A Bend in the Universe (Изгиб во Вселенной)

      Перед тем, как они улеглись спать, Тони вновь вспомнил огромную заплатку, созданную им на корпусе корабля. На сей раз ничто не отвлекло его от этой ценной цели. Перчаточный луч вырезал массу заплатки из металла, магия Стивена настрогала ее кубиками, как нож шеф-повара, и вскоре в распоряжении Тони оказалась буквально груда застывшей жижи. (Груда затвердевших адаптивных нано-частиц, поправился он, хотя подозревал, что уже проиграл словарную битву). Хотя сами наноботы не могли быть ре-активированы, их базовые элементы значительно ускорят процесс регенерации.       — Проверю утром, что у меня уже на руках, — сказал Тони, разбив три кубика. — Возможно, пора переходить к чему-то покрупнее.       — Скрестим пальцы*, — произнес Стивен прямо перед тем, как коснуться его висков.       На следующее утро Тони критически себя осмотрел. В пылу битвы он и не понял, что Квилл был таким высоким.       Стивен не произнес ни слова, протянув руку, чтобы забрать вещи Тони, но когда тот передал свои грязные брюки и толстовку, сквозь обычную выдержку Стивена почти пробилась улыбка.       — Ни слова, — нажал Тони, нагнувшись, чтобы закатать штанины квилловых брюк. Так он об эту хрень хотя бы не споткнется.       — Ни слова, — согласился Стивен, но отвернулся и пробормотал Плащу что-то неразборчивое. Тот повернул к нему воротник, а потом перелетел к Тони и обвис на его плечах.       — Э-э, — начал Тони, оглядывая обернувшую его разумную ткань. — Мы что, теперь друзья?       Когда он понял, что Стивен до сих пор выглядел развлеченным, изучая его ботинки, это замешательство исчезло. На Стивене Плащ слегка не доставал до корабельного пола; на Тони его подол спокойно туда ложился.       — Просто проверял, — легко произнес Стивен. Плащ вновь слетел к нему на плечи. — Скоро вернусь, — пообещал он, а за его спиной открылся портал, ведущий на корабль психов.       С улыбкой, которую он совершенно не задумывал, Тони оттопырил средний палец и помахал на прощание всей конструкцией.       По причинам, совершенно не связанным с его слегка уязвленным эго, Тони решил, что настало время перейти к более видимому, более впечатляющему Второму Этапу. Последние несколько дней он успешно управлял компьютерной системой Моу. Даже когда сам Тони спал, система продолжала высчитывать местоположение Земли и адаптировать протоколы связи. Это была задача, с которой едва ли смог бы справиться кто угодно еще. Тони нужно было понять инопланетную технологию, взломать ее и обратить себе на пользу, и он достиг всего этого за считанные дни.       Тем не менее факт оставался фактом: он проводил время на Титане, возясь с компьютером и собирая запасные части. Все это было необходимо, но со стороны смотрелось скучно. Тем временем Стивен разбрасывал вокруг магические руны, как конфетти, и разрезал реальность излишне выпендрежными порталами.       Так что, может, пришла пора и Тони сделать что-нибудь более заметное. Не то чтобы ему было это нужно, или что он играл в догонялки. Просто настало время Второго Этапа. Тони проверил запасы наноботов после регенерации за ночь и кивнул. Разламывание старья действительно помогло, и теперь у него было достаточно материала, чтобы перейти к этапу конструирования. Дело было не в эго. Просто настал нужный момент.       — Итак, Второй Этап, — объявил Тони и вытащил свой нынешний запас найденных фрагментов.       — Поздравляю, — не поднимая головы сказал он несколько позже, когда краем глаза заметил появление искр. — Мы официально обладаем взлетной тягой.       — Ни в коей мере не могу сказать, что ожидал этих слов по возвращению из душа, — произнес Стивен после долгой паузы.       Ухмыляясь, Тони повернулся к нему с рулевым двигателем, который он ремонтировал. Во вспоротом брюхе корабля психов он был одним из контрольных портов и использовался для того, чтобы управлять более мощными межзвездными двигателями.       — Я работаю быстро.       Стивен не казался особо озадаченным; Тони предполагал, что после того трюка с Камнем времени ему просто невозможно было вообще ничего не знать хоть о чем-то. Хотя его выражение лица было таким, словно он пытался вспомнить назначение того, что сейчас видел.       — Вот, — спокойно сказал Стивен, ступая вперед, к двигателю, и отдавая Тони чистую теперь одежду. Сам Стивен, судя по всему, решил остаться в простой серой футболке Квилла вместо того, чтобы возиться с многослойным колдунским прикидом. С Плащом это сочеталось странно. И почему-то ощущалось так, словно они решили провести здесь все оставшееся время, поселившись на Титане.       — Так вот, самой первой моей мыслью, — начал Тони, пока Стивен изучал его работу, — было собрать сигнальную антенну прямо у нас за порогом. Хотя мне все казалось, что этот грубый вариант можно исполнить как-нибудь получше. Проблема с отправкой сигнала с поверхности состоит в том, что мы заперты внутри атмосферы, окруженной вращающимся гравитационным полем. Но, поскольку это гравитационное поле слабое, было бы вполне возможно собрать корабль, который нас над ним поднимет. Как только мы поймем, что верно рассчитали цель, то сможем болтать в прямом эфире, с нулевой задержкой, столько времени, на сколько ты сможешь держать портал открытым.       — Ты хочешь соорудить на коленке нечто, которое вынесет нас в абсолютный вакуум, — перефразировал Стивен.       — Я хочу сконструировать нечто, которое сократит планетарную статику и повысит наши шансы на спасение, — возразил Тони. — Скажи мне, должен ли я остановиться. К настоящему моменту, полагаю, ты уже знаешь правильный ответ.       — Как бы мне ни трудно было это признавать, — произнес Стивен после долгой паузы, — ты должен продолжать конструировать.       Ура. Тони разрешили повеселиться.       — Что ж, — подытожил Стивен, все еще глядя на двигатель, с помощью которого Тони хотел запустить их над любым пригодным для дыхания воздухом, — нам стоит вернуться к работе.       Три следующих дня это с трудом тянуло на работу. Они прослушали абсолютно всю музыку, найденную в комнате Квилла, но Тони всегда держал солидную музыкальную библиотеку в своем локальном ЦП, вместе с ПЯТНИЦей и ежедневником. Вдохновившись «Zune», он выкроил время и прошил собственную музыку в корабельный ЦП и динамики.       — Клянусь, ты не слышал ни единой песни, выпущенной после 1998 года, — сказал Стивен, растопыривая пальцы над пустым участком пола. Последние строчки «Tearin` Down the Walls» растворились одновременно с энергетическим кольцом, которому он позволил распасться в ничто.       Вместо ответа Тони развернулся и «сыграл» на воздухе вместе с партией электрогитары из песни, заигравшей следующей.       — Кому нужны восьмидесятые? — Он вернулся к работе; в воздухе продолжала греметь «Smoke on the Water». — К тому же не все из нас сутками слушают григорианские хоралы, или монгольское горловое пение, или что еще там бывает у вас в Хогвартсе.       — Во многом из того, чем я занимаюсь, бывает нужно прислушиваться к резонансу, так что я часто работаю просто в тишине, — Стивен поколебался, а потом добавил: — Хотя Вонг беспокоил меня до тех пор, пока я не согласился заплатить за его аккаунт на Спотифай.       Вонг? Спотифай? Конечно, почему бы и нет.       — Итак, это он в ответе за дурацкие плей-листы.       — Сказать честно, — поправил Стивен, изменяя положение руки для чего бы там ни было, что он пытался достичь, — он совершенно неприемлемо пристрастился к Бетти Ху**.       Тони не смог сдержаться; он расхохотался.       — Я уже это говорил, но ты и правда совсем не такой, как я ожидал.       За последние несколько дней их трудовой процесс миновал стадию «профессионально доброжелательного» и превратился в «откровенно дружелюбный». В самом начале обоим только помогало то, что их пути нередко разделялись — будь то собирательство обломков или астральные исследования. Подобно зазубренным камням в полировальной машине, каждый из них имел возможность обточить худшие из углов, не слишком сильно беспокоя при этом другого. После того, как каждый из них впервые воспользовался тем звуковым душем, им стало казаться, что в процессе они словно смыли с себя и первые ужасные впечатления.       С тех пор, как из Стивена извлекли медицинскую трубку, они с охотой работали над своими задачами в одном пространстве. Мирная атмосфера вместо часа-другого сохранялась ими день за днем. Полное согласие с общим планом сделало многое, но помогла и музыка. Она всегда повышала Тони настроение; а пару раз оглянувшись, он заметил, как Стивен беззвучно подпевает трекам.       — Давай поглядим, — протянул Стивен, изучая светящееся кольцо, появившееся из его ладони; он потряс головой, и кольцо втянулось обратно. — Эти ожидания сформировались у тебя, когда я сделал волшебный портал, чтобы потребовать твоего присутствия, когда мы начали спорить о Камнях Бесконечности, или..?       Тони, взявшийся разрезать кусок металла, чтобы сформировать составные части, задумался.       — Пожалуй, когда коврик меня шлепнул. — Стивен даже не потрудился поправить выбор слов; он просто позволил Плащу повернуться и исполнить то, что, как Тони был абсолютно уверен, было эквивалентом пронзительного взгляда и хмыканья. — Ну, а я такой, как ты ожидал?       — Вопрос, похоже, с подвохом, — отметил Стивен. — То, что я от тебя ожидал, пока мы путешествовали к этой планете, отличается от того, чего я от тебя ожидал после того, как мы оказались здесь.       Ну, не поспоришь. Однако это вновь раздразнило любопытство Тони — по поводу того, насколько много Стивен о нем знал. Теперь, когда они уже три дня как достигли относительного, наполненного музыкой мира, настало, быть может, время снова поднять этот вопрос.       — И вот, когда ты добрался до Титана и проделал весь этот твой размытый скачок во времени — что, к слову, смотрелось зашибись как стремно, — чего ты стал ожидать?       Стивен открыл рот, собираясь что-то сказать, потом негромко рассмеялся и закрыл его.       — Мне нельзя об этом говорить.       Вздернув одну бровь, Тони приглушил музыку.       — Ну, теперь ты меня заинтриговал.       — По сравнению с моим собственным первым впечатлением, которое было... тоже не из лучших. А мы тут пытаемся поддерживать боевой дух.       — Ты не сможешь сказать мне ничего такого, чего уже не сказали таблоиды, — пожал плечами Тони. — Давай. Жги. Что было самым худшим из того, что ты обо мне думал? Давай. Давай. — Пауза. — Давай.       — Судя по всем новостям, — отрезал Стивен прежде, чем его снова смогли бы поторопить. — Я был абсолютно уверен, что ты нахальный придурок, бесконечно убежденный в собственной блистательности.       — Совершенно справедливо, — допустил Тони, — но глядите-ка, кто об этом говорит.       Он по-прежнему считал, что здравое эго помогает достичь множества вещей, но, как правило, «конфликт» входил в их число.       Стивен не стал спорить и продолжил более задумчиво:       — Но сейчас, когда... как бы сказать. Я знаю, что когда-то ты распространял оружие.       — Не совсем то выражение, какое выбрал бы я, — сказал Тони, хотя едва ли мог оправдывать этот этап своей жизни.       — Ты отыскивал способы, чтобы останавливать «плохого парня», чья личность определялась тем, кого именно хотел убить заплативший тебе бОльшую сумму клиент. — Болезненно; но, к его чести, Стивен увидел, как меняется выражение лица Тони, и быстро разъяснил: — Это превратилось в поиск способов остановить настоящих «плохих парней», которые хотели причинить вред невиновным. Ты считаешь, что всегда, всегда есть путь к решению, в котором хорошие парни побеждают, плохие — проигрывают, а все, что для этого нужно, это выяснить, какими будут этапы А, Б и В, а также все между ними.       — Ладно, — заметил Тони и сложил руки. — Это прозвучало куда более пренебрежительно, чем я надеялся.       — Чуть-чуть, — признал Стивен. — Позволь мне сказать иначе: ты — мечтатель. Ты считаешь, что всегда есть способ исправить мир. Это в своем роде благородство, и оно необходимо.       Это был более общий взгляд на Энтони Эдварда Старка, чем последний собирался получить. Ему не то чтобы понравилась оценка — или, по крайней мере, то, как она была сформулирована, — но Тони не мог сказать, что она была неверна.       — А ты не считаешь, что всегда есть способ исправить мир? Довольно цинично для того, кто говорит, что «защищает мировую реальность».       Стивен замолчал на несколько долгих секунд, а потом поднялся, оставляя что бы там ни было, чего он пытался достичь с корабельным полом. Еще пару секунд спустя он подошел к Тони ближе.       — Годы назад я принес клятву, которой руководствуюсь до сих пор. Мне не всегда это удается, — признал он, — учитывая, что она особо предупреждает о недопустимости игры в Бога. — Несмотря ни на что, Тони ухмыльнулся. — Но эта клятва оговаривает, что доктора могут и спасать жизни, и отнимать их, и порой последнее необходимо.       — Ты это делал? — спросил Тони. Судя по тяжести в голосе, сам Стивен этого, кажется, не искал. С другой стороны, после всех вражеских агентов, террористов и других убийц, с которыми сталкивался Тони, он давно потерял счет потенциальным смертями, остановленным им благодаря тому, что он останавливал кого-то еще.       — Моими собственными руками? — взгляд Стивена наполнился сожалением. — Один раз. Самозащита; но, надеюсь, до такого никогда больше не дойдет. В любом случае, я уверен, есть множество семей, которые назвали бы меня убийцей бесчисленное множество раз, если бы знали, какие решения принимаются в госпитале.       Тони ожидала впереди скучная сборка, поэтому он вновь лениво принялся нарезать металл, занимая себя разговором.       — Какие же?       — Ну, возьмем Битву за Нью-Йорк. Крупнейший и худший несчастный случай с гражданскими, когда применялись самые крайние меры. В госпиталь поступало бесчисленное количество людей, а у нас оставалось конечное число операционных и конечное число врачей. Что происходит, когда одновременно привозят троих людей с очевидно критическими травмами головы, а у тебя свободно только два нейрохирурга?       От одной мысли о такой ситуации Тони затошнило, и он понял, что Стивен был прав: он всегда хотел исправить все целиком и полностью. Должно было быть какое-нибудь изобретение, помогающее оставшемуся человеку держаться за жизнь, пока двоих других оперируют, чтобы спаслись все трое. Но очевидно, что в полной крови и ужаса реальности городских госпиталей этого наилучшего варианта не случалось.       — Тебе приходилось выбирать, кто из троих умрет.       — Мы выбирали, кто умрет, — сказал Стивен, и его голос впервые звучал так измотанно с того момента, как остальные развеялись на легком ветру. — Когда на тебя обрушивается такое значительное событие, ты переходишь в специальный режим триажа, медицинской сортировки пострадавших. Если кто-то отмечен зеленым или желтым, это означает, что они ранены, но немедленное вмешательство не требуется. Отмеченным оранжевым или красным нужна немедленная помощь. Но если ярлычок черный...       — Их уже не спасти, — закончил Тони.       — Не всегда. Это самое худшее — когда спасти их еще можно. — Стивен закрыл глаза, словно видя что-то, чего он искренне не хотел вспоминать. — Порой кажется, что то или иное убивает мгновенно, но люди выживали даже с куском арматуры, пробившей череп. — Тони скривился; Стивен продолжал. — Я четко видел то, что нужно сделать, чтобы ее извлечь. Еще я подсчитал, что это займет не меньше десяти часов. Если бы я потратил на него десять часов, это равнялось бы времени, затраченному на двух или трех людей с более простыми ранами, которых я просто не успел бы увидеть.       — И он получил черный ярлычок.       — Он получил черный ярлычок, — подтвердил Стивен. — И его откатили прочь, умирать, а я спас три жизни вместо одной. Я не говорю, что не восхищаюсь твоими целями, но мне кажется, что ты проводишь большую часть времени с людьми, чей взгляд на жизнь выглядит как «вот проблема, и мы сделаем все, что нужно, чтобы ее решить». Но вся моя практика говорит иное: «Снижай вред». Иногда один человек умирает в триаже, чтобы спаслись несколько. Иногда кто-то не может выдержать очередной курс химиотерапии после вновь развившегося рака.       Стивен выглядел так, словно готов был прибавить большее, но лица его коснулась тень, и он умолк.       Это было понятно, но в то же время ужасало Тони на фундаментальном уровне. Его пугали не выборы Стивена или сам Стивен, но факт того, что он оказался в ситуации, в которой не было шанса спасти всех — и в которой он сам понимал это. Целый госпиталь людей, посвятивших свои жизни тому, чтобы помогать другим, должен был признать, что они осознанно позволили кому-то умереть. И хуже всего то, что пациенты продолжали поступать в этот госпиталь, потому что Мстители не завершили битву. Потому что Мстители, если уж начинать с начала, позволили Локи сбежать. Потому что Мстители не решили проблему.       — От меня было много проблем, — признал Тони после долгой, медитативной паузы. — Даже после того, как я попытался очиститься от содеянного, мои старые проблемы с лейблом «Старк Индастриз» на них все еще вызывали новые — во всех уголках земного шара. Помнишь тот кошмар, который на меня наслала Ванда? Который ты упомянул? Тогда она ненавидела меня за то, что мое оружие использовали против ее семьи. Снаряд с логотипом моей компании валялся рядом с ее мертвыми родителями, а она просто смотрела на него и ждала, когда он убьет и ее.       — Я совершал ошибки, — продолжал Тони все более хриплым голосом. — Я много лет подряд совершал ошибки и причинял людям боль. У меня не получится оглядываться на мою прежнюю жизнь как на что-то, чем можно гордиться, так что, ага, я буду исправлять вещи. Если что-то идет не так, я должен взять и исправить это, потому что в ином случае люди вроде прежнего Тони Старка будут взрывать семьи, которые просто пытаются пообедать. — Потряся головой, он отступил на шаг. — Я не могу устраивать триаж. Я совсем тебя за это не виню, и знаю, что это должно случаться, и что тот госпиталь, наверное, был адом, но когда я слушаю такое, то все, что слышу — это очередного военного, произносящего «допустимые потери» перед тем, как взорвать мирный город под гребаное основание.       Его слова отозвались эхом, а отзывом им стала тишина.       Дерьмо. Они так хорошо сошлись, а потом Тони снова надо было разглядеть себя в этом кривом зеркале и психануть при виде отражения. Моргая раз за разом, Тони отвел взгляд и попытался взять себя в руки. Единственная слезинка была сбита костяшками пальцев. Он, наверное, откинул их дружеский трудовой процесс как минимум на несколько дней назад.       — Тони, — произнес Стивен после торжественного молчания. — Моей старой жизнью тоже не всегда можно гордиться. Помнишь историю с Кристиной и метилртутью? — После короткого кивка Тони он продолжил: — Когда нам нужно было проводить триаж, я был абсолютно готов спасти максимальное число людей, какое только мог, даже не думая о том, кем они были. Но когда город вокруг не горел, а давления извне не было, я отказывал людям, которым мог бы помочь, потому, что не считал их проблемы достаточно интересными, чтобы уделить им время. Я не жил по законам клятвы, к которой теперь пытаюсь относиться гораздо серьезнее.       Это было правдой. Он просто бросил того пациента, позволив его симптомам ухудшаться.       Словно чувствуя, что Тони не помешало бы еще немного поддержки, Стивен прибавил:       — Я разработал инновационный способ лечения атипической астроцитомы. Когда ко мне пришла четвертая пациентка с похожим проявлением, зная, что я был лучшим из тех, кто, возможно, смог бы спасти ее жизнь, я передал ее коллеге. Совсем не заманчиво было закреплять свое имя за одной-единственной процедурой.       Хотя в этом было что-то немного неправильное, темноватое признание заставило Тони почувствовать себя лучше. Даже если врач всегда будет кем-то более благородным, чем производитель оружия, он испытывал слабое облегчение, что их прошлые не так четко разделены на «доброе» и «злое». Их профессии — возможно, но не они сами.       Несколько дней назад это эмоциональное излияние закончилось бы тем, что каждый стремился бы побыть в уединении. Каждый отступил бы, отыскивая собственное королевство, которым можно править, и выставил бы стражу на своих границах. После нескольких секунд разглядывания эмоционального барометра, это не ощущалось нужным.       — Итак, — предположил Тони и широким жестом обвел пространство вокруг. — Наверное, надо нам вернуться к работе?       — На самом деле, — сказал Стивен после долгой паузы. — Мне не помешала бы твоя помощь.       Одно дело — предложить Тони Старку эмпатическое понимание, и совсем другое — позволить ему быть по-настоящему полезным. Это настолько идеально подходило для того, чтобы поднять его дух, а сам Тони настолько не подходил для того, чтобы помогать с магией, что воспринять просьбу всерьез было трудно.       — Какая? — поднял Тони бровь, подходя к указанному Стивеном месту.       — Я упоминал раньше, что дома мне нужно было прислушиваться к резонансу. Здесь мне безразлично, тишина вокруг или музыка. Я даже не знаю, каким все должно ощущаться. — Стивен снова, хмурясь, расправил пальцы сразу над металлической обшивкой, и понаблюдал за тем, как исторглось и втянулось еще одно золотое кольцо. — Ты можешь использовать те сканеры на возникающих энергетических сигнатурах?       Тони любезно выдвинул их на нужную позицию.       — Сделай снова кольцо. Снова. Ладно, я уловил их частоту. Наверное. — Его подозрения, связанные со сканированием, были наполовину правдивы; магия, казалось, была измеряемой энергией. Тем не менее, это была энергия, которая ломала все естественные законы, и поэтому его системы все еще пытались выяснить, как сформировать результаты.       — Это, — начал Стивен, — как впервые вскрывать замок. Помоги мне понять, когда сдвинется первая бороздка.       Собираясь спросить, откуда он это узнает, Тони понял, что Стивен тоже был не в курсе. Ему честно требовалась помощь Тони, чтобы завершить то, ради чего требовались те кольца, и, осознав это, Тони посмотрел на показания с усилившимся вниманием.       — Готов по твоему сигналу.       Из руки Стивена вытекло другое простое золотое кольцо, хотя оно специально двигалось медленнее, чем те, что он делал до этого. Благодаря этому Тони смог более точно отследить поток в показаниях. Он мало понимал эту форму энергии, как, должно быть, и физики мало понимали свет, пока не поняли, что он может быть и волной, и частицей. Тем не менее, Тони все еще мог наблюдать за его поведением и дать отмашку, когда нарастающий поток начинал уменьшаться.       — Ага. Вот оно, — подтвердил он, когда Стивен позволил кольцу втянуться туда, что сканеры Тони обозначили как оптимальное место.       — Хорошо, — сказал Стивен и закрыл глаза. Несколько раз глубоко вдыхая и выдыхая, он, казалось, запоминал, как должно ощущаться то, что он сделал. — Теперь следующая бороздка.       С помощью Тони он повторил процесс. Первое кольцо было всего, может, двенадцати дюймов в диаметре; это расширилось до шестнадцати перед тем, как Тони скомандовал остановиться.       — Это внезапно выглядело гораздо стабильнее, — признал он, наблюдая, как энергетические волны утихают и сглаживаются.       — Теперь я могу это чувствовать, — медленно произнес Стивен и плотнее прижал кончики пальцев к обшивке. Мгновение спустя между двух золотых кругов образовались замысловатые, светящиеся решетки, связывая их друг с другом. Внутреннее кольцо начало медленно вращаться по часовой стрелке; второе — против.       — Хорошо. Нужна практика, но теперь мне есть, на что опираться. Спасибо.       — Что это было? — поинтересовался Тони, когда кольца исчезли.       — Некоторые места от природы обладают более сильным магическим потоком, чем другие. Например, три Святилища были основаны в местах с максимальным количеством магической силы. Но можно приложить усилия, чтобы сосредоточить и отцентрировать силу и в других местах, и я собираюсь опробовать этот подход. Я занимался этим, помогая собрать рассеянные древнейшие энергии после нападения на Лондонское святилище. Думаю, это может быть здесь полезным.       — Стало быть, — кивнул Тони, переведя услышанное на собственный язык. — Я смотрел на волшебный усилитель вай-фай сигнала.       — Строго говоря, начало такового, — Стивен встал и оглядел место, на котором только что была устроена проверка. — Раз его достигнув, я смогу привязать, как якорем, мой дух к локации и использовать больше энергии, чем обычно могу выдержать. В противном случае... неудача с порталом для корабля и манипуляции в разломе напоминают мне о здешних моих пределах.       — Ты собираешься разогнать свой дух, как компьютерное железо? — спросил Тони. — Это безопасно?       Стивен замялся.       — Как правило.       Тони в безмолвном обвинении ткнул в его сторону отверткой.       — Это опасно только тогда, когда их много, — прибавил Стивен, — что позволяет тебе выйти далеко за естественные пределы. Сейчас я тренировался в одном. К тому времени, когда я смогу набрать до всех шести колец с этим единственным якорем, моя уверенность в манипуляции здешней магической энергией значительно возрастет. Со всего двумя якорями я смогу управлять всей необходимой энергией даже в том разломе.       Отвертка снова потыкала в сторону Стивена, осуждая его за саму идею опасного разгона духа, или души, или чего там он обычно использует для магических манипуляций. Только я должен рисковать так глупо, подумал Тони, прежде чем приструнить свой разум и проигнорировать эту мысль.       — Ты закончил? — протянул Стивен.       — Просто не делай ничего тупого, — велел Тони и опустил Отвертку Обвинения.       — Повтори это, и я почти начну считать, что тебе не все равно.       — Если бы тебе было все равно, — бросил Тони через плечо, отворачиваясь к своей работе, — ты не стал бы рассказывать свои истории о злом докторе, чтобы меня подбодрить.       Стивен не знал, что на это ответить, так что Тони ткнул в его сторону отверткой в последний раз. Теперь это была Отвертка Победы.       — Хватит махать на меня своим инструментом, Старк, — выбрал Стивен ответ. Принят он был с усмешкой.       — Что тут скажешь? — вопросил Тони. — Некоторые люди вышли ростом. Другие одарены... в иных местах.       — Включи музыку, — приказал Стивен. — Мы закончили с разговорами, и теперь мы просто слушаем музыку.       Тони занес руку над кнопками, но поколебался вместо того, чтобы продолжить с того же момента, на котором они прервались. Пока он просматривал песни, на глаза ему попалась одна подходящая — и немедленно была запущена. Раздались повторяющиеся строки, а потом и умопомрачительное гитарное соло «I Want it All» группы «Queen».       Тони выжидающе обернулся.       — Поздравляю, — попытался произнести Стивен с прежним надменным хладнокровием, но Тони видно было, что ему весело. — 1989 год.       Им обоим стоило бы за собой следить. Переборщишь со всем этим — и, не ровен час, придется признать, что они действительно наслаждаются компанией друг друга.