Кошки-мышки

Разумеется, Ханбин до рассвета не сомкнул глаз. Сначала он репетировал, что скажет, когда Чживон придёт за ним и снова будет извиняться. Но потом часы на телефоне недвусмысленно намекнули, что если бы Чживон нуждался в его обществе, он бы уже давно пришёл. Эта мысль порядком отрезвила и обозлила. Ханбин чувствовал себя едва ли не использованным, он изнывал от разочарования и желания выразить все те чувства, что его обуревали. Сильнее всего в нём было желание уйти прямо сейчас. И останавливало Ханбина только отсутствие наличных денег, а также одежды, в которой он смог бы выйти на улицу и остановить такси. Оставалось терпеть до рассвета и надеяться, что Чжунэ перестанет быть мудаком и отвезёт его домой. Чтобы хоть как-то себя занять, Ханбин снова принялся рассматривать фотографии. Раз уж он не умел так читать людей, как Чживон, он мог попробовать получить информацию иным путём, более очевидным. Чживон был похож на маму, насколько это было возможно. Ещё на старшего брата. И совсем ничего общего в нём не было с отцом. При этом только Чживон производил на Ханбина впечатление человека-праздника, человека-солнца. Никто больше в семье Чживона не умел так ослепительно улыбаться. И даже злость и раздражение не мешали Ханбину сейчас любоваться этой потрясающей улыбкой. Если бы рядом не храпел Чжунэ, Ханбин позволил бы себе помечтать, совсем немножечко, самую малость, о том, как Чживон улыбался бы ему. Как приходил бы к нему домой или встречал Ханбина на своём пороге. Как заглядывал бы к нему в студию со своим умопомрачительным кофе в студию. И Ханбин бы с радостью бросал все свои дела, чтобы обнять его. Какого чёрта это происходило опять? Каждое мгновение рядом с Чживоном оказывало разрушительный эффект на психику и нервное состояние Ханбина. Он запрещал себе надеяться, но тут же начинал мечтать. Ханбин вёл себя совершенно непоследовательно и местами даже глупо. А ещё он очень мало попыток делал это изменить. Он же практически не осуждал себя за то, что совершал ошибку за ошибкой, пока Чживон был рядом. Наверное, стоило всё же разбудить Чжунэ. Тот словно услышал, как Ханбин о нём подумал, и открыл глаза: - Да ты уляжешься наконец? - Чжунэя, отвези меня домой! - Прямо сейчас? - Да, прямо сейчас, - Ханбин откинул одеяло и сел, зажёг маленькую лампу возле кровати. – Я больше никогда не буду тебя ни о чём просить… - Что-то случилось? - Да… То есть, нет, но может случиться. А я этого не хочу, поэтому, пожалуйста… Я бы вызвал такси, но у меня нет наличных. И телефон… Вот, - Ханбин помахал перед собой безжизненным аппаратиком: мобильный разрядился в самый неподходящий момент. - Да что такое? – Чжунэ тоже сел, протянул руку и потрогал лоб Ханбина: ни сомнений, ни опасений. Вот почему Чживон не смог сделать так же? Так бы хоть Ханибину было что вспомнить, кроме того недопоцелуя в шею! – У тебя жар? Ты бредишь? - Чжунэя, - устало начал Ханбин. – Я тебя прошу… Сделай мне одолжение. Мне хочется домой, банально помыться и переодеться, поспать в своей постели. Уладить вопросы с машиной… Я так много прошу? - Да не много, - Чжунэ зевнул. – Но не в пять же утра! - Да какая разница? Я вчера вечером просил, днём просил… - Днём ты спал! - Слушай! - Я уже тебя услышал. Но я сейчас никуда не поеду, я сонный. И я не хочу повторить твой подвиг. Это ты можешь себе позволить дома отсиживаться. А я работаю лицом в том числе. Ты представляешь, какая шумиха поднимется, если мы с тобой опять куда-нибудь вляпаемся. А зная тебя, я в этом уверен… - Чжунэ демонстративно сексуальным жестом взъерошил волосы, но внутри Ханбина ничего даже не дёрнулось. - Я тебя понял, - Ханбин поднялся с постели, прихватил свой телефон и вышел. – Спи спокойно. - Ещё скажи, покойся с миром. - Сдохнешь – скажу, - огрызнулся Ханбин и в сердцах хлопнул дверью спальни так, что эхо разнеслось по всему дому. - Бини? – тут же послышался сонный голос Чживона, и Ханбин закатил глаза. Хотя чего он ожидал? Было бы странно, если бы после такого грохота хозяин не проснулся. – Что? - Ничего, спи! – Ханбин и сам не знал, что собирался делать дальше. Наличных у него не появилось, батарейка чудесным образом не зарядилась, другое дело, что злость на Чжунэ его завела и лишила последних крупиц здравого смысла. - Чего ты? – Чживон выглянул из гостиной, кое-как прикрывшись пледом. Ханбин успел заметить рельефные мышцы бедёр и нервно сглотнул. – Эй, ты куда? - Домой. Я уже загостился. - В пижаме? - В чём есть! - А деньги у тебя есть? - Нет, - Ханбин остро начал чувствовать себя идиотом. – И телефон сел, - он решил сказать всё сразу, чтобы не растягивать позор надолго. – Чжунэ спит. И он работает лицом… - Я понял, пять минут, - Чживон зашвырнул плед себе за спину и прошёл мимо Ханбина во всём своём обнажённом великолепии. Если бы в том момент у Ханбина спросили, куда он собрался, он бы не смог ответить. Да он даже имя своё забыл, настолько его потрясла открывшаяся ему картина. С Чживона можно было лепить скульптуры. И если его лицо ещё имело какие-то недостатки – хоть сам Ханбин их и не замечал, ослеплённый влюблённостью, - то его тело было безупречно. Само совершенство. Наваждение спало, когда Чживон скрылся в спальне. Ханбин в буквальном смысле захлопнул рот и тяжко вздохнул. Что Чживон ему сказал? Подождать пять минут? - Всё, я готов, - Чживон вышел раньше, полностью одетый, и накинул Ханбину на плечи свою толстовку: - Надевай и жди возле ворот. - Чего ждать? - Меня, - Чживон взял ключи и первым вышел из дома. На улице было ещё темно и очень холодно. Ханбин натянул рукава до кончиков пальцев, а капюшон – по брови, но всё равно моментально промёрз. Ханбин обнял себя руками и пожалел, что плед остался в доме. - Что ж так холодно? - Давай, - рядом притормозил огромный, мощный и очень американский с виду автомобиль. Ханбин обычно видел такие в кино про шерифов маленьких городков и индейские резервации. Чживон очень органично смотрелся за рулём, в своей куртке с нашивками, напоминавшей одежду пилотов. Разумеется, тоже американских. «Пижон», - подумал про себя Ханбин, но всё же повторять дважды не заставил. Рёбра уже привычно заныли, но в салоне было так тепло, что Ханбин тут же об этом забыл. - Хорошая машина. - Да, ничего такая, только жрёт много. - Чего жрёт? – не понял Ханбин. - Денег, конечно, - Чживон усмехнулся. – И топливо, и обслуживание. - А… - Куда едем? - Домой, - Ханбин, чтобы не пялиться на Чживона совсем уж откровенно, отвернулся к окну. - Это я уже понял. Адрес? Ханбин смутился. Он так глубоко ушёл в свои переживания, что даже этого не сказал. Теперь Чживон наверняка начал думать, что он идиот. Впрочем, у Чживона едва ли был повод думать о Ханбине хорошо. Сначала Ханбин выставил себя дурачком в клубе, потом попал в эту нелепую аварию, а сейчас закатил истерику, чтобы его отправили домой. Не отрывая взгляда от окна, Ханбин пробормотал название улицы и номер дома. - Хороший район. На каком ты этаже живёшь? - На двадцать первом, - Ханбин снова обнял себя руками, словно всё ещё не согрелся. - Балкон есть? - Французские окна. - Это как? - Это окна до пола. - Не боишься? - А ты как думаешь? - Думаю, что боишься, - Чживон хмыкнул. – Но, наверное, дух захватывает. - Можешь как-нибудь зайти… - Ханбин прикусил губу, чтобы не сказать больше ничего. Да что вообще с ним творилось? Стоило Чживону перестать язвить и задевать его, как он моментально начинал млеть, тупить и нести полную ахинею. Ещё немного, и он бы пригласил Чживона на чай. - Могу сейчас зайти, - как ни в чём не бывало заметил Чживон и повернул рычажок своей магнитолы, чтобы не было этого гнетущего молчания. Услышав первые же ноты, Ханбин вздрогнул. Только этого ещё и не хватало! - Я могу переключить? - Сейчас, подожди! Очень классная песня, - Чживон даже пару строк из неё промурлыкал, а Ханбину невыносимо захотелось побиться головой о стекло. Этот голос… Ханбин отчётливо слышал каждую ошибку и неправильность, но впервые в жизни он плевать на это хотел. Более того, он хотел, чтобы все его песни были спеты именно этим голосом, неправильно, с техническими ошибками, но так хорошо. - Да, ничего такая, - Ханбин буквально выдавил из себя ответ и снова уставился в окно. – Ладно, пусть… - А что, тебе не нравится? – с искренним интересом спросил Чживон, сделав звук немного тише. - Она просто смертельно мне надоела, - признался Ханбин. – Одно время её разве что по утюгу не играли. - Значит, это очень популярная песня. Как тут говорят? Выбор нации? Я так-то за попсой не слежу, но… Иногда даже мне нравится. Вот эта так вообще… Здесь ещё и слова такие, не дурацкие. А то иногда слушаешь и думаешь, что автор вообще курил, когда писал? - А ты что куришь, когда пишешь свои тексты? - Туше! – Чживон засмеялся. – То же, что и всегда, - он кивнул на сигаретную пачку на приборной панели. – Вообще я просто думаю, что мне надо сказать и зачем… И говорю. Это просто как отдельная история. - Так и здесь же, - Ханбин дёрнул плечом. – Даёшь артисту послушать мелодию, потом учитываешь его пожелания и пишешь. Иногда можно и без пожеланий… По-разному, в общем. - Ты тоже так делаешь? - Как? - Ну, прислушиваешься к пожеланиям… - Смотря для кого песня. Чжунэ приходится слушать, иначе он с ума сведёт. Эту я подарил… - Ханбин снова слишком поздно опомнился, поэтому захлопнул рот так поспешно, что даже зубы лязгнули друг о друга. Но Чживон уже услышал главное: - Это твоя песня? - Моя, - Ханбин всерьёз начал опасаться, что сейчас от его пылающих щёк могла заняться пламенем обшивка салона. - И ты её просто подарил? Бесплатно? - Я, кажется, уже говорил, что со мной время от времени такое случается. - Просто… это странно. - Ничего странного. К тому же, я всё равно остаюсь автором, так что не бедствую, - пояснил Ханбин. - А бывает, что ты не хочешь отдавать песню? - Бывает. Всякое бывает, - Ханбин задумался, припоминая. – Пару раз, наверное, точно было. - И что ты тогда делал? - Просил за песню двадцать кусков, а когда желающий убирался подумать, быстренько кому-нибудь дарил… С условием не разглашать реальную «стоимость», - Ханбин пальцами показал кавычки. – Но такое очень редко бывает. Сейчас у меня есть круг постоянных клиентов, и большинство из них вполне хорошие люди. - Большинство? А что насчёт меньшинства? - А меньшинство – это Чжунэ. - Скажешь тоже, - Чживон расхохотался. Ханбин задержал дыхание, засмотревшись. Общая картина его завораживала. Эта огромная тяжёлая машина, которая куда лучше вписалась бы в американские горы, нежели в сеульские улицы, этот спокойный и уверенный мужчина, его чёткий профиль, его руки на рулевом колесе – всё это больше напоминало романтический фильм, нежели реальную жизнь. Ханбин даже подумать не мог, что такое могло бы быть с ним. Нет, конечно, головой он понимал, что это что-то вроде театральной постановки, в которой ему отведена небольшая роль. И скоро всё это должно было закончиться. Но сейчас, пока у него было это время, Ханбин старался запомнить каждое его мгновение. - Бини? - М? - Не сочти за грубость… - Что? - А что у тебя с Чжунэ? - Работа, - Ханбин покосился на Чживона, чтобы оценить, насколько серьёзно того интересовала эта тема. – Я пишу ему песни, он мне за это платит. А так как он популярен, косвенно он способствует постоянному притоку новых клиентов… - Мне показалось, между вами что-то было. Я ошибся? - Между нами ничего не было, - Ханбин вскинул голову. – Могу уточнить, я с ним не спал. Ни в лав-отеле, ни у него дома, ни у себя. Одно время я думал, что мы сможем стать друзьями. Но что-то пошло не так. - Ты обиделся, что он не захотел тебя подвезти? – предположил Чживон, и Ханбин сам понял, как глупо это звучало. Впрочем, он действительно был обижен. К тому же, это была не единственная причина - Если бы не Чжунэ, я бы не пошёл ни в какой клуб, не поехал бы среди ночи в студию, не попал бы в аварию… - Не встретился бы со мной. - Да, это проблемы примерно одного порядка, - согласился Ханбин. – В любом случае, эту кашу заварил Чжунэ. И тебя он притащил… когда я попросил его о помощи. И сейчас… - Это, конечно, не очень приятно, но не смертельно. - Так и я его подушкой не задушил, оставил спать, - Ханбин пожал плечами, снова посмотрел в окно и вздохнул: - Здесь налево и в арку. - Ничего себе! – присвистнул Чживон. – Я, конечно, такие дома не люблю, но это прямо стеклянная башня. И ты там томишься как принцесса… - Я там живу, - Ханбину меньше всего хотелось, чтобы его называли принцессой. – И меня всё устраивает. - Так уж и всё? – Чживон аккуратно остановил машину у края тротуара. - А что меня может не устраивать? У меня своя квартира и место на подземной парковке, своя студия и внушительный банковский счёт, мои родители здоровы, моя сестра прелесть, мои песни популярны… - Ханбин протянул руку, чтобы отстегнуть ремень безопасности, но Чживон накрыл его ладонь своей и перебил: - Звучит как крик о помощи. - О чём ты говоришь? – Ханбин инстинктивно подался вперёд, словно Чживон говорил очень тихо, и крайне важно было его услышать. - Я говорю, что для такой счастливой жизни ты слишком одинок. И даже если ты не девственник… - Чживон! – Ханбин попытался вытащить руку, но Чживон только крепче стиснул её: - Не сердись, Бини! Но ты и правда чертовски одинок, раз ищешь друзей в своих клиентах. - А где ты мне предлагаешь их искать? В клубах? Или в автомастерских? Может, в приёмном покое госпиталя? - Не заводись, не здесь, - свободной рукой Чживон погладил его по щеке, постаравшись не задеть синяки. – Тебе очень идёт это… Гнев, раздражение, ярость. У тебя сразу глаза горят. И кажется, что ты темпераментный, а не как обычно… - Как обычно? - Да, обычно ты напоминаешь мороженую рыбу. - Знаешь что… - Ханбин обиделся. Не так, как на Чжунэ, а по-настоящему, очень серьёзно и до противного комка в горле. – Отпусти мою руку, пожалуйста. Видимо, что-то в голосе Ханбина заставило Чживона понять, что он в очередной раз перегнул. - Извини… Знаешь, если мы увидимся ещё, я буду рад. - Я не буду, - Ханбин нащупал ручку двери и щёлкнул ей. - Отпусти меня! - Конечно, - Чживон неожиданно подался вперёд и поцеловал Ханбина в губы, а когда тот отшатнулся, разжал пальцы и ухмыльнулся: - Хорошего тебе дня. Сил вежливо попрощаться у Ханбина не нашлось. Он пулей вылетел из машины, забыв о том, что ещё недавно у него болели рёбра, и поспешил скрыться в своём подъезде. Ему было так страшно, словно Чживон гнался за ним. Словно Чживон хотел причинить ему боль. Впрочем, справедливости ради, Чживон уже ранил его. И Ханбин не знал, сколько времени ему требовалось, чтобы по кусочкам собрать свой внутренний мир. Захлопнув за собой дверь квартиры, Ханбин сполз на пол, вытянул ноги и запрокинул голову, чтобы не разрыдаться, как девчонка. Неужели он выглядел настолько… Доступным? Он производил впечатление девственника? Ботаника? Неопытного дурачка? Дешёвки? Ханбин не считал себя красавчиком или обаяшкой, но он понимал, что и у него было достоинства. Он ещё не успел отчаяться настолько, чтобы прыгать на каждого встречного. И даже то, что Чживон ему нравился, не давало тому права так с ним обращаться. Ханбину было противно от этого, а ещё противнее ему было от самого себя. Потому что этого поцелуя ему было жаль. Он хотел бы большего, а не неловкого касания губами. Он хотел, чтобы поцелуй был глубже, чтобы он длился. Ханбин ненавидел себя за эту слабость. Чживон мог вить из него верёвки, он мог лепить из него, как из глины, всё, что ему было угодно. Меньше всего Ханбин хотел оказаться жертвой токсичных, отравляющих жизнь отношений. Он хотел любви, понимания, взаимного уважения и ласки. Насмешки и игры в кошки-мышки Чживон мог оставить для своего друга с привилегиями Чжунэ. Ханбин легонько постучал головой в дверь, словно это могло привести его мысли в порядок. На удивление это даже помогло. По крайней мере, Ханбин заставил себя подняться, стащить с себя чужую одежду и забраться в свою постель. - Всё потом, - пробормотал он, забросив безжизненный телефон в ящик прикроватной тумбочки. – Всё потом, не сейчас… Я подумаю об этом в другой раз.