И приятен ты мне, и противен

═════════ 6 ноября ═════════

      Что-то похожее на тревогу щекотало Тэхёну рёбра. Он вошёл в апартаменты медленно, будто боялся потревожить пустоту, будто он сомневался в Намджуне и ожидал увидеть внутри Хосока. Он бы не хотел встретить его сейчас, но очень бы хотел, чтобы Хосок знал, что Тэхён здесь.       Комнаты давили размером, светлые панели стен будто излучали сам свет, а медные трубы, уходящие в потолок, совсем не раздражали его глаз, как когда-то давно. Тэхён пока не подходил к витражным окнам, опасаясь, что его можно будет заметить, словно это было так легко, словно все знали, что он здесь. — Я ожидал большего от советника генерала, — Чимин осмотрелся, после того как бросил свои вещи в одной из комнат. Было пять спален, кабинет, кухонная часть, а также общая комната, которую даже язык не поворачивался назвать гостиной. Пак Чимин, который многие годы прожил не в своей резиденции, а в казарме, был удивлен, подобного рода скудных апартаментов. — Это точно безопасно? — Библиотека не принадлежит армии и не фигурирует в отчётах, она принадлежит городу, а значит, вне военных структур. Дурной тон — устанавливать наблюдение за местом, которое содержится за счёт городской казны. Ты знал, что тут может кто-то жить? Чимин молча покачал головой. Это имело смысл. — Я бывал здесь чаще, чем он, так что думаю, что вы оба снова оказались моими гостями. Здесь мы ещё в большей безопасности, потому что в отличие от квартиры, что была в Нижнем городе, в этой меня точно не будут ожидать найти. Чонгук молча обошёл всё и с интересом заметил, что для пустующих апартаментов было слишком чисто и опрятно. Он не спешил уточнить у Тэхёна, точно ли здесь никто давно не живёт и точно ли сюда никто не приходит, по большей части потому что он не хотел, чтобы Тэхён снова заставил его заниматься уборкой.       Ближе к вечеру Чимин отлучился, было ли желание прогуляться в окрестностях хорошей идеей, Чонгук сказать не мог. Он ничего ему не сказал, когда тот ушёл, он просто пошёл в дальнюю комнату, которую Тэхён выбрал себе.       Чонгук остановился у дверей, прямо на пороге, будто ему было запрещено его переступать. Он ещё не знал наверняка. Тэхён сидел у пианино, спина ровная, а руки застыли над клавишами. Свет падал тускло, расплывался по полу и скользил по чёрному лакированному корпусу инструмента. Было тихо, и Чонгук не понимал, почему от этой тишины ему будто стало тесно. — Намджун приобрёл это для меня, когда я сказал, что в Санбрейке негде упражняться. Бывало, я приходил сюда только за этим. Давно это было. Голос, который нарушил напряжённую от чего-то тишину, заставил Чонгука переступить через порог и войти. Он сел рядом, и ему вдруг стало очень тоскливо. — Умеешь играть? — спросил Тэхён. Чонгук смотрел на клавиши, его пальцы немного затряслись, будто тело вспомнило что-то, против чего был его разум, и быстро сжал их. Он повернул голову и заметил, что на самом деле плечи Тэхёна были совсем не напряжены и его лицо было расслабленным. В отличие от самого Чонгука, он задумался, была ли та тишина напряжна лишь для него одного. — Нет, — он добавил, помахав головой, — совсем нет. — Мне было десять или девять, чуть младше, чем ты сейчас, — начал Тэхён, на что Чонгук пихнул его в плечо, — когда я впервые сел за инструмент, что довольно поздно, но я владел другим, поэтому мне было позволительно не уметь играть. Думаю, я могу чему-то научить и тебя. Человек, который учил меня, вероятно, был бы возмущён тем, что я потерял сноровку… Но я надеюсь, он об этом никогда не узнает. Чонгук мягко улыбается, почти не грустно. Он вдруг понял, что давно не сидел перед пианино и не помнил, когда и для кого играл в последний раз. Лёгкая пустота образовалась на месте воспоминания, будто что-то давно забытое коснулось и тут же растворилось. — Верно. Никогда не узнает.

═════════ 7 ноября ═════════

      Чимин сжал переносицу, это будет ещё сложнее, чем их первоначальный план, но с другой стороны, он прячется в апартаментах Ким Намджуна, разве может быть после всего этого что-то невозможное? Тэхён читал одну газету за другой, он допускал войну, но надеялся на лояльность монарха к и без того чахнущему королевству. — Значит, запасной? Будем начинать изнутри? — Что значит запасной план? — спрашивает Чонгук, и Чимин успевает заметить, как у Тэхёна дёрнулся глаз. — Не мешай, хотел наверх? Вот теперь сиди в своей комнате и смотри в окошко — взрослые заняты. — Ладно, — бросил Чонгук без попытки скрыть раздражение и ушёл. Чимин ещё помолчал несколько секунд, после того как Чонгук скрылся из поля зрения. — Нужно всего лишь попасть в твой кабинет? — Всего лишь попасть в мой кабинет, — повторил за ним Тэхён, уже ни в чём не уверенный, и пробормотал про себя: — хочу посмотреть на лицо генерала, когда я это сделаю.

═════════ 8 ноября ═════════

      Тэхён стоит перед зеркалом, он поднимает подбородок, проводит платок под горлом, перекрещивает концы, на мгновенье пальцы задерживаются на узле, и затягивает его ровно настолько, чтобы шёлковая ткань не сползала. В этот момент дверь бесцеремонно распахивается, Чонгук входит без стука, он молча подходит ближе и замирает, стоя позади и глядя в отражение, а затем переводит взгляд на Тэхёна. — А что с красным? — он был очень удивлён. — Что? — Ты носил красный платок. — Он был красным? — Ты не снимал его. Сказал, это посмертный подарок и поэтому его не снимаешь. Тэхён внутренне будто отступил на полшага. Должно быть, незаметно, но на мгновенье он перестал дышать ровно.

Вот как.

— Я так сказал? — протянул он. Он сжёг красный платок в тот день вместе с письмами — то был подарок Джису. Она смеялась над ним, он обещал его сжечь сразу же, как получил. — Не понимаю, о чём ты. Тэхён призадумался, он бы точно не стал рассказывать о южной принцессе. Её подарком был чёрный платок, он сегодня его достал и примерил. Он не вспоминал об этом многие годы. — Ты сейчас серьёзно? Чонгука это разозлило, Тэхён не понимал почему. Слова Чонгука повисли в воздухе, и Тэхёну хотелось бы понять, откуда их лучше подхватить. — Ты злишься из-за платка? — Я злюсь из-за того, что ты лжец, который, судя по всему, не может быть честен даже с самим собой! Тэхён коротко моргнул. — Никогда не замечал за собой тяги ко лжи. Это удел таких людей, как Чимин, — сказал он спокойно. — Но, может… — в голове Тэхёна крутятся мысли, похожие друг на друга, и совершенно разные в то же время. — У меня есть дурная привычка обобщать. Возможно, если я тебе о ком-то говорил, — он слегка качнул головой, — есть шанс, что это были разные люди. Сейчас под взглядом Чонгука Тэхён поймал себя на мысли, что, возможно, он делал это неосознанно. Может быть, с его убеждением о том, что люди не заслуживают внимания, он поступал подобным образом. Может быть, он не утруждал других деталями. Был ли это обман или же способ сделать вид. Или же он пытался убедить в этом всех вокруг. Сам бы он никогда не перепутал. Но… если подумать… Место, что занимало чувство, которое вызывали бестактная южная принцесса и наглая Чхве Джису, никогда не пустовало. — Бестактный и наглый. — Что? — Ты бестактный и наглый, — он немного засмеялся, — вот оно что. Тэхён поправил платок и развернулся к Чонгуку лицом, спиной к зеркалу: — Покинь мою комнату, не помню, чтобы разрешал тебе войти.       Когда дверь за Чонгуком закрылась, Тэхён подошёл к шкафу, в котором хранил свой дневник. Вызванное смятение подтолкнуло его к размышлениям о мелочах, которые он не учитывал. Если такой невнимательный человек, как Чон Чонгук, поймал его на подобном, значит ли это, что он просчитался? Может быть, он довольно часто допускает такие ошибки, которые потом могут обернуться против него. «И таких мелочей, которые ты пытаешься скрыть, Тэхён, очень много», — так тогда сказал ему Хосок. Тэхён посчитал, что это была просто грубость, но сейчас он в этом не уверен.       Тэхён читает свои записи, перелистывая страницы с перекресными мыслями, и на секунду ему кажется, что причина, по которой Юнги его оставил, кроется в этих самых мелочах. Нельзя объяснить чужие поступки, имея только свой взгляд на ситуацию, но можно рационализировать свою боль и найти в этом утешение.       «Не пытайся найти смысл там, где его нет, всё гораздо проще», — это тоже слова Хосока. Может быть, он прав, но он просто не знает Юнги.       На другой странице было расписание, которого он и Джису предерживались во время командировки. Тэхён не помнит, по какой причине его записал. Может, некуда было записать, может быть, он хотел его придерживаться всегда.       Непонятные ему чувства заставляют ощутить пустоту глубже обычного, потому что это обличает то, насколько он не владеет ситуацией. Он просто закрывает свой шрам, он никогда не носил шейных платков до этого, ему нравились галстуки, как у Юнги. Джису сама повязала красный платок на его шее, когда рана зажила окончательно. Просто посмеялась над тем, как вызывающе это выглядит. Никто не носил шейные платки в Санбрейке или же на раутах. Про подарок южной принцессы он не забыл, но ему казалось это неуместным.       Шин Юна и Чхве Джису, лёгкая тревога с раздражением окутали на мгновенье, и Тэхён понял, что смешение этих эмоций вызвало то, что то, к чему он привык, обрело новую форму. И это похоже на то, что было настолько для него не нужной мелочью, что повлияло на его решения и действия, как тихие, незаметные шестерёнки в большом механизме.

═════════ 9 ноября ═════════

      Чимин поднялся из-за стола слишком резко, его плечи едва заметно дрогнули, а взгляд метнулся к окну, потом к двери. Реакция была почти мгновенной, но он всё ещё отставал от них. Никто не услышал, как они вошли. Три фигуры в одинаковых зелёных камзолах и белых масках возникли будто бы из ни откуда. Твоица рассыпалась по комнате без суеты, один у окна, второй у стола, третий в проходе. На мгновенье тишина стала плотной. — Мы снова встретились, — Чимин застопорился поведению Тэхёна, Ким поставил чашку, из которой он пил, в блюдце на столе и повернул голову к тому, кто встал у стола, прямо возле Тэхёна. — И вновь я наивно полагал, что больше никогда вас не увижу. Избавьте меня от банальностей, сегодня главный ты? — Тэхён их не различал и никогда не стремился к этому, Намджун так же не предлагал их представить. — Докладывай. Тот наклонился и что-то Тэхёну говорил, взгляд Чимина всё ещё скользил от одного незванного гостя к другому. Ситуация не становится яснее.       Говорили, что эти двое достались Ким Намджуну не от генерала, а от самого короля. Их присяга была подписана не чернилами, а печатью Ким Сокджина, поставленной напротив фамилии Намджуна. Таков был приказ «Слушать только его», подобного в армии удостоился только Ким Намджун. И только притворившись ими, они смогли спокойно пересечь границу. Такая у Намджуна была помощь. — Расслабьтесь, капитан, эти собаки преданы только моему дорогому другу, а пока мой дорогой друг на моей стороне, они нам не враги. Чимин, сохраняя осторожность, всё ещё молчал. Тот, что стоял у стола, выпрямился, после того как передал Тэхёну сообщение. Тэхён ему кивнул, на его лице отразилась усталость, он её изображал, чтобы показать своим гостям, что он совершенно им не рад. Ему никогда не нравилось то, что за ним следят, и он уже позабыл, что это такое. Но на этот раз за ним хотя бы следит Намджун. Третий, у прохода, слегка повернул голову, белая маска не выражала эмоций, но от этого становилось лишь хуже. У людей без лиц, казалось, не было сомнений и души. Тэхён грациозно, почти расслабленно, откинулся на спинку стула, и трое в масках исчезли так же резко и незаметно, как и появились. — Значит так, капитан, просто игнорируй их, будто они мебель. Намджун попросил их приносить сюда еду и совершать уборку. Подумать только. Чимин обвёл взглядом комнату и, успокоив себя, попытался почувствовать, действительно ли они ушли. — По долгу профессии могу мгновенно определить, что они приходили не за этим. — Не выношу, когда Вы так говорите, капитан, — Тэхён смотрел в расписанный потолок и думал, что произойдёт, когда их договорённости с Намджуном потеряют свою силу. Он всё чаще думал, что должен сделать, чтобы это произошло и он узнал, что стоит за «Стать Ким Тэхёну хорошим другом». Потакать ему попросил Сокджин в обмен на слежку? Хосок, чтобы Тэхён занял Чимина? Или же это был Юнги, который скоро объявится, чтобы в который раз доказать Тэхёну, что он ничего не решал сам? — С кем-то из них ты будешь спускаться вниз для поддержания связи с Намджуном, он пока подняться не может.

***

      Вечер тянулся, и только дом стал тише, Чонгук решил напомнить, что он всё ещё здесь. — Чем заняты? — бросил он в воздух. Ни Чимин, ни Тэхён даже не шелохнулись, когда он появился. — Есть и для меня что-то? Какое-то задание? Маленькое? Или большое? Или любое? Я не различаю, какие они у вас. Тэхён сидел в кресле, наблюдая за тем, как Чонгук цепляется к каждому предмету, шоркает по лакированному полу. Чимин сохранял свой привычный стиль общения с Чонгуком: он его игнорировал и не поднимал глаз. Младший сел на край небольшого деревянного столика у длинного дивана, вытянул ноги, потеснив бумаги на полу к краю ковра, и стучал пальцами по краям столешницы, пытаясь обратить на себя внимание. Несмотря на то, что эти бумаги Чимин всё это время и расскладывал, он даже не повёл бровью, мастерство игнорирования Чонгука он отточил ещё в армии. Чонгук сжал зубы. — Хочешь занятие? — произнёс лениво Тэхён. — Давай спор. Чонгук повернулся к нему быстрее, чем следовало, нервозность лишь на секунду блеснула в его глазах. — Какой? — Простой, — Тэхён поднялся со своего места. — Выиграю я, и ты отстанешь от нас на весь вечер, выиграешь ты, — сказал Тэхён, — и я исполню любое твоё желание. — Любое? — Чонгук приподнял бровь. — Ты? Тэхён взял его руку и повернул ладонью вверх, положил на неё одну серебрянную монету. — Тебе три попытки попасть монетой в эту чашку, — он поставил её на середине стола, Чонгук вскочил с места, осматривая, — не глядя. Младший покрутил монету между пальцами, словно прикидывая вес, и озадаченно посмотрел на Тэхёна. — Я должен попасть один раз из трёх? А не три раза из трёх? Тэхён кивнул, и Чонгук, не думая и не сводя с Тэхёна взгляда, бросил монету. Первый раз мимо, Чонгук увидел, как самодовольно Тэхён улыбнулся, когда монета, проскользнув по столу, упала на ковёр. Он быстро нагнулся за ней, чтобы повторить. Второй мимо. На третий раз Чонгук, всё ещё не сводя с Тэхёна взгляда, на мгновенье задержал дыхание. Металл звякнул о фарфор. Монета оказалсь внутри. Чимин поднял голову от бумаг вперые за вечер на представление перед ним. Тэхён моргнул медленно, он растерялся, потому что рассчитывал на другое. Чонгук встал ровнее. — Я победил. Самодовольство на чужом лице так и хотелось стереть. Чимин посмотрел на Тэхёна так, будто тот подписал им приговор. — Ну и что ты хочешь? Всю ночь сидеть и мешать нам? Бисквиты на завтрак? Или шоколадный торт вместо ужина? Тэхён просто хотел поскорее с этим разобраться и вернуться к своим делам. Он предложил то, до чего сейчас мог додуматься Чонгук. — Я приберегу это на крайний случай. К их радости, на этом он вернулся к себе.

═════════ 11 ноября ═════════

      Было много моментов, когда Чонгук хотел воспользоваться своим желанием, но он чётко осозновал, что второго шанса у него не будет, а значит, попросить он должен что-то явно стоящее. В противном случае, он до конца жизни будет жалеть, даже если очень хочет бисквиты. Тэхён будто бы специально их съедал до того, как Чонгук их захочет. Он собой гордился, потому что правильно расставлял приоритеты. Даже если бисквиты хотелось ещё больше.

═════════ 13 ноября ═════════

      Тэхён отправляет Чонгука в комнату и просит не мешать, Чимин так же прогоняет ладонью, не отрываясь от красных крестов на бумаге. Чонгук перешагивает через разбросанные по полу карты Нового и Верхнего городов, перешагивает через раскиданные фотографии и направляется в свою комнату. И это всё тянется уже долгие пять суток. Чонгук наблюдает и старается не думать о том, что боль в груди не затихает.

═════════ 14 ноября ═════════

      Чонгук думал, что сойдёт с ума от частого стресса в Нижнем, но сейчас уверен, что случится это от скуки и осознания собственной никчёмности здесь. В месте, в которое он так грезил, как это выставляют все, вернуться.

═════════ 15 ноября ═════════

— Что, принцесса, решили быть не цветочной, а спящей? Тэхёна заботили сейчас две вещи: как долго Намджун будет к нему благосклонен, и как ему правильно разыграть эту партию, до того как Хосок заметит подвох. План не изменился. Он всё ещё использует Чимина для отвлечения внимания, для того чтобы насолить Сокджину, Юнги и Хосоку. Изменилось только то, что он теперь не хочет прострелить себе голову, а хочет бежать за море. Он считал это хорошей альтернативой, которая разозлит тех троих не меньше. Что будет делать после, Тэхён не знал, но знал того, кто точно придумает, чем ему заняться.       Чонгук не был его главной заботой, с тех пор как они оказались здесь. Здесь чисто, здесь есть хорошая еда, у него есть своя комната, не было ни одного «но», которое могло бы быть Чонгуку не угодно. У Тэхёна полностью развязаны руки. — Я понимаю, из какого страшного места Вы вернулись, но здесь люди после пробуждения принимают душ, а уже потом приступают к трапезе. И даже так, Чонгук продолжал делать всё, чтобы заставить Тэхёна передумать о важности в его списке дел. Чонгук всегда действовал по одному сценарию: лезть на рожон не потому, что ему больно или его ранили, а потому, что это эталон аристократического воспитания: скрывать слабость, подавлять эмоции, а если они вырвались, следует превратить их в оружие. То, что он делал постоянно. И этот образ мышления идеально вписывается в его поведение: боль становится амбицией, обида превращается в цель, а унижение — в достижение желаемого. Чонгук не учёл только одно: Тэхён не Чимин, и его нельзя сбить подобными манипуляциями.

═════════ 17 ноября ═════════

      Какая разница, в Нижнем они или Новом городе, — эти капризные дети всегда и всем будут недовольны. — Я не могу спать или есть, когда Чимин неизвестно где. Почему он ещё не вернулся, может, что-то случилось? Тэхён идёт к выходу. — Конечно! На границе схватили. Не повесят твоего Чимина сразу. Я уверен, что Хосок устроит целый парад, так что успеешь ещё с ним попрощаться.

═════════ 21 ноября ═════════

      За эти несколько дней Ким уже не раз пытался заставить его спать или есть. Каждый день и вечер старался, но терпел поражение, потому что Чонгуку плевать, что там Тэхён от него хочет. Вопреки привычному действию, Тэхён тащит Чонгука из комнаты и усаживает за стол. — Вот, Чимин, — грубо говорит он и сметает все бумажки на столе в один конец. Чимин выглядит чем-то расстроенным, стоит над столом, перебирает карты. Никого не замечает, а Тэхён уже ставит перед Чоном тарелку и не просит — приказывает уже: — Теперь ешь. — Чимин, — он сглатывает, пытается сфокусировать взгляд и не может поднять головы. — Тогда, Сыльги… Тэхён не даёт договорить, отпихивает Чимина, пинает по ножке стула, чтобы Чонгук понял его намек, и отодвигает стул вместе с ним от стола. — Поспи, раз не голоден. Младший аккуратно встаёт, держась за столешницу, всё ещё не может поднять голову, ему кажется, что она сейчас закружится, и он потеряет равновесие. — Она… сказала… — он выдыхает, а грудная клетка колется, — я серьёзно болен. — Чонгук, иди спать, — вторит в один с ним голос Ким. — Сейчас же.

* * *

      Чимин выжидает какое-то время, после того как за Чонгуком хлопает дверь. Он смотрит на Тэхёна, тот выглядит спокойным. — Ничего не хочешь мне рассказать? Тэхён поднимает на него взгляд медленно, словно его утомило ожидание: — Если коротко, — начал Тэхён, — его лёгкие отказывают, — когда взгляд Чимина изменился, Тэхён встал, будто бы собрался обороняться. — И пока ты не сделал то, о чём впоследствии пожалеешь, я хочу дать тебе знать, что сделал всё, что было в моих силах. Здесь я ограничен в лекарственных средствах и прочих мелочах вроде хорошего скальпеля. Мне нужен мой кабинет и, по возможности, доступ к Санбрейку. Наша договорённость не поменялась: мне нужно, чтобы твой план сработал. Чимин вздыхает почти незаметно, его взгляд не меняется, он хладнокровно взвешивает слова Тэхёна, словно ощущая их тяжесть у себя на ладонях. — Я тебя услышал. Тэхён смотрит на него прямо, будто бы с предупреждением: — Будь готов ко всему, капитан. Я не всесильный. — Меня давно разжаловали, Ким Тэхён. Слова дались спокойно, Чимин хорошо сдерживал нервозность. Он держал спину ровно, демонстрируя внешнее спокойствие.

***

— Что за порочный круг. Отвлекаешь капитана, и он не может состредоточиться на работе. Не сможет сосредоточиться на работе — не сможет помочь тебе, — говорит Тэхён Чонгуку. — Что за порочный круг, говоришь, что не хочешь тратить на меня время, но всегда приходишь ко мне по самым незначительным поводам и тратишь своё время, — парирует Чонгук. Чонгук вообще не понимал, что он тут с ними делает. Ему казалось, выйди он сейчас в город и найди Хосока, тот не будет к нему так жесток и безразличен, как Тэхён или Чимин сейчас. — В следующий раз, когда у тебя возникнет желание обратить на себя внимание, просто помни о том, что в твоей ситуации нет ничего, что могло бы доставить тебе дискомфорт. Всё, что у тебя есть, — это неизмеримое желание получать всё, что хочется, ежесекундно, а когда не получается, ты начинаешь манипулировать и притворяться для достижения хоть какого-то результата. Но я, Чонгук, не Пак Чимин, и если ты так сильно хочешь что-то получить, не мешайся, потому что иначе главным героем той истории в скором времени окажешься ты, и я от тебя избавлюсь. Запомни это: знай своё место и не переходи мне дорогу. — Или что? Снова прикажешь своему дружку закопать меня заживо? — Если бы от этого был бы прок, — спокойно говорит Тэхён, — в следующий раз я буду выбирать методы посерьёзнее. Не испытывай судьбу. Пока я всё контролирую, всё будет в порядке, и капитан, и ты, но как только я этот контроль потеряю, клянусь, если это случится по твоей вине, я сам всё закончу.

═════════ 24 ноября ═════════

      Чонгук спит, кажется, потому что тело лёгкое, а всё движение вокруг плавное. Он ходит по дому и наблюдает за Тэхёном, который возится с какими-то камнями и тканями. Чимина дома не бывает, но Чонгуку всё равно — ничего с ним уже не случится.

═════════ 28 ноября ═════════

      Каждый резкий шаг выливался в лёгкое головокружение и тянул за собой мысли, что всё пройдёт. Дыхание сводило, усталость тяжёлым грузом давила на плечи, а тяжесть эта сковывала, не позволяла даже шевельнуться. Появились бутоны, некоторые почти раскрылись. Как однажды в трахее один, наконец, открылся, и он закашлялся. Со слюной и кровью в руках на полу покоились фиолетовые лепестки. Чонгук роняет с ладони их на пол и вытирает губы. Дышать стало легче, намного, ему уже полгода так легко не было. Чонгук упал коленями в пол и заплакал, тихо, неосознанно. Потому что хорошо уже ничего не будет. Потому что Тэхён часто повторял, что Чонгук умрёт в день, когда решит стать цветочной принцессой. Его слова, его сравнения, его двусмысленные истории раздражали до глубины души. Потому что он всегда насмешливо маскировал истину под шутки или угрозы. Потому что Тэхён всегда был прав. А ещё был прав в том, что Чонгук притворяется. Его реальность оказывается страшной, её осознать он не в силах, а проглотить правду и переварить он ещё не готов, потому что на вкус она горькая.

***

      Было так много дел и так мало времени. Тэхён ошибался, когда считал, что Чонгук более не является его главной проблемой. Не спал, не ел, стенался вокруг. — У меня нет на тебя времени, поэтому если ты сейчас же не ляжешь спать, Чонгук, я милосердно прострелю тебе руку или ногу. Что выберешь? — У вас, Ким Тэхён, не будет потом времени ухаживать за моей раной, поэтому ваша — угроза пустой звук. — Я повторять не буду. — Я тебе не мешаю! Ты сам разрешил мне делать всё, что захочу, в пределах этой комнаты, этому и следую. — Мне плевать, ты можешь хоть умереть завтра, но сделаешь ты это только после того, как твой обожаемый Чимин вернётся, так ты снимешь с меня все подозрения.

═════════ 30 ноября ═════════

      Чимин был не так удручён, как Тэхён, и тот ему даже завидовал. Иногда Тэхёну казалось, что лучшим вариантом было бы ему заниматься тем, чем занимается Чимин, потому что остро чувствовалось, что он поместил себя в изолятор.       Каждый день, каждый час, каждую минуту он нервно дёргался, когда слышал посторонний шум на другом конце дома.       Чонгук вёл себя и выглядел так, словно он впервые оказался в своём теле и не мог его себе подчинить. Плечи опущены, реакция замедленная, а руки скользили по всем поверхностям, пытаясь за что-нибудь уцепиться. Он стенался вокруг Тэхёна, старался предугать, что ему может понадобиться, и спешил это исполнить. Он пытался что-то делать, но любая его попытка оборачивалась дополнительными хлопотами для Тэхёна. В его действиях не было сочувствия. Ким сохранял спокойствие и хладнокровие, потому что Чонгук выглядел как человек, который боялся чего-то, что ещё не произошло. С пониманием оценивал, насколько может держать ситуацию под контролем, потому что что делать, не навредив плану, он не знал. «Это пройдёт», — думал про себя Тэхён, потому что знал, но не пытался ничего объяснить, оставляя Чонгука наедине со страшными мыслями.       Чонгук поглядывал на запертую дверь, и она стала чем-то естественным.

* * *

      Снова знакомая боль, и Чонгук в полной мере её ощущает, потому что знает — не придумал, не кажется, не в воздухе дело. Потому что осознает её. Объёмные стебли рвут лёгкие и изгородью обволакивают рёбра, крови меньше, а лепестков, раздражающих горло, больше.       Чонгук поглядывает на скальпель, что Тэхён обронил и он под подушки спрятал. Вариант с тем, чтобы разрезать грудную клетку и вытащить всё внутри кажется идеальным. Как и выпить горючую жидкость.

═════════ 1 декабря ═════════

      Уже был следующий день, а его дверь никто не открывал. Чонгук скальпелем ковыряет ручку и массивную деревянную дверь: все пальцы в порезах, занозах и царапинах, все ногти под мясо сломаны, но к вечеру он уже может выйти. В пустоту. Потому что Тэхён даже снаружи половину предметов и приборов попрятал. Потому что ни его, ни Чимина нет.

* * *

      Он не плачет и не кричит, однако горячая влага катится по щекам, а в горле першит. Чонгук устал притворяться, и он никогда не признается себе, что рад, что он мёртв.

═════════ 4 декабря ═════════

      Чимин переживал за то, что они оставили Чонгука одного надолго запертым. Тэхён заверял, что всё с ним будет в порядке, хоть и не верил в свои слова. Он и не планировал этого, думал, что его не будет день, но обстоятельства сложились так, что он не смог вернуться. Было бы глупым решением с его стороны рискнуть ради того, чтобы убедиться, что Чонгук, запертый в комнате, что-либо натворит.       Тэхён не понимал его стенаний, боли и общего состояния. Не мог понять ход его мыслей. Он просто знал, что тот должен успокоиться. Может быть, это будет не самый приятный момент, но в конечном итоге нервная система должна прийти в норму. Относительно того, что есть сейчас. Тэхён попытался объяснить это и Чимину, но капитану это было понять ещё сложней, поэтому Тэхён сказал: «Перебесится и успокоится».       Видимо, так и произошло, потому что вернувшись спустя несколько дней, было обнаружено, что «перебесился и успокоился». Тэхён лишь косился на вскрытый замок в двери и сразу же забыл о том, что нужно было выяснить, где он достал то, что могло так расковырять сердцевину.

═════════ 6 декабря ═════════

— Это неприемлемо, — Тэхён говорил о его руках. По коже тянулись неровные линии, будто кто-то провёл ножом вслепую, без какого-то расчёта, но с настойчивостью. Засохшая кровь местами почернела, а кожа на пальцах, не спешила заживать. — Садись, — он указал на стул и отлучился за своей медицинской сумкой. Чонгук сел медленно, будто боялся сделать лишнее движение. Тэхён, вернувшись, разложил на обеденном столе всё, что было ему нужно. — Никогда не видел такую острую необходимость в длинных перчатках. — Перчатки не вызывают вопросов, в отличие от шейного платка. Тэхён чуть приподнял бровь, но ничего на это не ответил. Он берёт Чонгука за предплечье чуть крепче, чем требуется, чтобы тот не дёрнулся. Его взгляд спокойный и ровный, он просто сделает свою работу, и если всё будет как обычно, они не вернутся к этому ещё несколько дней. — Приятно слышать, что ты в своём лучшем настроении. Он обрабатывал раны аккуратно, иногда он касался пальцами прямо повреждённой кожи, проверял глубину, нет ли воспаления. На секунду он задержался там, где рана уходила глубже, чем предполагалось. — Какое ребячество, — продолжает Тэхён. Чонгук сидел ровно, но каждый раз едва заметно дёргался, когда Тэхён начал накладывать бинты. — Будучи прекрасным цветком, меня вырвали из сада, словно сорняк, стянули верёвками и поставили в стеклянную вазу, в которой нет воды. — Верёвки? Не много ли для сорняка? — Не хотел упоминать Вас, к которому меня привязали. Чонгук не чувствует стыда, как бы Тэхён ни старался. Наоборот, подобное «ребячество» даёт ему ощущение, что жизнь продолжается, а не прошла мимо него, оставив одного запертого в комнате.

═════════ 10 декабря ═════════

— Тебе что-то было нужно? Чонгук отвечает, не думая. — Определённо нет. Никогда и ни разу. — Тогда тебе нужно это сейчас? Чонгук хочет поторопиться с ответом, чтобы закрыть тему, но мешает рвущийся из горла кашель, и он решает промолчать. Пак на него уже не смотрит, удовлетворённый первым ответом, и второй, судя по всему, его не особо беспокоит. Чонгук отворачивается и кашляет в руку: в ладони остаются маленькие фиолетовые лепестки, он комкает их в кулак, надеясь, что тканевые митенки ничего в себя не впитают. — Определённо нет. Обманывает Чонгук. Ему нужно, определённо нужно, в эту же минуту. Но признаваться он в этом не будет даже себе.

***

— Как ты веришь в то, что твоё счастье в счастье Чимина, так и он верит, что это всё его обостренное чувство справедливости заставляет его поступать так. Тэхён смотрит на Чонгука — он слишком долго позволил ему жить. Он снова путается под ногами, снова мешает, и, к его сожалению, у Тэхёна больше нет времени с ним нянчиться. Да и никогда не было.

═════════ 12 декабря ═════════

Сыльги слушает то, с чем пришёл к Намджуну Чимин. Всё ещё не понимает, зачем Тэхёну так сильно он нужен, но понимает, почему просил не упоминать его в рапортах.

═════════ 13 декабря ═════════

      Ночь, укрывшая Новый город, и загоревшиеся яркие звезды на небе, будят Чонгука мягким светом. Он резко поднимается с кровати, бежит проверять комнаты. Словно кошмар увидел и искал защиты. И никого не находит. Кошмаром было одиночество. Он снова один и заперт. И не знает, сколько уже по времени.

═════════ 17 декабря ═════════

— Можете звать меня Шугой. После того как Шуга его заметил, после того как с ним заговорил, внутри себя Чонгук ощутил странное, но довольно тихое чувство. Он давно ни с кем не говорил, с ним давно никто не говорил. Просто, без упреков, без контроля, без раздражения. Это было почти нелепо, обыкновенная вежливость, но именно она сейчас для него стала потрясением.       Он всё ещё существовал, ему даже становилось неловко и в тоже время легко. Голова кружилась от свежего воздуха, от эмоций, что застали врасплох. Тело реагирует раньше разума, потому что тепло, что коснулось его израненной души, будто бы пошатнуло тяжесть в груди.       Он возвращается домой с долей удивления: он может идти, ноги слушаются, мир не содрогнулся и никто на него не накинулся. Впервые за долгие месяцы кто-то смотрел на него, а не сквозь. Чонгук не стал от этого осознания здоровее или смелее, но на какое-то мгновенье перестал чувствовать себя мёртвым.       Это чувство было подобно скромной свечи: её недостаточно для того, чтобы согреться или осветить комнату, но достаточно для того, чтобы не споткнуться в темноте.

═════════ 19 декабря ═════════

      В следующий раз, когда Чонгук замечает Шугу и выходит, он чувствует себя уверенней. Даже ветер ощущался мягче, чем прежде. Внутри него будто уже нет страха, только… предвкушение? Чонгук никогда себе в этом не признается.       Шуга смотрит на него мягко, будто только его и ждал. Чонгук хочет верить в то, что его ждали. Шуга его не пугает, и всё, что касается его, такое естественное? Он не давит, он просто есть.       Чонгук хочет послушать то, что ему скажет Шуга, но потом слова начинают сами складываться в предложения. Сперва короткие, обрывочные фразы: …заперли и все вещи вынесли. …даже не спросил, что не так. …просто игнорирует. Он говорит сбивчиво, как будто не успевает за собственным повествованием. Он говорит, говорит, говорит. О звенящей тишине, о падающих тенях на стенах, о том, что почти не чувствует боли.       Его подкупает то, что Шуга просто его слышит. Выражение его лица не отражает презрение, он не переспрашивает, не делает вид, что ему это интересно, он слушает, будто Чонгук имеет на это право. Будто Чонгук имеет право злиться, ошибаться, имеет право на неприглядные эмоции, имеет право просто быть. Его руки дрожат едва заметно. Но он спокоен, он не пытается спрятаться, не поправляет бандану, не пытается сидеть прямо. Это, наверное, впервые, когда от Чонгука ничего не требуют и не ждут. Шуга время от времени кивает, иногда он что-то мягко уточняет, спокойно. И это сбивает Чонгука с толку. Он имеет право на свою боль. И заслуживает понимания.       И когда Чонгук выдыхается и замолкает, он осознаёт простую вещь: он говорил не от того, что ждал понимания или жалости. Он говорил, потому что впервые почувствовал, что его слушают. Это редкое, давно забытое чувство безопасности и отсутствия давления даёт Чонгуку понять, что он жив, намного отчётливей, чем раны на руках.

═════════ 22 декабря ═════════

      Тэхён стоял чуть в стороне, плечи были напряжены, а глаза устремлены на небольшое здание, в котором находился его кабинет. Отдельное пространство от главного корпуса, он в один момент потребовал уединения, неофициально, чтобы реже пересекаться с Сыльги, которая не давала ему прохода. В этом месте всё подчинялось ему, и всё было в его распоряжении. Он сбегал туда в середине дня, пока его официальный кабинет был пуст, с короткой запиской на столе, что у него обед.       Теперь же он стоял снаружи, и чувство беспомощности разъедало его изнутри. Огонь сначала кажется Тэхёну чем-то несущественным, но когда пламя поднимается выше, когда вспыхивает знакомый силуэт стеллажа, он понимает: его кабинет горит. — Он знал, что я сегодня приду, — он говорил без эмоционально, даже безразлично. — Почему ты так думаешь? — Чимин поморщился, они так долго выжидали, когда им подвернется случай попасть внутрь. — Так всегда происходит, когда я чего-то хочу. Они у меня это отбирают в последний момент. Стекло лопается от жара, и что-то внутри Тэхёна будто бы тоже. Но уже без звука.       Так или иначе, он хотя бы получил ответ. Спустя столько времени о нём всё же не забыли.

═════════ 23 декабря ═════════

Первое, что поражает Чонгука, так это то, что его портрета, его упоминания в газетах и розыскных листовках нет. Выходит, он может сам отстричь свои отросшие и покрашенные волосы, взять у Тэхёна нормальные одежды и с высоко поднятой головой ходить по городу, нечего и никого не опасаясь. Но не хочет.

═════════ 24 декабря ═════════

      Последние несколько месяцев Чонгук был занят тем, что пытался не запутаться, как и что он может себе позволить в определённый день под настроение Тэхёна. Все люди, что ему встречались, так или иначе были понятны. Скучны, глупы, безразличны, высокомерны, добры, и редко когда один человек имел больше двух определённых доминирующих качеств. Тэхён же был всем в равной степени. Сначала он не знал, как себя вести и что по этому поводу чувствовать. Пока не начал относиться к нему, как к разным людям. Тот Тэхён, что угрожал ему с утра, определённо не являлся тем, кто через час просил его сходить с ним в бар, создав численное превосходство.       Ему немного везло последние недели, потому что с тех пор, как они оказались наверху, Тэхён не позволял брать тем страшным личностям над собой верх. Хоть Чонгук иногда и испытывал судьбу.       В последнее время это превратилось в навязчивое желание вывести его из себя.

***

— … заставил копать и закапывать коробки, — говорил Чонгук, — время от времени, второй спускается их проверять, а ещё к началу месяца он говорил, что собирается… Чонгук не был на них обижен, он был зол и, может быть, ему было грустно. В конце концов, он никому не мог рассказать о том, что к нему относятся так, будто он ничего не понимает. Шуга слушал, его глаза очень внимательно смотрели на Чонгука, с неподдельным интересом. В голосе Чонгука была доля напряжения. Он замялся лишь на долю секунды, пока что-то не толкнуло его говорить дальше. — … он мог бы спросить у меня, что делать и как спрятать документы, которые не для всех. Это буквально было моей работой, — продолжал он, не контролируя темп речи. — Вернусь когда-нибудь домой и сообщу кому нужно, где оно всё лежит. Шуга наклонил голову. — Должно быть, это раздражает, — отвечает ему он мягко. — Когда игнорируют не только тебя, но и твою ценность. Они словно ставят тебя ниже. Чонгук мгновенно вспыхнул. — Так и есть! — резко прозвучал он. — Люди, которые три ночи обсуждали смену уличной стражи, ни разу не подумали спросить меня, что лучше! — голос немного дрожал, и он говорил на одном дыхании. — Я сбегал из академии, прогуливал уроки и ни разу не был пойман, я знаю эти улицы лучше них! Даже сейчас мне не нужна какая-то специальная одежда отряда чёрного маршалла, чтобы ко мне не обращалась городская полиция. Шуга не улыбался, но его глаза выдавали, насколько он был доволен. — Выходит, они не в городе, раз ты спокойно можешь вот так выходить? — уточнил он будто бы мимоходом. Но вопрос был предельно точным. — Не уверен, — говорит он, и его тон немного смягчился, — кажется, уже должны быть здесь. К концу месяца… они это обсуждали. Чонгук посмотрел на Шугу и наконец остановился. Как будто впервые понял, что говорит слишком много. Подбородок чуть дёрнулся, и дыхание сократилось, он подумал, что, может, ему замолчать, но… всё же выдаёт: — Хотели попробовать человека, кто занимается контролируемым подрывом зданий, перетянуть на свою сторону. Он работает чуть ниже центра, да? Последняя фраза прозвучала очень уверенно и немного вызывающе, Чонгук моргнул, чуть придвинувшись. — Могу рассказать, зачем он им.

═════════ 25 декабря ═════════

— Солнце вставало одиннадцать раз, — медленно проговорил Чонгук. — Луну я видел двенадцать. А вас двоих — впервые. Он лежал посреди гостиной на ковре, услышав скрип в замочной скважине, перевёл взгляд с потолка на дверь, чуть запрокинув голову и закатив глаза. Тэхён, проходящий мимо, словно не заметил, наступил Чону на ладонь, у Чонгука лишь пальцы дрогнули. Тэхён стаскивал с себя вещи и кидал куда придётся. Был раздражён и, кажется, напуган — лучшее зрелище, которое удавалось увидеть Чонгуку за последние дни. — А тебя лучше бы Хосок повесил. С почестями, — говорит Чонгук Тэхёну, а сам тянется к только перешагнувшему через него Чимину. Словно Чонгук убедиться хотел, настоящий ли он. Хватает за щиколотку, и Пак опускает на него взгляд, удивляется, словно до этого не замечал. А Чонгук безэмоционально спрашивает: — Будешь скучать, когда великого Ким Тэхёна настигнет виселица? — Отпусти, — Пак дёргает ногой, чтобы сбросить слабо обхватившие его пальцы, и идёт дальше. — Мы были близки к этому, не говори так. — Значит, ты второй раз избегаешь виселицы. Нам следует это отметить? — Чонгук заливается смехом: не то истерическим, не то показательным. С другой стороны комнаты слышит, как хлопает дверца шкафа. — Я смотрю, тебе весело? — Тэхён закипает, всё больше забавляя младшего. Чонгук даже поднимается, чтобы самому увидеть его лицо. — Спишь целыми днями да в окно смотришь, а мы… — Почему же, — Чонгук усмехается, перебивает. — Завтракаю вместо обеда, прогуливаюсь по площади. Завёл друга, актёр с улицы. Интересный собеседник. Интересней вас обоих. И жизни меня не учит. — Может, ему воздухом дать подышать? — обращается Тэхён к Чимину, переводя с одного на второго взгляд. — С ума сходит и вновь начинает дерзить. — А вот ты пропади снова на пару недель. Один, желательно, — зевает показательно и подтягивается, будто проснулся. — Чимин наверняка устал от тебя. Я устал от тебя. Сама жизнь устала от тебя. Вали в своё царство мёртвых — живым ты не нужен.

И вряд ли когда-то был..

***

      Тэхён почти что поник, он сразу же свалился без сил на кровать, стянув с себя платок и бросив его на пол. Ему будто бы всё мешало дышать. Свет от зашторенных окон освещал только часть комнаты. И от этого будто болела голова. Чонгук пришёл к нему тихо, но Тэхён услышал его по шагам. Он открыл глаза, когда младший приблизился настолько, что тень от его фигуры легла на него. — У тебя здесь царапина, я заметил, когда ты прошёл мимо. Чонгук коснулся его лица, почти требовательно, и пока его взгляд не скользнул ниже, Тэхён отмахнул его руку ладонью. — Упал, — спокойно отвечает он. — Иногда я хочу воспользоваться тем, что ты мне должен, — голос Чонгука звучал низко. — Но каждый раз отговариваю себя, боясь упустить возможность в будущем. Он поморщился, когда матрас под ним чуть прогнулся от того, что Чонгук на него забрался. Голос Тэхёна был лёгким и усталым, когда он ответил: — Жди подходящего момента, пришёл за советом, как поступить? Чонгук сжал губы. Может, он и хотел, чтобы ему сказали, как поступить. — Ты устал от меня, верно? — Не только от тебя. Чонгук рухнул на него, будто бы этот ответ заставил потерять опору. Он спрятал лицо в чужой шее и Тэхён немного дернулся, когда почувствовал на ней горячее дыхание. — Я обессилен, — сказал Чонгук тихо, будто был обязан оправдаться. — Вы снова уйдёте и оставите меня одного с ним? — Мы снова уйдём и оставим тебя одного, — поправил его Тэхён. — Вы оставляете меня запертым с ним, — настаивал Чонгук. — Я ненавижу с ним разговаривать. Тэхён смеется — почти беззвучно, лёгкое движение плеча, едва заметная вибрация в груди, Чонгук вздрагивает на нём, словно от контакта с чем-то холодным. — Выдумал себе друга, чтобы не быть одиноким? — в голосе Тэхёна не было издёвки или насмешки, Чонгук попытался стукнуть его. — Он мне не друг.

═════════ 26 декабря ═════════

— Как думаешь, — говорит вслух, а вопрос задаёт ему, кого уже нет. — Что я должен делать? Этот кто-то к жизни не вернётся — его Чонгук давно оттолкнул, его Чимин давно убил, его Тэхён забыть заставил. Но голос далёкий слышится, эхом в голове отдается:

Всё, что пожелаешь.

— Думаешь, мне следует это сделать?

═════════ 28 декабря ═════════

      С того дня они больше не уходили надолго. Только утром и возвращались ночью. Чонгук был почти этому рад, но проблема была в том, что после определённого часа вечером ночной патруль усилился, и у них просто не было возможности ходить по городу, когда все спят.       Чонгук виделся с Шугой недавно, возможно, это было даже сегодня, они не долго говорили, Чонгук только пожаловался на то, что он больше не может задерживаться.

═════════ 30 декабря ═════════

      Желание, родившееся из неправильных мыслей, хочет подтолкнуть к ужасным действиям. И Чонгук сам себя запирает в комнате, прячется под одеяла и подушки, чтобы ноги его на площадь не привели. Он слышит за дверью, как кричит Тэхён, от его крика содрогаются стены, Чонгук морщится. Их план провалился. Слышит, что кто-то их сдал. Слышит, как он Сыльги бранит. Слышит, как Чимин успокаивает его. Но выйти и спросить, в чём дело и какой именно план у них не сработал, Чонгук не может.

═════════ 1 января ═════════

— Я рад, что вы вернулись, — сознаётся Чонгук. Он, тая обиду, не решился бы сказать, если бы Тэхён внезапно сам не разошёлся на откровения. Потому что ему нравился такой Тэхён. Тэхён, который устал, и безнаигранностей. — Вы оба мне дороги. Я-я считаю вас своей семьёй, — это было неловко озвучить и немного стыдно, но посчиталось важным дать Тэхёну об этом знать. Казалось, удобного момента может больше не быть.

═════════ 2 января ═════════

— Я тебе помогу. В последний раз, — говорит Намджун, объявившийся в дверях ранним утром. Они не говорили и не виделись, казалось, целую вечность. Тэхён знал причины, но всё ещё был зол, что Намджун исчез так внезапно, стоило только фотографии Тэхёна появиться на розыскных листовках. — Мегеру свою подставлять не хочешь? Или придумать не мог, как её перед мной выгородить? — раздражённо спрашивает Тэхён, пропуская его внутрь. — Мог не утруждаться, я в состоянии придумать, как пересечь границу. — Юнги в городе, тебя ищет. Позволил Сыльги его сдать, но пришёл предупредить. Тэхён забывает о первом, потому что второе перевешивает. И это сразу меняет дело. — И сколько у меня времени? — Сегодня ночью последний поезд.       Безысходность была всепоглощающей, не только потому, что он ничего не мог сделать, но ещё и потому, что ничего не изменилось. Каждый его шаг будто всё ещё был подчинён чужой воле. Ноль возможностей, только холодное, мерзкое чувство ограничения и невозможности что-либо изменить. Это давило сильнее, чем физическая усталость.

═════════ 3 января ═════════

«Дорогой Гуки, планы поменялись, и мы с Чимином вынуждены спуститься к шахтам, дальше будем держать курс на столицу. Двери никому не открывай и сам не выходи. От голода не умрёшь — еду так и будут продолжать привозить, а ещё проводить уборку каждые два дня. Будь хорошим мальчиком и послушай хёна. Намджун зайдёт тебя проведать через пару недель. Попыткой второй удачной тебе, может, и не стать, но жить ты ещё будешь. Не делай глупостей»

Тэхён с ним попрощался. Они больше не вернутся.

═════════ 14 января ═════════

— И ты ведь ослушался, — Намджун говорит так, словно знает, словно был с ним рядом, когда Чонгук впервые из дома вышел. Словно Тэхён ему об этом сказал. — Я намеренно это сделал. Он сознаётся себе. Потому что, наконец, маски все снял и принял безобразного и трусливого монстра внутри, но такого красивого снаружи, с этими цветами, прорастающими между трещинами.

═════════ 15 января ═════════

— Я могу помочь Пак Чимину, его не тронут, если ты познакомишь меня с Ким Тэхёном. Мягкая улыбка, выдаваемая за дружелюбную, взгляд, полный понимания, которое скрыло мелькнувший блеск. Толика сострадания — на деле же полное безразличие. Чонгук мог бы заметить всё — он столь долго наблюдал за Тэхёном, выучил все мастерски скрываемые эмоции и мог даже читать мотивы поступков. Тэхён позволял себя читать меж строк, поддавался по большей части в качестве обучения. Но сейчас всё забывается. Всё уходит куда-то в ненужную глубь, потому что в голове бьётся лишь одна мысль: Он поможет Чимину.

═════════ 16 января ═════════

— Я обыграю его, — говорит Тэхён. Он точно не знает, выйдет ли, не знает, сможет ли в принципе, потому что никогда не мог. Но он попытается. — А ты мне в этом поможешь. Сыльги по глазам видела и поняла то, что он собирается делать и какую помощь он запрашивает. Тэхён с каждой прошедшей секундой всё больше укореняется в том, что в этот раз он точно его обойдёт и извлечёт из этого двойную выгоду. — Я ещё тогда оставил у тебя ампулы с прозрачной жидкостью. Принесёшь? — Если Хосок узнает, что я поднялась в Новый город, Тэхён… — Если Намджун ему не сообщит, то не узнает. О Юнги я позабочусь.