И приятен ты мне, и противен

      Утром Тэхён проснулся сам — его никто не будил. Также сам умыл лицо, переоделся из ночной рубашки в заранее приготовленный наряд и терпеливо ждал, когда его позовут к завтраку. Не дождавшись никого и слушая Хосока, велевшего ему вчера не выходить из комнаты, он оставался за своими дверьми, уже ожидая начало первого занятия. Но ни один из учителей так и не пришёл. Время шло. Он ждал, ни разу не сгорбил спину, не зазевал и со стола не встал. Первая половина дня прошла. Ожидание чего-то или кого-то было столь томительным, что даже птицы за окном молчали.       Первым, кто вошел за сегодняшний день и тот с кем он смог поговорить, был Юнги. Старший без стука открыл двери. Тэхён не придал этому внимания: он наблюдал за тем, как за большим витражным окном внизу суетились люди. Из дворца выносили укутанные в ткани вещи, металлические и деревянные коробки. Тэхён не мог знать весь дворцовый штат, но был точно уверен, что именно эти люди, работающие сейчас внизу, к этому самому штату никакого отношения не имели. — Время словно остановилось, да? — вкрадчивый тон Юнги отвлекает от размышлений, но взгляд всё ещё упрямо устремлён в окно. — Если бы я знал, что для того, чтобы Сокджин не смотрел на меня столь презренно, мне всего лишь необходимо было сказать о том, что я не хочу быть королем, то я поведал бы ему об этом сразу же, как научился говорить. Это было бы первым, что я в целом сказал бы.       Тэхёну с ранних лет твердили: корона достанется ему. Об этом объявили на весь мир, не беспокоясь о будущих нападениях. Король верил в знаки, а рождение слабого принца, которого ото всех скрывали, открыло для их королевства новую страницу в давно написанной и никому не нужной книге. Юный принц видел: вечно напряженный и фальшиво улыбчивый брат его за это ненавидел. — Тебя волнует лишь это?       Совершенно чужие люди, что дали ему жизнь, её же и лишись рукой такого же, совершенно чужого человека, кто приходился ему братом. Тэхён видел родителей редко, чаще встречал Суён. Домашние учителя, няни, горничные и картины на стенах — вот те, с кем он проводил каждый день. Король и королева были кем-то недосягаемыми.       Тэхён был воспитан по всем правилам: не говорил, пока не спросят, чаще выступал в роли декоративного украшения семьи, учил этикет и то, как ему следует себя вести. Свободное время уделял играм с сестрами Хосока или рисованию с Юнги. К своему возрасту он неплохо мог проектировать и чертить чертежи. Удивлялся тому, как Юнги удавалось не марать манжеты рубашки графитом или чернилами — у Тэхёна так не получалось. — Нет, мне интересно. — показались Сокджин и Хосок. Они говорили с одной из камеристок. Её Тэхён знал: она всегда была рядом с Суён. — Всю мою жизнь мне твердят, что я должен быть на него похожим, но это? Сокджин внизу не улыбался, и даже с такого дальнего расстояния Тэхён мог увидеть то, что он был расслаблен. Он, может, и не признал бы в нём брата, если бы не видел его таким же и вчера. Казалось, Сокджин и сам не хотел быть тем монстром, которым видел его Тэхён. Оставалось лишь думать: это ли всё, чего так хотел брат? Избавиться от наигранности и не держать на лице вечную радушную улыбку.       «Ты должен быть, как твой старший брат. В твоём возрасте Сокджин уже…»       «Понаблюдай за тем, как он держит осанку. Запомни: твой подбородок никогда не должен опускаться».        «… вернулся из путешествия. Подумать только, король Запада желает отправить принцессу провести здесь лето. Наш принц покорил короля своими умениями» «Мой брат удивительный», — всегда отвечал Тэхён. Он и правда так считал, но этот самый удивительный брат, восхищенные рассказы о котором он слушал от горничных, учителей или же стражи, никак у него не мог переплестись с тем человеком, которого он время от времени встречал в стенах дворца.       Ему нравилось слушать о Сокджине, и до крика, что ему не позволялся, он ненавидел, когда эти рассказы несли поучительную сторону. Ему казалось, что никто не видит Сокджина. В нём видят набор будущего короля. Так же как никто не видел самого Тэхёна. В нём видели сосуд, в который необходимо вложить всё то, что уже имеется у Сокджина. Ему не говорили «будь лучше брата», как и не говорили «превзойти его», а учили: «будь как он». Будь… …тенью, что однажды поглотит его полностью в один особо солнечный день.       Быть как Сокджин значило жить так, как другие от тебя этого ожидают. Возможно, это значило быть искусно написанной картиной, которой все будут любоваться и восхищаться. Может, Тэхёну и следовало подчиниться, и когда-нибудь заменить в этой условной раме, сделанной из королевской напыщенности и людских восхищений, образ Сокджина на свой портрет. Но Тэхёну казалось, что всё это даже не является тем, чем сам Сокджин хотел бы быть. Ему до того было интересно, чего желает его брат, что он даже не боялся, насколько это было с его стороны возможным, тайно следовать за ним и подслушивать разговоры. Тэхён не верил, что человек, которого ему описывают встречающиеся во дворце люди, может быть обычным холстом. — Ты не должен стремиться к чему-то, если не хочешь, Тэхён, — Тэхён отводит взгляд от окна, обращает его к Юнги и смотрит настолько неверяще, что боится шевельнуться, будто любое движение его спугнет или развеет, как какое-то видение. Простые, казалось, слова дарили облегчение. Тэхён до этого даже не подозревал, что именно это он хотел от кого-то услышать. Юнги, вероятней всего, по виду младшего прекрасно понял, что попал в самое сердце всех его дум. — То, что ты сам захочешь делать, будет правильным. — Значит ли это, что я могу ошибаться? — Не воспринимай ошибки или поражения как что-то плохое. Но по возможности пытайся сводить их к минимуму.

* * *

      Тэхён был слишком юн для того, чтобы понять и половины того, что происходило. Но довольно смышлен для того, чтобы прийти к определенным заключениям. Он размышлял над всем тем, что он знал о Сокджине, Юнги и Хосоке. Вспоминал то, что о них говорили, и ко всему этому добавлял то, что подслушал в их разговорах или мимолётом заметил в поведении.       В вечер того же дня Юнги также навестил его покои и поинтересовался: не хочет ли Тэхён выйти или что-нибудь спросить; что происходит и что будет дальше. Вопреки ожиданиям Юнги Тэхён спокойно и сам ответил на вопрос, к которому старший его подстрекал: — Я думал об этом весь день: почему Сокджин так себя вёл, и что значили его слова о том, что с текущей властью наш дом обратят в прах. Он вечно был занят светскими мероприятиями и беседами с лордами. Я никогда не верил в то, что ему приносит хоть минута их компании радость, но… — Но? — Юнги смотрел на него выжидающе и заинтересованно, словно Тэхён только догадался до того, что они все ему давно загадали. — Репутация. Он зарабатывал себе репутацию и авторитет. При всём своём желании он один, без огромной поддержки, никогда не сможет ничего совершить. Земля наша, она обширна и на ней живут множество людей, которые, вероятней всего, чтут короля. Но находится она в чужих руках: лорды, графы, дворяне. Он не может просто прийти, взять корону и объявить себя новым королем. Это породит иную смену власти. Его должны знать, его должны принять. Он говорил… говорил, что хорошего правителя делает народ, и что все дела давно решают дворяне — не король. И… — Ты не ответил «почему», — когда Юнги перебивает его и не даёт досказать до конца, Тэхён приходит к ещё одному выводу. Юнги не важно как, ему важен результат. Ему важно знать, что Тэхён понимает . — Ты поэтому разбудил меня той ночью? — Ты должен понять «почему» и «зачем» он это делает, тогда не окажешься на их месте. На этих словах Юнги собирается уходить, но маленький Тэхён, ухватившийся за его рукав, смотря снизу вверх, совершенно спокойно ему заявил: — Я хочу понять, «почему» и «зачем» ты за мной присматриваешь.

* * *

       Изменения, постигшие, как весь дворец, так и жизнь самого Тэхёна, были резкими и довольно некомфортными, но больше непривычными. Его не просвещали, а сам он поспеть за всем не мог и, если честно, он был не особо заинтересован. Но однажды он имел дерзость подойти к брату и без чувства страха и такта, узнать сдержит ли его брат слово. Быть может, смелостью выступило то, что некой страховкой и поддержкой для него был Юнги, кто не говорил открыто, но всегда показывал, что он полностью на стороне Тэхёна. — Ты сказал, что корона тебе не нужна, — вкрадчиво начинает Сокджин и смотрит на серьезного перед ним младшего брата. — У меня большие планы на будущее. Король и королева мешали их реализации, за что и были убиты. Согласись: пусть лучше я, чем кто-то другой. — Ты это сделал ради короны? — Корона мне нужна больше как инструмент, нежели символ. Кому-то почести и богатства, мне власть и возможности. Все, кто не будет согласен, будет убит. Многие, кто находился ват дворце той ночью, последовали за бывшим королем. Тела выносили до утра. И тебе, Тэхён, выбирать по какому пути идти. — Видишь во мне угрозу? — после озвученного Тэхён на мгновенье пугается своей смелости, что конечно же не уходит от внимания старшего. — Даю тебе шанс. Я позволю тебе жить в своё удовольствие, но принцем ты больше не будешь. Общественность не так часто тебя видела и с возрастом даже не узнает. Твоих портретов тоже не так много. Скоро объявят о гибели короля и королевы, как и о новом правителе. Для того, чтобы строить корабли, ведь не нужен титул? Тэхён испытывает новое облегчение, ведь если его оставят в покое, может, он освободится от этого непосильного для его семи лет груза. Ведь до сих пор он рос не в тени брата, а являясь ей. Не имел голоса и права. И он ещё не знает, какого это жить, как Ким Тэхён, а не Ким Сокджин, но слова брата успокаивали и дарили своего рода надежду. — Я обещаю, что сохраню тебе жизнь до тех пор, пока ты не начнешь мне мешать. Я обещаю, что ты не будешь знать нужды. Все условия, все ресурсы, любые доступные возможности. Но только до тех пор, пока ты не начнешь мне мешать. — Тебе будет легче убить меня сейчас и не беспокоиться об этом уже никогда. — Считай это моей щедростью.

* * *

      Тэхён вышел за пределы дворца на четвертый день. Он был облачен в черные одежды, а Суён, которая составила сопровождение, собрала ему букет белых цветов. Когда Тэхён, собравшись, поинтересовался у брата, почему он не готов, тот ответил, что не собирается никуда ехать. Ни Хосок, ни Юнги так же не поехали. С ними была камеристка Суён и один человек дворцовой стражи.       Когда Сокджин сказал, что службы не будет, Тэхён был убежден, что коснётся это лишь народа. Людям не дадут время и право на скорбь, не будет объявляться траур и никому из них не позволят «попрощаться». Никакой публичной церемонии и никакой похоронной службы. Но, как оказалось, это относилось ко всем.       Он сказал, что их тела, как и положено, будут в фамильном склепе, и если кто-то из числа немногих, кто был в курсе смерти короля и королевы, захочет составить им компанию в последний путь, то он совершенно не против. — Это нормально если тебе грустно, — сказала ему Суён смотря в окно. Они ещё были не так далеко от дворца, и она могла видеть людей работающих в саду. Тэхён тоже смотрел в своё и наблюдал за сменяющимися пейзажами. Он, наверное, был ей благодарен, и ему было с ней комфортно, но грустно ему не было. — Мне просто кажется, что хоть кто-то их должен проводить.       И Сокджин не соврал, когда говорил о том, что Тэхён для общественности так же будет мертв. В фамильном склепе бывший принц положил цветы не только для родителей, но и для себя. Суён сказала, что там восковая кукла. Крышка гроба была закрыта, и Тэхёну оставалось верить лишь на слово — открывать он её не хотел.       Вот так на седьмом году жизни, в ясный мартовский день, Тэхён простился как с родителями, так и с «собой», из которого они пытались сделать следующего короля. И ему всё ещё не было грустно или жаль, и скучать он совсем не будет. Потому что чувствовал себя освобожденным. Если брат не соврал, то теперь он может жить не как будущий король или действующий принц, а просто как Тэхён.       Тэхён, которого он ещё не знает, но которого уже не хочет отпускать.