Кошки-мышки

К чести Чживона, он не стал спорить, настаивать и пытаться Ханбина уговорить, хотя тот бы не отказался. Но Чживон позволил Ханбину уйти, хотя отъехал не сразу: Ханбин ещё добрых полчаса видел его машину из окна. Оставалось только гадать, какие статьи должны были заполонить новостные порталы к утру. Та же машина, раннее утро, цветы эти… Похоже, репутацию Ханбина уже было не спасти. Аккуратно избавившись от одежды, Ханбин подошёл к зеркалу, чтобы посмотреть на свою татуировку. Даже сквозь слой крема и целлофан она казалась Ханбину невероятно красивой. Ценой недолгих мучений и десятка матерных слов Ханбин отклеил пластырь, взял чистое бельё и отправился в душ. Под фиксатором синяки уже начали менять свой цвет с сине-лиловых на жёлто-зелёные. Ханбин с удовольствием смыл с себя всё лишнее, чужие прикосновения и запахи и отчасти накопленную усталость. Стоило бы поспать, но Ханбин был для этого слишком взволнован. Ему требовалось время, чтобы проанализировать собственные поступки и слова. Он и сам до конца не понимал, почему не позволил Чживону подняться. Он не боялся оказаться с ним в одной постели, более того, он этого хотел. И его не смущали даже собственные синяки и ссадины. Чживона, судя по всему, они вообще мало волновали. Но, по всей видимости, слова Чжинхвана запали в душу глубже, чем хотелось бы. Ханбин был тем интереснее, чем недоступнее. По крайней мере, именно это проповедовал Чжинхван. Оставалось выяснить, как долго Чживон был готов ждать. Что-то подсказывало Ханбину, что не очень долго. После душа Ханбин взлохматил мокрые волосы и ещё немного полюбовался на свою татуировку. Интересно, Чживон и правда видел его таким, или он просто пытался угодить, понравиться, произвести впечатление. В конце концов, под впечатлением остался даже Чжинхван. Он никак не ожидал от Чживона такого креатива. А ведь он ещё не знал, что Чживон встретил Ханбина и доставил домой. Где-то в этом месте мысли Ханбина сделали скачок и перенеслись к теме статей и слухов. Натянув бельё и пижамные штаны, Ханбин зябко повёл голыми плечами, но футболку надевать не стал: татуировка должна была дышать. Он перебрался на кухню, включил чайник, а потом поставил на стол ноутбук. Первым делом Ханбин проверил чарты. К его искреннему удивлению Чжунэ прочно обосновался на первой строчке. Складывалось впечатление, что этот скандал только подогрел к нему интерес. Был, конечно, ещё один вариант. Публика могла просто не связывать имя Ким Ханбина с хитами Ку Чжунэ. Ханбин полюбовался на стабильно высокое число уникальных слушателей и громадный отрыв от второго места в чарте Melon, а потом перебрался Naver. Раздел новостей был взбудоражен грядущей налоговой реформой и совместными с Китаем и Северной Кореей учениями в Жёлтом море. Ханбин ничего не смыслил в политике, но честно прочитал все заголовки на странице. Раздел видео был заполнен фрагментами дорамы, которая, судя по подписям и комментариям, перевернула с ног на голову всю корейскую индустрию кино. Ханбин, всегда любивший посмотреть хорошую дораму, не поленился даже изучить актёрский состав. В главных ролях Ким Чунмён и Ким Чонин? Серьёзно? Да участие хотя бы одного из них уже обеспечивало дораме и зрителей, и отзывы, и рейтинги. А вдвоём, наверное, они и правда могли сделать нечто неординарное. Комментарии обещали беспрецедентный сюжет и открытую провокацию, так что Ханбин открыл первую серию в новой вкладке, чтобы подгружалась, а сам сделал себе чай. В конце концов, спать ему уже не хотелось, а от одной серии дорамы ничего бы не случилось. Ему давно нужно было отвлечься и занять голову чем-то, не имевшим отношения к Чживону. Уже вернувшись за стол с чашкой чая и тарелкой бутербродов, Ханбин открыл раздел, посвящённый знаменитостям, и пробежал взглядом заголовки статей. Собственное имя он заметил не сразу, а когда осознал, открыл статью без всякого трепета. Сейчас ему было исключительно любопытно, что можно было написать по этому поводу. Материал был совершенно новый, видимо, кто-то действительно сидел в засаде у его дома. Фотографии вышли чуть лучше, разборчивее, вот только на них не было ничего. Ну, почти ничего: цветы в руках Ханбина добавляли картинкам пикантности. Журналист в статье гадал, кому принадлежала такая броская машина, и откуда Ханбин уже не первый раз возвращался на рассвете, а комментаторы обсуждали тему более животрепещущую. Просмотрев верхние комментарии, Ханбин испытал смесь облегчения и разочарования. «Кто это вообще?» «Теперь каждый чих считается скандалом?» «Журналист бы в кружочек обвёл, куда смотреть!» «Он даже не айдол, какая нам разница!» «Кто-нибудь его знает?» «Уже вторая статья за несколько дней, а мы так и не знаем, о ком речь». Ханбин закрыл раздел и вздохнул. Людям было плевать, вообще всем. Они даже поискать его имя по сайту не удосужились. Его не знали – и всем было плевать, во сколько он возвращается домой и с кем. А мать уже порвала с ним все связи. Это было бы смешно, если бы не было так грустно. Он потерял Ханбёль из-за «скандала», который у обитателей сети не вызвал даже толики интереса. Победитель по жизни! В сердцах Ханбин хотел было выключить ноутбук и убрать его с глаз долой, но потом вспомнил про дораму, которую собирался посмотреть. - Ладно, посмотрю первый эпизод – и лягу, и так день с ночью перепутал, - пообещал себе Ханбин, нажав на воспроизведение. Первый же саундтрек показался ему прекрасным. Голоса исполнителей идеально сочетались, делая красивую песню невыносимо печальной и проникновенной. Ханбин моментально ощутил атмосферу дорамы, её настроение и эмоциональные оттенки. А ещё мысленно сделал себе пометку найти в интернете исполнителей и предложить им поработать вместе: Ханбин слышал их впервые, но уже предчувствовал долгую блестящую карьеру. Дорама не подвела. В первом же эпизоде главные герои выдали такую химию, что на их фоне потерялись даже именитые красавицы-актрисы, которых в касте было более чем достаточно. Ханбин приоткрыв рот следил за на редкость разумными диалогами и связным сюжетом, не отдавая себе отчёта в том, как один эпизод сменяет другой. Он пришёл в себя, когда в дверь снова принялись барабанить. Поставив дораму – десятый эпизод! – на паузу, Ханбин потёр покрасневшие глаза и взглянул на часы. Те показывали начало первого: Ханбин смотрел уже шесть часов. - Ханбин, открывай! Я знаю, что ты дома! – послышался из-за двери голос Чжунэ. - Привет, - Ханбин поспешил открыть, пока Чжунэ не поставил на уши весь подъезд. – Случилось что? - А что, ничего? – вопросом на вопрос ответил Чжунэ. - Слушай, я сейчас всё утро убил на дораму… Так что давай подробно, - Ханбин впустил Чжунэ и запер за ним дверь. - А что за дорама? – Чжунэ, видимо, убедился, что Ханбин серьёзно не понимал, в чём дело, и сменил тему. - Да новая какая-то… Ну как новая, сейчас эпизоды выходят, мне последний остался из тех, что уже вышли. «Метод» называется. - А, знаю, - Чжунэ кивнул. – Хочешь, я пока приготовлю поесть, а ты досмотри… Ханбин не заметил подвоха. Он кивнул, потому что ему действительно было любопытно. В кои-то веки дорама держала его в напряжении с первого эпизода. Конечно, роялей в кустах хватало, но изящные детали и стиль многое компенсировали. Ну и химия главных героев, разумеется. Ханбин едва ли не впервые видел, чтобы главный канал страны, который смотрела каждая домохозяйка и каждый офисный клерк, показывал такую откровенную провокацию. Когда главные герои прикасались друг к другу, когда смотрели, когда разговаривали, между ними словно искры летели. Ханбин в реальной жизни таких взглядов не видел, как между этими двумя. А ведь у них даже любовные линии были не самые банальные, с огоньком. На всё равно Ханбин испытывал волнение не во время откровенных постельных сцен, а в самых банальных моментах, когда один из главных героев приносил другому кофе и улыбался. Конец десятой серии стал для Ханбина шоком по двум причинам: невероятно нацеленные друг на друга, идеальные главные герои поссорились, а в качестве саундтрека к этой сцене Ханбин услышал свою собственную песню, ту самую, что на дня выпустил Чжунэ. - О мой бог! – пробормотал Ханбин, в шоке прижав ладони к лицу, а Чжунэ за его спиной басовито заржал: - Сюрприз! - А ты сразу сказать не мог? – Ханбин отложил наушники. – Я чуть не сдох. - Зато как зашло хорошо. Я всё не смотрел, но эту серию видел, она как раз вышла день официального релиза песни. Ты знаешь, даже меня пробрало. Если бы я до этого не читал на том же Naver, что у Ким Чонина роман с какой-то мужеподобной мадам, а Ким Чунмёну приписывают добрый десяток девиц на основании любви к одному бренду одежды, я бы решил, что они спят друг с другом, - Чжунэ вытер руки полотенчиком, а потом принялся накрывать на стол. - Кто спит? – Ханбин закрыл ноутбук и переложил его на подоконник. - Так Ким Чунмён с Ким Чонином. Или наоборот… В общем, не суть, - Чжунэ заглянул в сковородку и одобрительно кивнул, довольный результатом. - А, ну да… Похоже. - А про них двоих, кстати, тоже слухи ходят, - Чжунэ поставил перед Ханбином полную тарелку. – Что они не ладят и терпеть друг друга не могут. Даже статья была когда-то, мол, что они разговаривают только о работе, а в остальное время друг друга игнорируют. Смешно, да? - Очень смешно, - согласился Ханбин. – Но, может, оно и к лучшему. Даже если они сейчас устроят реальный секс в кадре, никто не поверит. - Твоя правда. Ты, кстати, сегодня опять звезда первой полосы, видел? - Ты из-за этого приехал? - Отчасти, - Чжунэ сел напротив. – Хотел убедиться, что ты в порядке. - А с чего бы мне быть не в порядке? – Ханбин только сейчас понял, как давно не ел. – Ты комментарии читал? - Нет, а что там? - А ничего, - Ханбин невесело засмеялся. – Преимущественно: «кто это» и «почему про это вообще пишут». - Ты не шутишь? - Чжунэя, сам посмотри. - Так это же здорово! – Чжунэ даже в ладоши захлопал. – За это надо выпить! Доставай! - За что выпить-то? – спросил Ханбин, но всё же поднялся и подошёл к шкафчику с алкоголем. – Может, я вино открою? Я не хочу это твоё пойло. - Открывай… О! Ох, ни хрена себе! Вот это да! – Чжунэ заметил спину Ханбина, подорвался так резко, что опрокинул стул, и моментально оказался рядом. – Ни хрена себе! Это настоящая? - Конечно, - Ханбин достал бутылку красного вина и два высоких бокала. – Откроешь? - Угу, - Чжунэ как будто одурел немного, так его завела татуировка Ханбина, - давай. Когда ты сделал? - Ночью сегодня, - Ханбин вернулся за стол и принялся за еду. – Да не суетись ты так, это просто татуировка. - Не просто, - Чжунэ даже голос повысил. – Ханбин, да я бы первый деньги поставил, что ты никогда ни на что подобное не решишься. Это… - Крах устоев? - Что-то типа того, - Чжунэ щедро наполнил бокалы. – Как ты решился? - Да никак. Чживон привёл меня в тату-мастерскую, сказал, что это подарок. Ну и вот, это подарок, - Ханбин развёл руками. – Но мне нравится. - Охренеть, - Чжунэ удивился ещё сильнее. – Чживон? Наш Чживон? Который дарить подарки терпеть не может? - Ну я же этого не знал, - Ханбин пожал плечами. – Он мне ещё и цветы подарил, на Naver можешь глянуть, третья фотография в статье. - Вон те? – глаза Чжунэ становились всё круглее. Он отставил бокал и встал, подошёл к подоконнику, на который Ханбин пристроил свой букет. – Живые… Невероятно. - Живые, конечно, - Ханбин задумчиво почесал голое плечо. – Слушай, что ты так возбудился? Хочешь себе такую? Так я дам визитку мастера, он, конечно, редкая сука, но парень вроде хороший. Можешь Чживона попросить тебе эскиз нарисовать, в конце концов, вы же спали вместе, он тебе вряд ли откажет… - Стой! – перебил его Чжунэ. – Повтори, что ты сказал? - Мастер – редкая сука. - Нет, после этого… - Что вы спали? - Нет, перед этим, - Чжунэ даже вперёд подался. – Про эскиз. - А, Чживона, говорю, попроси, он нарисует, - Ханбин отставил от себя пустую тарелку. – Он хорошо рисует, кстати. - Так, подожди, давай медленно, а то я не понимаю. Чживон тебе подарил татуировку? - Да. - И сам же нарисовал эскиз? - Да. - А потом встретил тебя у мастерской и подвёз домой? С цветами? - Да. - На рассвете? - Ну ты же сам видел фотографии, - Ханбин устало вздохнул и налил себе ещё вина. – Часов пять было, когда мы от мастерской отъехали. - А что вы там ночью делали? - У Чжинхвана бессонница, ему всё равно, когда работать. А я в студии днём поспал, пока Чживон над треком сидел. - Каким треком? - Мы песню написали, - Ханбин произнёс это как-то так легко, спокойно, словно писать с Чживоном вместе песни было для него в порядке вещей. - Ты пустил его в свою студию? – Чжунэ окончательно перестал что-либо понимать. – Не может такого быть. Ты меня туда пускать не хочешь до сих пор! - Потому что тебе там нечего делать. - А ему? - А он знает, что к чему, - Ханбин пожал плечами. – Слушай, почему ты вообще так бурно реагируешь? Ну писали вместе, ну татуировка, дальше что? - Да ничего, - Чжунэ опешил от того, как раздражённо звучал голос Ханбина. – Ты не бесись только… Но знаешь, для скучного девственника у тебя сейчас слишком бурная личная жизнь. Или вы уже спали вместе. - Спали. - Да ну нахуй! - Чжунэ, просто спали. - Без секса? - Без. - Всё равно, - Чжунэ покачал головой. – Это что-то совершенно невероятное. И я думаю, что мне надо было не к тебе ехать, а к Чживону, он явно заболел. - Ты так думаешь? – Ханбин нахмурился. - Я в этом уверен. Я его давно знаю, но такого за ним не замечал. - Может, он просто тебе не докладывался? – предположил Ханбин. – Ты вряд ли его близкий друг, если так подумать. Так, бывший любовник. - Вот именно, я бывший любовник. Я знаю, как он ухаживает, если это слово вообще применимо в его отношении. И с тобой вообще ничего общего, в смысле, он как будто другой человек, - Чжунэ допил вино из бокала и вылил туда остатки из бутылки. – Что ты с ним сделал? - Ничего, - Ханбин развёл руками. – Можешь его спросить. - Он не скажет, - Чжунэ совершенно неинтеллигентным жестом опрокинул в себя остатки вина. – ты же знаешь, он не откровенничает трезвым. - Я сейчас понимаю, что мы знаем разных Чживонов. И тот, которого я знаю, не имеет ничего общего с вашим любовником. - Нашим? - Ну да, Чжинхван, пока делал мне татуировку, тоже все уши прожужжал про то, какой Чживон плохой, - Ханбин поднялся и принялся собирать со стола посуду. – Сказал, Чживон разобьёт мне сердце. - А он ещё нет? - Как видишь, - Ханбин составил тарелки в посудомоечную машину. – Я жив, здоров, процветаю… - Ты мне будешь рассказывать? – Чжунэ даже засмеялся. – Хочешь, я расскажу тебе, что я вижу? - Ну рискни. - Ты пропал, мой друг. Ты, когда открыл двери, хотел его увидеть? У тебя такое разочарование в глазах было, что его потрогать можно. Он не захотел остаться утром? - Я не захотел, - Ханбин криво улыбнулся. – Он просил пригласить его. Но я решил, что мне нужно время на себя. - Ни хера себе… просто время охуительных историй, - Чжунэ присвистнул. – Я думал, ты прямо там ему на шею прыгнешь. - Выходит, ты не так уж хорошо меня знаешь, - хмыкнул Ханбин. – А это значит, что с психологическим портретом Чживона у тебя тоже проблемы. Ты не думал об этом? - Теперь подумаю, - Чжунэ поднялся тоже. – Ладно, я тогда поеду. А ты спать ложись, глаза как у вампира. С твоими синяками смотрится особенно жутко. - Дались тебе мои синяки. - Мне просто любопытно. Ты сейчас страшный, как моя жизнь, но Чживон вокруг тебя бегает так, как не бегал в клубе, где ты был писаным красавчиком. И я не понимаю, в чём дело. - Это ты уже у самого Чживона спрашивай, я не знаток человеческих душ, - Ханбин зевнул. – И научись уже пользоваться дверным звонком, а то скоро соседи начнут вызывать полицию на каждый твой визит. Представляешь, какое веселье начнётся на Naver, ты не я, тебя гуглить не нужно. Представляешь? Популярный артист, кумир миллионов школьниц по всему миру скандалит на лестничной площадке, мешая отдыхать приличным людям. - Так я же не скандалю. - Так и я с Чживоном не встречаюсь, - Ханбин улыбнулся. – Но кого это волнует? - Я понял, - Чжунэ прихватил со столика в прихожей ключи от своей машины. Уже выйдя за порог, он резко остановился и обернулся: - Слушай, я сразу не спросил, но… Ты же мне первому дашь послушать вашу новую песню? Я думаю, я мог бы отлично её спеть, ты же меня знаешь. И заплачу я хорошо, могу отдельно каждому… - Чжунэя, успокойся, - Ханбин привалился плечом к дверному косяку. – Песня ещё в работе, и, возможно, мы так её и не закончим. Но если вдруг мы будем искать исполнителя со стороны, я обещаю, что предложу твою кандидатуру первой. - Со стороны? Ты сам петь собрался? - Я нет, - Ханбин покачал головой. – А Чживон у нас вполне себе звезда, пусть и временно забытая. Или я не прав? - Ого! - Ну вот, - Ханбин переступил босыми ногами. – Ладно, веди осторожно. Он запер дверь за Чжунэ и снова почесал плечо. Казалось, что там заживала огромная рана. Ханбину хотелось спать, но подумав, он решил, что потерпит до вечера, чтобы попытаться вернуть себе нормальный режим дня. Но не успел он и пяти минут посидеть у телевизора в гостиной, как в двери позвонили. - Да что такое? – он распахнул дверь и хмыкнул: - Молодец, Чжунэя, быстро учишься. Ещё одна статья вышла, пока ты спускался? - Нет, я на секунду. Ты в машине у меня забыл, помнишь? – Чжунэ протянул Ханбину фигурку самолёта, которую подарил ему в день последнего релиза. – Я уже завёлся, когда вспомнил, что она так у меня и лежит в бардачке. - Спасибо, - Ханбин аккуратно принял свой подарок. – Пойду искать ему место. - Ага. Ну всё, бывай, - Чжунэ махнул рукой и пошёл вниз по лестнице, а Ханбин снова закрыл дверь и принялся рассматривать самолёт, словно видел его впервые. В чём-то Чжунэ действительно хорошо его знал, потому что с подарком угодил полностью. К тому же, у Ханбина было полно воспоминаний об этом дне, которые воспринимались сейчас как крушение его собственного самолёта жизни и новая попытка взлететь. Скорее всего, безнадёжная, раз уж даже старт не задался, но Ханбин собирался пытаться до конца.