Кошки-мышки

- Зачем ты пришёл? – спросил Ханбин, обняв ладонями чашку с кофе. - Я пришёл к тебе. - Это не ответ. - Это самый главный ответ, - Чживон расположился с комфортом, ноги вытянул и вообще выглядел на кухне Ханбина хозяином. – А у тебя здесь… стильно так. Дизайнер работал? - Типа того, - Ханбин почему-то смутился, отвёл глаза. Он старался на Чживона не смотреть, но всё равно то и дело возвращался к нему, отмечая всё новые и новые детали. Рваные джинсы, белая майка, длинная, как платье, Ханбин бы такую не надел никогда, а на Чживоне смотрелось стильно и сексуально. - Ты ничего не хочешь мне рассказать? - Тебе нет. - А не мне? Просто рассказать не хочешь? - Ты психоаналитиком моим решил заделаться? – Ханбин нахмурился. – Ты же меня видишь насквозь, смотри сам. - Я тебя раздражаю, - Чживон не стал отнекиваться. Наоборот, он придвинул стул ближе, протянул руку и взял Ханбина за запястье. – Ты считаешь, что это я виноват. И в чём-то я с тобой согласен. Я отвык от публичности, мне нельзя было тебя целовать на улице. - Тебе вообще нельзя было меня целовать, - поправил его Ханбин. - Ты этого хотел. - Мало ли, чего я хотел, - Ханбин вытянул руки, положил на них голову и закрыл глаза. – Это уже не важно. - Почему нет? Чем ты хуже других? - Я всегда хуже, - глухо пробормотал Ханбин. – Я уже должен был привыкнуть. - Что-то ещё случилось, - Чживон не спрашивал, он констатировал факт, наклонился ближе, окутав Ханбина своим запахом. Неожиданно стало спокойнее и будто даже теплее. Чживон ужасно на него действовал. Наверное, если бы обнял, Ханбин разрыдался бы, как ребёнок. – Что ещё? - Да ничего. - Бини? - Я же просил тебя так меня не называть! - Тебе же нравится. И когда я так тебя называю, тоже нравится. Почему нет? – Чживон протянул руку и мягко скинул с головы Ханбина капюшон. – Зачем ты прячешься? - Я не прячусь. - Конечно, - Чживон вздохнул. – Ладно, я сам догадаюсь. Это не статья, это… Из-за неё. Кто-то узнал, да? Ты поссорился с Чжунэ? - Нет, конечно, - Ханбин покачал головой. – Чжунэ здесь причём? - Ну да, это не он тебя целовал, а я. - Но с кем-то же ты поссорился. Парня у тебя нет, девушки тем более, друзей… Чжунэ. Выбор не велик. Отец? - Мать, - Ханбин честно не собирался рассказывать, но Чживон и так уже всё знал. - Ты из-за этого так переживаешь? Ты был с ней близок? Не похоже… Такие, как ты, обычно разочарование для семьи. - Бери выше, - Ханбин вздохнул. – Горе. Но это я переживу. - А что не переживёшь? - Всё переживу. - Почему тебя это так ранило? - Моей сестре десять лет… - Прости, - Чживон погладил Ханбина по голове, а потом и вовсе прижал ладонь к его шее. – Прости меня, я не хотел, чтобы так. - Да я знаю. Ты, конечно, мудак, но не настолько же, - Ханбин едва по столу не растёкся, так хорошо ему было под этой рукой. И так хотелось попросить: погладь меня ещё. Но Ханбин только язык прикусил, ещё этого ему не хватало. - В чём-то ты прав, - Чживон даже спорить не стал. - Ну прав… Только сейчас какая разница. Ханбёль для меня потеряна, репутации моей тоже… не долго осталось, хорошо хоть, денег хватает, так что на панель не пойду. Не сейчас, по крайней мере, - Ханбин уже даже голос не повышал, просто гудел в сложенные руки, потому что Чживон его гладил. - Такие, как ты, не годятся для панель. - Некрасивый потому что? - Потому что дурак, каких мало. Наивный, доверчивый, нежный. И хорошенький. Тебя в первую же смену утащат в какой-нибудь подвал. И будешь там просить, умолять, чтобы тебя не били. А бить будут больно, очень долго, сколько сможешь вытерпеть, - пальцы Чживона прошлись по уху, потребили мочку. – Тебя хочется спрятать. Даже мне. - В подвале? - Нет, конечно, - Чживон прижал ладонь к щеке Ханбина. – Я не люблю насилие. - А так и не скажешь. - Ты зря, я могу быть очень нежным. И с тобой мог бы… - Давай только не будем это проверять, - Ханбин нашёл в себе силы отстраниться, уйти от прикосновения, поднял голову. – Серьёзно, не трогай меня, пожалуйста. От этого «пожалуйста», тихого и будто бы жалобного, Чживон вздрогнул. Ханбин мог бы поклясться, что смог что-то внутри него задеть, нащупать слабое, уязвимое место, ударить и пробить брешь в его обороне. Похоже, Чживон и сам был не прочь, чтобы его просили. Чтобы его умоляли, а он позволял, чувствовал себя главным, старшим, сильным. Ханбин ничего не смыслил в психологии, он не знал этому научного определения, просто чувствовал, что так Чживон защищал что-то своё, так доказывал всему миру, что он всё может сам, что он не будет просить, что это он принимает решения. - Ты просил свою мать вернуться, да? – вдруг спросил Ханбин, когда мысль оформилась в его голове. – Ты просил, а она тебе отказала. Сказала, что у них там дом, они привыкли, соседи, барбекю по праздникам… и внуки, там у них перспективы. - О чём ты? - Ты любишь, чтобы тебя просили. До дрожи. Тебя, не ты, - Ханбин теперь смотрел во все глаза. Конечно, это была не власть в полном понимании этого слова. И знал он о Чживоне по-прежнему чуть больше, чем ничего. Но это он понял чётко, очень ясно, словно Чживон сам ему рассказал. - Ты первый, кто это понял, - хрипло произнёс Чживон. – Никто больше не понимал, только ты. - А я вообще уникальный. И очень талантливый, - Ханбина понесло. – Хочешь, я опять передумаю… и песню тебе напишу. Будет хит, я уверен. - Не надо, - Чживон покачал головой. – Я не хочу больше никаких песен. Тем более, про себя самого. Я не думал, что кто-то вообще это поймёт. Ты читал когда-нибудь «Театр»? - Нет, - Ханбин покачал головой. - Прочти, мне кажется, ты такой же… в чём-то. Я не буду сейчас говорить, в чём, - Чживон откинулся на спинку стула. – А если я тебя попрошу… Ты сделаешь кое-что для меня? - Смотря что. - Ладно, я сразу спрошу, а ты решай… - Чживон помолчал, как будто просьба требовала от него особых физических усилий. – Бини… Можешь обнять меня? Ханбин вскинулся всем телом, посмотрел на Чживона даже не с удивлением, а с искренним шоком. Он даже хотел сначала отказаться, но что-то в глазах Чживона заставило его передумать. Что-то, чего раньше Ханбин не замечал. Он тяжело поднялся со стула, сделал пару шагов и уже собрался наклониться, когда Чживон мягко взял его за руку и потянул к себе, усадил на колени. Даже здесь сам всё решил. Ханбин неловко обнял Чживона за шею, прикрыл глаза и позволил себе слабость, ткнулся носом туда, где заканчивался ворот футболки и начиналась смугловатая кожа. И пробормотал глухо, едва слышно, даже не оторвав губ от шеи Чживона: - А я могу? - Что? - Просить тебя? - Что ты хочешь? - Погладь меня ещё, - Ханбин вспыхнул, инстинктивно сжался в комок, но потом выдохнул, расслабился, почувствовав горячую тяжёлую ладонь на своей голове. - Давай так посидим немного. Пару минут… Ханбин не ответил. Он бы так всю жизнь сидел, всю эту и несколько следующих. Поэтому он доверил Чживону самому следить за временем и просто закрыл глаза. Буквально на минуточку закрыл… …и открыл утром, увидел уже привычную картину: большое зеркало стенного шкафа, свою голову на подушке и смуглую руку поперёк своего живота. Ханбин даже дыхание задержал, так испугался, что мог разбудить. Он осторожно, едва заметно прикоснулся своими пальцами к руке Чживона, но погладить не решился. - Утречко, - хрипло пробормотал Чживон за его спиной, а потом Ханбин почувствовал прикосновение к своему затылку. - Ты меня поцеловал? - Ты против? - Твои поцелуи слишком дорого мне обходятся, - Ханбин попытался повернуться, чтобы не ощущать Чживона рядом с собой так двусмысленно. – Я боюсь, я за эти ещё не расплатился до конца. - Чего ты, - Чживон мягко улыбнулся. – Никто не узнает. - Это обнадёживает, - Ханбин улыбнулся криво. – Я заснул, да? - Да. - Мог бы разбудить. - Зачем? Хорошо же спал. - Нести же пришлось, - Ханбин почувствовал себя школьницей рядом с симпатичным одноклассником. - Я уже привык. И кровать у тебя очень хорошая, так и тянет остаться, - подмигнул Чживон, а Ханбин так же привычно обиделся: - Ну хоть кровать. - Не дуйся, - Чживон потянулся и чмокнул Ханбина в кончик носа. – Сам не знаю, почему, но меня к тебе тянет. - Я тоже не знаю, - Ханбин всё ещё продолжал сердиться. – Наивный и слегка симпатичный дурачок, сложно тут разобраться, конечно. - Не заводись, - Чживон погладил Ханбина по плечу, а потом и вовсе притянул к себе ближе, заставил обнять, уткнуться лицом в грудь. – Ты просто другой, тебя надо распробовать. - Я человек, а не леденец. - Но это не значит, что пробовать тебя не вкусно, - Чживон понизил голос, и от его интонаций, от лёгкой хрипотцы у Ханбина по спине мурашки побежали. - Не делай так! - Как не делать? - Голосом… Вот это вот, что ты делаешь, не надо! – глухо пробормотал Ханбин. - Тебе нравится, да? - Я не буду отвечать! - И не надо, - Чживон и так всё понимал. Да он играл с ним! Играл с Ханбином, как кошка с плюшевой мышью. То подтаскивал к себе, то отшвыривал от себя. Сейчас, видимо, снова пришло время для первого этапа. И будь у Ханбина хоть немного собственной воли, он бы попытался вырваться, будь он живой мышкой, он бы боролся за свою жизнь. Плюшевому мышонку не за что было бороться. Да и нечем. Ханбин сделал глубокий вдох, впустил в себя молекулы запаха Чживона и притих. Нужно было растянуть момент, продлить его настолько, насколько получится, раз уж навсегда нельзя. Ни с кем и никогда Ханбину не было одновременно так спокойно и так тревожно. Чживон будоражил его, волновал, заводил – и один на свете приводил его в равновесие, в гармонию с самим собой, если у такой мятущейся души вообще могла быть гармония. И эти чувства, как алкогольный коктейль в клубе, пьянили его, переполняли, перерождаясь внутри в мелодию. Ханбин пытался отвлечь себя, но музыка словно сама рвалась, требовала выхода. - Дай мне встать, - он попытался отстраниться, но Чживон крепче сжал объятия: - Ты чего? - Отпусти… Пожалуйста! - Приспичило? – Чживон попытался сделать тон шутливым, но что-то из глубины его всё равно прорвалось, выразилось хриплым тоном. - Типа того, - Ханбин спешно выдвинул верхний ящик прикроватной тумбочки и достал оттуда блокнот и карандаш. – И помолчи сейчас, хорошо? Хотя бы минут десять. - Ладно, - Чживон лёг на бок и подпёр голову рукой. – Десять минут. - Спасибо, - Ханбин присел на край кровати, положил блокнот на колени и начал писать. Сейчас, пока оно звучало само, Ханбин даже не думал. Ему важнее было себя не сдерживать, не останавливать. Он уже чувствовал, как это должно звучать, он видел не скелет, который ещё предстояло украшать, а нечто цельное, полное. Такого с ним не случалось уже давно. Чживон как будто камень сдвинул, который мешал музыке течь, как течёт вода в горной реке. И если до этого Ханбин привык довольствоваться ручейками, то сейчас его несло бурным потоком. Он не мог ему противостоять, а поэтому просто плыл по течению и молился – совсем немного – чтобы разбиться об острые камни. В какой-то момент Чживон сел, обнял его со спины и пристроил подбородок ему на плечо, принялся смотреть, как Ханбин переводит музыку из своей головы в ноты. Наконец поток иссяк, как будто притих. Река стала спокойной и широкой. Ханбин перевёл дыхание, как после долгого бега, повернул голову и случайно – правда! – мазнул губами по щеке Чживона. - Ты всегда так? Как в кино? - Нет, - Ханбин смутился, отвернулся и принялся рассматривать неровные строчки нот. – Так очень редко, для этого должно что-то… Что-то быть внутри. - И сейчас это есть? - Ты же видишь, - Ханбин кивнул. – Когда доберусь до студии, попробую, как это звучит. Может, ещё окажется полной ерундой. - Я хочу послушать, - Чживон использовал запрещённый приём, потянул Ханбина губами за мочку уха, а потом и вовсе прикусил. – Можно мне? Ты разрешишь? - Я… - Поехали сейчас? Я отвезу тебя, моя машина стоит внизу… Машина. Внизу. То есть, любой человек мог это видеть. Машина приехала вечером и осталась до утра… Блеск! Фантастика! В самом деле, лучше бы они переспали, хоть бы не так обидно было. - После такого… Ты обязан на мне жениться. Как честный человек, - Ханбин очень старался сдержать раздражение. - Эй! Я взял другую, я же механик. Ты думаешь, у меня на весь гараж одна машина? - Я не знаю, - Ханбин закусил губу. – Но я не хотел бы… снова оказаться на первой полосе жёлтых газет. Особенно, когда не было ничего из того, в чём меня обвиняют. - Технически, сегодня мы спали вместе. - Чживон! – Ханбин резко дёрнул рукой, стараясь попасть Чживону в живот. - Ладно, извини, я думал, ты уже привык, что я глупо шучу. - К такому невозможно привыкнуть, - Ханбин не шутил. – Ладно, если ты хочешь, можем поехать. Только завтрак… - Там и позавтракаем. Доставка нынче везде дорогу найдёт. - Так не терпится? - А тебе? - Туше! – Ханбин недоверчиво потрогал руки, которые всё это время его обнимали, и проговорил еле слышно: - Хотя я всё равно мог ещё посидеть. Чживон промолчал, и где-то внутри Ханбин был ему за это даже благодарен. Они одевались поспешно, как будто от этого что-то зависело. Ханбин прятался за одеждой, хоть это и мало помогало на практике. Чживон только хмыкнул, оценив этот маскарад, но от комментариев снова воздержался. Он и спустились вниз и сели в машину, и всё это время Ханбина не покидало ощущение, что кто-то пристально наблюдал за ними. - Так и хочется какую-нибудь глупость сделать. - Какую, например? - Ну там… Поцеловать тебя. Или… - Ясно, можешь не продолжать, - Ханбин отвернулся к окну. Чживон всегда умел спускать его с небес на землю. А он-то надумал себе всякого. Что сейчас Чживон его распробовал, что притянулся, что всё у них ещё может быть. И опять вот это вот, как удар в солнечное сплетение. - Ты меня не так понял. - Почему нет? - Потому что не поцелуй с тобой глупость, а поцелуй с тобой на пороге твоего дома после выхода статьи о твоей ориентации – это глупость. Ты вообще разницу чувствуешь? - Как тебе сказать? - Скажи, что нет. Я хоть буду знать, кого ты опять хоронишь. - Только себя, - Ханбин дёрнул плечом. – Больше некого. - Рано ты начал. - А потом поздно будет. - Никогда не поздно, - Чживон остановился на светофоре и достал из пачки сигарету, затянулся и с наслаждением выдохнул дым. – Поедешь потом со мной? - Потом – это когда? - Когда закончишь в студии. - Я не знаю, когда это будет. - Но будет же, - Чживон на сей раз собирался настаивать. – Так поедешь? - А куда? - В одно место… Только придётся довериться мне. - Что-то мне подсказывает, что я об этом ещё пожалею, - Ханбин очень старался сделать вид, что думает. В глубине души он уже доверился и уже был согласен на всё и чуть-чуть больше. И если Чживон хотел его отвезти, он хотел поехать. Хоть на Южный полюс. - Тебе понравится.