Глава 24
14 сентября 2019 г., 11:49
Днем позже Тони узнал, что его увеличенная броня уже спасла целых шесть кварталов Лос-Анджелеса. Людские жилища были залитыми водой, но дома все еще стояли благодаря блестящей идее Скотта Лэнга. Моральный дух города был поднят появлением многочисленных дубликатов дронов Тони Старка, и, хоть Тони и не хотелось признавать это, Стив контролировал эти дроны с лазерной точностью. Как и было обещано, беспилотники освободили аварийно-спасательный персонал, и поэтому усилия Стива по сдерживанию атак получили неожиданную дополнительную помощь.
Одну из наиболее серьезных групп неуклонно гнали в сторону Лонг-Бич. Пока Тони проводил ночи, соединяя энергетические потоки, Стив успешно вытеснял убийц на открытую пристань. Несколько дронов и несколько оставшихся сотрудников береговой охраны уничтожили всех, кто сопротивлялся, и подавили остальных. Одна враждебная группировка официально была снята с учета, и все благодаря Скотту, Тони и Стиву.
В целом, пресечение существования одной группы убийц в одном городе едва ли имело значение. Разумнее всего было бы сосредоточить свои усилия и понести некоторые приемлемые потери в погоне за главной целью.
Другими словами, разумнее всего было провести сортировку людей. Но Тони таким не занимался.
Помня разговор на Титане, Тони вместе с Роуди внимательно смотрел на монитор, анализируя число анджели́носов, которых только что спас Стив. Стив, вероятно, тоже не был сторонником «приемлемых потерь», даже если Тони и не любил признавать сходство между ними. Нат? Роуди? Конечно, они будут следить за общей картиной, что продемонстрировал и Стивен своим решением насчет Камня Времени. Стив, однако, почти наверняка отказался бы променять одну жизнь на две другие.
Если только не свою собственную, мысленно добавил Тони, закатив глаза. Бог свидетель, команде не хватало таких инициатив.
Вероятно, он был прав больше, чем думал, сравнивая их с двумя похожими элементами. У них со Стивом были общие черты характера, и сначала их взаимодействие казалось многообещающим, но к концу стало токсичным. Это было полной противоположностью ему и Стивену: они начали плохо из-за их худших общих качеств, но в конечном итоге лучшие качества все укрепили.
Ну, до тех пор, пока каждый из членов группы может справляться со своими собственными задачами и иметь возможность общаться, когда это необходимо, они все равно будут добиваться поставленных целей. Им со Стивом не нужно было все время разговаривать. Попытка сделать это просто перегрузит их оставшуюся хрупкую вежливость. Им просто нужно было...
— Разделиться, — сказал Тони вслух, привлекая к себе любопытный взгляд Роуди. — Это... Я идиот.
Любопытство Роуди усилилось, но Тони развернулся, вышел и направился в другую мастерскую, ничего не объясняя.
— Надеюсь, ты еще не спишь, — пробормотал он, подсчитывая часовые пояса и открывая канал связи с Вакандой. В это время ночи он бы уже спал, но Шури не была жаворонком.
Она еще бодрствовала.
— Надеюсь, вы видели последние данные, — гордо объявила Шури.
Тони еще не успел их посмотреть, и, извиняясь, открыл ее входящее сообщение. Результаты так поразили его, что он чуть не потерял ход своих мыслей.
— Увеличение максимальной производительности на одиннадцать процентов? Спустя несколько дней? — Эта девочка только что в одиночку сделала целый факультет Массачусетского технологического института.
На лице Шури появилась широкая улыбка.
— Текущие матрицы не были полностью оптимизированы. Получилось действительно ускорить работу процессора, когда я попробовала новую концепцию.
— Но полностью воспроизвести работу мозга не получается, иначе ты послала бы мне сигнал повышенной готовности. — Этой мощности все равно не хватило бы, чтобы смоделировать сто триллионов одновременных соединений, но если Тони был прав, то в этом не было необходимости. Они могли полностью продублировать Камень Разума — и получить шаблон для других камней — с тем, что у них уже было на руках.
Вздохнув, она кивнула.
— Да, но я еще с этим разберусь!
— Тебе и не нужно. В смысле, нужно, но достичь этого можно не таким путем, каким мы думали. — Заметив замешательство Шури, Тони продолжил: — Мозги модульны. У них имеются доли, отвечающие за выполнение различных задач.
Несмотря на то, что Тони ходил с поврежденным мозгом, он никогда не терял равновесия, и речь его была четкой. Он получил повреждения в определенных областях, что означало, что пострадали только его пространственная память и часть, ответственная за импульсивность.
— Да, — нахмурилась Шури. — Я это знаю. Я связалась с Кристиной, чтобы удостовериться, что все функции мозга учтены.
Впрочем, Кристина была занята неотложной помощью. Вероятно, она консультировала по конкретным медицинским вопросам только тогда, когда ее спрашивали, и не принимала обоснованные решения.
— Нам не нужно беспокоиться о том, чтобы найти способ соединить каждый нейрон с каждым другим нейроном, — пояснил Тони. — Мы можем разделить потоки энергии Камней на функциональные зоны. Только крошечные части этих областей будут взаимодействовать друг с другом.
Несмотря на то, что он часто не ладил со Скоттом и едва мог находиться рядом со Стивом, каждый из них внес свой вклад в лос-анджелесскую проблему. Увеличительный диск Скотта вкупе с костюмами Тони, наконец, дали им эффективную противопожарную силу; другие костюмы Тони вкупе со стратегическим опытом Стива уничтожили вражескую коалицию. Если бы различные функции могли работать независимо, но все еще взаимодействовать, когда им это нужно, они могли бы многое сделать.
— Он дал мне ответ, сказав про круговую борозду, — пробормотал Тони. Стивен нутром чуял, что место, протянувшееся между разными долями мозга, очень важно, даже если он не видит, как можно этим воспользоваться.
— Значит, вы хотите сказать, — задумчиво произнесла Шури, — что у нас тут двухуровневая структура. Как минимум. И целостный, одновременный подход к обработке, который мы предусмотрели, не подходит. Различные функциональные области должны быть полностью реализованы внутри самих себя, но тогда только незначительная из них часть передаст данные другим областям... что было бы экспоненциальным уменьшением требуемого количества... — Она замолчала, нахмурившись в раздумье, и повернулась, чтобы смоделировать что-то в лаборатории, которая выглядела равноценной — или даже лучше — любому рабочему пространству, которое когда-либо использовал Тони.
— Вот как Камень Разума воздействовал на мозг Вижена, — вскоре заключила Шури. — Вы правы, я в этом уверена. С помощью этого двухуровневого подхода я смогу полностью смоделировать мозг. Это значит, что я могу смоделировать целый Камень Разума. Мы сможем использовать и то, что есть у команд по другим Камням.
С еще более серьезным видом она наклонилась ближе к экрану.
— Камни имеют очень четкое функциональное назначение, но они также могут использоваться вместе. Как мы собираемся это устроить?
Тони моргнул. Точно. Он не думал так далеко вперед. Он знал, что этот вопрос должен быть в конечном счете решен, но его озарение насчет структуры Камня поглотило все остальные мысли.
Шури указала на очевидное:
— У нас нет перчатки. — Подобно борозде, соединяющей вместе доли мозга, Танос нуждался в способе соединения различных Камней Бесконечности. Он использовал эту желтую перчатку.
— Можем достать еще одну? — поразмышлял Тони. — Или сделать? — Они исследовали энергетические сигнатуры вместо того, чтобы собирать физические Камни, но, возможно, они могли бы создать оболочки для этой энергии.
Шури покачала головой.
— Тор проверял несколько недель назад. Есть форма для отлива перчатки, но кузнец мертв.
— Кузнец? — повторил Тони. — Ну, если есть форма, то мы с тобой могли бы разобраться.
— Возможно, после пары лет работы, да. — Шури пожала плечами. — Я не узнала ни одного из образцов материалов, которые он принес, а кузня работает от нейтронной звезды. Все механизмы сломаны. — Она сглотнула. Ее решимость сменилась чем-то более мрачным, но еще более целеустремленным. — Я не собираюсь так долго ждать, чтобы спасти своего брата.
Да уж. Деловая поездка Пеппер не должна продлиться «пару лет».
— Так. Когда Танос брал Камень, он добавлял его к своей перчатке. Но мы работаем с чистой энергией Бесконечности. Не означает ли это, что нам нужно установить между ними энергетическую связь, а не физическую?
— Энергетическая связь? — сказала Шури и, казалось, была ошеломлена этой мыслью. — Я понятия не имею, как мы сможем полностью укомплектовать один Камень, не говоря уже обо всех шести. Чтобы привести в действие все Камни с помощью устройства, достаточно мощного, чтобы получилось удерживать их все сразу? Чтобы вместить весь этот невероятный хаос и потенциал... — Щеки Шури надулись от глубокого вдоха, затем она выдохнула. — Я не могу представить себе земную энергию, достаточно сильную, чтобы справиться с этим.
Она была права. Тони мог бы сделать тысячу дуговых реакторов — если только Ракета быстренько не украдет их все — и попытаться привести в действие шесть Камней, но это было бы похоже на то, как если бы он просто побросал их в бездну от сломанных якорей Стивена. Им нужно было найти соединительную ткань энергии, которая была бы достаточно мощной, чтобы питать Камни, способной справиться с огромным количеством неопределенного потенциала, который они содержали, и которую они смогли бы фактически вычислить и реализовать менее чем за пару лет.
В тот же миг его глаза широко распахнулись.
— Дэнверс и Джанет, — сказал Тони.
В то же время Шури сказала:
— Квантовое измерение.
Это измерение было наполнено энергией, и у них был эксперт по работе с ним с достаточным опытом. Кэрол Дэнверс была невероятно могущественной и могла управлять потоками этой энергии. Если бы они могли успешно смоделировать все структуры этих Камней, воссоздать их в квантовой сфере и проконтролировать их действия...
— Вот оно. — Тони рассмеялся, провел рукой по волосам и снова рассмеялся. — Мы должны начать моделировать различные функции Камней как можно скорее. У команд есть некоторые полностью готовые части.
Шури отвернулась от камеры. Ее пальцы заплясали по сенсорной клавиатуре.
— И как только мы это сделаем, мы сможем воссоздать их в квантовом измерении, пользуясь руководством Ван Дайн.
— Кэрол достаточно сильна, чтобы управлять всей этой энергией? Чтобы действительно удалось получить правильный результат взаимодействия всех шести?
— Не знаю, — призналась Шури. — Она точно может манипулировать квантовой энергией, но контролировать соединения, плюс управлять использованием шести Камней одновременно...
Доли головного мозга. Разделение на части. Это то, чем они должны были заняться, если собирались добиться успеха. Попытка справиться со всем единым, комплексным подходом только с одной контрольной точкой была обречена на провал. У них в штате было множество талантливых людей. Они должны воспользоваться этим.
— Окей. Что, если Кэрол займется основным потоком и Силой?
— Слишком много, — задумчиво произнесла Шури. — Почему бы не дать ей только Силу, и пусть Джанет разбирается с квантовой энергией?
Тони щелкнул пальцами.
— Лучше. Так лучше. Она эксперт во всем этом, поэтому она сможет понять, как связать воедино все энергетические потоки. — Он начал отсчитывать другие Камни. — Тор практиковался в телепортации по всей галактике. Он может заняться Пространством.
Пальцы Шури забегали по клавиатуре, делая новые заметки.
— Джейн Фостер служила контейнером для Камня Реальности, так что...
Тони моргнул.
— Подожди, что?
— Долгая история! Мы возвращаем моего брата, так?
Ладно, он услышит эту историю позже.
— Тогда она может заняться этим Камнем, да. Я сейчас возвращаю в игру настоящего владельца Камня Времени, он будет знать, что с ним делать.
— Хорошо, хорошо, — кивнула Шури. — Камень сложный.
— Ты займись Разумом, — решил Тони. — Ты сможешь смоделировать мозг, так что ты точно будешь знать, как должна течь эта энергия.
Шури выдохнула.
— Хорошо. Я сделаю это. Но что насчет...
— Я, — решил Тони. — Я практиковался в манипулировании энергией Души. Для этого во вселенной найдутся только два квалифицированных человека, и один из нас будет занят Временем.
— Наверное, это все, — сказала Шури и кивнула. Хотя она явно не хотела полностью обнадеживать себя надеждами, но это было заманчиво для них обоих. — Я думаю, что очень скоро смогу получить модель полного Камня Разума. Полностью функциональную. И если это так...
— Тогда это будет нашим рабочим шаблоном, и мы сможем начать проектировать другие камни. — У команд уже имелись солидные куски данных, но они все еще пытались заполнить свои доски судоку до конца. Если бы они разделили каждую функцию на фрагменты, то смогли бы создавать и тестировать их шаг за шагом. Это означало, что они были на грани внезапного прогресса.
— Я расскажу Брюсу то, что мы с вами выяснили, и позвоню Кристине, как только у нас с ним появится работающая модель мозга. — У Шури вырвался смешок, и Тони внезапно вспомнил, какой молодой она была на самом деле. — Давайте спасем всех!
— Давай спасем всех, — согласился Тони с усмешкой, которая не исчезла и после того, как связь оборвалась. Любопытство просочилось в его грудь, когда его радость усилилась, но все, что Тони мог сделать, это передать эту радость, поворачиваясь, чтобы выйти из комнаты. Это будет отличная история для сегодняшнего вечера.
Когда он приблизился к комнате, где оставил Роуди, радость начала угасать. Поскольку Роуди понятия не имел, куда подевался Тони, он, видимо, воспользовался случаем, чтобы заняться другим делом: встретиться со своим коллегой. Их слова долетали до Тони через небольшую щель в дверном проеме. Тони определенно не хотел встречаться со Стивом лицом к лицу, если только это не было бы необходимо, поэтому он прислонился к стене и стал ждать, когда они закончат.
— Есть ли какие-либо признаки того, что Танос заинтересован в том, чтобы увидеть, что мы делаем? — поинтересовался Стив.
— Нет. Пока нет. Использование этого ментального щита, кажется, помогает, если он вообще когда-либо пытался выяснить, что мы делаем, но я беспокоюсь о том, что произойдет, когда мы будем очень близки к завершению. Заметить будет легче. Когда мы продублируем его большую пушку, он постучится в нашу дверь.
— Мы будем под щитом, — решил Стив после минутного раздумья, — до тех пор, пока не поймем, что готовы к масштабному развертыванию операции. Тогда мы все провернем на максимальной скорости. Это сделает нас уязвимыми, но с этой сломанной перчаткой, похоже, он тоже немного уязвим.
— Наверное, ты прав, — признал Роуди. — Просто нужно будет постараться ограничить поле боя, и это может стать лучшим вариантом, на который мы сможем надеяться. Эй, эм... прежде, чем ты уйдешь...
— Да?
Последовала долгая пауза.
— Я просто хотел убедиться, что ты внимательно следишь за теми дронами в Лос-Анджелесе.
Стив молчал, и Тони, все еще стоявший в коридоре, нахмурился.
— Ну конечно же.
— Послушай, дело не в том, что я тебе не доверяю... — Роуди вздохнул. — У меня было несколько очень неприятных опытов с костюмами, демонстрирующими собственный разум, ясно? Я знаю, что ты полагаешься на программу костюмов, когда дело доходит до драки.
— Я не собираюсь рисковать понапрасну. Я спасаю жизни, и мы доверяли программированию Тони во многих боях и раньше. — У Стива был тот самодовольный тон, которым он всегда говорил, стоя в своей типичной позе с высоко поднятой головой и широко расправленными плечами. Теперь это казалось еще более раздражающим, чем когда-либо, и поэтому Тони пожалел, что Стив использовал этот тон, чтобы заступиться за Тони и его костюмы. Эмоции все еще были импульсивными, и это было очень сбивающим с толку опытом.
— Окей. Тогда ладно. Я просто... — Роуди колебался. — Как я уже сказал, у меня есть очень плохие воспоминания о костюмах, действующих сами по себе. И если мы пытаемся поддерживать дух города, образ «Тони Старка» случайно взрывающего начальную школу вместо того, чтобы—
— Господи, Роуди, ты же знаешь, что я никогда этого не допущу.
— Да. Я знаю. — Он снова вздохнул, и вздох прозвучал так, словно Роуди потирал лицо руками. — Извини. Я просто устал. Знаю, что ты тоже устал, но я должен быть плохим парнем, чтобы все работало. Отклонение правительственных запросов, сворачивание миссий. Это становится довольно изнурительным.
— Желание оставить солдата в тылу врага тоже изнуряет?
Тони нахмурился в замешательстве, даже когда Роуди сказал:
— Пожалуйста, не начинай снова. Мы уже это обсуждали. И что я только что говорил о том, что ненавижу играть плохого парня?
— Если мы приближаемся к тому дню, когда столкнемся с Таносом, — настаивал Стив, — тогда мы все должны быть уверены в том, что по-прежнему придерживаемся своих принципов. Какое-то время он был сильнее нас, но мы лучше его, и именно так мы выиграем войну, а не битву.
— Это все потому, что я однажды указал на то, что Ванда могла бы сразу взорвать Камень Разума, да? Это было один раз. И я извинился.
— Мы не торгуем жи—
— Стив. Пожалуйста, найди новый лозунг.
— Я читал отчеты, — сказал Стив после долгой паузы. — Ты был готов оставить человека в тылу злейшего врага, даже после того, как он попытался отдать свою жизнь, чтобы сохранить жизнь Старка.
Потрясение, охватившее Тони, было одновременно ледяным и обжигающим. Оно наполнило его настолько, что ни одна другая эмоция не имела шанса проникнуть внутрь, даже беспокойство, которое просочилось сквозь цепь.
— И судя по всему, нам понадобится этот парень, чтобы довести дело до конца.
Как, черт возьми, Тони должен был реагировать на то, что Стив заступился за Стивена? Все вдруг перестало иметь смысл. Коридор внезапно накренился.
Когда Роуди заговорил, его голос был жестким от сдерживаемого гнева.
— Да. Я сделал это, чтобы спасти Тора, который нам также понадобится, чтобы исправить все это, и который понятия не имел, на что подписывался с этой попыткой спасения. Когда я узнал, что есть более безопасный способ, я позволил Тони работать над ним. Не пытайся превратить меня в злодея.
— Я не пытаюсь превратить тебя... — выдохнул Стив. Между ними повисло молчание.
— Ты можешь со мной не соглашаться. Просто уважительно отнесись к тому, что у меня были оправданные причины.
— Да. Извини. Я знаю, что у нас, вероятно, будет только один шанс, и я начал думать о стратегии, и это затмило все остальное.
— Да, стратегия. Вот на чем я сосредоточился. — Роуди слабо рассмеялся. — Это своего рода отстойно.
— Мне очень жаль. Ты проделал большую работу, принимая решения, с которыми я не хотел бы сталкиваться.
— Благодарю. — Еще одна пауза. — Наверное, нам обоим пора возвращаться к работе.
Стив понял намек и направился к двери. Тони отпрянул от звука его приближающихся шагов.
— Я не хотел подвергать сомнению твои мотивы, — сказал Стив напоследок и вышел.
Тони не отскочил достаточно далеко. Было ясно, что он подслушивал, а не просто только что подошел, и Стив задержал на нем взгляд на несколько секунд, прежде чем кивнуть и двинуться дальше.
Этот спор не был своего рода извинением; в глазах Стива было удивление, когда он увидел, кто ждет снаружи. Он не ожидал увидеть там Тони и, конечно же, он отстаивал его интересы не ради того, чтобы наладить с ним отношения. Как всегда, он придерживался своих идеалов независимо от того, на чью сторону это его ставило.
Поврежденный разум Тони был слабо защищен от удивления, испытанного неожиданностью услышанного. Под натиском эмоций ему было трудно бороться с ползучим зудом сожаления. Он не знал, о чем сожалеет, но все равно было неприятно.
Это также означало, что он плохо скрыл свои эмоции, когда вошел внутрь.
— Эй, хорошие новости, — неубедительно сказал Тони. — Я поговорил с Шури, и мы добились значительного прогресса.
Роуди внимательно посмотрел на него и сказал:
— Отличные новости. Рад это слышать. Продолжайте делать то, что нужно. Хотя мог бы прийти раньше, чтобы сообщить это, вместо того, чтобы слушать, как мы со Стивом спорим.
Поморщившись, Тони согласился:
— Мог бы, но было бы очень неловко.
Еще немного поразмыслив над этим, Роуди слабо рассмеялся.
— Особенно потому, что ты согласен со Стивом, даже если ненавидишь себя за это.
— Прошу, я не... — Настолько очевиден. Настолько глуп. Потенциальные ответы застряли у него в горле. После того, как он отреагировал на Кристину за простое «преступление» — она посмела позаботиться о Стивене, — Тони действительно не хотел вступать в какие-либо дебаты на эту тему. — Ну, как бы то ни было, рад слышать, что ты ошибся на его счет.
Роуди уставился на него; его веки были полузакрыты.
— Разве ты только что не слышал, как я говорил о чувстве усталости?
— Точно. — Тони кивнул. Сейчас было не время подначивать. — Прости. — Хорошо, что Роуди смирился с тем, что внимание Тони останется прикованным к Стивену. Он просто оставит все как есть.
Несмотря на попытки Тони оставить эту тему, на его лице явно отображалось слишком большое количество эмоций. С тем терпимым, но выразительным выражением лица, которое Роуди часто состраивал во время выдачи своих спокойных, размеренных аргументов, он объяснился:
— Просто попытайся представить, как выглядит твой приятель с моей точки зрения. Просто сделай это для меня. Один раз.
Подняв руку, Роуди начал считать на пальцах.
— Он прятал Камень Бесконечности в своем доме, и это закончилось тем, что ты оказался в глубоком космосе, плюс он передал Камень Таносу. — Он оттопырил еще один палец. — После того, как мы организовали наши исследовательские группы, оказалось, что в том доме находятся всевозможные виды странных вещей. Ни о чем из этого не сообщалось ни одной команде, ни одному агентству, никому.
— Да, хорошо, справедливое замечание применимо к той жуткой палке, но ты серьезно хочешь, чтобы ЦРУ узнало, что это за вещь?
Роуди даже не потрудился отреагировать; он просто оттопырил еще один палец.
— Он, очевидно, знает способы, с помощью которых можно манипулировать достаточным количеством энергии, чтобы поставить под угрозу всю Солнечную систему.
Тони поднял руку.
— Ладно, не совсем так. Эти якоря были так опасны, потому что они сломались. И он обычно не делает порталы, способные разбить сразу столько цепей. Такая ситуация больше никогда не повторится.
Взгляд Роуди был понимающим, но непоколебимым. Оттопырился еще один палец.
— Как ты знаешь: он чуть не убил Тора.
— Полностью моя вина.
Он оттопырил большой палец.
— Повредил твой мозг.
— Это тоже моя вина, я слишком много рисковал. — Тони застонал, когда Роуди поднял вторую руку. — Серьезно, ты решил продолжить?
— Самая большая угроза безопасности в мире — эти его порталы. Он может буквально телепортироваться в Центр по контролю и профилактике заболеваний и украсть образцы всех вирусов планеты.
Тони фыркнул.
— Он доктор, он бы боролся с вирусами. — Заметив изогнутую бровь Роуди, Тони добавил: — Знаю, знаю, я тоже подумал, что это просто какой-то странный псевдоним.
— Не собирался этого говорить, но... — Роуди замолчал, а потом признался: — Да, знаю, что он доктор, я читал о нем.
— Круто. А теперь ты перестанешь придираться к Стивену? Хорошо, Роуди, он тебе не нравится. Ну, а мне нравится, и очень, так—
Роуди застонал.
— Я никогда этого не говорил! Я никогда с ним не встречался, поэтому он не может мне нравиться или не нравиться. Я просто осторожничаю. Кто-то должен это делать, но ты почему-то злишься на меня за это.
— Я просто хочу услышать, что могу вернуть его, не услышав от тебя очередное «нет».
— Ты можешь вернуть его, — сказал Роуди, поднимая руки. — У меня нет никаких проблем с тем, что ты занимаешься Душой и прочими штуками. Просто перестань считать меня плохим парнем из-за того, что я переживаю из-за незнакомца, из-за которого тебя похитили инопланетяне. Его личная история, которая... — Когда Тони нахмурился, Роуди вытянул руки вперед, покачал головой и объявил: — Нет! Больше не будем об этом говорить! У меня есть дела. Столько всего нужно сделать. Ты можешь прочитать мои заметки, если хочешь. Иди займись своей Душой и верни своего приятеля.
Это все, что Тони удалось вытянуть из Роуди. Его давний друг действительно походил на человека, сосредоточенного на задании, уходя, вероятно, для того, чтобы потушить очередной пожар. Оставшись в одиночестве, Тони признал, что не хотел бы взять на себя такую роль.
— У тебя проблемы с личной историей Стивена? — через секунду проворчал Тони и повернулся к монитору. — С какой именно ее частью? — Спасение жизней, ходьба в лучшие школы, что именно не нравилось? В чем может заключаться проблема Роуди?
Ох, подумал Тони секунду спустя, поднимая файлы, о которых упоминал Роуди. Окей. Ладно. Для человека, взявшего на себя руководство Мстителями, это было справедливой причиной осторожничать с кем-то.
Часть публикаций Стивена была написана вместе с Кристиной, и каждая из их совместных статей была посвящена теме Мстителей. Они оба сделали много наблюдений во время битвы с читаури. Травмы, полученные от инопланетных бластеров, которые были и у некоторых из команды, требовали других методов лечения, чем последствия воздействия электрического разряда, если пациенту нужно было восстанавливать психическую функцию. (Стивен был ведущим автором по этому вопросу.) Риски травм, полученных от «лиц с повышенной силой», были подробно описаны с точки зрения кризисного прогнозирования, включая примеры, где Халк обрушил на уязвимые черепа куски бетона. (Тут ведущим автором была Кристина.)
Если смотреть через эту линзу, доктор Стивен Стрендж действительно имел потенциальный топор, способный раскромсать команду. И хотя Мстители приветствовали его соавтора в штаб-квартире, у Кристины был непрерывный трудовой стаж в ничем не примечательной больнице. Стивен же исчез из поля зрения, присоединился к сообществу, которое даже Кристина в шутку называла «культом», и вернулся с невероятными силами.
Размышляя над этой логикой, Тони посмотрел в сторону выхода и попытался представить, о чем Роуди, должно быть, подумал сразу после случившегося с Таносом. Брюс, возможно, рассказал ему все, что знал о Стивене, Вонге, Святилище и Камне Времени. Но этой информации было не так уж много. Роуди стал бы исследовать другие аспекты жизни человека, который, основываясь на всех доказательствах, вероятно, убил его лучшего друга где-то в далеком космосе.
«Безответственный/импульсивный?», было написано в следующей папке с пометками Роуди. Тони нахмурился, и эта хмурость усилилась, когда он увидел, что смотрит уже не на выдержки из академических журналов, а на статью в «Нью-Йорк Таймс». Тони потребовалась секунда, чтобы понять, какую историю он читает. Потребовалось еще одна, чтобы накатила тошнота.
Отвлекся во время вождения. Известный хирург. Спасатели и персонал скорой помощи. Дорога непроходима. Ни одно из этих слов не имело значения. Все, что волновало Тони — это фотография: с большого расстояния был сделан снимок покореженной машины, которую вытащили из реки и крышу которой сорвали спасатели. Это было жестокое, ужасное зрелище автокатастрофы, в которой по идее никто не смог бы уцелеть.
Тони охватил страх, словно несчастный случай произошел только что. Ему казалось, что он сидит в дешевом пластиковом кресле в приемной больницы, ожидая результата. Хотя он и знал, что была авария, фотографии сделали ее в миллион раз более реальной. Стивен упоминал об этой аварии вкратце. Теперь же Тони видел всю полную, жестокую картину, развернувшуюся на безликом мониторе, в то время как Стивен лежал в коме в лазарете.
Теплая волна беспокойства наполнила его в ответ на разлившийся внутри страх. Слишком расстроенный, чтобы даже попытаться проконтролировать свои реакции, Тони потянулся к теплому пятну на груди и крепко вцепился в него пальцами.
— Он в порядке, — сказал себе Тони мгновение спустя, после того как справился со своими нахлынувшими эмоциями. (Боже, он очень надеялся, что кислородная терапия стабилизирует его мозг.) — Это было много лет назад, он в порядке. — Но статью он все же закрыл. После портала и случайного ослабления цепи Тони уже понял, что когда Стивен находился на грани смерти, вынести это было выше его возможностей. Размышлять о тех временах, когда он чуть не умер, было не слишком мудро.
Кожа под сжатыми пальцами покалывала, и ощущения беспокойства, просачивающегося в него, внезапно стало мало. Тони нужно было увидеть мерцающий график сердцебиения. Хотя тело Стивена и осталось бы неподвижным, он бы убедился, что тот определенно жив.
Его эмоции словно пропустили через измельчитель, чтобы они стали максимально чувствительными, подумал Тони, направляясь в лазарет. Падение Роуди на землю было одним из худших моментов в его жизни, но как только Тони увидел, что его друг жив и идет на поправку, он смог ослабить хватку страха. Теперь его поврежденный мозг навязчиво продолжал двигаться по прежней спирали.
Когда Тони увидел Кристину, завернувшую за угол, он инстинктивно остановился и замер до тех пор, пока не убедился, что она его не заметит. Секундой позже, поворачиваясь к отдельным палатам, он удивился своему поведению. Он не собирался начинать все это снова, как бы сильно ни сжималось его сердце. Кристина Палмер была милой женщиной, которая собиралась помочь смоделировать Камень Разума. Вот и все. Она не представляла угрозы. Только потому, что она была с ним и помогала в ту кровавую ночь, описанную в статье...
— Эй, — обратился Тони к Плащу, входя в палату. Ровный писк кардиомониторов помог ему успокоиться. Напряжение ослабевало с каждым гудком. — Хорошие новости.
Воротник Плаща оживился, и он слегка приподнялся со стула.
— Я пока не вернул его, но...
Плащ снова лег.
Тони улыбнулся. Он не мог винить эту штуковину за ее однобокий разум.
— Мы сделали большой шаг вперед к тому, чтобы Камни заработали. Как только это произойдет, он вернется. Это все сейчас действительно близко.
Словно обдумав сказанное в течение долгого момента, Плащ кивнул. Тони не был уверен, то ли это одобрение, то ли поощрение, то ли разрешение. В любом случае, он ответил:
— Спасибо. Ты слышал? — прошептал он, переключая свое внимание на Стивена. Положив ладонь ему на голову, Тони провел большим пальцем по пластиковому изгибу кислородной маски, которая все еще была на нем. — Я почти вернул тебя. Не могу дождаться встречи с тобой без всех этих масок и всего этого. Мы—
— Ты разобрался с Камнями?
Собственнический гнев нахлынул на Тони, и ему потребовалось сделать пару глубоких вдохов и провести секунду с закрытыми глазами, чтобы подавить его. Держи себя в руках, Старк. Ты избавляешься от этой привычки. Помнишь? Нехорошо, что он почувствовал новый всплеск ярости по отношению к Кристине, но, по крайней мере, теперь он мог ее распознать и контролировать. Когда гнев спал, Тони повернулся и кивнул.
— Не совсем, но теперь мы гораздо ближе к цели.
По крайней мере она, казалось, поняла, что прервала какой-то личный момент.
— М-м. Извини, что ворвалась, но я тут проводила тесты и вышла всего на секунду по другим делам. Я оставила коммуникатор включенным на случай, если прозвучит сигнал тревоги. Так что я слышала, что ты говорил.
Тони медленно кивнул.
— А.
— Да. — Кристина так же медленно кивнула и указала на показания приборов. Только тогда Тони заметил, что его сканеры парят в новом порядке.
Он снова кивнул, абсолютно безмолвно, и в глазах Кристины появилось слабое веселье из-за его явного раздражения ее присутствием.
— Я нигде не мочусь, — огрызнулся он через мгновение. — Так что не начинай. Пожалуйста, скажи, что ты этого не слышала.
— Чего не слышала? — спросила Наташа, входя и потирая голую руку.
Тони подозрительно посмотрел на нее, но потом расслабился. На этот раз Наташа, казалось, правда не понимала, что происходит.
— Вы убежали, так и не сделав укол, док, — продолжила Наташа.
— Прости, прости, — сказала Кристина и повертела в руках шприц, который принесла с собой. — Показалось, что у Тони были срочные важные новости насчет Камней, но, похоже, что эти важные новости пока только грядут. — Она протерла руку Наташи дезинфицирующим средством, выпустила все пузырьки воздуха из шприца и ввела лекарство. — К твоему сведению, мышца начнет чертовски болеть примерно через два часа.
— Спасибо за предупреждение. — Тони был в замешательстве, и Наташа объяснила: — Мы с Клинтом не были уверены, разоблачили ли нас на задании, поэтому на всякий случай сделали себе прививки. Побочные эффекты скоро проявятся. Мы пытаемся сократить их количество с девяти до примерно...
— Пяти, — предложила Кристина.
— Согласна и на это.
Беспокойство нахлынуло на Тони.
— Если ты подверглась воздействию биологического оружия, тебе нельзя находиться рядом с ним.
— Нет, нет, все в порядке, — успокоила его Кристина. — Я провела тесты.
— Возможно, вирус пока просто не проявился в их организмах, и мы оба знаем, что сейчас он слаб—
— Я провела тесты на контейнере с биологическим оружием, — пояснила Кристина. — Ни одна бактерия не вырвалась на свободу. Герметичность не нарушена, и контейнер снова в надежных руках. — Она посмотрела вниз, моргая, и добавила более твердым голосом: — Тони, ты же знаешь, что я не собираюсь рисковать Стивеном. Успокойся.
Проследив за ее взглядом, Тони убрал руку с плеча Стивена.
— Может, мне размять руку? — поинтересовалась Наташа, изучая Тони долгую, увесистую секунду. Как будто все его естество подверглось сканированию. Он машинально отступил от нее на шаг.
— Честно говоря, это не поможет, — сказала Кристина. — Просто помни, что мышца станет горячей на ощупь, и это будет продолжаться где-то с неделю, плюс, вероятно, появится значительная шишка.
— Все лучше, чем то, что должно было случиться, — пожала плечами Наташа. Затем ее голова склонилась к Тони. — Так. А что за важные новости о Камнях?
— О. — Сделав этот шаг в сторону от Наташи, Тони по-прежнему оставался рядом со Стивеном. Его пальцы так и чесались снова схватить мужчину за плечо. Было трудно не поддаться соблазну. — Мы с Шури думаем, что у нас есть работоспособная структура для Камня Разума. Она скоро свяжется с тобой, если уже не связалась, — добавил он Кристине, которая взволнованно кивнула. — У нас также, вероятно, есть подход для использования их всех вместе.
— Это просто фантастика! — с широкой улыбкой сказала Кристина. — Мы так близко подобрались ко многим из них. После того, как разберемся с Разумом, думаю, что можно будет быстро доделать Пространство и Силу. — Проклятый кулон каким-то образом снова оказался у нее в руке, будто бы она схватила его на автопилоте.
Окей. Тони определенно нуждался в дополнительной кислородной терапии, чтобы стабилизировать свой мозг. Вид этой штуки не должен был до сих пор раздражать его, особенно после того, как они с Кристиной поговорили по душам.
— Хорошие новости, — задумчиво кивнула Наташа, изучив их реакции. — Но как продвигается работа над этим Камнем? — спросила она, затем жестом указала на Стивена и Тони. — Ранее ты получил хорошие показания, защищая его, но можно ли с этим как-то работать?
— Дело идет, — лаконично отрезал Тони.
— Хорошо. Думаешь, к тому времени, как остальные закончат, Камень Души будет готов? Тебе придется играть в догонялки.
Откуда, черт возьми, ему знать? Об этом Камне меньше всего писали, и у них было только два человека, анализирующих его энергию, и только один из этих людей имел доступ к любым ресурсам за пределами тюремного карманного измерения.
— Мы работаем над синхронизацией, — подытожил Тони. — И все сделаем. — Он казался менее уверенным в их успехах, чем хотелось бы.
— Хорошо. — Наташа кивнула, рассеянно потерла руку в том месте, куда вошла игла, и отвернулась от него. — Красивый кулон, доктор Палмер, — сказала она достаточно многозначительно, чтобы закончить их разговор и начать новый. — Где взяли?
Тони бросил на нее мрачный взгляд, пытаясь утихомирить свои эмоции, но Наташа только вежливо улыбнулась в ответ, прежде чем полностью переключить свое внимание на женщину.
— О, да. — Застенчиво улыбаясь, Кристина, казалось, только сейчас поняла, что терла кулон, словно лапку кролика на удачу, и оторвала большой палец от драгоценного камня. — Извини, уже вошло в привычку. Это новогодний подарок от Стивена. Он любил тратить деньги на блестящие вещи, — она рассмеялась, как будто ей нужно было объяснить, почему у нее такой большой камень.
Дыши, сказал себе Тони, когда почувствовал, как в его груди снова сжалась тугая пружина. Именно поэтому он вел себя по отношению к Кристине как последний осел, но делать так снова было нельзя. Это было не только несправедливо по отношению к ней, но еще и темные эмоции, связанные со Стивеном, потенциально могли ослабить цепь. Этим он точно рисковать не мог. Наташа знала, что он пытается держать свое настроение под контролем, так какого черта она делает?
— Так мило, — ответила Наташа с легкой улыбкой, которая всегда обманывала людей, не знавших ее.
— Спасибо. — Кристина снова прижала кулон к груди. — Мы с этим кулоном пережили несколько удивительных спасений в операционной, так что он вроде как превратился в мой больничный талисман удачи.
— А теперь это круглосуточный талисман удачи на время конца света? — догадалась Наташа. — Я вас не виню.
Тони едва сдерживался, чтобы не вылететь из палаты. Он хотел избежать того, что пыталась вытащить наружу Наташа. Казалось, что торнадо в его груди набирает скорость с каждым произнесенным Кристиной словом. Как только цепь начнет болеть, он действительно уйдет, как бы грубо ни выглядел его внезапный уход. Наташин ход был бессмысленно подлым, но, что еще хуже, он был опасен.
— Когда вы его получили? — добавила Наташа тем же сладким тоном, как будто они были просто двумя друзьями, болтающими за завтраком.
— О, э-э, так, сейчас... В канун Нового 20... 13 года. Да, прямо тогда, когда наступал 14. — Кристина снова обмотала цепочку вокруг пальца и рассмеялась. — Но, как говорится, бриллианты вечны.
Тони знал об этом? Он не был в этом уверен. Нахмурившись, он отступил на шаг и попытался уложить этот факт в логическом порядке с теми фактами об общем прошлом Кристины и Стивена, которые помнил.
— Ничего себе, вы уже давно вместе. — Наташа казалась такой милой. Как ей удавалось это проворачивать? Душа этой женщины была сделана из покрытого льдом вибраниума.
Нет, они расстались еще до того, как он попал в ту аварию, вспомнил Тони, когда Кристина подтвердила, что они расстались позже в том же году. Она хотела вернуть кулон, но он велел ей оставить его себе. У них хорошо получалось работать в качестве коллег — коллеги из них вышли куда лучше, чем романтические партнеры, — и поэтому кулон превратился в ее талисман удачи.
Сердце Тони забилось быстрее, хотя он и не знал почему. Мгновение спустя в его грудь хлынула новая волна беспокойства. Когда Тони понял, что Стивен беспокоится о нем, жар распространился по его ногам, щекам и кончикам пальцев. Почему это имеет значение?, требовательно спросил свой внезапно помутившийся разум. Он знал, что прояснения ждет что-то очень важное, но после пережитых им за день эмоциональных взлетов и падений он не мог ничего понять.
— Значит, после всей этой истории с магией у вас ничего не было? — размышляла Наташа.
Всей этой истории с магией, тупо повторил Тони про себя. Хотя Наташа и не знала, но она только что использовала те же слова, что и Стивен сразу после того, как они с Тони впервые начали выстраивать нормальный диалог. После этого они провели вместе несколько недель, и поэтому было легко забыть подробности, но он тогда конкретно сказал, что ни с кем не встречался с тех пор, как случилась «вся эта история с магией».
Кулону было пять лет, они расстались четыре года назад, и... Тони чувствовал, как пульс бьется у него в горле и в глазах. Это имело значение. Это имело большое значение, но, стараясь сохранять ровный эмоциональный настрой, он не мог понять, почему следующие слова Кристины так много значат.
Кристина открыла рот, закрыла его с улыбкой, которая говорила, что там была сложная, полная возможностей история, и в конце концов покачала головой.
— Нет.
Они не сходились. Не сходились. Он знал, что «нет» — это официальное клеймо, но, судя по доказательствам, собранным на Титане, она, казалось, была для Стивена кем-то трудноописуемым. Тони вошел, когда она практически целовала его. Она ухаживала за ним больше, чем за любым другим пациентом. Она рыдала над ним и носила его романтический подарок, и Тони до этих пор не знал, был ли этот подарок старым или недавним. В конце концов, было легко предположить, что перед ним в замедленной съемке разыгрывалось что-то новое... и он не хотел просить разъяснений, но... нет.
Воздух наполнил его легкие. Когда Кристина произвела несколько необходимых последних манипуляций с рукой Наташи, Тони выдохнул.
— Простите, что побеспокоила вас, доктор Палмер, — сказала Наташа, все еще прячась за своим милым фасадом, — но в данный момент мне действительно придется украсть у вас Тони. — Когда Кристина кивнула и указала на сканеры, на которых она снова сосредоточилась, Наташа обхватила пальцами запястье Тони и потащила его в сторону холла. Только когда дверь за ними закрылась, она заметила: — Ну, у тебя именно то выражение лица, которое я и ожидала сейчас увидеть.
Он моргнул.
— Выражение лица? — ошеломленно повторил Тони. — Что это за выражение?
— Ты выглядишь счастливым.
— Ладно, так, я выгляжу счастливым. Да, хорошо, я счастлив. Я всегда стараюсь быть счастливым, чтобы облегчить жизнь Стивену на Титане. К чему ты клонишь?
— В частности, ты кажешься счастливым потому, что эти двое не вместе. Что странно. — Наташа сложила руки на груди, пока они шли. Она склонила голову набок. — Тебе не нравится доктор Палмер?
— Что? — Тони жестом указал им за спину, когда дверь исчезла за углом коридора. — Да, она милая. Она нормальная. Я уже покончил с этим.
— Хм. Значит, он недостаточно хорош для нее? — Острый взгляд, который он бросил на нее, послужил ответом, и она все равно рассмеялась, как бы пронзительно он ни смотрел. — Тогда, Тони, мне любопытно... почему ты так счастлив, что Стрендж и Палмер не вместе?
Тепло обеспокоенности и заботы Стивена все еще грело его грудь. Казалось, с этой связью все хорошее в мире просачивалось в его тело, и поэтому Тони поймал себя на том, что прикасается к этому месту ладонью.
— Это не так.
— Но ты же сказал, что счастлив, — пропела Наташа. — Один из выводов, который я могу сделать, заключается в том, что ты планируешь сделать шаг в сторону Палмер, теперь, когда знаешь, что она определенно доступна.
Вся радость резко выпала из мира Тони. Он остановился и повернулся, чтобы рявкнуть:
— Это совсем не смешно. — Только инстинктивно он подавил свой гнев и сильнее надавил на теплое место, пока тот совсем не ослаб.
— О. Правда?
— Да.
— Хм. Что ж, это хорошо. Потому что это не тот вывод, к которому я пришла некоторое время назад, а я ненавижу ошибаться, — сказала Наташа после того, как ее самодовольное, удовлетворенное выражение лица стало еще нахальнее. — Ты никогда не вел себя как человек, у которого есть чувства к Кристине Палмер.
Тони стиснул зубы, прежде чем разжать их, чтобы спросить:
— Тогда зачем ты это сказала?
Наташа только покачала головой.
— Не к Кристине Палмер.
— Да ну? — выплюнул Тони и шагнул ближе. Рука, покоящаяся над сердцем, была единственным, что помогало чувствовать себя уверенно, когда он начал новую стычку с глупыми наблюдательными навыками Наташи Романофф. По крайней мере, ее рука скоро начнет болеть. Это послужит ей уроком. — Тогда скажи мне, раз уж ты опять меня изучаешь: как же я себя веду?
— Не так, как кто-то, у кого есть чувства к доктору... — Губы Наташи еще больше изогнулись по самым краям. — Палмер.
Какого черта она так выразилась? Акцент, пауза? К какому еще доктору у него предположительно могли бы... быть... чувства...
Когда он слегка отпрянул назад, Наташа объявила:
— Вот и оно.
— О, — сказал Тони, и мышцы его лица совершенно обмякли. — Боже мой. — Поняв, что тепло все еще пульсирует под его ладонью, Тони резко опустил руку вниз. Это была душа Стивена. С которой он связан. Это была душа Стивена, с которой Тони Старк был связан. — Я помолвлен, — сказал он безучастно. — Это не может быть правдой. Я помолвлен с Пеппер Поттс. Я не могу любить кого-то другого.
Наташа моргнула и даже сделала шаг назад.
— Я выяснила, почему ты не можешь признаться в чувствах самому себе, но не ожидала услышать слово «любовь».
— Я люблю Пеппер! — в панике запротестовал Тони. — Я люблю ее так сильно, что даже не позволяю себе думать о ней!
Снова моргнув, Наташа задумалась:
— Какая интересная логика.
— Потому что тогда мне пришлось бы думать о том, что на самом деле с ней случилось, и это, черт возьми, сломало бы меня! — выплюнул Тони. — Я не могу жить без нее, и поэтому мне пришлось притвориться, что все нормально. Вот как сильно я люблю ее: знаю, что брежу, и все равно продолжаю убеждать себя, потому что это единственный способ, с помощью которого я могу находиться в мире, где ее нет.
Наташа поняла это, спокойно кивнула и, не оспаривая его эмоций, полезла в карман. Твою мать. Его эмоции. Ему нельзя было испытывать все это, не тогда, когда это были негативные чувства, связанные со Стивеном. Тони не мог позволить себе чувствовать их, потому что все плохое можно будет исправить, если только он не отпустит Стивена. Ему нужно было дышать. Дышать. Дышать.
— Я знаю, что ты ее любишь, — сказала Наташа на удивление мягким тоном. Даже не складывалось ощущение, что она использует на нем свои методы. — Но, Тони...
Его глаза закрылись.
— Что? — требовательно спросил он и сделал еще несколько глубоких вдохов. Боже, если бы он почувствовал хоть один укол духовной боли, он бы сошел с ума. Все вышло бы из-под контроля. Беспокойство, хлынувшее в него, должно было помочь, но сейчас это было не то, в чем он нуждался.
Наташа ничего не ответила, и в конце концов он снова открыл глаза. Перед лицом оказался телефон Наташи. На экране красовались сканы МРТ Тони.
— Ты бы сделал это с собой ради Пеппер? — пробормотала Наташа. Когда он ничего не сказал, телефон приблизился к его лицу еще на дюйм. — Без колебаний?
Боже.
— Конечно, без колебаний, — прошептал Тони. Ради нее он в одно мгновение получил бы повреждение мозга. Он позволил бы своему разуму расплавиться.
— Ты колебался перед этим? — спросила Наташа и постучала ногтем по боковой стенке телефона.
— Нет. — Все его тело болело от полученного шока. — Нет. Нисколько. Никогда. — Боже. О Боже. Как, черт возьми, он этого не замечал? Каким же он был жалким гребаным «гением», раз смог проигнорировать это?
— Это не значит, что ты любишь ее меньше, знаешь ли, — сказала Наташа, увидев, как его охватывает паника. — Я просто... Ты отчасти забавно заплутал в своих чувствах. И тебе нужно быть в курсе всех своих чувств для этого вашего исследования. Э. Хорошо, Тони, мне нужно, чтобы ты дышал.
Он сглотнул, и из горла вырвался странный писк. Он был помолвлен. Он отдал свою жизнь тому, кого любил, а теперь испытывает любовь к кому-то еще? Как он позволил этому зайти так далеко? Наташа была права — она всегда была чертовски права, — и он был влюблен в Стивена. Но он не мог. Этого просто не может быть. Это подтверждало объявление о свадьбе, в котором говорилось, что он не влюблен ни в одного волшебника, которого едва знал около месяца.
Жгучая боль пронзила его грудь.
— Нет, — выдохнул Тони и схватился за нее обеими руками. — Нет. Только не снова.
— О Боже, Тони, прости, — сказала Наташа, широко раскрыв глаза глядя на то, как он схватился за сердце. — Тебе нужно вернуться к Кристине?
— Нет! — взревел Тони. Это был единственный способ сделать ситуацию еще хуже. — Я не должен думать ни о чем таком! — Не оставляй меня, не оставляй меня, не оставляй меня, думал он, трогая грудь дрожащими руками в ожидании очередного всплеска боли. Прости, я не имел это в виду.
— Значит, это не сердечный приступ, — уточнила Наташа, похоже, искренне взволнованная тем, что нечаянно спровоцировала. — Окей. Ты не хочешь думать. — Она заламывала руки, ища решение, которое ей найти было неподвластно.
— Я не хочу думать, — согласился Тони, но тут же закрыл глаза и застонал, когда его грудь наполнилась еще большим беспокойством. Стивену нужно было прекратить это прямо сейчас, но если Тони действительно попытается заблокировать поток эмоций, вливающихся в него, это наверняка ослабит цепь. Это расценивалось бы как отказ.
— Не хочешь напиться? — после минутного раздумья предложила Наташа. — М? Чтобы не думать?
— О Боже, я бы с удовольствием напился прямо сейчас, — простонал Тони. Чтобы просто отпустить, успокоить свои мысли, убедить себя, что тепло, наполняющее его тело, исходит от алкоголя, а не от человека, который не перестает беспокоиться о нем? Да, это звучало идеально. Хотя, благодаря повреждению мозга он уже был излишне эмоциональным. От выпивки скачки настроения станут еще хуже. Он может потерять хватку цепи и даже не понять, что происходит.
Если бы только Стивен оставил его в покое хотя бы на минуту. Одна минута без этой заботы, беспокойства и всепоглощающего тепла...
— Стой! — Тони снова закричал, когда почувствовал крошечный укол боли. На этот раз он сразу же вцепился в цепь, чтобы боль не усилилась, но произойти могло что угодно. До тех пор, пока он стоял вот так, колеблясь между отрицанием и неверием, цепь будет рваться очень медленно, как веревка, едва выдерживающая подвешенный на нее чрезмерно тяжелый груз.
— Я иду спать, не дай никому разбудить меня, — потребовал Тони на ходу, тут же сорвавшись на бег.
— Прости! — крикнула ему вслед Наташа. Заворачивая за угол, он даже не обратил на ее крик внимания, и не отвечал на возгласы тех, кто интересовался, что за чрезвычайная ситуация сложилась в штабе.
Если поговорить со Стивеном лично, рассуждал Тони, наливая кристинино снотворное и захлопывая крышку, тогда можно будет сказать ему, чтобы он приглушил свою преданную эмоциональную поддержку, пока Тони не устаканит свои чувства. Если он попытался бы сделать это, когда они были врозь, было бы похоже на отказ. А лично он мог бы все объяснить.
— Давай, давай, — пробормотал он в потолок, плюхаясь на кровать прямо в ботинках. Когда в груди, словно ветер по высокой траве, пронеслась новая волна тревоги, Тони вздрогнул и попытался позволить ей просто захлестнуть его. Он не мог ни отвергнуть ее, ни принять. Она должна была пройти сквозь него без всякого одобрения.
Вызванный лекарством жар в животе был сильнее и острее того, что расцвел над сердцем, и в конце концов он поглотил его. Ему нужно было уступить предлагаемой тьме. Ему было нужно...
Руки Стивена мгновенно оказались на нем, когда он открыл глаза на Титане.
— Что случилось? — требовательно спросил он, крепко сжимая плечи Тони. Он слегка наклонился, так что они смотрели друг другу в глаза.
Пустой взгляд стал единственным ответом. Пульс Тони резко скакнул вверх, словно красная стрелка на спидометре разогнавшегося автомобиля.
Это было правдой.
Он становился счастливым просто видя его лицо, счастье тлело глубоко внутри, там, куда мало кто добирался, чтобы узнать Тони Старка. Даже после всех этих американских эмоциональных горок, он все еще чувствовал себя большей, лучшей версией самого себя от их простой близости. Сердце набухло и перекрыло горло, руки покалывало, и безумно хотелось коснуться его в ответ. Каждую ночь он чувствовал себя таким чертовски одиноким, засыпая в уединении.
Это было правдой. Он чувствовал это и раньше. Он должен был понять не сейчас, но он чувствовал это раньше, а теперь почувствовал снова. Любовь. Вашу ж мать.
— Скажи мне, что случилось, — настаивал Стивен, подняв руку, чтобы дотронуться до щеки Тони, и затем слегка наклоняясь.
Тони слишком поздно сообразил, что Стивен проверяет зрачки на наличие повреждений. Он инстинктивно дернул рукой, хотя и держал ее крепко на их цепи. Теперь, находясь на безопасном расстоянии от человека, который оказался чрезмерно проницательным, Тони старался дышать ровно.
Теперь его грудь переполнял страх, а не щемящее беспокойство.
— Ты должен сказать мне, что случилось, — приказал Стивен не терпящим возражений тоном. — Прямо сейчас.
Ответ, сорвавшийся с губ Тони, оказался совсем не таким, как он ожидал.
— Ты повредил мой мозг.
Судя по сломленному выражению лица Стивена, не существовало ничего хуже, что он мог бы услышать.
— Сразу после того, как я добрался до Земли, — продолжал Тони, произнося слова, но не зная толком, что будет дальше, — прежде чем я собрал тебя воедино, ты продолжал нападать на меня. И каждый раз, когда ты нападал на меня, ты повреждал мой мозг. Я просто стоял, потому что знал, что должен спасти тебя, но теперь я не могу вспомнить кусочки своей собственной жизни.
— О Боже мой. — Слова были произнесены шепотом. Стивен медленно поднял одну из своих рук для изучения, и Тони понял, что он смотрит на шрамы, которые являлись символом потери его старой жизни. Эта рука резко сжалась в кулак, и глаза Стивена загорелись гневом. — И ты просто принимал удары? Ты просто позволил мне причинять тебе боль? Господи, Тони, я же мог тебя погубить! Смерть, кома... да даже акалькулия, ты мог потерять способность понимать числа!
Это было правдой. Тони не хотел думать ни о чем подобном, пока подвергал себя опасности, но он нуждался в живом математическом уме так же, как нейрохирург нуждается в надежных руках.
— Мне было все равно, — глухо сказал Тони. — Я видел эти тени на сканах МРТ, но я просто...
— Ты делал МРТ. И ничего мне не сказал.
— Мне было все равно.
За этим ответом последовал еще один вздох боли, но вскоре гнев перекрыл его.
— Тебе следовало просто уйти от меня. Боже. Были же данные портала, ты мог бы что-нибудь придумать. — Стивен в ярости начал расхаживать взад-вперед, и свободная рука Тони медленно поползла вверх, к ладони, покоящейся на месте, где свет проникал в его грудь. Несмотря на то, что они спорили, было не больно. — Ты нужен вселенной! Всей!
— Я бы никогда не оставил тебя здесь одного, — сказал Тони, пытаясь проглотить комок в горле.
— Повреждение мозга, — повторил Стивен со слезами на глазах и покачал головой, отходя от Тони. — Знать, что я повреждаю твой мозг, и все равно... Я мог разрушить надежду всех этих людей на возвращение, и... — он оглянулся, блестя глазами, и дрожащим голосом закончил: — я мог разрушить всю твою жизнь.
— Мне все еще все равно! — Тони признал свою вину. — Я не променяю твою жизнь на свою!
— Посмотри, с чем мы столкнулись: мы пережили конец света! Ты думаешь, я буду печься о своей жизни перед лицом всего этого? Я перенес более четырнадцати миллионов способов смерти, и я продолжал искать дальше, потому что должен был найти любой способ спасти людей. Особенно тебя. Вот что важно.
— Они не в счет, это было не по-настоящему, — начал было Тони, но Стивен перебил его с нарастающим отчаянием.
— Что ж, ладно, я по-настоящему умирал снова и снова...
— Временная петля, — глухо осознал Тони. Еще до Титана он делал временную петлю. Он умирал.
Образ разбитой машины всплыл в его памяти. Крики с корабля легли поверх этой картины. На этот раз автокатастрофа действительно проигрывалась в его воображении. Снова. И снова. Кровь. И боль. И крики. Еще. И еще. И еще.
И еще.
И еще.
— ...чтобы спасти людей, и я сделал бы это снова! — Конечно же Стивен сделал бы. Да. Он готов был умереть еще несколько раз, живя в выбранном им самим одиночестве в том большом, похожем на пещеру здании, облик которого Тони не мог вспомнить. Он готов жить в тени, сталкиваясь с ужасами и блуждая по запутанным измерениям, в то время как весь мир будет смотреть в другую сторону. Пока весь мир будет смотреть пресс-конференции Мстителей. — Я точно знаю, какая ноша на мне лежит! И хотя я, возможно, был введен в заблуждение только относительно этого, — огрызнулся он и указал на светящуюся цепь, — в остальном я знаю риски своей жизни, и никакие сюрпризы меня не ждут.
Обезумев от страха и не в силах больше выдерживать расстояние между ними, Тони схватил Стивена за рубаху, притянул к себе и поцеловал.
Звезды, висевшие над ними, на самом деле не существовали, как и камни под ногами. Поцелуй, однако, казался более реальным, чем любой другой момент с тех пор, как мир развалился на части. Шок обездвижил Стивена. Не так-то легко было притянуть его к себе поближе, но паника придала Тони сил.
Вскоре в его сердце запылал жар. Он просочился в вены, растапливая отчаяние Тони словно весеннее солнце остатки снега. Мгновение спустя он услышал тихий звук, изданный Стивеном, и его неподвижное тело немного расслабилось.
Даже в этом фальшивом мире нужно было дышать. Тони отстранился, глотнул воздуха и увидел, что Стивен сделал то же самое. Мужчина выглядел испуганным, но удивительно живым.
Мысли путались. Тони смотрел на свою руку, которая покоилась на груди Стивена. Золотая цепь, соединявшая их, пронзала ее, пульсируя в такт ударам их сердец. Он поднял взгляд. В течение еще нескольких вздохов они молча смотрели друг на друга, стоя в одиночестве на просторах целой вселенной.
В полной тишине Тони смог лишь прошептать:
— Сюрприз.
