Только бы быть с тобой

      Выкинув ключ от шкафчика с моей рубашкой, Джун подложил свинью себе: скрывшись за рядами металлических шкафов, я успел и найти ключ, и переодеться в зеленые купальные шорты. Встретил меня Юлиан с крайне раздосадованной миной, но через мгновение оживился — настолько резко, что я отшатнулся от него вместе с ключом, который он, как мне подумалось, сейчас вновь зашвырнет в далекие дали.       — Ты зря оделся, — сощурил волчьи глаза раздевшийся догола Джулиан. На указательном пальце он игриво крутил черные плавки с тонкими красными полосами по бокам. — После раздевалки мы ведь отправимся в душ…       — Перед купанием принято просто ополаскиваться, — разрушил я его нескромные планы. В груди раздувалась гордость: все это время я сумел удерживать даже периферическое зрение подальше от его идеально стройного тела. — И под «ополаскиваться» я имею в виду «встать под воду уже в плавках».       — Думаешь, такой умный, да? — недовольно буркнул Джулиан, натягивая боксеры.       Хлопнула дверца моего шкафчика; толстая неоново-голубая резинка с ключом умеренно сдавила запястье.       — Да, именно так и думаю. А когда рядом с тобой стою, так вообще гением себя ощущаю.       — А я рядом с таким старпером себя чувствую ребенком! — явно не подумав, выпалил Джун. Его указательный палец до боли врезался в мою грудь, но я лишь усмехнулся:       — Сам-то понял, что сказал?       — Ой, да завали! — бросил он мне напоследок, первым покидая раздевалку.       — «Устами младенца…», Юлиан.       — Захлопнись!       За этой дверью обнаружился желтый коридорчик с еще одной дверью, ведущей как раз-таки в душ. Светло-аквамариновые настенные плитки были до рези в глазах напичканы мультяшными изображениями самых невероятных обитателей морских глубин. В окружении всей это яркости и пестроты мне показалось, что где-то я точно свернул не туда и попал в помещение для дошкольников. Но Джулиану, похоже, такой жизнерадостный дизайн пришелся по душе: юркнув налево, за мутную боковую перегородку с рисунком веселого черничного спрута, он включил воду и подставил улыбающееся лицо теплой мороси. Какой же он все-таки ребенок… Однако, подойдя к душу справа, я поймал себя на мысли, что ничего необычного в поведении Джулиана нет. Без должного внимания родителей мальчишке пришлось очень быстро повзрослеть: сделал он это криво, извращенно, но уж как сумел. Подростковый бунт против правил и моралей — вот что из себя представляет сторона его личности, именующаяся «Джун». Логично, что глубоко внутри, под всей этой похабщиной и истерическими требованиями обожать и желать его, скрывается кто-то другой. Ребенок, побыть которым Джулиану в полной мере не удалось. Ранимый закомплексованный мальчик?.. Такое возможно вообще, если речь касается этого звереныша?..       Погрузившись в раздумья, я не заметил, что все это время, стоя под струями воды, неотрывно глядел на Джулиана. Его гордый взор как бы говорил: «Попался!» Выключив воду, он высокомерно оскалился и задрал изящный узкий подбородок. Капли скатывались по его светлой коже, будто ведомые моим взглядом — легкой фантазией о столь же невесомых прикосновениях. От влаги разноцветные перья волос распушились, прибавив расслабленной несобранности образу мальчишки: словно считанные минуты назад он занимался сексом… Одна случайная ассоциация протянула шаткий веревочный мост ко второй, и вот на полотне своего воображения я уже пересматривал воспоминание о стонущем на кровати Джулиане со стеклянным анальным стимулятором, зажатым меж пальцев…       Себе-то я могу признаться… Он был красив. Неподражаем. Соблазнителен до умопомрачения. Как и в любую другую секунду своей революции, направленной против меня. Понятия не имею, чего во мне в такие моменты больше: раздражения из-за его наглости, отсутствия контроля, бесчувственного отказа от понятия уместности — или же возбуждающего азарта, наслаждения от осознания того, насколько я сам желанен для него. Для меня в новинку такое настойчивое приглашение в постель: обычно ведь я ухаживаю за женщинами, а не они за мной. Разумеется, это не отменяет того факта, что я привлекателен для них — вспомнить хотя бы Лесли, но даже она приходит не для того, чтобы меня завлечь в свои сети. Нет, она напоминает о себе, чтобы спровоцировать меня на ухаживания за ней, ни больше ни меньше. Джун же чуть ли не на коленях ползает за мной, лишь бы я сунул член ему в рот; в ответ на такое сложно не польститься.       Гаденькая улыбочка Джулиана а-ля «Я вижу тебя насквозь — и мне нравится каждая твоя долбанная мысль!» сошла с красивого зловредного лица с открытием следующей двери. Покинув душевую, мы наконец оказались в главном помещении аквапарка.       Сложно было поверить, что мы по-прежнему остались внутри здания: далекие-далекие стены скрывались за пальмовыми деревьями в деревянных кадках, стендами с картами аквапарка, всевозможными ларьками с закусками и напитками, выполненными в гавайском стиле, как и небольшой ресторанчик «под открытым небом». К слову, небо тут таки было! Самую малость затемненная стеклянная крыша, уходящая застывшими во времени волнами, казалось, к самым облакам, приглушала солнечные лучи, но не лишала небосвод естественной красоты. Наверное, здесь просто потрясающе бывать в дождь или настоящую грозу. Хотел бы я увидеть, как ливень мощными речными потоками стекает по прозрачным пикам аквапарка, сверкают молнии, раскаты грома пробуждают стеклянный звон…       Больше половины огромного — просто гигантского — помещения заняли разноцветные горки и трубы. Какие-то плавно ложились на воду, другие обрывались, едва дойдя до того или иного бассейна, точно нерадивые рабочие не достроили аттракционы до конца. По бокам расслабляюще бурлили четыре просторные джакузи — по паре с каждой стороны. В одной расположилась такая же ранняя посетительница аквапарка, как и мы: откинувшись на комфортабельный фигурный бортик, она потягивала розовый коктейль через длинную соломинку. Справа, за детскими бассейнами различной глубины, прорезиненная тропа вела к высокой каменной арке, за которой, если верить указателям, располагались сауны, зона солярия и бассейны с гидромассажем. Впереди во взрослом бассейне поднялась искусственная волна: три мальчишки, прижимающие к груди деревянные дощечки, громко заверещали и скрылись под обрушившейся на них водой, затем всплывая будто поплавки.       — Ну что? — взглянул я искоса на Джулиана. — Доволен? Получил, что хотел?       Вопрос был не так уж и нужен: глаза стервеца чуть ли не сверкали от восторга.       — Хочу туда, — уверенно сказал он, ткнув пальцем вверх. Там, практически под самой крышей, начиналась широкая пластиковая труба цвета морской волны, делающая больше горизонтальных петель, чем шерстяная нить при вязке свитера.       — Отлично, рад, что ты уже нашел что-то по душе. Иди, наслаждайся — а я в бар.       Понятное дело, у меня нет проблем с желанием выпить. Но утром я просто обязан сделать хотя бы глоток спиртного, чтобы собраться с мыслями, зарядиться собранностью на целый день да и, элементарно, расслабиться!.. Мда, вот сейчас это прозвучало так, точно у меня и правда есть проблемы, но, нет, их нет. Почему?.. Не знаю, просто нет.       Тело уже повернулось в сторону барной будки с высокими табуретами, выставленными перед выщербленной деревянной стойкой, но тут пальцы Джуна сжались вокруг моего запястья.       — Стой, куда собрался?!       — Я же только что сказал.       — Я не буду кататься на горках один, как какой-то чмошник! Эти ходячие трупы, отмокающие в бассейнах и джакузи, еще подумают, что у меня нет друзей!..       — А они у тебя есть? — успел вставить я, но Джулиан так громко тараторил, что не услышал ни слова.       — …Раз сегодня у меня нет нормальной компании, сгодишься и ты! Так что постарайся не растерять свои дряхлые кости где-нибудь в трубе!       — Да что с тобой такое?! — всплеснул руками я. — Мне, вообще-то, и тридцати еще нет.       — Выглядишь на пятьдесят, — выплюнул язвительность Джун, аж присев от злости.       — О, ну раз так, может, мне пойти к той милой женщине и узнать, что она думает по поводу моей привлекательности?       Брови Джулиана дернулись к переносице. Агрессивно выпустив запястье, он скрестил руки на обнаженной груди, чем неосознанно привлек к ней мое податливое из-за недосыпа внимание, и кивнул в сторону ресторана.       — В таком случае, я бы мог подойти к мужчине за крайним столиком и спросить, не желает ли он немного соуса к своему стейку!       — Великолепно! Иди с ним покатайся по трубам: уверен, он будет просто в восторге оказаться внутри.       — Вот обязательно тебе быть таким говнюком?! Ты сам спросил, чего я хочу! Никто тебя за язык не тянул! А теперь, привезя меня сюда, отказываешься делать то, что делают все нормальные люди в аквапарке. Пить ты можешь и дома в любое время! А сегодня — мой день!       Выкрикнул это мне в лицо, Джулиан вновь ухватился за мою руку и повел, как осла на веревке, к высокой металлической лестнице с бесконечным количеством узеньких пролетов. Его ладонь касалась тыльной стороны моей ладони; пальцы слабели с каждой секундой, все меньше давя на запястье. Когда под нашими босыми ногами загремела сталь ледяных ступеней, я сумел высвободить руку, но вместо того, чтобы полностью разъединиться, сжал ладонь Джуна как полагается. На мгновение мальчишка замер. Его пальцы перепуганной пташкой дернулись в моей руке, но все-таки ответно сдавили ее.       Из-за детсадовского держания за ручки мы поднимались по лестнице не так быстро, как могли бы, но посетителей аквапарка было немного, нас никто не поторапливал. К концу подъема ладонь Джуна, прячущего лицо на протяжении всего пути, сильно вспотела, однако это было даже… мило?..       На верхушке, к моему удивлению, нас не ждал работник аквапарка, призванный следить за соблюдением правил. Без присутствия столь важного человека Джулиан чуть не затянул меня в трубу — чудом я успел удержать его от прыжка в последнюю секунду.       — Стой, ты что творишь! На подобных горках так не катаются — ты просто-напросто свезешь всю кожу, несмотря на наличие воды.       — А как тогда? — озадачился Джун.       Одну минуту он браво выдержал мини-лекцию о надувных ватрушках, не пытаясь мне назло покалечиться в трубе. С двух сторон от входа в нее возвышались башенки из желтых двухместных ватрушек с пластиковыми черными ручками. Удивительно, что у Джулиана не возникло ни намека на вопрос: «А зачем эти штуки здесь нужны?», хотя о чем это я: у подавляющего большинства детей отключаются мозги, если в поле зрения появляется горка, тем более водная.       «Экипаж» я расположил прямо перед трубой, по которой налево стремительно уносилась вода. Джулиан стоял над невиданным дивом, обхватив себя за плечи, и выглядел озлобленно-растерянным.       — Вот сюда садись, — похлопал я рукой по передней ребристой нише в надутой желтой резине. — Лицом к трубе.       — Сам знаю, — огрызнулся Джун, но в его голосе отчетливо слышалось одно только волнение. Усаживался он долго, судорожно пытаясь понять, как лучше расположить ноги. Терзающее его нервное напряжение я чувствовал кожей — колючие электрические разряды трещали в воздухе всякую потраченную им секунду. В итоге, после моего мягкого намека он сел правильно и набрал побольше воздуха в грудь, словно ожидал, что внизу мы вместе с ватрушкой погрузимся под воду.       Склонившись над ватрушкой, я взялся за ручки для второго «пассажира».       — Держись покрепче. В конце постарайся отклониться назад, чтобы тебя по инерции не перекинуло через ватрушку.       — Сам разберусь! — шикнул Джулиан, бледный как мел. Его тонкие пальцы вцепились в передние ручки так, что костяшки вот-вот должны были прорезать кожу. — Не тяни кота за яйца!       Его грубый тон и привычные колкости сейчас были очаровательны, потому что за всей этой агрессией скрывались волнение и страх.       Я бы мог убить двух зайцев разом: отомстить мальчишке за бесчисленные нервотрепки и освободить себя же от необходимости кататься на водной горке. Это легко — толкнуть ватрушку в трубу, а после сказать, что не успел залезть. Но Джулиан был прав. Сегодня его день. Я сам ему пообещал. Если не выполню данного слова, буду не лучше бросившей его матери и отказавшегося от него отца…       — Ну ты там заснул? — оглянулся Джун.       — Будьте добрее к рабам, Ваше Благородие, иначе однажды они устроят мятеж.       Моими усилиями ватрушка подползла к самому краю, и Джулиана накрыла темно-зеленая тень. Его очередной глубокий испуганный вздох отозвался эхом, худая спина напряглась до предела, как и немного согнутые руки. Сильный толчок! — вспомнив навык из детства, я ловко занял место позади нервно застонавшего Джуна, и разгоняющаяся на шумящем течении ватрушка погрузилась в озерный полумрак. Воздух дул в лицо, свистел в ушах. Резиновое облако вихляло то влево, то вправо, на крутых поворотах взлетая на стенку трубы, как машина в каком-то совершенно безумном вертикальном дрифте! Впереди была лишь вода да просвечивающий темно-зеленый пластик, змеей движущийся из стороны в сторону.       — Боже, как же круто! — громко рассмеялся Джун, держась на ватрушке расслабленно, будто это была далеко не первая его поездка.       Непредсказуемая скорость, вечно скидывающаяся на поворотах, прохладные брызги, орошающие лицо и тело, шум воды и поток воздуха, холодящий кожу, располагали к неудержимому веселью. Разок и я позволил себе обронить радостный вопль, после которого Джулиан сверкнул улыбкой, обернувшись всего на секунду.       Последний поворот трубы остался позади. Перед нашими глазами быстро расширялся круг электрического света, ватрушка вынырнула из трубы и постепенно замедлилась на стоячей воде продолговатого бассейна. Делясь впечатлениями взахлеб, Джулиан перемахнул из ватрушки на кафельный бортик и, стоило моим ногам ступить на твердую поверхность, утащил меня сначала опять наверх — трижды, пока меня не затошнило от всех этих поворотов, а следом уволок к другим горкам и трубам, по очереди. В качестве завершения экзекуции над моим вестибулярным аппаратом и всем организмом в целом звереныш попытался утопить меня в бассейне с искусственными волнами. Ну, может, именно такая цель перед ним и не была самовольно поставлена, но идея навалиться на мою спину перед высокой волной едва не стала для меня фатальной: Джулиан в обнимку с доской благополучно пережил это синтетическое цунами, а я секунд пять-десять со дна наблюдал за взвивающимися к поверхности пузырями. В отместку стервенышу я задержался под водой еще на полминуты, чтобы окунуть наглеца в возможные последствия его необдуманных действий. В победителях я оказался дважды: во-первых, запаниковав и отбросив доску, Джун нырнул в поисках меня, что явно говорило не только о его раскаянии, но и о волнении за мою судьбу; во-вторых, всплывая прямо перед его удивленной мордашкой, я поддался заигравшему внутри детству и показал ему оба средних пальца. Выяснилось, что и под водой Джулиан умеет выразительно хмуриться и щурить глаза!       — Офигеть: мы здесь уже почти четыре часа, — проговорил я, стирая с лица капли воды. — Было бы здорово закругляться.       — А что такое? Устал? — игриво поинтересовался он, подплывая к тому же бортику, что и я. Вокруг приглушенно звучала какая-то южная музыка, галдели прибывшие посетители — теперь парковка, наверняка, забита под завязку!       — Нет, но на горках кататься больше желания нет. Плавать тоже. Такое ощущение, что я уже пару литров воды случайно проглотил.       Не говоря ни слова, Джулиан улыбнулся со свойственной ему лишь одному ядовитой хитрецой. Из бассейна он вылез без помощи лестницы, словно бросив мне тем самым вызов. Повторить его подвиг я вполне сумел, разве что у меня вышло не так изящно. Самую малость покачивая бедрами, Джун шел по прорезиненной дорожке к округлой каменной арке, и мне, ставшему его вечным сопровождающим против собственной воли, пришлось отправиться следом.