Статья

Держи меня в узде моего же страха, от самого начала и до неопределённого конца. Воскресение. Клуб «Millеnton» 23:45 Грудь была легко обнажённой, скрываясь за черным бюстгальтером и тонкой, прозрачной, сетчатой кофточкой. Глубокое дыхание медленно поднимало грудную клетку, а затем воздух резко покидала тело. Мужские глаза бегали по силуэту, вызывая маленькую дрожь. Девичьи голоса, моих «коллег» только на сегодняшний вечер, заполняли пространство в небольшой комнатке, а их смех проносился луной в моей голове, которая болела с самого утра. Каждая мелочь здесь завораживает своим изяществом дизайна и в тоже время сочетает грубые элементы природы. Монотонно и лаконично, но где-то в глубине этой скромности крылась вопиющая вычурность. Гангнамские заведения славиться такими вещами. Интерьер очень схож с тем, который я видела в кабинете Ким Намджуна: высокие потолки, кирпичная стена, грубая мебель и не единого окошка. Напрочь заколоченное место. Полумрак окутал людей, которые зашли в это тёмное царство. Все до единого заткнулись, когда в комнатку вошёл высокий мужчина, на вид ему было лет 30, а может и больше. Он был красив, статен, темноволосый и небольшой шрам пересекал левое веко, задевая кусочек щеки. Я беспардонно рассматривала его, пока окружающие молча прятали глаза, что вызвало кучу вопросов. После прогулки ледяного взгляда по девушкам мужчина молча указал пальцем на нужных ему особ, в числе которых была и я. Отвратительное чувство — когда тебя отбирают, как товар на захудалом рынке, хотя я сейчас и являлась товаром. Поднявшись с места, ненужный товар облегчённо вздыхал и покидал эти стены, бросая жалостливые взгляда в мою сторону. Я смотрела прямо в глаза мужчины, пока девушки огибали его, вызывая своей медлительностью раздражение Лёгкая ухмылка и я встрепенулась. Мороз гулял по коже и мне самой было нетерпёж. Сомнений не оставалось, и я уже знала на кого потрачу этот вечер. Ча Минхо — моя сегодняшняя мишень, на которую меня вчера любезно навёл Лукас, а сейчас я уставилась на него, упираясь холодным и безразличным взглядом в мужественные черты лица. Невольно вспоминая о редакторе, которого не видела с субботнего утра, но быстро отгоняю эти мысли, мешающие мне «работать» От меня надо только стать карманником и тихонько, под шумок гулянки стащить кошелёк темноволосого, который спрятан во внутреннем, левом кармане его дорогого пиджака. Легко сказать, а сделать? Чем я думала, когда соглашалась на это? Точно не затуманенной головой. Всё вышесказанное означало, что сегодня мне надо было быть ближе всех к этому Ча. Обольстительница с меня никудышная, но русоволосого это не волновало, когда тот договаривался о моём присутствие в качестве новой малышки. Парень всё утверждал, что я ещё та девочка, ссылаясь на наши отношения с Джином. Давление возрастало и даже при огромном желании я бы не смогла быстро ускользнуть, оставшись не замеченной. Дверь захлопнулась. Пути обратно нет, но и мне это начинало нравиться с каждой секундой. Я просто чувствовала всё тяжесть его уверенных шагов, холод и надменность в его взгляде. Само его присутствие бросало вызов. Неподвижно сижу, пока мужчина не садиться возле меня, а в голове ни единого мысли двигаться на большом диване, который я заняла одна. Все сучки разбежались по уголкам, развлекая псов Ча Минхо, а я осталась неподвижной, пока темноволосый душил меня взглядом. Он молчит и я тоже. Гляделки становятся чем-то особенным в данный момент между нашими лицами каких-то несчастных 50 сантиметров, а он как будто специально, слегка возвышается надо мной. Решил показать свою мочь, но я не отступлю, тем боле, когда уровень адреналина от такой близости уже зашкаливает в крови. — Пак Сон И, — выделяя каждый слог проговариваю я, пока его глаза внимательно изучают мои розоватые губы, — внутри всё переворачивалось от присутствия этого мужчины и он, как никто другой, чувствовал это. Он знал, что внушит некий страх новой девочке, о которой ему сообщили, но и подумать не мог, что она будет настолько наглой и самоуверенной. Либо это чудо не знает кто он такой, либо эта дура слишком наглая, чтобы так вызывающе смотреть ему в глаза. — Ча Минхо, — представился брюнет, а на его лице проскользнула лёгкая улыбка. Его голос тут же пробрал меня до костей, а грудь застыла, прекращая гонять кислород. Грубый, чёрствый, слишком низкий и хриплый. — Обычно девушки не называют своего имени, — ещё одна партия, которая судорогой нахлынула на меня. Темноволосый просто взмахнул рукой в воздухе и платиновая блондинка, что стояла всё это время около дивана, за спинной босса, без замедления схватила мартини со стола и протянула мужчине, после чего напиток оказался в моих руках. — Тогда я буду вашим исключением, Господин Ча, — делая небольшой глоточек спиртного напитка заявила ему, чем вызвала неподдельно искреннюю улыбку. — Обязательно. Пару коктейлей и я окончательно расслабляюсь, позволяя себе бесконечные разговорчики и прочие вещицы. Он внимательно слушал, иногда делал большие глотки крепчайшего напитка из большого бара и самую малость отвечает или же задаёт вопросы. Его голос продолжал пробирать до косточек, а помутнённое алкоголем сознание резко ловило мимолётные просветления. Девушки вокруг были заняты работой, которая прилежно выполнялась изо дня в день. Они не привыкли слышать долгую болтовню, а сразу же приступали к делу. Нет, откровенный разврат здесь не приветствовался, но если хочешь получить большего — доплати. Это было похоже на японское заведение, где работали милые и воспитанные гейши. Только вот незадача: длинные кимоно сменились откровенными мини юбками, а сдержанные манеры на развязный образ общения с клиентом. В 21 веке развлекаться по-другому. По таким правилам и живут Гангнамские парни и девушки. Тут каждый знает Ча Минхо и бояться лишний раз вдохнуть в его присутствии, пока я нахально играю свою роль. Ни одна девушка, работавшая в этом заведении, представить себе не может, что могла бы так свободно говорить с боссом всего левого побережья. Но мне не страшно, внутри разгорается интерес. Самое страшное — любопытство, оно заводит людей в тупик и сейчас я в этом тупике. Взгляд с самого начала разговора был приковано стальной цепью любопытся к его шее, которая была усеяна глубокими шрамами. — Вас пытались убить? — совершенно спокойно прикасаюсь к его острой линии подбородка и невесомо веду пальцами по огрубелой коже, до самого кадыка, резким движением обрывая мимолётный контакт. Блондинка напряглась, но начальник быстро дал понять, что беспокоиться не о чем. — С чего взяла? — кривая улыбка на один бок и шрам на лице морщится. На нас оборачиваются, даже подхалимы Минхо сидят в замешательстве — Порезы, — кратко констатируют и отпиваю мартини. — Толи нож был тупой, толи нападающий был никчёмен, но явно у него не получилось перерезать горло, — моя ухмылка заводит его в тупик. Теперь понятно от чего он так хрипит и виной тут вовсе не сигареты, хотя и сыграли свою роль. — Проницательна, — хмыкает себе под нос. — Куришь? — этот вопрос мой шанс, без лишних свидетелей украсть тот чертов кошелек. Я сходу положительно киваю, мозги вообще не варят, голова кружится, а взгляд рассеянный. Я вижу косые взгляды, но уже плевать я хочу закончить это побыстрее. Мужчина поднимается и идёт к двери, оставляя меня позади, но долго ждать не приходиться и уже через секунду семеню ногами за ним по тёмному коридору, потом куда-то по ступенькам наверх здания. Дверь открывается и за широкой мужской фигурой мне удаётся разглядеть потрясающий пейзаж Гангнам-гу. Минхо проходит вперёд и облокачивается на металлические перила. Он долго всматривается в бескрайние просторы ночного города, пока не понимает, что рядом кого-то не хватает. Я продолжаю стоять в дверном проеме. Холодный взгляд Ча прожигает меня насквозь, ноги подкашиваются, а сердце сбивается с привычного ритма. Что-то странное. Дышать невыносимо тяжело, нехватка кислорода давит, я уже слишком размыто вижу, как темноволосые подходит ко мне и протягивает заветный пиджак. — Холодно, — кратко выдаёт он, а я своим помутневшим сознанием удивляюсь тому, что из такого сурового человека получился джентльмен, но, все же, принимаю вещь, накидывая на плечи. Чуть ли не вся ночь прошла в его компании, а я так и не поняла почему все суки и кабели трясутся, когда слышат его имя. Я делаю шаг навстречу и чувствую, как холодный, зимний ветер обдувает голые ноги. Мышцы почему-то напряжены, кажется, что вот-вот начнутся судороги. Черепушка раскалывается от боли в области левого глаза, а плечи подрагивают, после того, как изображение перед глазами начинает исчезать. Подхожу и хватаюсь за ледяные перила. Мужчина усмехается — явно знает, что со мной происходит. Он протягивает руку, цепляет край пиджака, отодвигает его и достает из внутреннего кармана пачку дорогих сигар. В этот момент я дергаю плечами, невзначай взвешивает каждую сторону одеяния. Одна сторона, определённо, больше тянет вниз. — Держи, — Минхо протягивает мне сигару предварительно подкуренную. Я беру в руку табачное изделие и невольно хмыкаю. — У меня друг такие курит, — вспомнила Юнги, когда тот курил за столом точно такие же. Пару секунд осматриваю тлеющий конец и делаю первую затяжку. Задыхаюсь. И до этого затруднённое дыхание становится ещё тяжелее. Кажется, что сейчас потеряю сознание, но всё равно остаюсь в реальности, мучаясь от нехватки кислорода. — Дружишь с плохими ребятами? — интересуется он, заглядывая прямо в душу. Боже, пусть прекратит, и без этого душно. Я вопросительно поднимаю бровь, тем самым даю понять, что не совсем его поняла. — Эти сигареты незаконно попадают на территорию Кореи, — я очень пытаюсь состыковать его слова со своими догадками и предположениям. — Значит, он плохой парен? — совсем наивно спрашиваю у него. Теперь для Ча я — наивное дитя, которое ничего не смыслит в преступном мире. — Да, плохой, — делает вывод и медленно покачивается. Я стою спиной к городу и пытаюсь не думать о том, что сейчас могу проколоться. — Не связывайся с плохими мальчиками, — Минхо дает совет, как маленькому ребенку, а меня это заставляет глупо улыбнуться. — Даже с тобой? — вырывается у меня. Только Всевышний и этот мерзавец знают, что было в том стакане. Не одном стакане. — Минхо, — дура, сама не знаю, что творю. Просто говорю, о чем думаю. Его руки оказываются по обе стороны от меня, преграждая путь к отступлению. Он давит на меня своей аурой, заставляя прогнуться назад. Я смотрю на него выпучив глаза, а сама знаю, чего он хочет, но тяну, не решаясь. Понимаю, что сейчас ему надоест играть в это всё. Руки скрепляются на его шеи, и я прикасаюсь к его губам, которые казались мне такими неприятными и грубыми. В голове только одна мысль и только один человек. Ну и зачем я это делаю? Зачем открываю рот и впуска его язык, позволяя тому властвовать? Позволяю трогать себя, где тому захочется. Отрицать глупо. Мне приятно, но чувство отвращения к самой себе просто зашкаливает. Минхо находит воротник тонкой, сетчатой кофточки и без проблем рвёт её. Услышав звук разрывающейся ткани, я распахиваю глаза и шокировано смотрю на мужчину, который довольно улыбается, рассматривая мою грудь. Ча припадает к коже шеи, а я молюсь, чтобы он не оставлял метки, но он как назло затягивает кожу и кусает её, попутно сжимая ягодицы. Я поднимаю голову вверх и издаю тихий стон, после того как темноволосый переходит на грудь. Имя редактора эхом проноситься в голове, и я тут же силком отталкивают свою цель. Его глаза, залитые алкоголем и желанием получить женское тело, а у меня непонятной дрянью из красивого бокала. Я выпрямляюсь и медленно обхожу мужчину, стоящего в замешательстве. Когда между нами возникает расстояние около 2 метров, резко разворачиваюсь на каблуках и смотрю на него томным взглядом. Кожу на ключицах и груди жжёт, когда к ней прикасается поток зимнего ветерка, а я только усугубляю, хватаясь за равные края, добивая предмет гардероба до конца. Ча усмехается, когда я оттягиваю лямку чёрного бюстгальтера и резко отпускаю, создав небольшой щелчок. Останавливаюсь в дверном проеме и криво улыбаюсь, когда он идет на меня, растягивая белую рубашку. С каждым его шагом продвигаясь назад и как только моя фигура исчезает во тьме лестничного пролета, срываюсь с места и бегу вниз по лестнице, попутно нащупывая в кармане нужный мне кошелек. Не умею красть красиво. Я слышу, как он спускается на несколько ступенек, а только потом понимает, что меня и след простыл. Тяжёлые шаги с каждой секундой приближаются. Конечно, и далеко я хотела ускакать на таких каблуках? Спускаюсь с последнего пролета, но не успеваю сделать и шага, как Минхо хватает за рукав собственного пиджака. Я с радостью отпускаю воротник. Мне этот черный кусок ткани не нужен. Своё уже получила. Кошелёк надежно зажат между поясом юбки и моим животом. Перед глазами всё плывет, даже если закрою их это сильно не повлияет на мою скорость потому, что сейчас ориентировались больше на слух. Бегу туда, где громко и душно. Бегу в общий зал, где можно потеряться в толпе и ускользнуть из этого проклятого места. Я сталкиваюсь с первыми людьми, которых встречаю в темном коридоре. Главное не сдохнуть тут. Залетаю в огромный зал и смотрю на лево, где восседает Лукас, вместе со своей сворой — другой уровень. Парень, замечая меня сильно напрягается. Он видит мои глаза, неадекватные и испуганные. Но благо мне хватило рассудка, на его счастье, и я иду в глубь танцпола. Ноги заплетаются, руки стягивают ткань на груди, прикрывая это срам. Я оборачиваюсь назад, высматривая Минхо, но впереди меня ждал сюрприз в лице знакомого. Чувствую, как упираюсь в неподвижную гору и резко оборачиваюсь, застывая в ужасе. Ким Тэхён. Он сам удивлен, но не успевает сообразить, как я опускаю голову и на таран продвигаюсь к выходу, не обращая внимание на его вопросы. Громкий и глубокий вдох холодного кислорода. Тело дрожит, но не уверенна от чего. Ноги сами начинают движение, а я и не сопротивляюсь, мороз пробирает до костей и меня через пару кварталов начинает дико колотить, зуб на зуб не попадает. Я заворачиваю в совсем не знакомый переулок и пройдя пару метров облокачиваюсь на стену, чувствуя голой спиной каждый кирпичик. Тело резко начинает ослабевать, после чего медленно скатывается по шершавой поверхности на грязный асфальт. Я из последних сил держусь, но глаза сами норовят сомкнуться. — Джин, — тихо, ели щавеля губами зову человека, которого так хочу сейчас видеть. Глупая и наивная дура, ведущиеся на поводу у эмоций, расплачиваюсь и буду расплачиваться за содеянное глупости. Жалею о том, что ушла и не спросила у него про блядскую справку, жалею, что согласилась на предложение этого ублюдка и ненавижу себя за то, что я это я. Больше не чувствую холода, я ничего не ощущаю. Совсем. Только боль, что греется внутри, разрывая душу. Я ненавижу. *** Парень прислонился к углу и тихонько наблюдал за другом, который сидел в бардаке, перед маленьким, журнальным столиком. На диване, стояла пепельница, цветущая не одним бычком, некоторые окурки до сих завлекали тонкой ленточной дыма. — Не стой у меня за спиной, — совсем бесчувственно прозвучал мужской голос. — Терпеть не могу, когда ты так делаешь. — Он даже не повернул головы в его сторону, а продолжал крутить в руках дорогую зажигалку. Блондин настороженно осмотрел квартиру, но ничего особенного: всё та же новенькая мебель, аккуратно сложная утварь на кухне, как всегда, настежь открытое окно, которому не под силу выветрить холостую атмосферу. — Говорю же, стань перед глазами! — его крик, взмах рукой и удар по стеклянному столу. Теперь Юнги хорошо мог видеть его глаза, залитые гнетом и чистым раздражением. Редактор последние сутки курит и только. Ни крошки хлеба и ни капельки воды, с того момента, как она закрыла за собой дверь. Мин тихими шагами, словно грациозный кот, подошло к брюнету и сел рядом. Молодого человека ничуть не пугало настроение Кима. Да, ему редко доводилось видеть журналиста в плохом расположении духа, но это не считалось большой проблемой. — Где мелкая? — как ни в чем не бывало спросил Шуга, поднимая рядом лежащую бумажку. Он уже видел этот документик. — Она видела? — протянутый кусок бумаги вызывал в брюнете настоящий и необоснованный гнев. — Да. Я не объяснился и она просто ушла. — Ким закрывает глаза и видит её испуганный взгляд, слышит её дрожащий голос и винит себя за то, что проигнорировал. Всё, что она могла выдавить из себя в тот момент — лишь его имя. Черт, его имя. — Ну, ты долго держался, — заявил светловолосый. — Я всегда тебе говорил, что ты слишком близко подпускаешь людей. Неужели тебя жизнь не учит, Джин? — Его слова больно ворвались в душу, тревожа давно забытые события бурной юности. — Странная девчонка. Она меня напрягала. Не могу понять, что тебя зацепило? — этот вопрос тоже останется без ответа. — Это для тебя облегчение? — Юнги рассматривает писанину врача, пока друг не роняет горькие слова. — Тебе радостно, Шуга?! — сейчас Мин находиться на лезвии. Его ответ, в любом случае, скинет его вниз. Он готов принят все эмоции товарища, которые так душат его. — Да, — решает не кривить душой и ответить честно, не смотря на чувства лучшего друга. — Я ничего не мог на неё нарыть, какая-то мутная проститутка, — звучит грубо, но Ким терпит, сжимая зубы. — Я ждал, когда она испугается и уйдёт, а она не заставила долго ждать. — Сволочь, — бросает Сокджин. Он знает, что не проститутка, знает, что Ли спала только с ним, но точно не может поручаться за её слова. Ужасно осознавать, но они друг друга не знали. Говорили, но не знали, целовались и занимались любовью, но продолжали друг другу оставаться незнакомцами. Сони не так уж и далеко забралась в его жизнь. Девушка просто пересекла помеченную черту и то, с его позволения. Брюнет сам позволил ей и глупо отрицать, что ему это не нравилось. Впервые за долгое время он снова подпустил женщину, но теперь осторожнее с ней играл. Она моложе, наивнее, проще. Джин не собирается ругаться с Мином, но колкие слова так и рвутся. Звонок. Телефон играет ненавязчивую мелодию и Ким сразу поднимает трубку. — Алло?! — громкая музыка и голос Тэхёна смешались воедино. Слова невозможно разобрать. — Хён, а где сейчас твоя девушка?! Я похоже видел Сони! — единственно, что слышит брюнет, после чего смотрит на довольного Шугу. Взгляд бездушно упирается в дурацкую справку, а рука сжимает телефон. *** Этот город не боится темноты. Он оживает под её покровом, даря огни пустынному, беззвёздному небу. Вечер в компании любимых комедий и дорогого винишка. Ёнджу может себе такое позволить. Она сидит на диване, закутавшись в плед и разместив ноутбук на деревянной дощечке. Девушка уже давно перестала вникать в сюжет и просто наслаждалась шутками, которые 30 минут назад казались ей слишком плоскими. Шатенка иногда поглядывала на телефон, будто ждала его звонка, но постоянно отвлекает себя от этих мыслей. Чон молчит уже второй день, а девушка отчитывает саму себя за маленькую оплошность, которую допустила в пятницу. О немного встрепенулась, когда позвонили в звонок. Слишком поздно для гостей. Она бы так и продолжала сидеть, наплевав на всех и вся, но сегодня её голова была забита одним человеком, которого она так ожидает увидеть за дверью. Она ждала его. Она хотела увидеть. Уж очень давно в её жизни стало пусто, а макнэ заполнял своим присутствием эту пустоту. Они всегда виделись на выходных. По будням Чонгук и сам был занят в редакции, помогая разбирать бумажки. Для него компания занудных хёнов — самое худшее, что есть в этом мире. — Здравствуй, — кривая улыбка и наглый взгляд приходиться по ней. Ёнджу стоит перед ним с шухером на голове, в старом бежевом свитере, ели прикрывавшем бёдра и с босыми ногами. Такая домашняя и уютная, что Гук невольно представляет это очарование у себя в квартире. — Привет, — совсем не уверенно произносит девушка. Вроде бы минуту назад она хотела его видеть, но сейчас, стоя напротив — желание улетучилось. — Какими судьбами? — продолжает диалог, попутно рассматривая парня, облачённого в чёрное. — Захотелось на тебя посмотреть, — хмыкает тот и поправляет пряди волос, что небрежно ниспадают на глаза. — Ты тоже хотела встретиться, я прав? — это заявление проходит по каждому позвонку приятной дрожью, а у неё даже вопроса не возникнет. — Кстати, надо поговорить, О. — Если ты про пятницу, то и говорить не надо, — до шатенки доходит, что тот слегка подвыпил. — Я просто… — не успевает сказать ни слова, как брюнета останавливает её, аккуратно приложив два пальца к пухлым губам. — Хватит. Мне надоело, О Ёнджу. — устало облокачиваться на дверной косяк и всматривается в непонимающие глаза девушки. — Давай расставим всё точки над «і». — просит он. Она, словно энергетический вампир, каждый день не дает ему покоя, выпивая до дна, как дешёвое и никому ненужное виски. Теперь в любой барышни он видит её и от этого становиться ещё несносней. Ёнджу будто издевается над ним, то отталкивая, то притягивая. Она и сама не понимает чего хочет. Чего стоила пятница, когда они просто с ним стали целовались посреди улицы, на ровном месте, без каких-то на то причин или намёков. И после таких вещей она будет утверждать что-то обратное? О закусывая губы, отходя чуть в сторону, тем самым пропускает Чонгука в квартиру. Сердце бешено колотиться. Парень делает шаг и переступает порог, оказываясь в её доме. Сам же не знает, что и думать, с чего это она так расщедрилась и решила пригласить его войти? В голове рождаются догадки, но Чон скептично к ним относиться. Мужская рука остаётся на двери, после того, как её же и захлопнула. Брюнет настроен серьёзно, а ей почему-то страшно сейчас, рядом с ним. Эти дурацкие чувства, поэтому она не может решиться. Он прикоснулся к ней, неужели проверяет её реакцию? А девушка не двигается, прислушиваясь к своему бешеному сердцебиению и к его глубокому дыханию. Мужские пальцы чуть подрагивают, когда невесомо скользят по мягкой такни светлого свитера и резко останавливаются на тонкой талии. Он сжимает её и медленно притягивает к себе, а шатенка, не сопротивляясь, делает шаги к нему на встречу. — Мы только переспим, да? — как-то разочаровано звучит её вопрос. Они уже стоят в плотную друг к другу, а девушка не поднимает на него глаза, ощущая горячее и сбитое дыхание у себя на макушке. — Думаю, уже ни у кого из нас не получиться просто переспать, — Ёнджу застывает в шоке и всё же успевает мельком взглянуть на его лицо, перед тем, как парень целует её. Почему-то так аккуратно и невинно, будто боиться, что сейчас она покажет свой характер и снова оттолкнёт. Руки крепко сжимают, нехотя передвигаясь по телу, но шатенка уже не убежит. Сама же слишком крепко вцепилась в него. Ёнджу делает маленькие шаги назад и тихо стонет. Нет, она не пытается вырваться, а наоборот, желает продолжения. Пройти через гостиную им удаётся не без приключений: Чонгук спотыкается об шнур от ноутбука, а пока материт всё на свете, О заливается самым искренним смехом. Парень больше не намерен тянуть приторную резину и с легкостью подхватывает шатенку. Её вес совсем не ощутим для него. Пушинка. А вот писк — просто песня для него. Он интуитивно находит спальню. За многие года опыта — это единственная хорошая, приобретённая способность. Девушка оказывается зажата между разгорячённым мужским телом и собственной кроватью. Грудь ощущает его жар, а спина покрывается мурашками от прохлады. Не один из них не намерен ждать, растягивать это, когда оба так долго изнемогали от желания. Гук возвышается над ней и скидывает чёрную куртку, а Ёнджу тянет свои руки, стягивая с мужчины майку и обнажая великолепное тело. И секунды не проходит, как она поднимается и их губы оказываются на одном уровне. Шатенка приближается, но не целует, а только легко касается, прикрыв глаза в блаженстве. — Ложись, — рвано шепчет, ведя рукой по его плечам. Веки, обрамлённые густыми ресницами, размыкаются и парень видит это помутнённый взгляд. Брюнет готов сказать, что эти глаза он запомнит на всю оставшуюся жизнь. Странно, непривычно и как-то ново для обоих. Ёнджу сидит на бёдрах, а он затаил дыхание. Ещё не одной девушке не было позволено такого. Каждая, кто спала с ним, оказывалась во власти жгучего брюнета и только О он разрешает больше. Тоненькие пальчики рисуют невидимую линию от ключиц к кожаному ремню, тщательно очерчивая каждую, напряженную мышцу пресса. Он ужасно возбуждён и шатенка чувствует это, но не собирается останавливаться. Ёнджу медленно раскачивает бедрами, ощущая затвердевший орган через ткань. Девушка снова преподает к губам, но здесь Чонгук не намерен подчиняться. Он властно целует её, запуская юркий, горячий язык в сладкий ротик, выводит не замысловатые узоры, сплетая их и громко причмокивает. Гук прочувствовал вкус недавно выпитого вина и улыбнулся в поцелуй, нежно закусывая губу, от чего шатенка ёжится. Мужские руки тянут ткань свитера наверх, оголяя миллиметр за миллиметром, пока вовсе не окажется где-то в стороне. Под одеждой ничего не оказывается, кроме чёрных трусиков, которые успели насквозь промокнуть. А макнэ доволен, что на одну ненужную вещь меньше. Через всё эти тягучие ласки Чонгук не сразу понимает, что умелая девчонка расстегнула ремень с ширинкой и даже успела слегка приспустить плотную ткань джинс. Он уже добивает начатое и ловко избавляется от ненужной одежды, полностью оголяя не только своё тело, но и плоть Ёнджу, отвлекая её поцелуями. Женские бёдра крепко сжаты его руками, всё тело невероятно напряженно, а внизу живота приятно ноет узел страсти, которому натерпеться развязаться. Шатенка слегка приподнимается и медленно насаживается на эрегированный член Чона. Он стонет чуть приглушённо и сдавлено, ведя напряжёнными пальцами по сильно выпирающим рёбрам. Ёнджу рвано дышит и тихо стонет, будто скулит, так ей сейчас хорошо от близости с этим парнем. Он полностью заполняет её, находясь внутри до самого основания. Одно движение её женских мышц заставляют парня невольно закрывать глаза и закусывать губы. Девушка приподнялась вверх и снова опустилась, скользя по члену, а Чонгуку башню сносит от этого. Он одним рывком переворачивает её и подминает под себя, хватая тонкие запястья и разводит руки по сторонам. Макнэ грубыми точками вбивает её прекрасное тело в постель, вырывая стоны из уст. Девушка его сжимает так плотно, что тот ели сдерживает себя, чтобы в конец не сорваться. Крепкая рука приподнимает поясницу и жмёт ближе. Он хочет, чтобы она почувствовала его настолько сильно и глубоко, на сколько это возможно. А Ёнджу поддаётся вперёд, двигается в его ритме, хватается и скручивает в ладошках простынь, закидывает голову назад, приподнимая грудь и блаженно стонет. Оргазм накрывает О легкой судорогой, от чего та громко стонет и извивается, хватаясь за плечи, пока Чонгук прижимается губами к её шее и делает последние толчки, после чего выходит и изливается на бёдра и простыня. Им так хорошо вдвоём, приятно и невыносимо. Они оба этого хотели. Они оба это получили. Немного отдышавшись он привстаёт на локти и смотрит прямо в глаза, трепетно поглаживая большим пальцем мягкую щеку. Ёнджу слизывает кончиком языка капельки пота с уголка губ, демонстрируя пошлость этого действия. — Ох, О, — он ярко усмехается и сжимает упругую грудь, которой до этого совсем не уделил должного внимания. — У нас ещё вся ночь впереди, дорогая. ***  — Ты не ходила на работу, — не успела Ёнджу войти в кабинет главного редактора, как тот принялся её отчитывать. Как бы то ни было, но сегодня она пришла сюда не для того, чтобы слушать упрёки в свою сторону. Она уже решила и доведёт задуманное до конца. Пахать на два фронта — не преимущество О. Тяжелое, но уже неоспоримое решения, на которое повлияли 2 последние ночи, проведенные с Чон Чонгуком. Шатенка никогда не бежала за мужчинами, а наоборот, всячески отталкивает их от себя, после того, как Вон нагло оставил её. Эти отношения, явно, оставили непоправимый след на девичьем сердце, закалённое холодом и безразличием. Внимание Чона, с самого начала, было маленьким тлеющим угольком надежды для неё. Ёнджу отговаривала себя до последнего, но 48 часов назад она позволила себе поверить в его слова и отдалась наглому парню. Преимуществом всегда будет чувства, как бы сильно не жалела потом, но импульсивность не даёт поступить по-другому. — Неужели, ты ждешь моих извинений, Дон? — Её тон заставил блондина остановиться и поднять вопросительный взгляд на О. — Не смотри на меня так, вроде бы я тебя впервые по имени назвала, — сейчас в редакции мало людей, большинство ушло на обеденный перерыв. — Меня поражает твоё настроение, милая, — Су нравится эта стервочка, что так активно себя проявляет. — Что-то случилась? — он, как настоящий льстец, стал приговаривать и медленно подходить к шатенке. — Перестань, — она не вырывается, а стойко терпит его прикосновения, которые после Чона кажутся слишком похотливыми. Блондин не обращает внимания на неё, а продолжает начатое: ведёт мокрым языком от уха к ключицам, попутно блуждая руками по женскому телу, иногда сжимая упругие ягодицы и аккуратную грудь. Ёнджу не млеет от его касаний, она просто ничего не чувствует, а он продолжает до тех пор, пока не натыкается на чужую метку. — Что это? — тихий шёпот обдает теплом её плечо. О ждала этого момента, когда он сам найдёт, алые пятна, которые макнэ разбросал по её телу. Дон не получит ответа, она не обязана отчитываться с кем занимается сексом, и кто оставил на её белоснежной коже засосы. Мужчина без раздумий оттягивает край белого свитера и смотрит на вздымающийся бюст, так же страстно помеченный. Гневом залитые глаза смотрят на девушку, а она встречает точно так. — Я ухожу, — коротко и ясно. Легкая улыбка, а перед глазами воображаемый таймер, который считает секунды до того момента, когда до взорвётся, словно бомба. Громкий шлепок. Она и это вытерпит. Она уже достаточно натерпелась, а эта пощёчина — ничто, по сравнению с тем, что он с ней делал. — Потаскуха! — вырывается из мужской груди. — Дрянь! Сука, разве я тебе позволял?! — Дон лезет в лицо и кричит не своим голосом. Жуткое зрелище. — А какое ты имеешь право на моё тело? — она смотрит исподлобья, одаривая блондина неприязнью и отвращением. — Ты шантажист и не больше. Убери от меня свои грязные ручонки и больше не прикасайся. У тебя нет разрешения. — Права? Разрешение? — он словно выживший из ума спрашивает у Ёнджу. Конечно, одна из покорных игрушек решила ускользнуть. — А у кого оно есть?! У Чон Чонгука или же Вон Юкхэя?! — последние имя заставляет оцепенеть, но О быстро берет себя в руки. Она подозревала, что русоволосый косвенно, но до сих пор контролирует её. Он постоянно будет её преследовать, но сейчас есть малая надежна на то, что брюнет станет спасательным кругом. — Давай! Докладывай университету за поддельные документы! Мне плевать! Я ухожу! — шатенка отталкивает от себя Дон Су и выкрикивает слова, которые он так боялся услышать. — Стерва, — шипит редактор. — Да, ещё какая! — подтверждает его слова и продвигаться к двери, улыбаясь так искренне и облегчённо. — Ты отвратительный любовник, Дон, но с тобой я научилась симулировать, только за это стоит поблагодарить. — сквозь смех произносит девушка и открывает дверь, пока бывший начальник не может поверить в происходящие. — Надеюсь, мы больше никогда не увидимся, Господин Дон. Захлопнулась. Дверь закрылась за её спиной. Когда прозвучал этот звук — одна ощутила свободу, а другой — тлеет. Его больше не будет в её жизни, она свободна.