in spades

      Как выясняется, алиби Чимина подтверждают оба его соседа и те, кто присутствовал на банкете у Ким Сокджина. Машина подъехала к дому между часом и половиной второго, и, хотя никто из соседей не смог разглядеть, кто вышел из машины, она была, несомненно, его.       Присутствующие на банкете подтвердили, что видели Чимина, хотя большинство из них не смогли вспомнить ничего относительно Юнги. Одни говорят, что видели его около полуночи, другие точно не помнят, но почему-то уверены, что на банкете он был. Очевидно, от Чимина далеко и надолго он не отходил.       У Чонгука теперь ни одного подозреваемого, кроме загадочного убийцы, который не оставил после себя ни единой зацепки. Он решительно отказывается верить в это. Известный преследователь кинозвёзд убит на заднем дворе актёра, за которым он следил.       Не было никаких признаков борьбы. Кажется, ему просто без причины выстрелили в спину. Все ценные вещи были похищены, и это, вроде как, должно убедить детектива в реальности того, что убийство было совершено с целью ограбления. Или кто-то просто хотел, чтобы всё выглядело именно так.       На подобных улицах не часто случаются мелкие преступления, вроде этого, а если и доводится такому случиться, то история всегда одинакова до тошноты — мишенью оказывается какой-нибудь бедный несчастный богатей. Зачем убивать случайного любителя покопаться в чужом грязном белье? Зачем следовать за ним от улицы ко двору, чтобы убить, вместо того, чтобы прикончить на месте, не заморачиваясь преследованиями?       Чонгук укладывает голову на спинку своего стула и прикрывает глаза, пытаясь в уме свести всё воедино и выстроить невидимую цепочку. Он, должно быть, упускает что-то. Определённо упускает. Смысла никакого не наблюдается, а странный Пак Чимин и этот его дворецкий ясности не добавляют, уводя по какому-то явно неверному пути. Очевидно, есть что-то, в чём они не были честны до конца.       — Всё ещё думаешь об убитом преследователе? — спрашивает Тэхён, и Чонгук лишь одним открывшимся глазом наблюдает за тем, как его партнёр облокачивается о стол, держа в руках дымящуюся чашку кофе. — Попридержи коней, парень. Я сам не горю желанием признавать это, но здесь налицо действительно случайное ограбление. Странное, конечно, да, но тем не менее. Потеря всё равно несерьёзная. Этот мужик был тем ещё идиотом.       Чонгук вздыхает, ноги его сложены на столе, а руки — за головой, которой он отрицательно на слова напарника качает.       — Именно поэтому мне не кажется, что у нас простое ограбление.       Тэхён поднимает одну бровь.       — Люди ненавидели его, — говорит Чон, пожимая плечами. — Многие наверняка хотели отомстить ему за шпионаж и распространение их личных фотографий. Если бы ты был жертвой его преследований и увидел, как он разгуливает по чужому дому, разве не воспользовался бы шансом выстрелить ему в спину?       Тэхён кивает задумчиво, глядя вдаль и решая что-то для себя.       — Возможно. Так ты думаешь, у нас есть какая-то большая звезда с орудием убийства, запрятанном глубоко в шкафчике с нижним бельём?       Чонгук смотрит хмуро на своего напарника.       — А ты всё в ожидании шанса покопаться в нижнем белье какой-нибудь звезды?       Тэхён улыбается притворно-невинно и отворачивается от стола.       — Так и кто, по-твоему, эта самая звезда?       — Без понятия, — Чонгук опускает ноги на пол, разминает их и встаёт. — Мне нужно больше узнать о жертве, а дальше уже буду думать. Хочу наведаться к Пак Чимину и задать ему ещё пару вопросов.       — Э, думаешь, идея хорошая? — спрашивает Тэхён, опускаясь на свой стул. — Последнее, что я слышал, это его угрозы засудить нас, потому что Ли разбил ещё что-то в его доме.       Чонгук закатывает глаза и смеётся тихо.       — Всё будет в порядке.       — Не уверен, что тебе стоит снова там появляться. Пак до сих пор зол. Не нужно нам ещё больше подливать масла в огонь.       — Моё дело, я сам решать буду, — говорит Чонгук, накидывая куртку на плечи и надевая шляпу. — Иди домой и отдохни немного. Я позвоню, если узнаю что-то ещё.       Тэхён вздыхает, примирительно поднимая руки.       — Наше дело, но ладно, поступай, как знаешь. Не приползай потом ко мне в слезах, когда он кастрирует тебя, если ты случайно заденешь одну из его дражайших картин.       Чонгук смеётся.       — Хотелось бы мне на это посмотреть.       — О-о-о, крутой парень, — говорит Тэхён, наигранно пугаясь, когда Чон проходит мимо него. — Удачи.       Махнув напарнику рукой, Чонгук выходит на оживлённую улицу и подходит к своей машине, дважды проверяя записанный в блокноте адрес и отправляясь на допрос единственного и неповторимого Пак Чимина.                            Когда Чонгук подъезжает к особняку, его останавливает мужчина у самых ворот.       — Мистер Пак гостей сегодня не принимает.       — Я не гость, — говорит Чон, наклоняясь к окну своей машины, — я веду расследование убийства, совершённого здесь. Пропустите меня.       — Я думал, дело раскрыто, — говорит мужчина, и Чонгук едва успевает проглотить ехидное замечание по этому поводу. Не любит он, когда его работе мешают.       — Пока не найден убийца, никакое дело раскрытым быть не может, — говорит детектив, затем повторяет, — вы либо пропустите меня к Паку, либо я буду расценивать Ваши действия как прямое препятствование осуществлению правосудия.       Он прекрасно понимает, что по закону подобное не пройдёт, учитывая, что мужчина просто делает свою работу, а у Чонгука нет никаких веских оснований для того, чтобы находиться здесь. Ему просто нужно достаточно запугать охранника, чтобы тот пропустил его внутрь. К слову, запугать получается. Чонгука пропускают.       Мужчина выходит из небольшой каморки с той стороны ворот и открывает их для детектива, чтобы тот мог проехать внутрь по длинной въездной дорожке. Он останавливается у самой лестницы, выходит из машины, оставляя в ней шляпу, и направляется к двери.       На стук в дверь незамедлительно реагирует дворецкий Юнги, чьё обычно бесстрастное лицо искажается вдруг мимолётной вспышкой страха при виде Чонгука.       — Детектив, — говорит он, как вдруг его прерывает крик, доносящийся из глубины особняка.       Чимин вбегает в комнату, безумный, совершенно не замечающий Чонгука, пока передвигает свои вазы, статуи и другие вещи, явно в поисках чего-то.       — Не могу найти его, Юнги. Оно пропало. Пропало, чёрт возьми. Оно, должно быть…       Юнги кашляет негромко, прерывая тем самым все действия Чимина. Актёр поворачивается, шёлковый халат на нём легко покачивается от каждого движения, глаза расширяются, стоит им заметить Чонгука. Он сильнее запахивает халат и улыбается натянуто.       — Здравствуйте, детектив, — говорит Пак едва слышно, ставя вазу на место. — Что Вы здесь делаете? Как Вы сюда попали? Я же сказал, чтобы сегодня ко мне не…       — Я настоял, — прерывает его Чонгук и заходит внутрь, не дожидаясь приглашения. Существует два способа добиться желаемого от кого-то вроде Чимина: быть до тошноты вежливым и стараться во всём угождать или обыгрывать его в его же игре на выносливость и остроумие до тех пор, пока он не научится Чонгука уважать.       И ради пары ответов Чон не собирается кланяться Паку в ноги и целовать ему руки.       — В конце концов, мы всё ещё не вычеркнули Вас из списка подозреваемых и до тех пор имеем полное право задавать Вам вопросы, — Чонгук улыбается, стараясь дать понять, что сладость в голосе у него полностью напускная. — Вы не собираетесь предложить своему гостю выпить?       Чимин облизывает губы, очевидно, раздражённый до чёртиков, и Чонгук чувствует небольшой восторг от данного факта.       — Конечно. Юнги.       Дворецкий кивает, направляясь на кухню, пока Чимин указывает Чонгуку на дверь в гостиную. Чон следует за ним, немного неуверенный в том, что ему стоит оставаться наедине с этим мужчиной в одной комнате. Он не знает, что есть такого в Пак Чимине, что загоняет его в угол, однако чувствует, что определённо нечто опасное.       Возможно, дело в его отвратительном поведении или в том, что он до сих пор является подозреваемым, несмотря на то, что вероятность его причастности к убийству несказанно мала. А возможно, нервничать его заставляет не сам Чимин, а его дворецкий. Юнги определённо довольно странный.       Чонгук сидит напротив Чимина, который сложил ноги одна на другую прямо как в прошлый раз, продолжая держать плотно свой халат, чтобы тот не распахнулся. Судя по тому, насколько неприкрыты его ноги и грудь, Чонгук может предположить, что под халатом на нём нет ничего.       Он старается не позволять себе слишком пялиться, хотя искушение невероятно велико.       — Хотелось бы узнать от Вас больше о жертве, Ким Вонхё, и Ваших с ним отношениях.       — Не было никаких отношений. Он существовал, я его ненавидел, как и многие помимо меня, теперь он мёртв, — Чимин пожимает плечами невинно. — Вот и вся история, детектив.       Чонгук едва сдерживает своё раздражение.       — Можете назвать кого-то конкретного, кто ненавидел его, возможно, больше остальных? Кого-то, кто ненавидел его достаточно сильно, чтобы убить, или сильнее всех пострадал от его действий.       — Многие хотели бы убить его, я в том числе, — говорит Чимин, и Чон не может быть не удивлён подобной жестокой честностью. Большинство побоялось бы говорить такие вещи в схожей ситуации. — Но мне не хочется чужой крови на своих руках, так что…       — Почему Вы желали ему смерти? — спрашивает Чонгук. — Потому что он сделал несколько снимков не в самый удобный момент?       Чиминова челюсть сжимается сильнее, нога дёргается нервно. Пак смотрит на Чонгука без страха или волнения. В основном, он просто выглядит раздражённым.       — Дело скорее… в сущности тех фотографий.       — То есть?       — Я уже и так сказал слишком много, — Чимин отводит взгляд, когда в комнату входит Юнги с подносом, на котором стоят две чашки и милый маленький заварничек. Он ставит всё на кофейный столик. Чимин его благодарит и отпускает, после чего тот сразу же уходит.       Чимин молчит какое-то время, пока наливает себе чай, и Чонгук следует его примеру. Он откидывается на спинку своего кресла и наблюдает за Чимином буквально не моргая, в ожидании увидеть хоть какой-то знак, что тот вот-вот расколется или же выдаст то, что на самом деле скрывает.       — Сущность тех фотографий не имеет значения, — говорит Пак, отпив немного из своей чашки. Он расслабляется немного, не меняя позы. — Потому что мы оба знаем, что не я убийца.       Чонгук поднимает бровь.       — Правда?       — Правда, — Чимин вздыхает глубоко, делая очередной глоток, а затем ставит чашку на столик. — Я не убивал его, и Вы прекрасно это знаете. Вы не думаете, что это был я, поэтому мне не известно, с чего Вы решили, что сможете найти ответы у меня.       Чонгук тоже ставит свою чашку, а затем подпирает подбородок кулаком, поймав глазами Чиминов взгляд. Этот мужчина проверяет его на прочность, и пропади Чон пропадом, если сдастся ему без боя.       — И как же Вы смогли узнать, что я думаю?       У Чимина губы ломаются в широкой усмешке.       — Потому что я телепат, — говорит он, и уверенность на мгновение сходит с лица Чонгука, застигнутого врасплох. Чимин стучит пару раз пальцем по своему виску, — я знаю, что происходит там. Во всяком случае, отчасти. Я знаю, что есть и другая причина Вашего визита, просто Вы сами её пока что не осознали.       После этих слов Чонгук откидывается обратно на спинку и хмуриться сильнее, когда Чимин встаёт. Он наблюдает за тем, как актёр медленно идёт через комнату и подходит к окну, всматриваясь в сад и бассейн за ним.       Чона бесит, что Пак прав. Не полностью, но достаточно. Чонгук действительно вернулся сюда по причине, которая ему самому пока ещё не до конца понятна, однако, чем больше он об этом думает, тем больше смысла находит в этих мыслях. Не Чимин своим присутствием загоняет Чонгука в угол, скорее, он сам по себе попросту заинтригован, что нравится Чонгуку меньше всего. Окончательно выводит из себя то, что с каждой новой ухмылкой мужчины и с каждым его расплывчатым ответом любопытство Чонгука лишь растёт.       Пак Чимин — настоящая загадка для того, кто зарабатывает на жизнь решением подобных задач. А Чонгук всегда был любителем хороших тайн.       — Пак…       — Мы закончим на этом. Чонгук захлопывает открывшийся было рот, хмуря брови и глядя на Чимина, который так и не соизволил отвернуться от окна. Ему хочется выведать больше, но он чувствует, что дальнейшие расспросы будут больше вредить этому делу, чем помогать. Возможно, он выбрал неверную стратегию с самого начала. Он разве что отбил у Чимина любое желание содействовать полиции в дальнейшем расследовании.       — Очень хорошо, — говорит он, поднимаясь на ноги, и, Чонгук поклясться готов, что ловит короткие взгляды Чимина в свою сторону через отражение в оконном стекле. — Уверен, мы с Вами скоро увидимся, Пак.       — С нетерпением буду ждать, — говорит Чимин, хотя голос его звучит далеко не радостно, — Юнги проводит Вас.       — Я и сам дорогу найду, — утверждает Чонгук, встречаясь взглядами с Паком в отражении. — Хорошего дня.       Чимин не отвечает, только наблюдает за тем, как детектив уходит, хотя, кажется, он так и хочет что-то сказать, пока тот не ушёл. Определённо, есть нечто, что он скрывает, и Чонгук нутром чует, что это никак не связано со злыми помыслами.       И он обязательно узнает всё. Это ведь его работа.