Ты гибель моя

Поздним вечером того же дня. Франциск потёр утомлённые глаза. Этот день был весьма насыщенным, но француза бросало в дрожь при одной мысли о следующем. Вымотанный инквизитор облокотился о коринфскую колонну. Корпус этого здания сочетал в себе множество архитектурных стилей, Франциск был только рад смене готической манеры, он не был суеверен, но каменные химеры с некоторого времени его настораживали. Уже прошёл час с того момента, когда он отправил слугу к епископу с просьбой об аудиенции. Ровно час. Иногда Франциску отчаянно хотелось обнажить свою власть, но он был, так сказать, серым кардиналом. И, конечно, он не имел права выйти из тени без особой причины. Прошли ещё долгие пятнадцать минут, прежде чем паренёк вернулся. — Ваше преподобие! Его Преосвященство ожидает вас в своих покоях. — Как будто за смертью послал. Франциск деликатно поправил белый накрахмаленный ворот сутаны и неторопливо последовал за слугой. Через раскрытые двери опочивальни епископа Пьера в коридор рвались запахи всякого рода яств. Франциск чуть заметно покачал головой, даже он соблюдал определённое меню, это были смутные времена. Надеюсь, он не питается людьми. Франция с улыбкой отринул свои абсурдные мысли и ступил на плиты комнаты, за ним медленно закрылись чугунные двери. Епископ с набитым ртом пробурчал приглашение к столу, Бонфуа лишь сдержанно отказался. — Что вас привело ко мне в столь тёмный час, дорогой Франциск? Пьер Русет стал искать свой любимый платок, который, как казалось окружающим, он никогда не чистил, но почти сразу же отбросил бесполезные попытки и просто облизал пальцы. А демоны намного ближе, чем мы думаем. Я не удивлюсь, если он окажется Бегемотом*. — Я хотел поговорить о казни того вероотступника, Ваше Преосвященство. — Англичанина? Ах, вы так кровожадны, не могу я вам отдать его на растерзание, что скажут люди? Они и так стали проявлять недовольство. — Мне нужно другое, Ваше Преосвященство, вы могли бы выполнить мою скромную просьбу? Пьер заинтересовано посмотрел на инквизитора. Много лун назад, когда он только-только приехал в Руан, он впервые услышал о «Люцифере» Святой Инквизиции, так втайне «нежно» прозвали Франциска Бонфуа его коллеги. Епископ даже стремился подружиться с этим на вид приветливым человеком, но тот его почти не замечал. В конце концов, решив, что какой-то надменный инквизитор не достоин его щедрого внимания, он посвятил себя более достойным совершениям. — Всё, что в моих силах, Ваше преподобие. — Внесите небольшую поправку в приговор. Всё лицо епископа высказывало, что он занят тяжёлыми думами: губы выпятились вперёд, брови свелись к переносице, щёки надулись, глаза задумчиво изучали свиной окорок. Наконец, епископ выдал тщательно обдуманное предложение. — О чём вы? — Я убедительно прошу вас, Ваше Преосвященство, заменить аутодафе гарротой. — Что за безумные мысли, Бонфуа?! Я не изменю приговор из-за вашего сумасбродного желания! Гаррота! Ха, где это видано?! Сумасбродного желания… как же он прав. Тщедушный старикашка изо всех сил ударил стол, тот вздрогнул, испуганно заскрипев. Священнослужитель недовольно поднял упавший кубок и наполнил его вином. Хотя нет, он был ужасно доволен собой, ведь он отказал самому Люциферу. А Франциск неспешно подошёл к окну и спокойно заметил. — Как думаете, Глава сильно расстроится, узнав о ваших развлечениях на улице Сен-Дени? Или же об участии в заговоре против кардинала? Чертовски удобно всё знать. Бонфуа с неким удовлетворением услышал, как вино пошло носом у поперхнувшегося епископа. — Вы играете в гибельную для вас игру, Франциск Бонфуа. Так и до беды недалеко. — У того падшего ангела есть весьма занимательная привычка: он записывает имена своих клиентов, да и не только имена, он подробно описывает каждый визит. Вы ведь меня прекрасно поняли, Ваше Преосвященство? Ещё одна птичка так и не долетела до адресата, а вот пергамент с вашей подписью и печатью остался. Франциск снова повернулся к епископу, тот явно пытался обратить инквизитора в камень или пыль. Бонфуа едва сдержал смех, уж слишком курьёзно выглядело побагровевшее лицо священнослужителя. — Вы должны понимать, что это не останется незамеченным. Я повторяюсь, вы вступили на самоубийственную тропинку, Франсуа. Это чревато последствиями. Как вы мне предлагаете это осуществить? Епископ Русет взял виноградинку и зажал между пальцами, через секунду белую скатерть окропили тёмно-лиловые капли. Франциск не проронил ни слова. — Вы глупец, Бонфуа. Я никогда не понимал, чем вы восхищаете людей. Я внесу изменения в приговор, но вы должны отдать мне дневник того дьявольского порождения и, конечно, письмо. — Всему своё время, вы получите всё, что по праву принадлежит вам, как только я увижу еретика в объятиях гарроты. Епископ мог бы начать спор или даже торг, но вряд ли бы это что-то изменило, они оба это понимали. — Amen. Они вежливо попрощались, как тому подобает этикет, и Франциск удалился в свои покои. И епископа, и инквизитора не покидали мысли о кровопролитии. Франциск сильно рисковал, закрутив такую историю, но в его голове на это нашлась одна французская пословица: Qui ne risque rien n`a rien*. Если всё пройдёт успешно, он отправится куда-нибудь на юг Франции, в Тулузу например. *** С потолка монотонно падали капли какой-то жидкости. Соприкасаясь с камнем, они неуклюже чавкали. Артур Керкленд, а он же и Англия, был связан стальными цепями. Маленькая, худая камера старалась скрыть от пленного внешний мир, пожирая звуки и редкие проблески света. Артур всё ещё сопротивлялся, его заблудшие мысли отчаянно искали выход. Медленно, по крупицам, создавался план побега, у него был только один недочёт. Фортуна. Всё снова зависело от столь капризной госпожи, которая уже отворачивалась от Керкленда. Столько там осталось до рассвета? Чёртова темнота, где эти треклятые окна? Англия вновь загремел тяжёлыми цепями, больше от досады, чем от надежды их порвать. Рядом с ним пригрелась лохматая серая крыса, которая грызла обломок чей-то кости, на которой ещё оставались засохшие куски мяса. Изредка она поднимала свою дрожащую мордочку и взвизгивала, Артур пару раз отбрасывал её носком сапога. Она ударялась обо что-то, затихала и снова прибегала на то же место, упрямо вгрызаясь в грязную кость. Англия ненавидел крыс. Но уж лучше слышать её взвизги, чем оставаться в полной тишине. Артур чуть поддался вперёд, насколько ему позволяли цепи. Дотянувшись, он ощупывал пальцами влажный каменный пол, стараясь найти какой-нибудь предмет, которым можно было бы вскрыть замок на кандалах. Вдруг пальцы англичанина наткнулись на чуть заметную изогнутую ямку. Артур бессознательно водил пальцами по странным углублениям в камне. Буквы, тысяча чертей, слова! Пальцы уже более аккуратно и усердно исследовали неровную поверхность. Alea…jacta…est. Латынь? «Нет пути назад». Кто это написал? Наверное, он тоже ждал своей казни. Очередной безумец, зачем он выдолбил это на камне? Какая глупость, как будто пленникам делать больше нечего, чем ползать по рассыпчатому полу своей камеры. Артур тихо засмеялся. Англия никак не думал о том, что этот застывший склеп может хранить в себе не только иссохшие трупы, но и послания. Он с каким-то пылом стал ощупывать холодный камень, надеясь найти ещё что-то, какую-то зацепку, ещё один немой крик того «летописца». Мелькали слова, Артур пытался составить из них историю, но вода поглотила многие буквы, облизав горький камень. ___________________________________________ •Бегемот — демон обжорства. •Qui ne risque rien n`a rien (фр.пословица) — Кто ничем не рискует, тот ничего не имеет.