Кошки-мышки

- Бини? Подойди ко мне, - окликнул его Чживон, и Ханбин тут же поднялся, пошёл к нему и услышал тихое: - Ты слишком много ему позволяешь. Ханбин не ответил, только плечами пожал. Он подошёл к столу и наклонился над плечом Чживона: - Это же... - Да, это бумажный самолёт. И шарики, как тебе нравится. - А парус? - Ну должен же он как-то лететь, в смысле, направление полёта задавать. Иначе это не контролируемое... - Чживон повернул голову, посмотрел Ханбину в глаза и просто улыбнулся: - Тебе нравится? - Нравится, - Ханбин уже хотел себе этот рисунок. Ему нравились яркие краски, нравились многочисленные детали. - Очень красиво... Хотя я по-другому думал. Но так даже лучше. Чжинхван взял одноразовые перчатки и принялся готовить место. - На лопатку? - Чживон извернулся и погладил Ханбина по спине. - Хорошо, - Ханбин соглашался без раздумий. - А что мне теперь делать? - Раздевайся, - вмешался Чжинхван. - И ложись сюда, - он указал на кушетку. Ханбин с трудом заставил себя снять куртку, с остальным было уже проще. - У тебя очень красивое тело, кстати, - Чжинхван не скрывал удивления. - А одежда тебя... Прячет, что ли. Скрадывает твои пропорции. - Я же тебе говорил, - Чживон ухмыльнулся. - Ходи голым! - Перебьёшься! - Ханбин улёгся на холодную кушетку. - Сейчас будет больно. И очень долго, - Чжинхван уже подготовил картинку, поэтому сразу же принялся переводить контуры на кожу Ханбина. - Но оно того стоит. Встань, посмотри, правильно расположено? Ханбин поднялся, подошёл к зеркалам, которых у Чжинхвана было полно. Даже в виде контура рисунок Ханбину нравился. А ещё неожиданно нравился вид собственной голой спины. Чживон подошёл ближе, почти вплотную, хозяйским жестом положил руку Ханбину на поясницу, а потом позволил ей сползти ниже. Ханбин видел в одной из створок зеркала свою фигуру, свою белую кожу и смуглую руку Чживона на ней. Это зрелище кружило голову хлеще алкоголя. - Эй, голуби, трахаться будете дома, - Чжинхван нахмурился. - Ханбин, ложись, там работы до утра. - А ты... Спать там? - Ханбин нехотя отошёл от зеркал и снова лёг на кушетку. - Я мало сплю, - Чжинхван хмыкнул. - А что с лицом у тебя, кстати? - он нажал на педаль - и машинка загудела, заставив Ханбина напрячься. - В аварию попал, - Ханбин зажмурился, а потом и губу закусил, потому что это действительно было больно. - Ничего серьёзного, просто некрасиво. - Пройдёт, - Чжинхван уверенно накладывал линию за линией. - У тебя хорошая кожа, краска легко ложится. - А мне что делать? - Чживон ходил кругами по студии. - Не мельтешить, - Чжинхван оторвался от работы. - Ханбин, если будет совсем больно, говори, у меня есть обезболивающее в аэрозоле. Но его надолго не хватает, - предупредил Чжинхван. - Я потерплю, - Ханбин не слишком это умел, но он старался. Перед Чживоном как-то неудобно было демонстрировать свою слабость. - Только не перестарайся, герой, - Чжинхван стёр лишнее салфеткой и снова набрал краски на иглу. - А может, я тогда в мастерскую поеду? В смысле, домой? Я-то спать по ночам хочу, - Чживон подцепил свою куртку, а потом всё же вернул её обратно. Ханбин напрягся, потому что к такому повороту событий оказался не готов. Он провёл возле Чживона двое суток без перерыва - они даже на ночь не расставались - и успел привыкнуть, что так будет всегда. У Чживона же были другие планы на этот счёт. - Да вали, нам ты тут больше не нужен, - Чжинхван даже головы не поднял. - Тогда бывайте, - Чживон махнул рукой. - Бини, веди себя хорошо, не плачь сильно. Спокойной ночи. - Пока, - Ханбин закусил губу. Когда за Чживоном закрылась дверь, Чжинхван отложил машинку и вздохнул: - Запомни это чувство, Ханбин. - Какое? - Разочарование, - уточнил Чжинхван. - Боль, отчаяние... - Зачем? - Ханбин уже и так знал ответ, но всё равно спрашивал. Он надеялся услышать что-то другое. - Затем, что не бывает так, как ты сам хочешь. Всегда будет иначе, иногда терпимо, иногда вот так. Ты ведь уже планов настроил, да? - Каких планов? - Ханбин, ты же не дурак! Он называет тебя Бини, дарит татуировку, день с тобой проводит... Где вы были, кстати? - В студии, песню писали. - Вместе? - Вместе, - согласился Ханбин. - Но это так случайно получилось. Сначала я один собирался. - Ну вот, тем более. Получилось красиво, романтично... А сейчас он тебя бросил и домой поехал, спать захотел, - жёстко проговорил Чжинхван. - И в следующий раз ты его увидишь, когда он сам этого захочет. Если захочет... - А песня? - Это у тебя музыкальная карьера, а он - автомеханик. - Зачем ты это делаешь? - Ханбин повернул голову к Чжинхвану. - Зачем? Тебе приятно делать другим больно? - Я же не садист, - Чжинхван усмехнулся. - Тем более, ко мне люди сами приходят за болью. Так что мне даже делать ничего не нужно, - он провёл по спине Ханбина влажной салфеткой, отчего тот вздохнул. - Просто ты мне нравишься. А его... Его я очень давно знаю. И я видел, что он делает с людьми. - В каком смысле? - Знаешь, он сложный, очень тяжёлый человек. Он умеет в романтику, когда ему нужно, но если нет... Да я могу тебе не рассказывать же, ты сам это на себе попробовал, - Чжинхван оценил то, что получилось. - Ты же сам видишь, что там тараканы в голове размером со слона даже, не с собаку. Ты и сам с тараканами, но кто сейчас без них? - Наверное, - Ханбин не хотел отвечать. За этими общими фразами ничего не стояло. Сложный, тяжёлый... А кто простой? Ханбин простой? Чжунэ, может? Или тот же Чжинхван? Не было простых, все кругом были сложными, тяжёлыми, иногда невыносимыми. Но оправдывать этим откровенное свинство Ханбин не собирался. Чживон говорил что-то про свидание. Подарок вот ему устроил. А потом домой уехал, спать. - А ты сам что думаешь? - Я не думаю, - Ханбин вздохнул. - Ты же видишь, что я не думаю. Не так, как тебе хочется, вернее, думаю. Он мне нравится, вопреки своим словам и поступкам. Тем более, временами он очень даже милый, - Ханбин поморщился. - По-моему, больнее стало? - Конечно, больнее. Я же на одно и то же место краски кладу. Буду белую класть - на стенку полезешь, - предупредил Чжинхван. - Ты уверен, что ты не садист? - Ханбин старался дышать глубоко, чтобы хоть немного справиться с болью. - Обезболить? - Не надо! Я потерплю! - Ханбин хотел всё это запомнить. Он признавал собственный опыт и считал, что ему нужно было это пережить. Чтобы больше не повторять этого. - Мазохист, - Чжинхван мягко стёр очередные подтёки краски. - Ты сам себя мучить будешь, тебе для этого даже Чживон не нужен. Но, может... - Что? - Может, оно и к лучшему. - Не понимаю, - Ханбин уже был готов выть от боли. - Может, Чживону как раз тебя и не хватало, безумного наивного дурня, - Чжинхван отстранился. - Но ты слишком не обольщайся. Знаешь, сколько у меня тут перебывало его приятелей и приятельниц? - И он всем такие подарки делал? - Ханбин похолодел. - Нет, - Чжинхван покачал головой. - Честно говоря, первый раз, когда он привёл сюда кого-то, с кем ещё не спал. - Он спал! - Ханбин покраснел. - В смысле, просто спал, в одной кровати, но... Спал же. - Нет, я не об этом. Секса у вас не было, - Чжинхван аккуратно протёр свежий рисунок, оставив у Ханбина ощущение, что вся его спина - кровавое месиво. - Он даже здесь смотрел на тебя так... С аппетитом. То есть, ещё не добрался, не попробовал. - Я же не торт, зачем меня пробовать? - Ты лучше, - Чжинхван смазал свежий рисунок заживляющим кремом, - ты ему сразу не дал. И сейчас не даёшь. - Я бы... - Да мы все знаем, что ты бы прямо сейчас, но всё же. Иди, любуйся, закончили, - Чжинхван стянул перепачканные красками перчатки. - Сейчас ещё припухшее всё, но через пару дней будет нормально. Будет красиво. - А сколько это стоит? - Ханбин подошёл к зеркалу и даже присвистнул: такой яркой и красочной ему показалась эта картинка. - Тебе бесплатно. А с Чживона я возьму по полной. Но ты же не волнуешься за него? - Конечно, волнуюсь, - Ханбин попытался дотянуться рукой и потрогать. Больно было невыносимо. - Как ухаживать, знаешь? - Конечно, нет, я впервые татуировку делал, - Ханбин вздохнул. - Тогда слушай, второй раз повторять не буду. Сейчас я прикрою тату плёнкой, а приедешь домой - снимешь, пусть дышит. И кремом заживляющим смазывай, чтобы кожа не сохла и не стягивалась. И не пугайся, первые дни лишняя краска будет выходить, это нормально. Если сам не дотянешься промывать и смазывать, попроси кого-нибудь. Только отнесись к моей работе бережно, - Чжинхван улыбнулся, аккуратно наложив плёнку и прикрепив пластырем. - Спасибо, - Ханбин с осторожностью оделся и повёл плечами: от соприкосновения с одеждой было больно. - Такси вызвать тебе? Транспорт ещё не ходит, - Чжинхван кивнул на часы над входом в мастерскую. - Я сам, - Ханбин отмахнулся. - Хочу прогуляться немного, голову проветрить. - Ты только не увлекайся. Здесь не самый безопасный район, - Чжинхван поискал что-то на столе, а потом протянул Ханбину свою визитную карточку: - Если надумаешь ещё что-нибудь набивать, обращайся – сделаю хорошую скидку. Или просто так приходи… - Чжинхван осёкся, словно сказал лишнее, но Ханбин кивнул: - У меня студия недалеко, так что зайду как-нибудь. Спасибо тебе ещё раз. Улицу встретила Ханбина темнотой и пронизывавшим до костей ветром. Он закутался в куртку Чживона, ругнулся, когда снова заболела спина, и уверенно прошёл мимо большой машины, припаркованной у обочины. Но далеко уйти он не успел. - Бини? - А? – Ханбин обернулся и даже рот приоткрыл от удивления. – Ты? - Я, - Чживон улыбнулся. - Ты же домой уехал спать. - Я передумал. Садись, - Чживон кивнул на свою машину. Как он её назвал? Тойота Тундра? Ханбин нахмурился: - Я собирался прогуляться. - Может, в следующий раз? - Чживон, послушай… - обнял себя руками. – Я сам могу решить, что мне делать и когда. Я ценю твоё внимание, хоть всё ещё не понимаю до конца, чем обязан. И сейчас я хотел бы пройтись, понимаешь? И мне всё равно, что ты по этому поводу думаешь. - Надо было заклеить Нани рот, - Чживон помрачнел. – Бини, послушай и ты меня, пожалуйста. Я приехал, чтобы встретить тебя и проводить домой. Я к себе съездил, только чтобы машину сменить, мне на этой удобнее. Я вернулся и ждал тебя… - Я тебя не просил. - Что он тебе сказал? Что я чудовище какое-то? - Что-то типа того, - признался Ханбин. - И ты ему поверил? - Он был весьма убедителен. К тому же, личный опыт, знаешь ли… - Бини… Личный опыт тебе должен сказать, что сейчас чертовски холодно для прогулок. И ты едва ли знаешь этот район, чтобы чувствовать себя в безопасности. Я просто хочу тебя подвезти и убедиться, что ты добрался без проблем. Нани ведь не говорил тебе, что я приеду и буду ждать тебя здесь несколько часов, - Чживон говорил очень серьёзно и немного грустно, словно заведомо сомневался в убедительности своих слов. – Он не так хорошо меня знает, как думает. - Он думает, ты потеряешь интерес, когда мы переспим, - Ханбин всё-таки подошёл ближе. Ему действительно было холодно, а ещё хотелось понять, почему на самом деле Чживон за ним приехал. - Потому что сам так обычно делал? Или потому что обиделся, когда так поступили и с ним? – Чживон хмыкнул. – У Нани полно своих скелетов в шкафу. Но он вряд ли расскажет о них, когда есть такая благодарная тема, как я, и такой внимательный слушатель, как ты. - Ты с ним спал? – Ханбин услышал из всего монолога только это и непритворно удивился. - С кем я только не спал, - Чживон пожал плечами. - Ясно, - Ханбин вздохнул. С одной стороны, у него не было причин для раздражения. Они с Чживоном не встречались, не имели ничего общего, а отчитываться за собственное прошлое никто и вовсе был не обязан. Ханбин знал его меньше недели, с чего вообще ему было давать оценку чужой жизни. Но червячок разочарования всё равно грыз его изнутри. Чживон слишком легко относился к вопросам интимной близости. По сути, у него и близости-то не было, был исключительно секс и некоторое количество удовольствия. Ханбин быть очередной звёздочкой на фюзеляже быть не хотел. - Бини, пожалуйста, садись в машину, - Чживон подошёл к нему очень близко, но прикасаться не стал. Надо же, даже попросил. Ханбин не мог этого не отметить и не оценить. Чживон как будто старался. Старался не только привлечь и получить желаемое, но и что-то взамен отдать, показать себя с лучшей стороны. - Ладно, - Ханбин прошёл мимо него, чуть задев плечом. - Только осторожно садись, - предупредил Чживон, и Ханбин решил, что дело было в его татуировке или фиксаторе, который он носил, не снимая, после аварии. Но объяснение оказалось для Ханбина совершенно неожиданным. - О? Что это? - А на что похоже? - Цветы? Чживон? - Да, цветы, - Чживон забрался на водительское сидение и убрал букет, чтобы Ханбин мог сесть и пристегнуться, после чего аккуратно положил цветы ему на колени. – Возьмёшь? - Это мне? - А кому ещё? - Слушай, - Ханбин вздохнул. – Есть масса вариантов… Но я хочу знать, это мне изначально или просто так получилось? - Это тебе изначально, - Чживон вытряхнул сигарету из пачки и закурил. – Почему я чувствую себя так, словно я перед тобой провинился? - Не знаю, - Ханбин пожал плечами. – Но спасибо, если так. Они очень красивые, - Ханбин держал цветы так осторожно, как будто они были хрустальными. - Это первый раз? - Да, - Ханбин понял без уточнений. Ему действительно впервые дарили цветы. Да с ним вообще многое сейчас происходило впервые, начиная с аварии и заканчивая совместным написанием музыки. А ещё татуировка, цветы – и бог знает, что ещё, что могло быть у Чживона на уме. Очаровывать, соблазнять и морочить голову он умел профессионально. И Ханбин очаровывался, соблазнялся и терял голову вопреки всему, что слышал и видел. Он верил Чжунэ и Чжинхвану, он не видел причин для лжи, он своими глазами видел, что Чживон с ним играл, но продолжал падать всё глубже. Его глупенькое влюблённое сердце не прекращало надеяться на то, чего быть не могло. Его сердце уже сейчас разрывалось от любви, которую хотелось выразить в словах и поступках. Ханбину требовалось всё больше сил, чтобы сдерживать свои порывы. Чтобы сказать спасибо за цветы, но не поцеловать. Чтобы смотреть на дорогу, а не на руки Чживона на рулевом колесе. Чтобы уговорить себя не расстраиваться, когда Чживон не захочет зайти. Ханбину страшно хотелось знать, о чём в этот момент думал Чживон. Но тот молчал, только курил одну за одной, и Ханбин жадно запоминал эти новые оттенки запаха: табак, смешанный с тёплым деревом и совсем немного кислоты красного вина. - На месте, - Чживон остановил машину у кромки тротуара и заглушил двигатель. – Интересно, сегодня есть засада? - Надо думать, - Ханбин уже и думать забыл об этом. После той публикации в его жизни всё ещё мало что изменилось. После разговора с матерью его уже ничего не удивляло и не тревожило. А переживания и собственные чувства вытеснили из головы волнение по поводу потенциальных клиентов. Чжунэ оставался на его стороне, денег на счетах хватало, чтобы не хвататься за любое предложение, так что Ханбину было о чём думать, кроме как о журналистах. - И ты не боишься? - Чего? – Ханбин пожал плечами. – Всё уже случилось. - Тоже верно. - Я тогда пойду, - Ханбин отстегнул ремень и бережно перехватил букет: кажется, это были лиловые колокольчики, но Ханбин пока даже не позволил себе толком их рассмотреть. - А ты не хочешь пригласить меня на кофе? – неожиданно спросил Чживон, и Ханбин побледнел. Он слишком старательно готовился к другому варианту, что сейчас растерялся. Чживон хотел зайти. А потом он наверняка бы остался… - Нет, - Ханбин покачал головой. – Не сегодня.