, мы закончили, - доктор неожиданно улыбнулся. – В другой ситуации я попросил бы автограф, но я всё понимаю. - У меня? – Ханбин даже на кровати приподнялся, но доктор смотрел на Чживона: - Я до сих пор слушаю ваш альбом. Вы не собираетесь возвращаться на сцену? - Спасибо, - Чживон даже не покраснел. – Может быть… Мы торопимся, доктор. - Я понимаю, - врач кивнул. – Поправляйтесь, господин Ким. Ханбин чувствовал себя ещё паршивее, чем обычно. Казалось, что падать ниже уже было просто некуда. Он считал, что уже привык, что авторы хитов оставались за кадром, но каждый раз испытывал глубочайшее разочарование. Вот и сейчас он сгорал от стыда, словно всего того, что уже произошло, ему было мало. - Давай, цепляйся, - Чживон уже привычно подхватил его под колени. – Скоро будем дома. Ханбин ничего не ответил. Меньше всего ему хотелось обнимать Чживона за шею, и вообще прикасаться к нему. Но выбора не было, поэтому в конце концов его пальцы сжались на плече Чживона.