И приятен ты мне, и противен

      У Кан Сыльги не было времени. Расписание было распланировано на месяцы вперёд, официальные и неофициальные выходы, приёмы гостей, ужины, обеды, завтраки и прочие мероприятия, которые требовали её присутствия.       Люди не ошибались, когда говорили, что возвращение леди Кан даст толчок изменениям в Санбрейке. Благодаря возвращению её и Ким Тэхёна Санбрейк стал становится более открытым местом. Ким Тэхену было поручено проводить короткие экскурсии для чиновников и студентов, отличившихся в учёбе. Он показывал разные отделения, рассказывал, какое расписание есть у разных специалистов в разных отделах. Был, как всегда, обаятелен и остроумен, люди тут же забыли о том, каким он был мрачным в день своего возвращения, и спихнули это на нервозность после долгого отсутствия.       Кан Сыльги в свете своей занятости в Санбрейке почти не появлялась, и говорили даже о том, что она больше там не работает. Неофициально ей запретили туда ходить, но это её устраивало.

***

      Чимин раздражённо выдохнул, когда Сыльги снова выронила увеличительное стекло. — Оттяни нижнее веко, — сказала она ему, стараясь правильно подобрать угол. До этого она пыталась сделать это самостоятельно, но только царапала его кожу. — Да как ты с такими руками руководила госпиталем?! — не выдержал он, и она закатила глаза. — Не так успешно, если меня от всего отстранили, — ответила она, изучая оттенок сосудов. — Есть боли? — К вечеру усиливается. Сыльги нахмурилась. — Отслойка или давление внутри глаза. — И что это значит? Сыльги осмотрела ещё раз, с разных сторон. — Сетчатка может постепенно терять контакт с сосудистой оболочкой, — сказала она, ещё рассматривая его глаз, — и если процесс продолжится, то зрение начнёт пропадать не пятнами, а целыми участками. Но если это давление, то зрение упадёт ещё быстрее, чем ожидается. Чимин медленно опустил руку, которой держал нижнее веко, моргнул несколько раз, словно надеялся, что мутное пятно исчезнет. — И что можно с этим делать? — Завтра ты не ослепнешь, — она скрестила руки на груди, — но и не то чтобы можно было ждать месяцы. Хирургическое вмешательство, — произнесла она и сделала небольшую паузу, — либо серия инъекций, но только если это всё-таки давление, а не отслойка. Чимин смотрел на неё пристально. — И ты, конечно же, не можешь? Сыльги покачала головой, у неё другой профиль, и ей всё-таки сложно выполнять даже обычные ушивания. — Нужен кто-то с точной рукой и опытом с такими травмами. И… он тебе и диагноз точнее поставит, и прооперирует намного быстрее, чем любой хирург Столицы. — Он не хочет этим заниматься. — Так и сказал? — Сказал, что не знает, что с моим глазом, и мне нужен врач. А единственный врач, к кому я могу обратиться сейчас, — это ты. Сыльги фыркнула. Она не понимала, что у Тэхёна сейчас на уме. — Пошли, — говорит она, кивая в сторону двери, — нанесём ему внеплановый визит.

***

      Они прибыли в Санбрейк прямо перед концом рабочего дня Тэхёна, за несколько минут до того, как он собирался уходить. Двери открылись после короткого стука, но секретарь доложил о визите прежде, впустил их внутрь.       Тэхен сидел за столом, занятый письмом, и поднял голову только тогда, когда дописал. Он промокнул чернила и аккуратно отложил перо. Донмин поприветствовал Кан Сыльги, как положено. — Нам требуется приватный разговор, — сказала она. Тэхен жестом пригласил её присесть, но она только взглядом указала на Донмина. — Вы пришли сюда не в назначенный час, моя дорогая Сыльги, для того, чтобы о чём-то поговорить? — Тэхен посмотрел на Чимина за её спиной. — Если вопрос касается вашего здоровья, то обсуждение, конечно, должно быть ограничено. В таком случае, — продолжил он мягко, — вашему сопровождающему следует выйти. Сыльги на мгновение прикрыла глаза, чуть больше терпения требовалось, чтобы выдержать подобный снисходительный тон. — Нет. Выйти должен не он. Тэхен посмотрел озадаченно. — Я, видимо, не до конца понимаю, кому нужна моя консультация. Сыльги уже обратила свой взгляд на Донмина, что так и остался стоять, с тех пор как они вошли, и, чётко проговорив каждое слово, приказала ему выйти. Донмин поклонился и молча исполнил приказ, Тэхен проводил его почти грустным взглядом. — А если ты его обидела? — У Чимина серьёзные нарушения зрения. Предварительно: отслойка сетчатки либо патологическое внутриглазное давление. Осмотри его. Тэхен изменился в выражении лица, его взгляд стал внимательнее. — Я должен осмотреть его здесь? — Да. Тэхен встал, сложил руки за спиной, сцепив пальцы в замок. Он на несколько секунд о чём-то задумался и пригласил Чимина сесть в кресло. — Маску. Чимин снял её без возражений, Тэхен приблизился. Он не прикасался к его глазу, просто смотрел, иногда говорил посмотреть в сторону или вверх. Сыльги, наблюдая за этим, поинтересовалась, видит ли он что-нибудь и не нужно ли дополнительное освещение. Тэхен от неё отмахнулся, говоря, что ему и так всё понятно. Когда он отступил, то обратился к Сыльги, его голос оставался ровным, почти безэмоциональным. — Если это отслойка, время имеет значение. Но в случае давления лечение требует срочности, — и прежде чем Сыльги успела что-то сказать, он продолжил. — Это очень рискованно, но ничего не могу сейчас сделать. Пока можно стабилизировать… состояние. Избегать яркого света, а также не напрягать глаз и воспользоваться глазной повязкой. Под маской её всё равно не будет видно. Сыльги смотрела на Тэхена пристально, не моргая, ему бы могло уже стать некомфортно от её взгляда. — Чимин, мы уходим, — говорит она. Сыльги не попрощавшись вышла из кабинета, чуть не сбив Донмина с ног, когда Чимин открыл ей двери. Они стремительно покинули Санбрейк, и Сыльги приказала экипажу отправляться домой. Она была зла, но больше озадачена. — Тоже заметила? — спросил Чимин. — Да, он будто тянет время.

***

      На большом макетном столе у Хосока была развёрнута карта. Поверх стояли маленькие фигурки, которыми отмечались границы, спорные территории и прочее. Хосок двигал одну фигурку ближе к Столице, а Сокджин возвращал её назад. Юнги наблюдал за этими немыми пререканиями, пока просто не забрал эту фигурку, перехватив её с другой стороны стола, и не убрал с карты полностью. — Я бы хотел, — начал Юнги, крутя фигурку в руках и возвращаясь к ним, — чтобы Ким Намджун кое-что для меня сделал. Хосок попытался отобрать фигурку назад, но Сокджин его опередил. — Пусть остаётся в Новом городе, — сказал он, возвращая её на карту, — слишком много людей сейчас посещают Санбрейк, нужно быть аккуратнее. — Вы оба отобрали у меня его на несколько лет, а теперь не хотите возвращать?! — голос генерала был слегка твёрже, чем до этого. — Мне он нужен в Столице, Ли Донмин находится в Санбрейке почти круглосуточно, не говоря уже о других. Вы ему не доверяете? — У него немного другая сейчас работа, — говорит Юнги, снова потянувшись к фигурке своей указкой, но Хосок его останавливает, вытянув руку и не дав приблизиться. — Зачем тебе Ким Намджун? У тебя нет причин его держать возле себя сейчас. — Моего желания уже недостаточно? — возразил Хосок. — Это по-детски, — сказал Сокджин, тоже незаметно пытаясь сдвинуть фигурку своей указкой, но Хосок и ему помешал. — Что ты за него хочешь? — Я не торгуюсь. — Если Ким Намджун задержится в Новом городе на весь период отсутствия Юнги и Тэхёна, то мы расскажем тебе кое-что интересное, — продолжил Сокджин, как вдруг за его спиной резко раскрылись тяжёлые двери. И только Ким Чонин успел зайти и оповестить, что Ким Тэхён прибыл без записи, как этот самый Тэхен зашёл. Хосок посмотрел на Чонина и жестом попросил его выйти и закрыть двери. Затем перевёл взгляд на вошедшего. — Как же шумно ты сюда вламываешься, — только сказал Хосок. — Простите, дорогой хён, но я хотел просить тебя мне помочь. — Я тебя уже просил… — Что-то случилось? — Сокджин, уперевшись руками в стол, повернул голову. Он не ожидал, что их прервут таким наглым образом. — Случилось, но я не собираюсь это обсуждать с тобой, — сказал он Сокджину, всё ещё глядя на Хосока. — Мне нужна твоя помощь. — Это как-то связано с тем, что ты делаешь сейчас? — Юнги вмешался в разговор и, воспользовавшись тем, что все отвлеклись, отобрал у Хосока и Сокджина их указки, чтобы они больше не могли двигать фигуры. — Да, и я бы не хотел этим заниматься, — он посмотрел на Сокджина и Юнги недовольным взглядом, намекая. — Что ты имеешь в виду? — Хосок тоже посмотрел на Сокджина и Юнги, он понимал только то, что ему о чём-то не договаривают. — Можешь выйти, — сказал Юнги, прочистив горло, — нам сейчас не до тебя. — Пак Чимин везде сопровождает Кан Сыльги. Это огромное насмехательство и вопиющая дерзость. Это от тебя, дорогой хён, скрывают, — говорит он, а затем, показательно низко поклонившись, уходит. Двери за ним хлопнули. Хосок тёр переносицу, он словами не мог описать то, как они его достали. — Хорошо, да, — говорит он, смотря на карту. — Делайте что хотите, потом оставьте отчёт на столе, я утром с ним ознакомлюсь. Забирайте Намджуна. Он взял с кресла свой мундир, сразу же надел его и, застегнув пуговицы на манжетах, молча покинул свой кабинет. Сокджин проводил его взглядом и затем обратился к Юнги. — Не будет же он злиться долго? — Как вернусь с Юга, расскажешь мне, сколько он злился, — отвечает Юнги. — Это ты с ним остаёшься, меня через пару дней здесь не будет. Сокджин закатил глаза.

***

      В коридоре было прохладнее, чем в кабинете, но вспыхнувший внутри жар не сразу позволил это заметить. — Оповести Канов, что я сегодня нанесу им визит, — говорит он Чонину, который сидел всё это время под дверью. — И хватит бездельничать, веди себя, как положено. Чонин поднялся с пола и поправил одежду. — Вы хотите навести визит сейчас или же позже? — Позже.       Хосок отправился в свой дом для того, чтобы переодеться и подумать, что он будет делать. Раздражение стучало в висках. Одно упоминание Пак Чимина, и у него уже сжимается челюсть, избавиться бы от него раз и навсегда, чтобы Сокджин и Юнги успокоились. Эта мысль остудила его быстрее, чем прохладный воздух в коридоре. Один его приказ, и всё может закончиться за минуты. Так почему же он всё ещё терпит? Мысль была простой и почти принятой. Потому что дело было не в самом Пак Чимине, а в Сокджине и Юнги. И их умении вывести ситуацию так, что он неизбежно терял самообладание. Чимин просто для них удобный рычаг. И по-настоящему его злило только то, что этим рычагом очень часто пользуются. Он сам наделил Пак Чимина властью его задевать, а теперь эта власть работает против него. И чем сильнее он злится, тем больше даёт поводов для чужого веселья. Возможно, лучший способ избавиться от Пак Чимина — не избавляться от него.

***

      Хосок прибыл в дом Канов спустя три часа, после того как было отправлено уведомление о визите. Господин Кан многократно приносил извинения за то, что дом не успели должным образом подготовить к приёму столь неожиданного гостя, поясняя, что не рассчитывали принимать кого-либо в этот день. Хосок заверил, что нет никаких поводов для беспокойств, и подчеркнул, что его визит носит исключительно деловой характер. Он добавил, что желал бы видеть леди Кан наедине, поскольку имеет для неё послание от её жениха.       Его проводили в гостиную и уведомили, что леди Кан спустится через несколько минут.       Когда Сыльги вошла, Хосок поднялся, как того требовал этикет, и после обмена приветствиями без промедления произнёс, что очень хотел бы, чтобы тот джентльмен, который сейчас сопровождает её в качестве охраны, пришёл немедленно. Сыльги попыталась возразить, заметив, что подобное может быть истолковано превратно, но Хосок оставался непреклонен. Она кивнула и, не произнеся ни слова, покинула гостиную. Дверь за ней закрылась почти беззвучно. Прошло не более минуты, когда створки вновь отворились. В комнату вошёл Чимин в тёмном мундире и маске, он остановился в нескольких шагах от генерала и почтительно поклонился. Хосок лишь медленно указал рукой на кресло напротив себя. Тот повиновался без колебаний, он сел, сохраняя осанку, и замер. Несколько долгих мгновений в гостиной стояла тишина. Хосок внимательно разглядывал «гостя». Наконец Хосок сел прямее. — Будь любезен, — произнёс он ровно, — сними маску. В его голосе не было угрозы, но тон не требовал отказа. Чимин медленно поднял руку к лицу, движение было нарочито спокойным. Пальцы коснулись края маски, задерживаясь на мгновенье, словно давал возможность генералу передумать, и лишь после этого снял её с себя. Он опустил её на колени. — Итак, — сказал Хосок, переплетая пальцы между собой, — мне сообщили, что ты сопровождаешь леди Кан в последнее время. Это было утверждение, которое не требовало подтверждения. Чимин просто кивнул, избегая взгляда Хосока. — По чьему распоряжению? — Я получил официальное письмо от короля. Ответ прозвучал спокойно. Хосок чуть склонил голову, будто принял это к сведению. Его лицо осталось непроницаемым. — Разумеется, — произнёс он тихо, он выдержал паузу, затем поднялся и сделал шаг к Чимину, словно подчёркивая своё над ним преимущество. — А теперь слушай меня. В голосе не было угрозы, но воздух будто стал плотнее. Хосок смотрел на него пристально, Чимин всё ещё не поднял взляда. — Я восстанавливаю тебя в должности, — Чимин наконец поднял на него взгляд, полный недоумения, он сделал это неосознанно, и когда их взгляды встретились, Хосок продолжил. — С этой минуты ты вновь состоишь на службе при мне и находишься в моём полном распоряжении. Чимин поднялся и посмотрел так, будто хотел что-то спросить, вопрос не успевает сформироваться, когда Хосок говорит: — Собери свои вещи, я лично уведомлю леди Кан, что забираю тебя. Солдат подчиняется командиру, а не королю, поэтому это не обсуждается.