Моя Синевласка

POV Салли       Гитара всё такая же. Под слоем пыли скрывается моё сокровище. Есть только две вещи, напоминающие мне о счастливых временах. Старенькая гитара Стратокастер и потёртая фотография. Эти вещи принадлежали моей маме.       Я закончил настраивать гитару. Не знаю, как буду играть. Последствия перелома всё равно ощутимо. Ладно, хотя бы попробую. — Я уже разучился, наверное…       Я начал перебирать струны. Мышечная память, всё-таки, штука классная. Получалась красивая мелодия. Как же я, чёрт возьми, обожаю эту гитару. Такое родное звучание. —Ну, что тебе сыграть? —Всё, что угодно, чел, — Ларри в предвкушении смотрел на меня. Ждёт чего-то фантастического. Главное не разочаровать его… —Ладно, выберу что-нибудь на свой вкус, — И что мне, блин, сыграть? Все мелодии вылетели из головы. Хотя, есть одна. Уже и не помню, как она играется. Вроде бы что-то такое…       Мелодия прерывисто заиграла. По-началу было тяжело, но чем дальше я играл, тем больше чувствовал гитару. И даже начал тихо подпевать. Последний раз дома я был давно, Ведь его снесли зачем-то и кто-то, Моя жизнь не их забота. Я поменял свои планы На жизнь, теперь мне некуда идти. Я точно знаю, что я не доживу до двадцати.       Любимая песня пробиралась в душу сильнее и сильнее, а голос становился всё громче. Синие волны опять зовут меня в море. Они не чувствуют горя, любви и вечных утрат. Я хотел быть таким же как все, но мама прости, Теперь я точно уверен, что я не доживу до двадцати. Глупые волны, они не чувствуют этого, Что меня вечно губит и когда-то убьет. Меня никто никогда не будет ждать с работы к пяти, Ведь я точно знаю, что я не доживу до двадцати.       Глаза закрыты, руки двигаются сами собой. Полное погружение. Я слишком люблю это состояние. Последний раз дома я был давно, Ведь меня сломали кто-то и где-то, Забрали сердце и детство. Я никогда не увижу ту жизнь которую ждут от меня. Так ненавижу все попытки меня поменять. Сонные лица с утра торопятся сдохнуть. И мне нужны твои мысли, им уже не помочь. И ты пытаешься снова дать очень дельный совет мне, Но я бы твоему рту предложил лучше скотч.       Эта эйфория накрывает с головой. Что я играю? Для кого играю? Где играю? Какая разница? Я наслаждаюсь, и это главное. Синие волны опять зовут меня в море. Они не чувствуют горя, любви и вечных утрат. Я хотел быть таким же как все, но мама прости, Теперь я точно уверен, что я не доживу до двадцати. Глупые волны, они не чувствуют этого, Что меня вечно губит и когда-то убьет. Меня никто никогда не будет ждать с работы к пяти, Ведь я точно знаю, что я не доживу до двадцати.*       Рука медленно опускается. Приятная дрожь проходит по всему телу. эти чувства нельзя ни с чем сравнить. Немного отдышавшись, я открываю глаза. Передо мной сидит патлатый с круглыми глазами. Что это с ним? — Воу. Сал, это, блять, божественно! Пиздец, чел! Как ты это…? Так, подожди, я не могу прийти в себя. Эта песня… безумно красивая. Ты это сам написал? —Кхм, да… Ларри, это не божественно. По сравнению с другими гитаристами, я на достаточно низком уровне. Да и песни писать — не совсем моё. —Не совсем твоё? Как давно ты написал эту песню? —Ну, может полгода назад. К чему ты это? —Ты помнишь, что испытывал, когда писал песню? —Э, вроде грусть…? Хотя, когда я писал её, я чувствовал себя спокойно. Ощущал, что всё, что я держу в голове, плавно ушло. Теперь я могу сказать, написание песни —как разговор с близким человеком. Тебе становится намного легче… —И ты говоришь, что писать песни — не твоё. Это твой талант, Синевласка. Замечательный талант. —Может быть ты и прав, Схерали.       Ларри улыбнулся и потрепал меня по голове.       До ночи я играл для Джонсона, и мы даже начали писать новую песню. Я впервые играл для кого-то. Играл, думая о ком-то. Писал песни для кого-то.

Для него.