Chapter 64
4 февраля 2026 г., 21:49
До наступления обеда на смену вышел аптекарь. Сыльги не дала ему даже переодеться, как поручила отнести одному пациенту лекарства, которые следует принимать строго по инструкции. Тот кивнул, не глядя взял пакет. Внутри были бутыльки, а между ними аккуратно сложенная бумажка. Инструкция была настоящей, но между строк она оставила короткое послание.
Аптекарь ушёл, и Сыльги задержалась ещё на несколько минут, убеждаясь, что никого лишнего нет в коридоре. После она прошлась с обходом по всем этажам, проверяя, нет ли посторонних.
Иногда Тэхён хотел, чтобы это длилось всегда.
Намджуна он не видел, хоть и требовал его присутствия на официальном уровне. Сокджина и Хосока за это время не видел тоже, а Юнги... Юнги был на Западе. И Тэхён хотел, чтобы он там и остался.
Слышал, что в прошлом месяце вернулась и Кан Сыльги. Её официальное возвращение запланировано на середину лета. Тэхён просто хотел поскорее посмотреть, что они будут делать с её лицом.
Жизнь была простой, тихой, скучной. Работал, проводил досуг с Джису, перебрасывался парой слов со слугами. Работа, что им давали, была ни чем иным, чем просто ознакомлением с проектами или же мелкими дежурными задачами. О полевых испытаниях не было и речи, и хоть ему и было интересно, на каком этапе они сейчас находятся, он не мог ни у кого спросить.
* * *
Вечером улицы были переполнены суетливыми прохожими, разговоры и шаги людей сливались в один естественный гул. Тени растягивались по переулкам, и фонари бросали желтоватый свет на мокрый камень мостовой, а пар, поднимающийся из решёток, оседал сыростью на одежде. Чимин шёл медленно, сливаясь с толпой. Он не знал, что его ждёт, но были предположения. Неприятные. То, что последние недели он провёл в неведении, только усиливало его раздражение. Сыльги отмахивалась от него всё это время, говоря ждать. Чего ждать, сколько ждать: было непонятно, и он не думал, что она знает больше, чем он, но она была последней, кто видел Тэхёна. Здание госпиталя уже было закрытым. Тёмные окна и тяжёлые двери казались неприступными. Чимин вошёл без стука, двери не были заперты. Тишина внутри была тяжёлой, только тихое эхо его шагов разносилось по каменным плитам, и где-то в глубине госпиталя раздавалось короткое щёлканье, какие-то механизмы ещё работали. Сыльги стояла у окна, смотрела на улицу слишком внимательно, будто считала шаги прохожих. Только убедившись, что за Чимином никто не шёл, она направилась его встречать. Она выглядела собранной, скрывая свою усталость. Жестом велела следовать за ней. Они шли по коридору молча, гул вентиляции — это единственное, что перебивало звук их шагов. Сыльги шла на несколько шагов впереди. Остановившись у двери палаты, она подождала, пока подойдёт Чимин, и открыла дверь, а когда он переступил порог, эта дверь за ним закрылась. Тэхён сидел, опираясь на подушки, держа спину ровно, и Чимин видел, что ему это давалось с усилием. Сам Тэхён выглядел иначе, дело было не в сильно бледном лице, а в чём-то другом. Чимин пока не понимал. — Я начну издалека, — сказал Тэхён, смотря на него прямо, — чтобы после того, что я скажу, ты не решил, что это западня. Его спокойный голос раздражал. — И ты, и я знаем, — продолжил он, — что то, что нас не взяли за всё это время, говорит только о том, что мы не были никому нужны. Чимин не ответил, он лишь снял свою верхнюю одежду и бросил её на вешалку. — И возможно, — он сделал паузу, — в этом есть заслуга Намджуна, который следил за тем, чтобы мы не сделали ничего из того, что могло бы создать настоящие проблемы. — Где ты был, Тэхён? — перебил Чимин. Тэхён поморщился и попытался сесть ровнее. — Я всего лишь хочу, чтобы мои слова поняли правильно, — сказал он и потянулся к подставке для подноса, где стояла посуда. Тэхён не стал продолжать и вместо этого показал Чимину заранее написанное: «У нас проблемы, но держимся плана». Чимин прочитал и затем поднял взгляд на Тэхёна. — Я ранен, — продолжил Тэхён, — и если я правильно помню, мне позволили отлучиться всего на пару дней, поэтому завтра за мной придут. Он перевернул лист: «Леди Кан тебе всё объяснит». — Я хотел сказать это лично, — добавил он, — чтобы ты не переживал.* * *
Три месяца были насыщенными, и это была самая скучная весна на памяти Тэхёна. Более скучно ему было только в год его зачисления в военную академию. Он передвигался по дворцу где и когда хотел. Слуги перестали его игнорировать, кланялись, приветствовали и всегда были улыбчивыми. Опускали низко голову и устремляли глаза в пол, когда он проходил мимо. Он, подобно Сокджину, был любезен в ответ, и хоть ему и было не положено вести разговоры, он всё же умудрялся похвастать всем о себе. Словно ему было десять и нужно было дать знать окружающим, что он уже умел. Тэхён ходил с тростью, заживление прошло хорошо, но он боялся давать весь вес на ногу, и фантомные боли иногда пронзали его тело. Его волосы были светлыми, как пшеница, короткие и аккуратные. Никто так и не смог добиться чистого оттенка, они просто отросли. Платок на шее он больше не носил, и небольшой шрам был заметен. Тэхён не хотел его больше прятать. С Джису все ещё было… просто. Она хоть и была пленницей, но чувствовала себя хорошо, и Тэхён знал, что это исключительно его заслуга. Он так же чувствовал себя хорошо. Завтраки, обеды и ужины были совместными. Иногда им составлял компанию кто-то, кто приходил по работе что-то забрать или проверить лично.* * *
В начале лета ему объявляют, что его официальное возвращение будет вместе с Кан Сыльги. Раздражение охватило всё его тело, он надеялся, что этого не случится. Подготовка началась без предупреждения. Его переучивали даже дышать. За эти три года он совсем забыл, как правильно вести себя в высшем обществе. Ему заново объясняли, когда нужно начинать говорить, а когда выгоднее позволить начать собеседнику. Учили держать руки неподвижно, не скрещивать их и не расслаблять пальцы. Исправляли наклон головы, учитывая угол взгляда и скорость моргания. Последний раз он учился этому, наверное, когда учился говорить. Обучение занимало всё время, и это ещё даже не было репетицией. С Джису он не успевал даже поздороваться, и на это время ему было это запрещено. Были сценарий и протокол того, как он теперь будет себя вести. Иногда играть было даже не нужно, ранение очень этому способствовало. Он контролировал дыхание, делал больше пауз и замедлялся, когда что-то брал в руки или ходил.* * *
Сыльги вернулась в свой дом в середине весны. И дни проходили по одному сценарию. Каждое утро она сидела неподвижно, пока служанки работали с её лицом. Иногда ей казалось, что она даже не моргает. Любое постороннее движение стоило дополнительного часа работы. Её лицо должно было быть безупречным, без неровностей и теней. Почти фарфоровым. Тяжёлые юбки, платья тянули вниз. Сыльги быстро привыкла к онемению пальцев, синякам и головокружению, но корсет сильно сдавливал грудную клетку, и с непривычки она падала в обморок по нескольку раз на дню. Её заново учили улыбаться, ровно и коротко, не хмуриться и отучивали поджимать губы. Почти через месяц утренняя рутина стала привычной, а репетиции мимики перед зеркалом с разметкой стали всем её досугом.* * *
Тэхён стоял неподвижно, терпеливо ожидая, пока портной закончит. Руки опущены вдоль тела, взгляд направлен чуть выше портного. Тот работал молча и быстро, сантиметровая лента останавливалась на нем, натягивалась и снова исчезала. Цепкие пальцы неприятно касались, иногда задерживаясь дольше, проверяя симметрию плеч или линию талии. Тэхён дышал медленно, неглубоко, так, чтобы грудная клетка поднималась каждый раз одинаково. Корсет ещё не был затянут до конца, но каждый раз напоминал о себе лёгким давлением. — Пока не двигайтесь, — пробормотал портной, делая пометку. Тэхён не двигался и не собирался, ему было почти комфортно. Всё, что от него требовалось, — это ничего. Никаких нужных интонаций, улыбок, слов или решений. Он просто стоял. Он смотрел на своё отражение в высоком зеркале напротив, фигура перед ним была какой-то слишком безупречной и аккуратной. Портной отступил на шаг, окинул его взглядом, снова подошёл и поправил метку на линии плеча. Ножницы щёлкнули ещё один раз, и в помещении повисла пауза, такая, которая возникает, когда кто-то входит без стука. Сокджин вошёл легко, на нём был светлый сюртук и в руках он держал корзину с множеством разных лент. Он окинул Тэхёна взглядом медленно, задерживаясь на деталях: линии плеч и посадке ткани. Портной склонил голову, а потом забрал корзину у Сокджина. — Выберите что-нибудь из этого, — сказал он. — Образцы ткани задерживаются, будут к вечеру. На этом портной вышел. — Выглядишь превосходно, — начал он. — Это должно произвести фурор. Тэхён не ответил сразу и не показал какого-либо дискомфорта, он склонил голову: это было отрепетировано, ни о какой покорности речи и не было. Младший смотрел на него через зеркало. — Делаешь меня своим украшением. Хотя эта роль отведена королеве, — он развернулся лицом к брату. — Что дальше? Оденешь мне ошейник и будешь держать на привязи золотой цепью? Сокджин чуть посмеялся: что-то такое уже было. — От тебя требуется выглядеть так, будто ничего не произошло. Нажил себе дурные привычки за это время. Такое не простится даже тебе. Тэхён выпрямился сильнее, корсет сдавил, напоминая о себе. — Как долго продлится этот спектакль? — Ровно столько, сколько потребуется, — ответил он. — До свадьбы. И после неё. Тэхён снова повернулся к зеркалу. Фигура в отражении была безупречной и абсолютно несвободной.* * *
— Это Ли Донмин. Тэхён смотрел на него немного дольше, чем требовала ситуация. Он оценивал осанку и выражение лица. Донмин выглядел очень молодо. В нём не было суеты или чрезмерного почтения. И это Тэхёну не нравилось больше, чем откровенная неловкость. — И он здесь для того, чтобы…? — Тэхён покосился на дворецкого. Они были в его кабинете. Тэхён подпёр лицо ладонью и состроил самый скучающий вид, который только мог. Быть спокойным и учтивым ему всегда было легче, чем играть фигляра. — С этого дня он будет полностью и всегда вас сопровождать. Относитесь к нему, как к другу. Тэхён коротко выдохнул через нос. Формулировка ему не понравилась. Слишком мягкая, такие обычно скрывают условия. — Хорошо, — ответил он и жестом попросил дворецкого уйти. Дверь закрылась, и Тэхён рукой указал на кресло у его стола. — Ли Донмин, со мной контакт минимальный, но без лишней серьёзности. Я готов поддержать дружеский короткий разговор, если того требует ситуация. Стоишь или ходишь позади меня на два шага, справа от плеча. Ты не должен создавать впечатление легкомысленности, быть только любезным и радушным, но не мягким. Тот слушал внимательно, не задавал уточняющих вопросов, не кивал, просто слушал. — Допустимое обращение? — Можешь звать меня хён. Донмин улыбнулся, его мимика и движения не были напряжёнными, он был очень расслаблен и спокоен, будто они давно знакомы. — Хён, позаботьтесь обо мне! Я очень рад. — Какое у тебя расписание на сегодня? Донмин сел немного свободнее, это читалось в положении плеч и в том, как он сложил руки, хоть его открытость была демонстративной, это не сильно бросалось в глаза. — Совершенно свободен весь день. У меня был выходной. — Вот как, — говорит Тэхён. Его взгляд опустился ниже — на пуговицы тёмного мундира. Лис с изогнутым хвостом. Тэхён гипнотизировал эту пуговицу не моргая. Донмин заметил это сразу, он чуть подался вперёд, затем сел иначе: положил один локоть на стол, пытаясь сократить дистанцию, чтобы это выглядело естественно. — Что-то не так, хён? — Интересная фурнитура, не видел такую у других. — Да это эмблема «Слепого Пути». — «Слепой Путь»? — «Слепой Путь» — это закрытый орден при королевстве. Ты не знал? — Конечно же, ты знаешь, что нет. Донмин махнул головой, почти беспечно. — Я тут недавно. Ты моё первое назначение, я ничего о тебе не знаю. Могу рассказать о себе для начала. Тэхён снова посмотрел на орнамент лиса.Сплошные издевательства.
