Кошки-мышки

Чтобы не сойти с ума, в машине Ханбин закрыл глаза и попытался расслабиться. Ему стоило взять себя в руки и перестать реагировать на Чживона. Его сильные руки и широкие плечи, его твёрдая грудь, к которой было так приятно прижиматься, его красиво очерченные губы и идеальная линия челюсти, его приятный уютный запах и сногсшибательный голос находились вне зоны досягаемости Ханбина. Как там Чживон сказал про девственника? Ханбин должен был вынести из этих слов главное: потенциального партнёра Чживон в нём не видел. Чживон вовсе не воспринимал его всерьёз. И сейчас Ханбину не помешало бы наконец обидеться и перестать вести себя так непоследовательно, словно он – влюблённая школьница. Впрочем, с эпитетом он не ошибся. Ханбин и впрямь чувствовал себя влюблённым. Сейчас, когда действие больничных обезболивающих усилилось, он мог вернуться к ощущениям, которые переполняли его с момента, когда он услышал голос Чживона в клубе. - Бини? – Чживон окликнул его, но Ханбин даже не пошевелился, он слишком устал, чтобы осознанно обречь себя на новый раунд неловкости. – Ханбин! Ты слышишь? Бини? Ханбин чуть приоткрыл один глаз и вяло кивнул: - М? - Тебе плохо? - Плохо, - согласился Ханбин. И он же не врал, ему действительно было плохо в глубине души. Чживон так сильно ему нравился, что об этом хотелось кричать. Или писать в музыке и лирике новых песен. А вместо этого Ханбин вынужден был полулежать в кресле автомобиля Чжунэ и надеяться, что рано или поздно его всё-таки оставят в покое. - Что болит? - Всё, - Ханбин не особо заморачивался с ответами. - Может, вернёмся в больницу? - А? Зачем? – Ханбин наконец очнулся: только этого ему не хватало. – Нет… Я сейчас лягу спать… Когда приедем. И всё будет хорошо. А… А куда, кстати, мы едем? Я живу в другом районе, - Ханбин даже попытался сесть, но вовремя вспомнил о фиксаторе на рёбрах. – Ты же сказал, что мы скоро будем дома. - У меня дома, - Чживон голосом выделил это «у меня». – Ты же не думал, что… - Какого хрена! – Ханбин перебил его, вспыхнув от возмущения и негодования. – Я хочу к себе домой! - Мало ли, что ты хочешь, - Чживон уже успел убедиться, что Ханбин не был при смерти, поэтому снова обращался с ним небрежно и без всякого уважения. – Я хотел в клубе потусоваться, снять кого-нибудь на ночь… И что в итоге? - Ты ещё скажи, что это я виноват, что тебе никто не захотел дать. - Ты захотел, - Чживон пожал плечами. - Тебе показалось, - Ханбин отвернулся, чтобы скрыть румянец. - Как скажешь, - неожиданно Чживон не стал настаивать. – Приехали. Не рвись, я помогу, - Чживон, похоже, окончательно привык носить Ханбина на руках. Чжунэ явно ждал их, потому как сразу же открыл дверь. Ханбин, чтобы не сгореть от стыда, позволил себе отвлечься на окружающую обстановку. В отличие от него Чживон жил в собственном домике, который больше напоминал пристройку к гаражу, нежели самостоятельное жилище. Обстановка внутри была простой, если не сказать больше. При этом Чживон ощущался в каждом предмете мебели, в каждом оттенке цвета. Деревянные панели, тёмная мебель, пёстрый плед на спинке дивана, плотные шторы и… - Ханбин даже глазам своим не поверил – электрокамин. На секунду перед его глазами мелькнула журнальная картинка – концентрация его представлений о маленьком домике в заснеженных горах. Чживон словно подсмотрел в его мысли, обустроив своё жилище так, что Ханбину тут же захотелось остаться навсегда. - Что врач сказал? – Чжунэ спрашивал у Чживона, словно Ханбин сам не в силах был ответить. – Что-то серьёзное? - Ты удивишься, но нет. Отделался трещиной в ребре, парой ссадин и лёгким испугом. Пара недель – и можно будет снова выпускать его к людям. - Эй! – Ханбин возмутился. - Не ори, - Чживон как будто не торопился расставаться с Ханбином, продолжая держать его на руках. - Да брось ты его куда-нибудь, - первым не выдержал Чжунэ. – Что ты в него вцепился, как утопающий в соломинку? Или ты мне наврал, когда сказал, что он не в твоём вкусе? - Не наврал, - Чживон очень бережно уложил Ханбина на диван и спешно отвернулся. Ханбин же закусил губу и постарался не выдать своих эмоций. - Ну вот и пусть лежит тихонько… - Слушай, а ты чего завёлся? Мог бы и не ждать. Машину притащил – и шуруй с богом, - справедливо заметил Чживон. – Ещё не хватало, чтобы ты тут гудел над ухом. - Да я что… - Вот именно, что ты? – Чживон продолжал наседать. - Эй! Ты на моей тачке уехал, что мне было делать? - На такси ехать. Ты всё равно ещё бухой, - хмыкнул Чживон, на что Чжунэ обиженно заметил: - Так и ты не лучше. Я тебе ещё в клубе говорил, давай такси вызовем. А ты ключи схватил и за руль. Как ещё сам не убился? Услышав это, Ханбин даже на диване привстал. К своему стыду он совершенно не заметил, что Чживон также был пьян. - Ну не убился же, - Чживон пожал плечами. – Времени не было такси ждать… Что такое? – Чживон заметил движение со стороны Ханбина и обернулся. – Что-то не так? - Что-то дохуя не так, - пробормотал Ханбин. – Сначала этот… мудак вытащил меня в клуб, после чего я вынужден был добираться домой сам… И я уже молчу, что мой вечер превратился в собачье дерьмо. Когда я решил поехать в студию поработать, мою машину протаранил ещё один мудак… В результате я лежу здесь и без боли не могу даже дышать. И даже это не всё. Чтобы отвезти меня в больницу приезжает пьяный третий… - Ханбин! – Чжунэ попытался оборвать его прежде, чем прозвучало бы не самое лестное для Чживона определение, но Ханбину уже нечего было терять: - Мудак! Пьяный третий мудак! – рявкнул Ханбин и тут же поморщился. – А если бы он впилился в столб? А если бы вы оба подохли по пути? - Ну не подохли же, - философски пожал плечами Чживон и добавил: - Бини, не кипятись. Уже всё закончилось, так что твои вопли ничего не изменят. - Не смей меня так называть! – Ханбина окончательно понесло. Он вцепился рукой в спинку дивана и попытался сесть. – Где мой телефон? Я хочу вызвать такси! - Бини, ляг и не беси меня, - тихо пробормотал Чживон, но Ханбина было уже не остановить. - А что ты мне сделаешь? Врежешь? Ну так давай! Потом сам в больницу потащишь! А может, вмажемся в столб по пути, так ещё и вместе лежать будем. На оцинкованном столе. Хочешь? - Бини… - Чживон в два шага преодолел небольшую комнату и склонился над диваном, на котором трепыхался Ханбин в тщетных попытках подняться так, чтобы без боли. – Я тебе в последний раз повторяю… - Ты мне не мамочка! – уже не так храбро заявил Ханбин, которому теперь захотелось лечь пониже, чтобы только лицо Чживона не было так близко. Сейчас Ханбин даже одним незаплывшим глазом мог отчётливо рассмотреть каждую ресничку, каждую морщинку на этом выразительном лице, заметить давний глубокий шрам над правой бровью и убедиться, что губы Чживона – это совершенно творение природы, а его линия челюсти просто создана для поцелуев. - Я лучше, - Чживон двинулся вперёд так быстро, что Ханбин даже не успел этого осознать. Он только ощутил горячее прикосновение на шее за ухом и задушено пискнул, как мышонок, попавший в лапы кошке. - Что вы делаете? – Чжунэ наконец опомнился и тоже подошёл поближе, чтобы убедиться, что Чживон ещё не придушил Ханбина окончательно. - Ничего, - Чживон уже отстранился, многозначительно облизал губы и улыбнулся, дав понять, что густой свекольный румянец Ханбина не остался незамеченным. - Ханбин? Тебе плохо? - А ты как думаешь? – вяло огрызнулся Ханбин, после чего просто накрыл голову подушкой. - Попробуй поспать, - Чживон укрыл его пёстрым пледом. – Чжунэ, выметайся отсюда, пусть отдыхает. - А если ему надо будет что-то? - Позовёт, не маленький, - Чживон прикрыл дверь, оставив Ханбина наедине со своими мыслями и переживаниями. Выждав несколько минут для надёжности, Ханбин отнял подушку от лица и обнял её. Ему было стыдно признаваться даже самому себе в том, что его развезло от совершенно невинного прикосновения Чживона. И даже его плачевное физическое состояние не могло служить ему оправданием. Наоборот, разве не должен он был вообще не заметить такой пустяк? В конце концов, у него болело лицо, противно ныли рёбра. Как мог крохотный недопоцелуй перечеркнуть все эти ощущения. Что ещё хуже, Чживон всё понял. Он вообще всё про Ханбина понимал и замечал любое малейшее изменение в нём. Он читал Ханбина так легко, словно у того на лбу была бегущая строка. А ещё он зачем-то дразнил Ханбина, вселяя в него нелепую и неуместную надежду. Зачем нужно было целовать его? Особенно когда сам сказал, что Ханбин не в его вкусе. Ханбин свято верил, что так оно и было. Он никогда не был в чьём-то вкусе. Конечно, иногда – очень редко – ему говорили, что он симпатичен, его даже хотели, чаще всего на один раз, но ещё ни разу никто не остался рядом надолго. Ханбин никогда не слышал в свой адрес даже «ты мне нравишься», о любви и речи быть не могло. Зачем, чёрт возьми, Чживон его поцеловал? Да ещё так… Так интимно. Ханбин и так никогда не жаловался на чувствительность, а когда к его шее прикоснулся парень, который ему нравился, эта самая чувствительность возросла в разы. Почему Чживон вообще так с ним поступал? Ханбин вздохнул и, забывшись, ткнулся носом в подушку, о чём тут же пожалел: голову прострелило болью, а глаза наполнились слезами. Ханбин вздохнул и зажмурился, чтобы не позориться совсем уж. Было невероятно обидно, что Чживон видел его таким. Там, в клубе, он хотя бы отдалённо был похож на стильного и современного парня. И, возможно, не будь рядом Чжунэ, он даже смог бы произвести впечатление. А сейчас что? Сейчас ему оставалось лежать на чужом диване в своим самых неприглядных домашних вещах, с разбитым носом и заплывшим глазом, пока Чживон и Чжунэ обсуждали, какой он неудачник. Ханбин был уверен, что они обсуждали именно это и ни что иное. А о чём ещё было говорить? Он испортил вечер и себе, и им. Ещё и заставил Чжунэ волноваться. Хотелось бы думать, что хотя бы Чжунэ переживал за него как за приятеля, а не как за автора своих хитов, без помощи которого ему придётся туго. Наверное, стоило бы последовать совету Чживона и попытаться заснуть. Но отчаяние внутри Ханбина заставляло его сопротивляться. Кроме того, всё сильнее хотелось пить и в туалет. Конечно, можно было бы позвать того же Чжунэ – Ханбин был уверен, что тот никуда не поехал, - но Ханбин предпочёл действовать на свой страх и риск. Тем более, он не хотел упускать возможность получше рассмотреть дом, в котором жил Чживон. Ханбин рассчитывал, что обстановка и общее ощущение от дома смогут рассказать ему, что Чживон представляет из себя. Где-то очень глубоко в душе Ханбин опасался найти в доме Чживона подтверждения, что тот жил не один. С другой стороны, так ему было бы проще выбросить Чживона из головы и вернуться к своей обычной жизни. Чтобы подняться, потребовалось несколько минут. Но без свидетелей Ханбин смог справиться почти без мата и без гримас боли. Он с осторожностью добрёл до двери и прислушался: не хотелось быть пойманным с поличным прямо на пороге. К счастью в домике было тихо, поэтому Ханбин решился двинуться дальше. Дверь рядом с гостиной была плотно закрыта, но он позволил себе нажать на дверную ручку и немножко её приоткрыть. Его глазам открылась маленькая – ещё меньше гостиной – спальня, так же обшитая деревянными панелями. Большая кровать, занимавшая добрую половину помещения, подстегнула фантазию Ханбина, и тот даже глаза прикрыл, так отчётливо ему померещился Чживон, стоявший на коленях на этой самой кровати. - Зачем одному такой аэродром? – пробормотал Ханбин, словно в его квартире постель была меньше. Впрочем, нужно было признать, что выглядела она не так многообещающе. Постояв ещё немного на пороге, Ханбин уже собрался было пойти дальше, но тут его внимание привлекли многочисленные рамки, стоявшие на тумбочке и подоконнике. Ханбин даже смутился: засмотревшись на роскошную кровать, он перестал замечать всё остальное. Убедившись, что хозяин дома не стоял у него за спиной, Ханбин шагнул в комнату. Фотографий было очень много. Они стояли в рамках разного цвета и размера, некоторые даже успели выцвести от времени. Но было заметно, что все они были дороги человеку, который их сюда поставил. Ханбин взял в руки одну из рамок, чтобы получше рассмотреть снимок. И хоть ребёнку с фотографии едва перевалило за два года, Ханбин сразу же его узнал. В первую очередь по шраму на лбу над бровью: - Бедный малыш, аккуратнее надо же, - Ханбин погладил фотографию пальцем и вздохнул. У него самого была младшая сестра Ханбёль. И он отлично помнил времена, когда она была такой же крошкой, когда училась ходить и постоянно падала, когда размахивала игрушками и то и дело задевала себя. А ещё Ханбин помнил, как Ханбёль плакала. – Дурачок такой, - Ханбин улыбнулся фотографии, а потом поставил её на место. На всех фотографиях, что Ханбин видел, был сам Чживон, чаще всего ещё маленький, почти лысый и забавно лопоухий, щуривший свои и без того узкие глаза, похожий на него мальчишка постарше и взрослая пара – скорее всего, родители. Ханбину это показалось довольно странным. В век цифровых фотографий, мобильных телефонов и вездесущего интернета он отвык от бумажных фотографий и необходимости прилагать усилия, чтобы сохранить что-то на память. У него даже фотографий Ханбёль в квартире не было, а украшать спальню снимками родителей никогда не возникало желания. - Что ты тут делаешь? – неожиданно окликнул его Чживон, и Ханбин вздрогнул, осознав, что попался. - Смотрю, - он кивнул на фотографии. – Ты в детстве был не очень-то ловким? – Ханбин кивнул на приглянувшееся ему фото. - Это Чжиун… Я хотел взять у него машинку, а он не дал, - Чживон криво улыбнулся и машинально потрогал шрам. – Мама говорила, крови было столько, будто свинью резали… - Твоя мама так говорила? – Ханбин передёрнул плечами, представив себе эту картину. - Она была не так уж не права, - в голосе Чживона чувствовался холод. Чуткий и внимательный Ханбин сразу же догадался, что эта тема была Чживону неприятна, поэтому продолжать не стал, несмотря на охватившее его любопытство. Ему вообще казалось очень странным, что парень окружил себя фотографиями семьи, разговоры о которой вызывали у него раздражение. – Зачем ты вообще встал? - Хотел попить… - Ты мог бы позвать, я бы принёс… - А унитаз ты бы мне тоже принёс? Мне нужно в туалет… - Тогда ты ошибся дверью, - Чживон взял Ханбина за локоть и уверенно вывел из спальни. – Иди, - он кивком указал на другую дверь. – Я здесь подожду. - Боишься, что убегу? – Ханбин никак не мог понять причин для такой заботы о себе. В конце концов, ему же не пять лет было, чтобы ждать его у дверей уборной. - Ты не убежишь, тебе интересно, - Чживон снова криво улыбнулся. – Иди, у меня ещё море работы… И похмельный Чжунэ. - А сам-то? - У меня не бывает похмелья, - Чживон расправил плечи. - Смотри не лопни от самодовольства, - пробормотал Ханбин, прежде чем скрыться за деревянной дверью уборной. К счастью, изнутри можно было запереться, что Ханбин и сделал. Убедившись, что Чживон остался снаружи, Ханбин перевёл дух и осмотрелся. Заметив большое зеркало, он подошёл ближе и нахмурился. Из зазеркалья на него смотрело нечто, иначе и не скажешь. Запачканная кровью одежда, огромный отёк на месте носа и глаза, ссадина на щеке и подбородке. - Да я просто красавчик, - Ханбин поднял кофту и майку и немного полюбовался на широкий фиксатор на рёбрах. – Чживон точно в меня влюбится когда-нибудь… никогда.