И приятен ты мне, и противен

      Королевство процветало. Эта фраза звучала и повторялась каждый день. Она не была пустой: экономика росла, мануфактуры работали без перебоев, а торговые пути были защищены. Настала долгожданная стабильность, мирный договор с Югом объявили подписанным.       Король Ким Сокджин также не так давно сделал заявление о делении королевства на округи. Подобная реформа была для многих болезненной, но старые административные структуры больше не могут существовать как раньше. Его речь в парламенте длилась почти три часа, каждое его слово было обдуманным и взвешенным. Новая система охраны городов была представлена в лице обновлённого полицейского отряда. Форма была строже, а оружие — новее, также изменился и сам отбор. Он стал жёстче.       Королева Чон Суён всё чаще бывала с официальными визитами на промышленных предприятиях, фермах и школах. Она появлялась внезапно, в простых, но безупречно скроенных платьях. Задавала много вопросов, на которые чиновники опасались отвечать, а также очень много уделяла внимания рабочим. Её график был настолько плотным, что от её имени на многих дворцовых мероприятиях её заменяла Чон Рюджин.       В высшем свете шептались, что видели Кан Сыльги. Это были сплетни. Кто-то утверждал, что встретил её на утренней прогулке в закрытом саду, кто-то, что видел, как она садится в экипаж. Она была чуть исхудавшей, но с её лица не спадала улыбка.       Рабочие на улицах подхватывали слухи, передавали друг другу, что наследница Канов вернулась к жизни после затяжного траура. Молодые люди и их семьи с нетерпением ждали момента, когда семья Кан уже объявит вечер, на котором наконец-то появится Кан Сыльги. Для всех стало очевидно: это будет символом, ещё одной вехой перемен и, возможно, светлым временем для Санбрейка.       Наутро по всему Королевству, по всем городам и отдалённым поселениям разнесли газету с крупным заголовком: «Ким Тэхён вернулся в Восточное королевство». Разговоры не смолкали дни и ночи, в трактирах, на рынках, в гостиных — везде, сложно было найти место, где об этом бы не говорили. Люди тут же сопоставили эти новости с недавними слухами о Кан Сыльги и возвращением Ким Тэхёна, и радость леди Кан перестала казаться слухами.       Тэхён делал вид, что ему не интересно, что планируется и о чём говорят. Его лицо оставалось спокойным, движения — сдержанными, а голос — ровным. Он не давал даже повода заподозрить его в том, что его посещают подобного рода мысли. Внутри же он горел от ярости и бессилия. Снова проходить через это он был не намерен. На Донмина он внимания почти не обращал. Вокруг не было людей, для которых нужно было бы играть роли, потому что Тэхён сознательно изолировался, чтобы никто ему не напоминал о Кан Сыльги. Даже от Джису, с которой он наоборот надеялся найти покой. Он отдалился от неё, чувствуя, что её присутствие напоминает о его пустоте.

***

      Через несколько дней затворничества Тэхёна Хосок решает его навестить.       Он хотел пообедать вместе, намереваясь вытащить хотя бы на фамильярный разговор, но Тэхён сказал дворецкому, что он не будет тратить время на подобное и не собирается ни с кем видеться. При этом он осёкся, что если Ким Намджун будет присутствовать, то он будет готов отменить все свои планы и подстроить расписание так, чтобы было удобно Намджуну. — Я чётко дал понять, что не хочу никого видеть, — сказал Тэхён, когда Хосок вошёл в кабинет, не поднимая головы от бумаг. Он намеренно делал свой голос беззаботным, будто не знает, кто пришёл и продолжал изображать занятость. Донмин, поклонившись, молча вышел, оставив их наедине. Тэхён на это фыркнул. — Один заголовок громче другого, видел? — Хосок бросает на стол стопку вырезок из газет резким движением, словно не просто хотел обратить внимание, а заставить прочесть. Бумага шуршала и разлеталась веером, занимая всю рабочую поверхность. Взгляд Тэхёна сразу цепляется за тот, что выведен на половину полосы.

«Ким Тэхён, ранее считавшийся без вести пропавшим, объявился».

— Ты знал, что был политическим заложником на Юге всё это время? — Хосок звучал буднично, но ему очень хотелось знать мнение Тэхёна по этому поводу. — Наш король приложил немало усилий для того, чтобы вернуть тебя в целости и гарантировать безопасность на время переговоров. — Странно, что не на Западе, — отвечает Тэхён безучастно, всё ещё не поднимая взгляд. Его тон был нарочито равнодушным, но даже в нём можно было уловить упрёк. — Юг похитил и удерживал тебя из-за того, что ты сбежал оттуда несколько лет назад. Мирный договор был гарантом твоего возвращения. Сразу же после слухов о войне Южный король предложил обмен. — Как же дорого я стою, — уголок его губ дернулся, от раздражения. — Должен ли я как-то продемонстрировать свою благодарность? — Перестать паясничать будет достаточно. Тэхён сметает все эти выписки в одну кучу и отодвигает на край стола. Его рука на мгновенье дрогнула, когда взгляд зацепил ещё один заголовок:

«Кан Сыльги впервые после траура посетит выставку с неофициальным визитом».

— Я могу видеть Намджуна? — вопрос вырывается слишком быстро, будто он не успел сообразить и вложить в это безразличие. Его на мгновение пронзил холод от того, что Сыльги почти вернулась к «работе дворянской дочери». Хосок не отвечает сразу. Он внимательно смотрит на Тэхёна, словно пытается подобрать слова. — По крайней мере, не сейчас. — Это как-то связано с Чхве Джису? — Тэхён всё же дал раздражению проявиться. — Чхве Джису сейчас не представляет из себя ничего. Она круглосуточно под наблюдением, и она не покидает этого этажа. — Тогда дело во мне? Ему нельзя контактировать со мной? — Тэхён, я здесь для того, чтобы узнать, как ты поживаешь, а не для того, чтобы портить себе или тебе настроение. — Почему ему нельзя ко мне приближаться? — Я этого не говорил, — Хосок от него отмахивается. — Тогда что происходит?! — Раньше к тебе был приставлен Ким Намджун, сейчас к тебе приставлен Ли Донмин. И они работают в разных подразделениях, которые параллельны друг другу, а потому никак не могут пересекаться. Тэхён обдумывает услышанное. Он думал об этом раньше. Он не знает, что из себя представляет Слепой Путь, но давно подозревал о существовании ещё одной структуры. С тех пор, как Хван Хёнджин поднял этот вопрос. — Скитальцы подчиняются тебе или Сокджину? — спрашивает он резко. — Королю, — Хосок был без эмоционален и спокоен, — но бывают и исключения. — Значит, этот Слепой Путь подчиняется тебе? — Тц. Ли Донмин из болтливых, и он так ничего и не рассказал? Я был против него как раз по этой причине. — Ответь на вопрос, — говорит Тэхён и не сводит с Хосока взгляд. — Слепой Путь — зона ответственности Юнги, но если ты до сих пор об этом не осведомлён, позволь ему рассказать тебе, когда он сочтёт это нужным. Тэхён замирает.

Что значит «зона ответственности Юнги»?

— Юнги всё ещё на Западе, — продолжает Хосок. — Я не знаю, когда он вернётся. Возможно, после твоего официального возвращения в общество. Возможно, позже. Я даже допускаю, что, может, и раньше, но не надеюсь на это. — Зачем вам всё это? Доставляет радость наблюдать за моим унижением? — Если бы ты, Тэхён, знал, сколько я для тебя делаю, ты был бы ко мне более дружелюбен. — Спасибо, дорогой хён, за всё то, что ты для меня делаешь! Пожалуйста, не утруждай себя этим и оставь меня в покое.

***

      Размышления Тэхёна о том, что такое Слепой Путь, становятся навязчивыми. Он перебирает все возможные варианты и ловит себя на мысли, что у него развивается паранойя. Он никогда даже не слышал, чтобы Юнги занимался чем-то подобным. У Юнги никогда не было и отряда в подчинении. Он всегда в таких делах был сам по себе. Переодевался, менял личности, походку, представлялся разными именами, занимался всякого рода деятельностью. И даже в Санбрейке у него не было никого в прямом подчинении.       Тэхён знал, что у Хосока всегда были Ким Чонин или Ким Намджун, и уже потом шли остальные. У Сокджина был дворецкий, и уже только потом штат других слуг. У Сыльги была гувернантка, у Намджуна был его безликий отряд. Даже Пак Чимин имел конкретных людей в подчинениии, кто приходил на ум сразу, когда произносили его имя. Но Юнги всегда всё делал сам. Тэхён не может представить, что этот Слепой Путь существовал до его переезда в Нижний город, потому что именно он всегда был рядом с Юнги. Это могло подтвердить то малое количество людей, с которыми они работали. Юнги точно больше ни с кем не виделся. Он бы знал. Однако Хван Хёнджин был тем человеком, кто спросил, существует ли ещё какая скрытая организация на Востоке. И это его Юнги приказал убить. Юнги кому-то отдал приказ. Не Хосок, не Сокджин или кто-то из других капитанов. Тэхён не понимает. Он бы точно заметил, он бы знал, или кто-то бы хоть когда-нибудь обронил, что видел Юнги с кем-то ещё.       От Донмина Тэхён немного дистанцировался. Он не был с ним близок и раньше, но сейчас, когда его паранойя стремительно развивается, Тэхён хотел бы контролировать хотя бы это. Донмин был безукоризненно вежлив и спокоен, это начало пугать.

***

— Как легко ты возвращаешься в общество, — подметил Донмин, глядя на только что подогнанный костюм. Портной закончил поправлять одежду и отступил на шаг, чтобы оценить работу. — Возвращение в общество? — Тэхён поднял руку и посмотрел на выглядывающий манжет. — Хлеб, масло и бисквиты? Это ты называешь возвращением? — Посуда в стеклянном шкафу, вазы в каминах и пастораль, — раздаётся спокойный голос Сыльги, она здесь была лишь за тем, чтобы портной убедился, что стоя рядом, узоры её платья дополняют узоры на костюме Тэхёна. Он рассчитал каждый дюйм, чтобы всё выглядело безупречно и создавало гармоничную картину. Тэхён игнорировал её присутствие, Донмин лишь коротко кивает. — Вы оба… — младший запнулся на выдохе, явно подбирая правильное слово, но тут же отказывается от идеи смягчить свою мысль, его взгляд меняется, — невольники на угольной шахте. — Я был на угольных шахтах, и атмосфера была более располагающей, — отвечает Тэхён, и его голос повышается от неожиданности. — С каких пор ты настолько груб?! — Сложно ей такой не быть, когда у тебя есть защита и сопровождение, — Сыльги зевает, и как раз появляется её гувернантка, оповещая, что привезли новые платья. За ними удаляется и портной. — Ты правда был на угольных шахтах, хён? Тэхён на это закатывает глаза и оставляет Донмина без ответа.

***

      У Тэхёна и Чимина был план, и он всё ещё должен был работать, но с некоторыми изменениями. Сыльги сообщила Чимину всё то, что была должна, а также уведомила о том, что сам король разрешил ему продолжать скрываться, но уже наверху. Чимин отнёсся к этому скептически, но ему принесли официальное письмо. Подобное письмо пришло и Сыльги, что её пребывание в Нижнем городе закончилось.       Сам король назначил его сопровождением Кан Сыльги, но под личиной безликого слуги. Единственным правилом было для него скрываться за маской и следить, чтобы никто его не узнал. Он мог говорить, только когда оставался с Сыльги наедине, или же настолько тихо, что услышать можно было бы, только подойдя вплотную.       Чимин ждал момента, когда сможет с Тэхёном переговорить лично.

***

      Тэхёна всё ещё скрывался в своём кабинете, он не выходил и встречался только с портным. Пока одним вечером в его кабинет не ворвалась Сыльги, конечно, она была в сопровождении Чимина. У Донмина был выходной, его сегодня не было. А Сыльги, стоило её ноге снова ступить во дворец, распорядилась, чтобы на всём этаже никого не было, а все входы и выходы были заблокированы. Никого нельзя было впускать или выпускать. Она знала, что сейчас сюда поднимаются только слуги, но также она знала, что и за какой-то из дверей была Чхве Джису. Сыльги не могла объяснить себе раздражение, которая та у неё вызывала.       Вопросов ни у кого бы не возникло. Ким Тэхёна ещё не должны видеть в компании Кан Сыльги, поэтому подобное сочли за осторожность.       Тэхён смотрел на неё с удивлением, она, не разрывая зрительный контакт, подошла к столу и положила перед ним записку, хлопнув ладонью, затем вышла. Тэхён вздернул палец у своего лица, призывая Чимина снять маску, и только убедившись, что это он опустил свой взгляд на записку: «Экипаж будет меня ждать через сорок минут». — Удивительно, как складывается жизнь, я знать не знаю, где Намджун, а Сыльги мне помогает организовать с тобой встречу, — Тэхён был весел. — Не думаю… — Чимин прочистил горло и взглядом стал искать графин с водой, Тэхён предлагать ничего не стал, ждал, когда Пак нальёт себе воды сам. — …что этого времени хватит на то, чтобы всё объяснить. Но леди Кан сказала, это ты постарался, — Чимин говорил о своём неофициальном помиловании. Тэхён набирает в лёгкие воздуха, чтобы на одном дыхании быстро сказать: — Ким Сокджин мой кровный брат. Он, Чон Хосок и Мин Юнги всю мою жизнь решают, что я буду делать, и иногда мне кажется, они не могут между собой договориться. Я оказался внизу, потому что меня туда сослали, сейчас я здесь, потому что ссылка кончилась. Сокджин сказал, что ему всё равно, чем мы с тобой занимаемся, поэтому разрешил тебе ко мне вернуться. Подстрелил меня Хосок, а Юнги, которого я ещё не видел, приставил ко мне Ли Донмина, ты должен его знать. — Проходил у меня практику, — это всё, что отвечает Чимин, после того как Тэхён вылил на него всю эту информацию. Он вдохнул, выпил ещё стакан воды и просто рухнул в кресло. — А сказал, что не хватит времени, чтобы всё объяснить, — пролепетал Тэхён с лёгкой насмешкой и встал из-за стола, чтобы сесть в кресло напротив Чимина. — Всё ещё держимся плана? — Почему ты решил рассказать сейчас? — Потому что не знаю, как правдоподобно соврать, поэтому решил сказать как есть, чтобы ты не думал, что за мной стоит какой-то злой умысел или договорённость. — Это всё, что я должен знать сейчас? Тэхён призадумывается, Чимин был серьёзен. — До того, как встретить тебя, я укрывал у себя принца Запада, а потом помог ему сбежать, — он сказал это с кривой полуулыбкой, просто чтобы поиздеваться. — Принц Запада жив?! — Не кричи, ты первый, с кем я делю эту тайну! — говорит Тэхён и добавляет: — Ну, генерал тоже об этом знает. А сказал ли он кому, я не знаю. — И как, интересно, ты планируешь продолжать? — Через неделю будет раут по официальному возвращению меня и леди Кан. Также на этом же мероприятии объявят новую дату свадьбы, — Тэхён внезапно строит грусть. — Мне жаль, что на этот раз ты не разделишь со мной этот момент, объявив о своей, как тогда. — Прекрати строить из себя клоуна. — Я так по этому скучал, — Тэхён закатывает глаза. — Мне тут было очень скучно, Пак Чимин. Спасибо, что вновь озарил мою жизнь! Чимин ничего не говорит, Тэхён смотрит на него, моргая, давая понять, что хочет продолжить эту беседу, но Чимин был неприклонен. Тэхён недовольно выдыхает. — И ты мне должен будешь помочь с этого раута сбежать. Опозорю семью Кан, и не быть мне женихом ещё, надеюсь, долгое время. Я не собираюсь им подчиняться, — говорит он серьёзно. — Я делал это всю свою жизнь, но больше не позволю решать за меня. Поэтому наш с тобой план всё ещё в силе. И я как никогда в него верю, потому что, признаться честно, до определённого времени я и правда хотел просто тебя бросить. Но… как я и говорил, удивительно, как складывается жизнь. Ты и Кан Сыльги — единственные сейчас люди, кому я могу доверять и верить. Чимин переваривает сказанное, у него начинает всё сходиться. Он знал, что Ким Тэхён пропал не просто так. Он думает о том, что теперь у него немного больше уверенности, чем раньше. Потому что до этого их договорённость строилась на том, что Тэхён Чимина использует. А теперь… удивительно, как складывается жизнь. — Удивительно то, что был кто-то ещё, — говорит Чимин. — Ты всегда был слишком осторожным, чтобы кому-то доверять. — Да, — кивает он и просто говорит, — принц Запада и один наёмник.

***

      Зал был залит светом хрустальных люстр. Музыка тонула в гуле голосов, а изобилие парфюмов и воска свечей смешивались в один аромат.       Раут по поводу возвращения Ким Тэхёна в королевство и закончившийся траур Кан Сыльги были в Верхнем городе. Так как возвращение Тэхёна — это личная победа короля, семья Кан никак не могла оскорбить его и настоять на том, чтобы этот праздник был в их доме.       Тэхён и Сыльги с самого своего появления в начале вечера стояли рядом и не отходили друг от друга, и никто к ним не подходил ближе, чем было разрешено. Многие люди хотели поприветствовать Тэхёна лично и пригласить леди Кан на танец, но пока официальная часть вечера не подошла к концу, никто не имел право их отвлекать. Они должны были быть украшением, пока король не скажет всё то, что хотел сказать. Тем не менее ни от кого не скрылся тот факт, что Ким Тэхён и Кан Сыльги очень изменились за эти три года. Сначала казалось, что это от того, что их долго не видели, но уже после официальной части вечера все убедились, что встречают почти новых людей.       Тэхён не изменился внешне, по крайней мере, для всех, на него надели парик, чтобы скрыть белокурые волосы. Но его присутствие ощущалось по-другому — оно было скромнее. Он больше не заполнял собой всё пространство, а ровно столько, сколько было необходимо. Его лицо осталось узнаваемым, казалось, не тронуто временем, но в его глазах можно было отчётливо разглядеть пустоту, которую раньше никто не замечал в свете его яркой личности. Взгляд был спокойный, прямой, но с задержкой, словно он делал паузы для того, чтобы оценить, достоин ли человек перед ним быть увиденным. Костюм на нём сидел — правильно. Плотная ткань подогнана точно под фигуру, не подчеркивала её. Будто это было сделано намеренно, чтобы его запомнили по силуэту.       Шептались, что в нём появилось качество, которого раньше не было, — умение ждать. Он не реагировал сразу, на любую фразу или жест, обращённые к нему, он делал паузу, достаточно долгую для того, чтобы собеседник почувствовал себя некомфортно, и только потом говорил.       То же было и о Кан Сыльги. Её лицо было спокойным и собранным, словно высеченным мрамором. Не было в ней былой мягкости, а её взгляд был прямым, и давала она каждому лишь определённое время и ни секундой больше. Её дыхание было неглубоким и словно экономным, она почти не двигалась, кто-то мог списать это на отпечатавшийся на ней траур, но дело было в корсете, к которому она ещё не привыкла. Также из-за тяжёлого макияжа, она не могла позволить себе лишние эмоции. Плотные слои порошков с металлической основой, сушили и стягивали кожу. — Если мне всё же придётся выйти за тебя, Тэхён, — Сыльги цедила сквозь сжатые зубы, прикрываясь очень лёгкой улыбкой, чтобы никто не заметил, — я тебя убью и останусь счастливой вдовой. — Счастливые вдовы надолго одни не остаются. — Я уверена, что военный советник составит мне прекрасную партию. — Не так мне страшна смерть, как будущее с вами, дорогая Кан Сыльги, — Тэхён посмотрел на неё коротко и улыбнулся. — Поэтому окажу милость и сбегу, как и в первый наш раз. На этот раз вместо траура можете объявить о расторжении помолвки. Сыльги ничего не отвечает. Тэхён отвлекается на зал, а затем переводит на неё взгляд. На её лице отразилась грусть. — Только не говори, что ты действительно хочешь стать мне женой, — растерянность смешивается с насмешкой. Сыльги смотрит вниз на своё платье, затем поднимает голову и, глядя точно Тэхёну в глаза, едва слышно произносит, прикрывая лицо веером: — Ты не можешь сбежать, — её голос почти тонет в шуме зала, но Тэхён уловил всю серьёзность тона. — Это ещё почему?! — возмутился он, у него уже был готов план, оставалось дождаться Чимина. И покинуть свой праздник, о котором он не просил. — Потому что я здесь, Тэхён. И я останусь здесь. Дюжина мыслей обрушивается на него разом.

Как глупо

Как глупо было с его стороны. Легче уже было бездействовать. — Не молчи, Тэхён. Он ещё сохраняет молчание, не зная, как быть дальше. Его взгляд скользит по залу, по гостям, пока не встречается с Сыльги. — И что мне делать? — вопрос был искренним. — Я не знаю, — говорит она, — у меня отобрали госпиталь.