in spades

      Дни проходят без происшествий. Тэхён либо в тупик зашёл, либо отказался, наконец, от своей вендетты. У дома Чимина больше нет патрульных машин, хотя это, конечно, может говорить и о том, что он, наоборот, накопал что-то ценное и не хочет, чтобы пронюхал Чонгук или других из участка.              В последнее время было даже как-то слишком тихо. Хотелось бы верить, что всё уже позади, но только не с Тэхёном на горизонте. Ни за что он не сдастся, пока до сути не докопается, поэтому странные взгляды от него с Намджуном ещё больше напрягают.              Припарковавшись в переулке, Чонгук ждёт, когда народу в участке поубавится. Приваливается к стене, зажимая сигарету между зубов, и наблюдает внимательно, как Тэхён забирается в свою машину, возясь с небольшой стопкой бумаг.              Как только он уезжает, Чонгук выходит из-за угла, пробираясь в участок. Там от стола к столу ходит пара человек, уставшие, зевающие и готовые убраться поскорее домой. Он кивает одному, травя шутку о том, что совсем стар стал и всё чаще забывает дома свою шляпу.              Направляется к своему столу, оглядываясь и проверяя, что никто не смотрит, и подходит к рабочему месту Тэхёна. Времени совсем мало, так что приходится очень быстро просматривать файлы, лежащие на столешнице, и складывать их на свои места так, чтобы его присутствие здесь не было потом очевидно.              Он переводит взгляд на соседнюю комнату, скрытую от любопытных глаз шторами, — эта та самая комната, из которой Намджун с Тэхёном в последние дни не вылезают. Ещё раз оглядевшись, Чонгук спешит не раздумывая туда, дёргая за ручку. Конечно же, та не поддаётся, но, к счастью, мимо проходит уборщик. Чонгук кашляет в кулак.              — Ой, парень, прости, я оставил тут кое-что, а мой напарник запер дверь и смотался. У тебя нет случаем запасного ключа?              Уборщик кивает, бормочет что-то себе под нос, но дверь послушно открывает. Чонгуку всё равно, весь его интерес сейчас прикован к тому, что он может найти в этой комнате.              С тихим «спасибо» он заходит внутрь, плотно закрывая за собой дверь. К счастью, Чонгук своего напарника за время работы успел изучить достаточно, поэтому точно знает, с чего ему стоит начинать искать, откладывая улики, которые видел уже не раз, и добираясь до того, что нужно.              Папка лежит на стоящем посреди комнаты столе, ровно в его углу, и дата на ней указана сегодняшняя, поэтому Чонгук направляется в первую очередь именно к ней. Он переворачивает её, пробегаясь взглядом по пометкам Тэхёна, которые тот оставил, видимо, о лежащих в ней фотографиях. Только одно слово обращает всё внимание Чонгука на себя и заставляет всё внутри оборваться.              Кольцо.              Ему не хочется даже просматривать все снимки, но, заглянув в конверт, он готов в этот же момент броситься обратно к Чимину.              На фотографиях он видит бумажник, грязный и среди какого-то мусора, карманные часы и некоторые вещи, принадлежавшие, очевидно, Киму, но единственный снимок, из-за которого сердце удар пропускает, — это тот, на котором видно кольцо Чимина.              Любой человек, хоть раз видевший первые страницы самых популярных таблоидов, знает его. Чимин всегда его надевает. Это кольцо почти так же известно, как он сам.              Чонгук захлопывает папку, перебирает в панике остальные бумаги. Руки трястись начинают, когда он добирается до заметок Тэхёна, до двух отпечатков пальцев, один в один совпадающих с теми, что они брали у Чимина и Юнги ещё в самом начале расследования. С такими уликами ордер на арест Чимина, считай, уже у Тэхёна в кармане. Так чего же он медлит?              Чонгук делает шаг назад, пытаясь отдышаться и привести голову в порядок. Ему нужно как следует подумать. Нельзя позволить страху затуманить рассудок. Чтобы защитить Чимина, Юнги и даже самого себя, ему придётся отстраниться от любых чувств. С этими отпечатками Тэхён на раз-два может упечь их за решётку. Чего же он ждёт?              Чонгук опирается о стол, опуская голову и стараясь выровнять дыхание. Перед глазами темнеет опасно, но падать в обмороки сейчас последнее дело. Сначала нужно вернуться к Чимину.              Он поправляет всё на столе, максимально точно повторяя прежний порядок, и пулей вылетает из комнаты, на ходу прихватывая свою шляпу. Никем не замеченный, он выбегает на улицу, садится в свою машину и срывается с места, сжимая руль слегка трясущимися руками.              Десять секунд на то, чтобы успокоиться и сосредоточиться на дороге. Что бы ни случилось, он сможет защитить Чимина.              Что бы ни случилось.                            Как бы сильно Чонгуку ни хотелось ворваться в особняк через главные ворота, приходится затаиться ненадолго, убедиться, что нет никакого хвоста, и предельно аккуратно пробраться в дом актёра через сад. Сейчас им нужно быть как никогда осторожными. Но оказавшись по ту сторону высокой кирпичной стены, он всё же несётся к парадной двери, залетая внутрь и пугая сидевших на кухне.              — Чонгук? — удивляется актёр, и Чонгук подскакивает к нему, беря обе его руки в свои.              — Они нашли вещи Кима на свалке, — объясняет, замечая, как резко бледнеет от его слов Юнги, — обнаружили ваши отпечатки и твоё кольцо. Они уже знают, что вы оба причастны к этому, и, вероятно, уже завтра придут с ордером на ваш арест.              Он ожидает увидеть беспокойство на Чиминовом лице, панику, страх, но там лишь выражение какой-то обречённости. Они пересекаются с Юнги взглядами, затем с Чонгуком. Должно быть, на другой исход и не рассчитывали. Все трое. Не верится просто.              — В таком случае, я хочу, чтобы ты пришёл меня забирать, — говорит Чимин, на что сразу же получает долгий взгляд, потерянный, непонимающий. Требуется время, чтобы осознать эти страшные слова.              — Я не позволю посадить тебя в тюрьму, — упрямится Чонгук, чувствуя ускользающую из его рук ладонь. Даже пошевелиться не может, когда актёр делает шаг назад, складывая руки на столешнице и хватаясь ими за голову.              — Я спал с тобой не ради того, чтобы ты делал мне одолжения, Чонгук, — он зачёсывает волосы назад, отводя взгляд, но успевает выдать свои влажно заблестевшие глаза.              — Дело не в одолжениях, Чимин. На кону твоя жизнь, — взрывается вдруг Чонгук, двигаясь, наконец, и снова касаясь Чимина. Разворачивает к себе лицом, нежно прикасаясь ладонями к щекам и вынуждая себе в глаза посмотреть. — Я ни за что тебя в том месте не запру, ты и дня не протянешь. Животные, запертые там, разорвут тебя на части. Разрушат и тело, и душу.              — Мы скажем, что Чимин не при чём. Это всё моя вина.              Оба смотрят на Юнги, и Чимин уже хочет заступиться, как его опережает Чонгук, качая головой:              — Они нашли кольцо Чимина с его же отпечатками.              — Скажу, что я взял его.              — Юнги, нет… — Чимин не успевает договорить.              — Чимина не должны за это наказывать. Не он спустил курок. Я сделал это.              — Как бы там ни было, Тэхён не успокоится, пока вас обоих за решётку не упечёт, — перебивает их Чонгук, поглаживая напряжённую спину актёра. — Им всё равно, кто спустил курок. Чимин помог избавиться от улик. Для них вы оба одинаково виновны.              Чимин вздыхает глубоко, глядя в пол, а Юнги скрещивает на груди руки. Никто не говорит больше, и никто не представляет, что делать дальше. Чёрт, даже Чонгуку из всех возможных выходов на ум приходит только один — побег.              — Вы оба не заслуживаете того, чтобы гнить за решёткой. Нет времени сейчас спорить. Нужно как можно быстрее бежать. Они, вероятно, придут за вами завтра утром.              — Бежать? — с очевидным удивлением в глазах спрашивает Чимин. — Что, покинуть город? Насовсем?              — Скорее даже не город, а страну, — мрачно добавляет Юнги, глядя бездумно в окно. Они молчат какое-то время, пока дворецкий, нервно жуя губу, не произносит, глядя прямо на Чонгука:              — Я могу уехать сегодня же. Есть ли хоть малейший шанс, что всё это можно повесить только на меня и как-то отчистить имя Чимина? Если да… то я просто уеду… и Чимину не придётся тоже…              Чимин снова начинает протестовать, но его опять обрубают на полуслове.              — Пожалуйста, Чимин, позволь мне сделать это. Одно маленькое одолжение для человека, который был со мной всю жизнь.              Чонгук чувствует крепкую хватку, и сердце на осколки разлетается, стоит только прохладному лбу упереться в его плечо. Кажется, он даже слышит молитвы в чужой голове и без слов понимает, что они друг друга не бросят просто так.              — Прости, Юнги… Если бы я только мог, но… там кольцо Чимина, его отпечатки на вещах, принадлежавших убитому. Даже если курок спустил другой, он вовлечён в это дело ничуть не меньше. Это слишком очевидно.              Юнги прикрывает глаза, отворачиваясь и сгребая в кулак волосы у корней.              — Ладно, — поворачивается к Чимину, — я положусь на тебя, как обычно. Пойду, куда скажешь.              Чимин поджимает губы, глядя неотрывно в пол и долго обдумывая всё. Хотелось бы Чонгуку сделать хоть что-то, утешить как-то. Боже, ну что-нибудь. Но он такой откровенно бесполезный. Только предупредить и может. Исправить ситуацию просто не в силах.              — Иди собери вещи, Юнги. Мне нужно поговорить с Чонгуком наедине.              Кивнув, Юнги выходит из комнаты. Чимин вздыхает, взяв крепко большие руки в свои чуть подрагивающие, притягивает ближе и говорит.              — Пошли со мной, Чонгук. Мы можем уехать куда-нибудь далеко… в какую-нибудь небольшую деревню на другом конце света, если захотим. С моими деньгами мы сможем купить собственное поместье и жить вдали ото всех. Соглашайся, Чонгук. Пожалуйста, скажи да.              — Чимин…              — Пожалуйста, Чонгук. Мы будем очень счастливы вдвоём. Я знаю это.              Чонгук молчит поначалу, держит в своих руках Чимина и смотрит в его глаза, полные надежды и замершего страха. Надо быть сумасшедшим, чтобы согласиться на такое. Может, он действительно поехал головой, потому что ему хочется. Невозможно хочется сказать да.              А возможно ли оставить всё позади? Что вообще он собирается оставлять? У Чонгука немного за душой и есть. Его работа. Вот и весь список. С семьёй он не разговаривает уже несколько лет, единственный друг его теперь ненавидит, а любовник вынужден бежать на край света, чтобы избежать несправедливого осуждения.              Чонгуку нечего терять здесь, но он однозначно останется совершенно без всего, если скажет нет.              Он отходит от Чимина, ищет недолго ручку с бумажкой и возвращается, найдя. Чувствует ожидающий и немного бегающий взгляд на себе, пока пачкает бумагу ровными буквами.              — Встретимся по этому адресу, — передаёт бумажку прямо в руки. Стискивает крепко обеими своими плотно сжатый Чиминов кулак. — Мой бывший сослуживец может одолжить свой самолёт. Мы улетим, куда пожелаем. Никто нас никогда не найдёт.              С облегчённым выдохом Чимин рвётся к нему, прижимаясь и нетерпеливо целуя. Они обнимаются долго, и там, где актёр утыкается лицом в его грудь, Чонгук чувствует, как стремительно мокнет его рубашка от слёз.              — Обещаю, я приду к тебе, — шепчет он, поглаживая неспешно вдоль позвоночника. — Обещаю. Схожу быстро домой за вещами и обязательно вернусь к тебе, ладно?              Чимин кивает, нехотя отстраняясь и медленно проводя руками по широкой груди.              — Лучше бы тебе прийти за мной, Детектив, — говорит, улыбаясь сквозь слёзы.              Он выглядит почти по-настоящему счастливым. Наверное, если бы не обстоятельства, он был бы сейчас в полнейшем восторге от идеи сбежать вместе. Возможно, где-то на задворках своего разума и Чонгук хранил мысль о побеги из этого города. Ему давно хотелось оставить тесные городские улицы. Ещё с армейских времён этот хаос перестал приносить ему утешение.              — Конечно, — обещает и, придерживая за подбородок, целует нежно в губы. Отстраняется и смотрит в глаза, повторяя ещё раз, чтобы успокоить и себя, и Чимина, — я приду.                            Чонгук попадает в свой дом незамеченным. Полицейский, которого приставил у нему Тэхён, больше не маячит перед глазами, и радоваться бы, но в голове только ещё больше ненужных мыслей появляется.              Почти ожидаемо, всё же, когда перед входной дверью его встречает высокая фигура напарника.              Тэхён смотрит в лоб, скрестив руки на груди. Он оглядывает с ног до головы, словно определяя что-то для себя.              — Ты был с Паком, — констатирует, отталкиваясь от двери. Чонгук продолжает молчать. — Думаешь, я настолько глупый, что оставлю тебя в участке одного? Я знаю, что ты вернулся и нашёл всё, что мы смогли нарыть.              Молча, Чонгук подходит к своей квартире, обходя Тэхёна, тот следует за ним.              — Просто скажи, почему. Почему ты продолжаешь его защищать.              Всё та же тишина в ответ.               — Всё дело в том, что могло бы случиться, узнай кто о его сексуальной связи с мужчинами? Или ты делаешь всё это, потому что влюблён в него? — Тэхён сжимает волосы на голове, повышая голос. — Это он был или всё-таки его дворецкий? Пожалуйста, Чонгук, мне нужны ответы. Если ты собираешься помочь ему сбежать, скажи хотя бы, был ли я прав. Ты видел наши доказательства. Мы знаем, что он как-то причастен. Твоё молчание никакой роли не играет.              Чонгук смотрит ему несколько секунд в глаза, вздыхая. Тэхён прав. Единственный способ защитить Чимина — помочь ему сбежать. Рассказав Тэхёну правду, он только признает свою вину.              — Это был не Чимин. Он узнал гораздо позже и помог избавиться от улик. Ким шантажировал и требовал денег, Чимин отказывался. Юнги застрелил Кима, потому что тот становился ненормальным и везде преследовал Чимина. Боялся, что он никогда не остановится. Я защищал Чимина, потому что те снимки разрушили бы его жизнь.              — И?              — И… — Чонгук закрывает глаза, тряхнув головой. Наверное, прозвучит смешно, потому что знакомы-то они всего-ничего. Но это правда, а Тэхён хочет именно её, — потому что я всё сильнее в него влюбляюсь, да.              Он разворачивается к своему старому другу, протягивая руки, чтобы Тэхён смог защёлкнуть на запястьях наручники. Теперь пути назад нет. Хочется верить, что Юнги увезёт Чимина в целости и сохранности, а Чонгук здесь останется пудрить мозги полицейским и тянуть для них время.              Надеется, что Чимин не будет сильно упрямиться и всё же уедет.              Тэхён вздыхает, поднимая глаза к потолку, и снова скрещивает руки на груди.              — Опусти и убирайся отсюда к чёртовой матери.              — Что? — руки повисают безвольно по бокам. Ему, наверное, послышалось.              — Я не могу просто закрыть дело, не вызвав подозрения, но могу выиграть вам несколько часов. Уже сделал это, запросив орден только на утро, — объясняет Тэхён, встречаясь, наконец, взглядом со своим напарником. — Не могу я упечь друга за решётку ни за что. Так что проваливай. Мы друг друга не видели сегодня.              Чонгук смотрит, поражённый, как Тэхён разворачивается и, засунув руки в карманы, направляется к лестнице. Голос почти не слушается, но Чонгук всё же окрикивает его, говоря с улыбкой:              — Спасибо, Тэ.              Тэхён вздыхает и качает головой.              — Надеюсь, он того стоит, Чонгук, — и уходит на этих словах, что тяжёлым эхом мечутся ещё долгих несколько минут в Чоновой голове.