Кошки-мышки

- Свет зажечь? - не выдержал Чживон, когда Ханбин в третий раз за последнюю минуту выругался. Он и так сейчас не являл собой образец ловкости и грации, а запоздалый ужин на тёмной кухне превратился для него в настоящее испытание. - Зажги, - Ханбин сдался. Он в очередной раз капитулировал, расписавшись в собственном бессилии перед Чживоном. - Вообще ты и сам бы мог... - Не мог. Я здесь первый раз. Я в душе не... - Я понял, - Чживон поднялся, привычно протянул руку, но и сам вздрогнул, когда лампа под потолком тоненько звякнула и погасла. - Вовремя. - И что теперь делать? - То же самое, что и всегда, - Чживон пошарил в каком-то ящике, а спустя мгновение перед лицом Ханбина затрепетало пламя свечи. - Дёшево и сердито, а лампу я утром поменяю. - Надо же, какая романтика. Ужин при свечах… Лучше, чем в дорамах. - Ты смотришь дорамы? - А почему нет? - Они же глупые. Слезливые. Чувства там всякие, любовь-морковь, - Чживон задумался немного, подыскивая слова для выражения своих мыслей. – Просто, какой в них смысл? - А какой смысл в фильмах-катастрофах? Что мы все умрём? Так это вроде не новость. Что если планета начнёт рушиться, то выживет только Америка? Это тоже не новость. И то, я склонен считать, что и им достанется. Какой смысл в фильмах про зомби? Ты собираешься ждать апокалипсиса, а потом выживать? - Нет, но… - Так в чём дело? Каждый проводит своё свободное время, как хочет. Ты же не собираешься приглашать меня в кино? - Ханбин вообще-то собирался сказать о другом, развить тему простой жизни в дорамных сюжетах, но его язык в очередной раз озвучил то, что терзало подсознание. - Не собирался, - Чживон ожидаемо согласился. – Но ты знаешь, мне просто кажется, что ты боишься. - Чего боюсь? - Фильмов про природные катастрофы, про зомби… - Нет, конечно, - немного неуверенно ответил Ханбин, который уже начал чувствовать в этом подвох. - Тогда можем сходить, я как раз видел среди премьер парочку подходящих нам вариантов. Заодно убедишь меня, что ты не боишься. - Почему я должен тебя убеждать? - Мне кажется, это в твоих интересах. Впечатление там произвести… - Чживона, - злость вспыхнула внутри Ханбина, как сухие ветки в жаркий день. – А ты не много ли на себя берёшь? Ты ждёшь, что я за тобой бегать буду? Тебе было бы приятно, да, если бы я искал твоей милости? Да ты охренел просто! Я тебя знаю один день… - Уже второй! - Это многое меняет, - Ханбин усилием воли заставил себя не повышать голос. – Я тебе вот что скажу… Я бы с радостью сходил с тобой в кино, будь то кино ради кино, удовольствия и развлечения. Как принято у нормальных людей. Кино ради твоих опытов мне не всралось! Так что иди сам! - Ладно, извини, - Чживон то ли правда понял, что перегнул со своими социальными экспериментами, то ли просто не хотел углублять конфликт. Ханбин кивнул, мол, принято, но всё равно остался при своём мнении. А ведь как могло бы быть славно. Ханбин сто лет не ходил ни с кем в кино. Он даже пару раз пробовал ходить один, но ему не понравилось. Ханбин любил обсуждать сюжет прямо в процессе, ему хотелось, чтобы рядом был человек, с которым можно поделиться пришедшей мыслью или задать вопрос. Чтобы непременно огромный стакан колы и ужасная шуршащая еда, которая имеет вкус только в тёмном зале кинотеатра. И он бы пошёл с Чживоном, с парнем, который так сильно ему нравился. И мог бы даже понадблюдать, как Чживон реагирует, как сидит, как смотрит. Но всему этому не было места в реальной жизни Ханбина. Чживон одним махом испортил ему настроение. Ханбин чувствовал себя ребёнком, которому показали желанный подарок, а потом просто выбросили его в мусорное ведро. - Ладно, я пойду спать, - пробормотал Ханбин, у которого внезапно к горлу подкатил комок. Плакать захотелось настолько сильно, что Ханбин опасался не вытерпеть. Мироздание словно решило обрушить на него весь запас своих неприятностей за один день. И этот дурацкий разговор внезапно оказался той соломинкой, что могла сломать шею верблюду. - Бини, прости, в самом деле, - Чживон действительно видел его насквозь. И сейчас всерьёз встревожился. – Я не подумал… - Проехали, - Ханбину не хотелось язвить и подыскивать остроумные ответы. Ему вообще ничего больше не хотелось, разве что, оказаться под защитой своего дома, запереть дверь и дать себе волю. Но сейчас нужно было дойти до чужой постели и не разбудить Чжунэ, который явно был бы не в восторге от этого. - Подожди, - Чживон протянул руку и сжал запястье Ханбина. – Ты правда будешь спать? - Не знаю, - Ханбин опустил глаза, чтобы получше это рассмотреть: Чживон по собственной инициативе взял его за руку. Его кожа была чуть смуглее, а сама по себе ладонь более грубой. Ханбин подумал, что это было связано с его работой, Чживон ведь занимался ремонтом, наверняка руки постоянно приходилось отмывать от масла. - Может, кофе? - Я не очень люблю… - Ты просто не пробовал, я умею варить самый лучший кофе в мире. Наверное, это тоже был какой-то знак. Знак для Ханбина, что Чживон чего-то от него хотел. Или что-то чувствовал здесь и сейчас. И Ханбин многое отдал бы, чтобы растолковать этот знак, чтобы ответить на него. Головой он понимал, что сближаться с Чживоном не было смысла. Ему вообще следовало бы держаться подальше от этого человека и этого места, оборвать с ним связи и постараться забыть, как страшный сон. Но голову Ханбин слушал крайне редко, в качестве советчика он предпочитал сердце, а оно трепетало так, будто собиралось вылететь из груди. Чживон сам его остановил, Чживон сам предложил побыть вместе ещё, даже кофе пообещал… Свеча на столе только добавляла каждому из этих фактов романтики, отчего у Ханбина снова кружилась голова. И он даже не вспоминал о том, как выглядел. Он позволил усадить себя обратно и машинально потрогал свою руку, когда Чживон её отпустил. - Вот увидишь, тебе понравится, - зачем-то пообещал он, хотя Ханбину и так уже нравилось слишком сильно. Ночь, огонёк свечи, рядом человек, от которого всё внутри скручивалось в тугую спираль. Ханбин подтянул к себе одну ногу и обнял её руками, удобно устроил щёку на колене и принялся наблюдать за Чживоном. Тот двигался по своей кухне уверенно, спокойно, не суетился, не тратил времени на поиски, и это тоже волновало Ханбина невероятно. Его, к собственному стыду, вообще волновало всё, что было связано с Чживоном. Даже то, что ему не нравилось, в том числе насмешливость, ядовитость и саркастичность, Ханбин пропускал через себя и раскладывал внутри по полочкам. Чживон состоял из этих маленьких деталей, выплетался из разноцветных ниток, и Ханбину не обязательно должна была нравиться каждая в отдельности. Да они и не нравились. Но вместе. Как единое целое, они его просто с ума сводили. Вместе они представляли собой гармоничное сочетание фетишей Ханбина и его же раздражителей, отчего его нервная система постоянно пребывала во взвинченном состоянии. До вчерашнего дня он даже не знал, что можно одновременно хотеть человека и хотеть его же ударить. Это не имело ничего общего с садизмом, просто Чживон одним своим существованием превратил жизнь Ханбина в аттракцион. То он заставлял Ханбина взлетать, когда прикасался к нему, когда вёл себя так, как Ханбину нравилось, то он резко сталкивал его вниз, раздражая и зля. От этих перепадов Ханбина уже подташнивало, но он упорно цеплялся в поручни и терпел. - Если хочешь, можем в гостиной посидеть. Там и диван есть, и камин… Я как-то не рассчитывал, что буду на кухне засиживаться… - Чживон всё ещё осторожничал, словно пытался оценить состояние Ханбина и выбрать правильную тактику в отношении него. - Хорошо, давай, - Ханбину было всё равно. Он не особо думал, где он сидел и как, потому что важно было, с кем. С Чживоном. С человеком, который продолжал Ханбину нравиться. - Тогда иди, я сейчас возьму кружки. Только свечку забери, не хочу там свет зажигать… Ещё Чжунэ разбудим. - Его из пушки не разбудишь, - Ханбин меньше всего сейчас хотел думать о Чжунэ. Но Чживон уже подтолкнул его мысли в определённом направлении, и теперь Ханбин размышлял о том, скольким людям Чживон варил свой самый лучший кофе. Делал ли он это по утрам, когда в крови ещё гуляли отголоски бурной ночи? Или же они просто продолжали начатое. К примеру, на столе… Ханбин и сам немного смутился от того, какое направление приняли его мысли. Сам он на столе сексом не занимался никогда. Как и на полу, как и в ванной или у стены где-нибудь в прихожей. Все те незначительные эпизоды, которые он мог вспомнить, развивались по одному сюжету: мотель, постель и полчаса на чудеса. Нужно ли было говорить, что никаких особых чудес Ханбину не помнилось. Внезапно нахлынуло любопытство: а у Чживона было так же? Или ему больше везло на любовников с фантазией, дерзких и с огоньком. Себя Ханбин к таковым не причислял, отчасти потому, что тот же Чживон остался им не заинтересован. - Садись, - Чживон поставил кружки на маленький столик, взял свечку и принялся колдовать над камином. – Если холодно… - Нормально, - перебил Ханбин, которому сейчас каждое слово, сказанное этим невозможным голосом, просто ударяло в голову, как пузырьки от шампанского. Он боялся опьянеть и начать делать глупости. - Ладно, - Чживон присел рядом и неожиданно спросил: - Так зачем ты вообще куда-то поехал ночью? - Затем, что дурак, - Ханбин наклонил голову к плечу, чтобы было не так заметно, как он буквально пожирал Чживона глазами. – Сделал бы сразу студию в квартире, и ничего этого бы не было, - он аккуратно прикоснулся кончиками пальцев к отёку под глазом. - Всё ещё больно? – Чживон протянул руку, но не коснулся, замер так. - Ещё долго будет больно, - Ханбин чуть поморщился. Он не понимал этого поступка, этого жеста. Если Чживон хотел к нему прикоснуться, то пусть бы сделал это. Зачем нужно было дразнить его. – Может, опустишь руку? - Я хотел… - И что тебя остановило? - Тебе же больно. - Понятно, - Ханбин скрестил руки на груди, инстинктивно закрывшись от Чживона. Надо же, даже логическую базу подвёл. И теперь уже Ханбин выглядел нервным придурком, излишне бурно прореагировав. - Если ты хочешь… - Не хочу! - Ладно, - Чживон придвинулся ближе, помолчал немного, а потом снова спросил: - И часто ты по ночам в студию ездишь? - Не часто, - Ханбин не очень понимал причину такого интереса к своей работе. Тем более, что вспыхнул этот интерес не сразу, а только когда понадобилось чем-то заполнить неловкое молчание. – Обычно я просто там ночую. - В смысле? - В прямом, - Ханбин пожал плечами. – Ты же построил себе дом возле работы… А я просто живу на работе. У меня там есть небольшой уголок, где можно поспать… Так что, когда я занят, всегда там. - И часто ты занят? - Часто, - Ханбин задумался. – Сейчас уже не так, конечно… - Уже не надо? - Не могу, - Ханбин уловил суть вопроса и тут же вспыхнул. – Я никогда не писал музыку ради денег! - Так уж и никогда? - Никогда, - Ханбин отстранился, насколько ему позволил диван. – Да, я не отказывался от того, что мне платят за песни. Но если я сразу знаю, кто мог бы её исполнить, я её просто отдаю. Бесплатно. - Чжунэ что-то говорил, что ты хотел бы и мне песню подарить? - Ты прослушал самое главное, я уже передумал, - Ханбин сию минуту с радостью придушил бы Чжунэ подушкой. - Ладно, я всё равно больше не хочу ничего общего иметь с этим… - Однако в клубах ты выступаешь. - Это для удовольствия, - Чживон пожал плечами. – Сложно так сразу перестать. Но я думаю, скоро это закончится… - А можно задать вопрос не о музыке? – осторожно начал Ханбин. - Задавай. - А почему здесь нет фотографий? - Каких? - Твоей семьи, - Ханбин кивнул в сторону столика, на котором не было ничего, кроме свечи и кружек с кофе. – Мне казалось, для тебя это важно. - Это важно, - Чживон заметно помрачнел. – Но это – гостиная, я не хочу, чтобы кто-то это видел, кого это не касается. - Я видел… Чжунэ, опять же. Он хвастался, что и в постели твоей спит не в первый раз, - Ханбин не мог удержаться, чтобы не ввернуть шпильку. - Это же Чжунэ, он в любую задницу влезет без мыла, - Чживон закатил глаза. – Ещё и растреплет всё. Небось про Штаты тоже рассказал? - Конечно, - Ханбин не стал делать вид, что ничего не знал. – Про Штаты, про семью, про обещание, про деньги… - Я удивлён, признаться, - Чживон немного смутился, как будто оказался не готов к этому. – Я думал, он всё забыл, он был в таком состоянии. - Он и забыл… Это всё, что он вспомнил. - Этого уже не мало, чтобы использовать против меня. - Кому ты сдался? – фыркнул Ханбин. – Если уж ты так печёшься о своих тайнах, то не надо было спать с Чжунэ. - А ты против? Или ревнуешь его? - Зачем? – Ханбин очень натурально пожал плечами, словно это не ему Чжунэ ещё недавно нравился. – Просто спать с ним – это как дать объявление в газету. Всё, что знает он, знают все. - Я этого не знал, - Чживон потянулся за кружкой. – Бери кофе, он уже остыл. - Спасибо, - Ханбин аккуратно взял кружку и обхватил её ладонями. Приятное тепло охватило его пальцы и на несколько секунд Ханбину даже показалось, что он не здесь, а в том самом маленьком отельчике в Альпах. Камин, натуральное дерево, только кофе вместо глинтвейна. Для полноты картины не хватало только объятий любимого человека. - О чём ты думаешь с таким мечтательным лицом? - О том… Что хотел бы однажды побывать в горах в Европе… Твой дом мне очень напоминает их маленькие отели. - Никогда об этом не думал, - Чживон даже огляделся, словно попытался взглянуть на свой дом по-новому. Ханбин не стал продолжать тему. Он и так услышал больше, чем рассчитывал. К тому же, он не ожидал, что Чживон захочет на трезвую делиться с ним подробностями своего прошлого и настоящего, поэтому не удивился наступившему молчанию. А кофе был и правда лучший в мире. Горьковатый, с привкусом корицы и чего-то ещё, названия чему Ханбин не знал, глянцево-чёрный, какой он сам не стал бы пить никогда. Никогда, если не из рук Чживона. - Очень вкусно, спасибо. - Я же говорил, - Чживон расправил плечи, полностью довольный собой. – Если ты, конечно, не врёшь… - Я? - Я сейчас подумал… Ты, наверное, любишь сладкое. - С чего ты это взял? – Ханбин даже испугался немного. Потому что сладкое он действительно любил, но эту свою любовь никогда не афишировал. Он даже не был звездой, если так посудить, чтобы информация о нём переходила из уст в уста. - Просто подумал… Тебе бы это пошло. Шоколад… Мороженое. Ты любишь мороженое? Наверное, когда смотришь свои дорамы? Ханбин, если бы мог, отполз бы в другой конец комнаты. Он словно голый сидел перед Чживоном, который препарировал его, как школьник лягушку. - Я… - И кофе, наверное, ты любишь латте. С сиропами… - Послушай… - Что такое? Нет? - Да! – выпалил Ханбин. – Да! Я люблю сладкое! Я обожаю мороженое, я смотрю дорамы… И сиропы тоже люблю, можно даже без кофе. Но откуда, чёрт возьми… Это что, написано у меня на лбу? Почему я сейчас чувствую себя… Как товар на витрине? - Не знаю, - Чживон пожал плечами. – Я просто смотрю на тебя и вижу. - Так не смотри! - Не могу, - Чживон ответил это так легко, что Ханбин даже не уловил суть сразу. - А ты… В смысле, почему не можешь? - Потому что мне интересно, - признал Чживон. – Сначала ты показался мне скучным, обычным. А сейчас я вижу, что ошибся. - Надо же, какая честь, - Ханбин нахмурился, ощутив обиду и что-то близкое к разочарованию. – Спасибо за кофе, Чживон. Я всё же пойду спать, - Ханбин отставил кружку и поднялся. – Надеюсь, утром мы попрощаемся. Доброй ночи.