Кошки-мышки

Нужно ли было говорить, что проснулся Ханбин вовсе не от того, что выспался. Грохот, который вырвал его из объятий сна, поднял бы и мёртвого. И первым, о чём подумал Ханбин, была полицию, которую его соседи просто обязаны были вызвать. Подцепив халат, Ханбин закутался в него и даже капюшон набросил: гнезду на голове позавидовала бы любая ворона. Из зеркала в прихожей на него смотрело нечто среднее между отдыхающим бизнесменом и бомжом. Тяжёлый тёмно-синий халат очень плохо сочетался с такими же по цвету синяками на лице Ханбина. Стук повторился, незваный гость выругался и Ханбин едва не выругался тоже: некая неведомая сила принесла на его порог Чжунэ, последнего, кого Ханбин сейчас хотел бы видеть. Ну ладно, предпоследнего, почётное последнее место отныне и впредь безраздельно принадлежало Чживону. - Какого хера, Чжунэ? – неласково спросил Ханбин, приоткрыв дверь ровно настолько, чтобы Чжунэ убедился, что он жив и даже относительно цел. - Это я у тебя хочу спросить! – Чжунэ и сам пылал негодованием. – Свали с прохода! - Ещё чего, - Ханбин напрягся. – Я тебя не звал, проваливай отсюда! - Бини, свали по-хорошему, - Чжунэ рассвирепел. – Пока я не скажу тебе всё, ради чего пришёл… - Здесь говори! - Бини, не доводи меня! - А ты меня? Чжунэ! Да ты заебал уже! Я тебе псина на поводке или кто? То притянул, то пнул подальше? Ты охренел врываться ко мне, навязывать мне свою жизнь плейбоя и тусовщика… И дружок у тебя такой же мудак, как и ты! – заорал Ханбин, к этому моменту успев забыть и про соседей, и про полицию. - Ты ещё громче крикни, - Чжунэ его истерика не впечатлила от слова совсем. - И что? - И завтра будешь читать от этом на Naver. А может, ещё и видео посмотришь. Популярная звезда и его композитор матерятся как сапожники на лестничной клетке. Прославишься мгновенно. - Ты мне угрожаешь? - Я тебя, дурака, предупреждаю. В твоих интересах меня впустить внутрь… Хотя, конечно, возможно, тебе просто нравится быть на первых полосах. Сегодня и так весь интернет бурлит… Тебе интересно? - Нет! - А зря. Между прочим, я видел, даже ставки принимают, с кем из своих исполнителей ты встречался до того, как завёл роман с бывшим рэпером, - Чжунэ улыбнулся так гаденько, что Ханбина замутило. - Что? - Ты серьёзно не видел новости? - Какие в жопу новости? Я спал! - Ну значит, пришло время просыпаться. И дай уже мне войти, иначе скоро прославишься как шлюха. Ханбин окончательно перестал что-либо понимать. Какие слухи, какой роман… Он упускал что-то очень важное, а Чжунэ, скорее всего от злости и раздражения, просвещать его не торопился. Ханбин ощутил, как плохое предчувствие поднялось откуда-то из груди и крепко сжало сердце. Как будто мало ему было проблем. Ложась в постель сегодня, Ханбин был уверен, что исчерпал лимит неприятностей на ближайшее время, но мироздание, судя по всему, имело на его жизнь другие планы. - Что случилось? Зачем ты вообще приехал? - Затем, что ты не отвечал на звонки? На хрена было телефон вырубать? Я думал, ты уже того… - Чего того? – не понял Ханбин. – Я просто поленился искать зарядку, бросил его куда-то и спать лёг. И спал, пока ты не пришёл. - Ну вот, ты спал, а я, пока ехал, сто раз передумал, ты таблеток нажрался или сразу радикально… - Каких таблеток? – Ханбин похолодел. – Зачем? – он присел на стул и посмотрел на Чжунэ снизу вверх. – О чём ты говоришь? - О том, о чём подумал, - Чжунэ вздохнул. – Ты уже там был взвинчен. А после таких новостей… - Да каких? Я же ничего не знаю. Чживон меня привёз, высадил – и всё. Какие новости? Про аварию? - Про аварию там одна строка пунктиром. Ты же был не виноват, так что хоть вся эта история и всплыла в СМИ, с тебя толком и спросу не будет, ты пострадавший. К тому же, ты скоростной не нарушал, на красный не поехал, наоборот… Законопослушный водитель, за это и влипший, - Чжунэ щёлкнул кнопкой чайника. – Ты мне лучше подробно расскажи про «привёз и высадил». - А что рассказывать, мы просто… - до Ханбина наконец начало доходить. Очень медленно и урывками, но и этого хватило, чтобы от страха начали дрожать руки. Чживон подвёз его. И поцеловал. Неловко, очень невинно, если это слово было здесь уместно, но всё же поцеловал. Прямо у подъезда его дома. Под камерами наблюдения… - Просто? - Чжунэ! - Нет, правда. Ничего не было? - Нет! - А ты знаешь, что ты ни черта не умеешь врать? – Чжунэ нахмурился, приблизился к Ханбину и наклонился к нему так, чтобы видеть его глаза. – Ты знаешь, что ты краснеешь? Ты говоришь мне, что ничего не было, краснея при этом так, словно он трахал тебя посреди улицы. Серьёзно? Он развёл тебя на минет? Вы сосались на крыльце? - Фу, - Ханбин поморщился. Грубые, совершенно отвратительные слова, которые выбрал Чжунэ, словно отрезвили его. – Тебе бы рот с мылом вымыть. - Голову себе вымой, из-за твоих тараканов все проблемы, - Чжунэ, не получив ожидаемой реакции, приуныл, придвинул себе стул и сел рядом. – Ладно… - Что ладно? - Я перегнул. - Мягко говоря. - Вообще-то я дохрена перенервничал. - Ты уже говорил, - Ханбин вспомнил, что Чжунэ ставил чайник, и поднялся. – Чай будешь? - А у тебя есть что покрепче? - Ты же знаешь, что есть, - Ханбин кивнул в сторону дальнего шкафчика. – Угощайся, всё равно я это пить не буду. - Не зарекайся, - Чжунэ ловко наполнил тяжёлый стакан виски и вернулся к столу. – Но я реально рад, что ты в порядке. - Я не в порядке, - Ханбин потрогал свой нос. – И буду в порядке ещё не скоро. - Я рад, что ты ничего с собой не сделал, - уточнил Чжунэ. – Потому что я подумал, что ты мог бы. Тебе и так досталось. И авария эта, и Чживон… - Что Чживон? - Ты же не будешь отрицать, что ты на него запал! - И от этого мне нужно было повеситься? - Не от этого, - Чжунэ наконец догадался достать телефон. Он открыл браузер, кликнул на самую популярную статью и подсунул телефон Ханбину. – Любуйся, звезда светской хроники. Фотография, конечно, могла бы и чётче, но тебя можно узнать даже с таким лицом. Ханбин даже не сразу понял, что было на фотографиях, а когда понял, вцепился рукой в столешницу. Вот огромная тяжёлая машина Чживона остановилась у тротуара, неподалёку от его подъезда, вот Ханбин открыл дверь, а вот… Этот чёртов поцелуй, убогий и какой-то кастрированный, урезанный и нелепый, длился долю секунды, но и эту долю кто-то умудрился заснять. Да, очень размыто и неразборчиво, но в этот раз именно размытость и неразборчивость сыграли против Ханбина. Если бы он не был одним из участников этого действа, он решил бы, что эти двое в машине – любовники. Если бы он не знал, как к нему относится Чживон, он бы хотел, чтобы так и было. Но увы. - М-да… - Так что было-то? Чживон убирал ресничку из твоего глаза? Учил тебя цыганскому поцелую? - Чему учил? - Боже… - Чжунэ закатил глаза. – Цыганский поцелуй – это когда набираешь в лёгкие сигаретный дым, а потом выдыхаешь в рот партнёру во время поцелуя. - Фу, гадость какая, - Ханбин передёрнул плечами. – Ничего такого не было. - То есть, вы не целовались? - Нет, мы не целовались, - Ханбин сделал ударение на слово «мы». – Чживон меня поцеловал. Ну, попытался. Но я отшатнулся и выбежал… Ладно, скорее выполз, чем выбежал. - А я уже удивиться успел, как это вы с Чживоном договорились. Он же никого к себе не подпускает… И если сразу в койку не прыгнули, то всё, шансов нет. А тут вот оно что, - Чжунэ пригубил виски. – И что ты будешь делать? - А что мне делать? – Ханбин взялся руками за голову. – Предлагаешь выйти к журналистам с пресс-конференцией? Дать опровержение? Или признаться? Ты же знаешь, что я действительно гей. - Ещё б я не знал, - Чжунэ хмыкнул. – Здесь мы с тобой, друг мой, в одной лодке. Хотя я предпочёл бы, чтобы об этом никто не знал. Думаю, и ты тоже. - До вчерашнего дня никто и не знал, - Ханбин пожал плечами. - Так я потому и спрашиваю, что ты будешь делать? - Могу повеситься, хочешь? Чтобы ты не зря ехал, - Ханбин устал, просто чертовски устал от всего этого. Чем больше он хотел спокойствия, тем меньше этого спокойствия у него было. Ханбин вообще никак не мог понять, почему все его желания сбывались в такой извращённой форме. Он хотел дружеских отношений – и в его жизни появился Чжунэ. Он хотел любви – и влип в невзаимность с Чживоном, самым неподходящим для этого человеком. Он хотел приключений – получил аварию и разоблачительную статью в сети. - Я тебя сейчас сам убью. Бини, я беспокоился за тебя! - А сейчас? - И сейчас беспокоюсь. - А где ты тогда был, когда я в пять утра пытался домой добраться? Почему ты тогда меня проигнорировал? Без денег, без телефона? Вали, дружок! – вспылил Ханбин. – Тогда ты где был? - Да я не думал, что ты решишься, - признался Чжунэ. – Я думал… Только не психуй, хорошо? Я думал, что ты останешься, потому что Чживон… - Что Чживон? - Потому что там был Чживон. Я решил, что тебе нравится быть с ним рядом. Он же тебе понравился? - Чжунэ… Херовый из тебя психолог. Вот просто… даже не так, хуёвый. Вообще не психолог. Быть с тем, кто нравится, хорошо рядом, когда всё взаимно. И когда нравится не полный мудак. А когда вот так… То за каким хером это вообще надо? Только нервы себе трепать, - Ханбин притянул к себе стакан Чжунэ, понюхал и даже попробовал отпить. – Фу, какая же дрянь. Это и в коктейле херня, а так… - Зато потом хорошо. - Но не долго, - Ханбин потёр лицо ладонями. – Потом ещё хуже. В общем, Чжунэя, я ценю твою заботу, я тебе даже признателен… был бы, если бы во всём этом не было твоей вины. Но так как она есть, я, пожалуй, обойдусь без признательности. Как видишь, вешаться я не буду. Сейчас даже телефон на зарядку поставлю. И, скорее всего, попробую ещё поспать, потому что я устал чертовски. И я бы хотел, чтобы в ближайшее время никто из вас ко мне не приближался. Вообще. - Да кому ты кроме меня нужен? - Чжунэ встал. - Вот именно что, никому. И даже тебе. Так что с этим проблем быть не должно, - Ханбин подвинул пальцем пустой стакан к самому краю. – Мы договорились? - Ты только телефон не прячь далеко. - Ладно, - Ханбин проводил Чжунэ до дверей, а потом словно врезался в стену, замер, даже побледнел немного. – Чжунэя… А что с песней? - С какой? - С твоей новой! С моей, - Ханбин привалился плечом к стене. – Ты же раньше не вылезал со съёмок, с записей каких-то… А теперь то клуб, то ночёвка в гараже, то ко мне вот приехал… - Так я её и продвигать не собирался вообще. Записал как подарок фанатам. Ну и в качестве саундтрека пристроил в дораму, - Чжунэ улыбнулся. – Если бы не ты её писал, про неё бы назавтра и забыли. А так… Всё равно хит. Может схожу куда-нибудь, если пригласят. Но пока у меня планов нет. - Даже жаль. От безделья тебе всякие ужасы в голову лезут… - Что-то в этом духе, да, - Чжунэ поправил и без того безупречную причёску. – Ладно, я тогда поеду. Если нужна будет помощь… - Я справлюсь сам, - Ханбин захлопнул за Чжунэ дверь, а потом пошёл в спальню за телефоном. Стоило подключить зарядное и дать аппарату прийти в чувство, как тот сразу же завибрировал сообщениями и извещениями о входящих вызовах. Ханбин убедился, что большая часть из них принадлежала Чжунэ. Один вызов был с неизвестного номера, оттуда же пришло ещё сообщение, но Ханбин уже заметил десятой входящих от матери и выбросил из головы всё остальное. Мать никогда не перезванивала ему, если он не отвечал сразу. Никогда до сегодняшнего дня. Ханбин почувствовал, как по спине потёк холодный пот. Он сглотнул и нажал на кнопку: - Мама? - Ханбин! – от льда в её голосе его затошнило. - Мама, я могу объяснить… - Не приближайся! - Но мама, я не… - Чтобы духу твоего не было возле моего дома. Теперь у меня только дочь, - мать бросила трубку, не дав Ханбину даже слова вставить. Хуже и быть не могло. Ханбин отложил телефон подальше от себя, брезгливо отодвинул двумя пальцами, словно редкую ядовитую жабу, а потом опустил голову низко-низко. К этому удару он оказался не готов. И за что? Просто, за что? Что он сделал? Он мог бы погибнуть в аварии, и на какой-то момент он даже подумал, что так было бы лучше. Он познакомился с Чживоном два дня назад – и тот сломал ему жизнь. Вот теперь действительно сломал. Никакого пафоса, одна чистая правда. Ханбин не стал бы горевать, если бы речь шла только о матери и отце. Они уже давно играли в жизни Ханбина далеко не главную роль. Они принимали его подарки и деньги, но держались от него на расстоянии, словно сын композитор и лирик позорил их. Наверное, отчасти так они и думали. Он не стал бизнесменом, не разбирался в делах отца, любил играть с сестрёнкой и пачкал бумагу глупыми стишками. Может, они уже тогда его подозревали? Он не приводил девушек, не любил шумных компаний, да он даже порно не смотрел, мать как-то пыталась найти. И была разочарована, когда нашла только наброски песен. И вот сейчас всё закончилось. Ханбин зажмурился и с трудом сглотнул комок. Он не собирался плакать, только не из-за матери. Отец как всегда отмолчался, он всегда молчал, пока мать ругалась, высказывала негодование или просто рассуждала, почему у всех сыновья как сыновья, а у неё какая-то тряпка. Наверное, он потому и вырос таким, тряпичным, чтобы угодить ей хоть раз. Ханбин забрался на кровать и свернулся калачиком, зажал ладони между коленями и заскулил. Мать наверняка скажет Ханбёль, что он сам отказался приходить. А может, ещё и придумает что-нибудь. Мать отлично умела додумывать за других. Ханбин обожал сестру, хоть и понимал, что едва ли мог что-нибудь ей дать. Он не разбирался в людях, он не умел ладить с родителями, он не нравился людям, не смог даже друзей себе завести, Чжунэ не в счёт, он сам завёлся и остался. К тому же, их связывала работа и товарно-денежные отношения. Он даже влюбиться нормально не смог. Из всего огромного мира он выбрал человека, которому оказался не нужен, которому даже не нравился. Который разбил ему сердце и сломал жизнь. За два чёртовых дня. Двумя чёртовыми поцелуями: в шею за ухом и в губы. Ханбин очень дёшево продался. Ещё и сам заплатил сверху. Семьёй, репутацией и, не исключено, карьерой, ну и сердцем в придачу. Надо было хотя бы переспать с ним. Чтобы было что вспоминать долгими ночами. А так вспоминать оставалось только, как сам дурака валял, как ошибки делал, как раз за разом выставлял себя идиотом. Ханбин уже окончательно дозрел до того, чтобы пойти и на кухню и в первый раз в жизни напиться до тошноты, когда в двери снова начали стучать. Открывать не хотелось, но Ханбин привык, что с его желаниями никто никогда не считался. Вот и сейчас кто-то пришёл, хоть Ханбин никого не хотел его видеть. Ханбин надвинул капюшон халата поглубже, а потом приоткрыл дверь и выглянул в щёлку, чтобы выяснить, кого там принесло. - Ты? - Я. Впустишь? - А если нет? - Тогда я уйду, - Чживон переступил с места на место. - Уходи. - Ты этого хочешь? – тихо спросил Чживон, приблизившись почти вплотную. – Ты действительно хочешь, чтобы я ушёл? - Я хочу, чтобы ты никогда не приходил, - пробормотал Ханбин. – Чтобы не давал мне надежду опять… Я уже так много потерял. Поэтому давай ты сейчас уйдёшь… - А зачем? Если тебе терять больше нечего. Зачем мне уходить? – Чживон упирался, сопротивлялся, как мог. Как будто в самом деле не собирался уходить, не хотел сдаваться. - Если ты чувствуешь себя виноватым, то не надо. Больше, чем я сам, здесь никто не виноват, - Ханбин криво улыбнулся. – Уходи, Чживона… Я тебя умоляю, уходи, я очень устал. - Ладно, - Чживон отступил. Он в самом деле отступил, но Ханбин вместо облегчения испытал глубочайшее разочарование. Чживон не собирался настаивать. Ханбин отказал – ну и чёрт с ним. - Пока, - Ханбин поспешил закрыть дверь, чтобы чертовски проницательный Чживон не успел ничего прочитать по его лицу. Поспешить поспешил, а всё равно не успел. Тяжёлый армейский ботинок оказался между дверью и косяком, а потом дверь распахнулась на всю ширину, как будто была из картона. - Ты извини, - Чживон как-то очень ловко и быстро оказался внутри, а потом дверь хлопнула, ударилась об косяк, как ударяется о плаху нож гильотины. – Кофе будешь? Я могу сварить, если есть из чего. - Я же просил… - Ты просил, чтобы я остался, я остался, - Чживон скинул ботинки, швырнул куртку под вешалку и взлохматил волосы. – Так что там с кофе?