Статья

Чувство неземной лёгкости накрывает с головой моё тело. Ощущение, будто меня берут на руки и несколько раз подбрасывают в воздухе, будто на бешеной скорости летишь с высокой горы, а весь адреналин концентрируется в области солнечного сплетения. Мышцы бесконтрольно сокращаться. Становиться больно и неприятно, когда напряжение проходит — наступает блаженство. Я не в силах полностью открыть глаза. Изредка пытаюсь это сделать, но тут же закрываю: изображение плывёт, а тусклые уличные фонари идут вращающейся каруселью, закручивая меня до тошноты. Холод пробирает до костей, и я уже перестаю чувствовать участки кожи, что напрямую соприкасаются с асфальтом. Мне не сразу удаётся уловить постороннее присутствие в этом переулке. Честно говоря, я наивно полагала и делала скидку на бродячих котов и прочую живность. Мне не страшно вот так валяться, скорее, стыдно и противно перед самой собой. Перед человеком, который сейчас стоит передо мной и чуть ли не в лицо тычет своими налакированными носками дорогой обуви. Я чувствую тепло на своём правом запястье и инстинктивно дёргаюсь, но это похоже больше на судорогу, которая получает издевательскую насмешку. Меня резко дёргают. — Поднимайся, — приказывает знакомый голос. В голове ничего нет. Пусто и бездушно. Кажется, что даже туда пробрался холод здешнего района. — Вот так, — приговаривает молодой человек после того, как тому удаётся поставить на ватные ноги, оперев о стену. Лукас доволен, что меня не поймали, когда к этому шло. Вон выдергивает кошелёк из импровизированного кармана и тянет фирменную лисью улыбку. Я готова разрыдаться на месте потому, что этот гад отпускает меня и решает смыться, пока у меня нет сил. Но даже в таком состояние я нахожу их, схватив за ворот его пальто и притянув обратно, сталкиваю наши взгляды. — Даже так? — наигранно удивляется русоволосый и прижимает так сильно, что кости таза неприятно впиваться в его бедро. Такая худоба не каждому по вкусу. — Теперь твоя очередь, — невнятно мямлю, продолжая держать того за воротник. — Рассказывай, — как отрезаю и жду его слов. Я продолжаю жаться к парню. Виной его тепло, которое так не естественно для такого человека как он. — Всё самое интересное осталось в Тэгу, — как-то огорчённо шепчет Лукас и несвойственно нежно поправляет тряпку на мне (этот кусок ткани теперь сложно назвать одеждой). Если бы я могла, то давно бы стала истереть и залепила пощечину, но я только смотрю на него с такой обидой, что даже у парня ком в горле становится. За всё сделанное я получаю поцелуй. Глубокий и неизменно властный, это в его стиле. Но что-то определённо не так: я чувствую дикое сожаление в этом всём, и оно не только моё. Губы, словно каменные, отказываться отвечать на мягкие и теплые прикосновения Вона, руки ослабевают хватку и в конце концов отпускают парня. Он останавливается и опускает голову, слегка соприкасаясь наши щёки. Я улавливаю нотки его одеколона, который, вовсе, не изменился за последние полгода. Тихие всхлипы. Мне противно даже думать о том, что он так поступает со мной. — Сукин сын, — шепчу тихо и хрипло. Я проклинаю его и всегда проклинала. Ему никогда нельзя верить и ему никогда не видать моего прощения. Он — зло в чистом виде, которое берёт и пользуется моими убитыми чувствами, как раньше, когда они ещё имели право на существование. — Работай на меня, — его голос проходит неприятными мурашками по позвонкам и впивается в самое сердце. Я отрицательно качаю головой и держу себя из последних сил. Боюсь, что не выдержу и начну рыдать от той ненависти, которая расцветает внутри буйными розами. — Жаль, — тянет Юкхэй. — Из тебя бы вышла хорошая пташка. Он всегда мне это говорил, но я и ума не могла приложить, что значат его слова, только смеялась над глупостями близкого друга. Даже тогда считал меня хорошей крысой, только вот язык не поворачивался назвать ищейку противным словом. Для особо хорошеньких в этом мире существует понятие «пташка». Удивительно, но я остаюсь в вертикальном положении, после того как парень отпускает меня и отходит на шаг. Золотая отделка на его рубашке красиво блестит в свете уличных фонарей и спустя секунду этот блеск превращается в маленькие, желтые пятнышки в моих глазах. Я как будто кровоточу слезами от собственного бессилия, но внутри треплется вера в справедливость этого мира. Лукас даёт мне чёрное, тяжёлое и, наверняка, очень дорогое пальто, которое до этого мирно покоилось на его плечах. Я и забыла, когда он был так добр к кому-то. — Поезжай домой, — приказывает метис и спрятав руки в карманы классических брюк, неспешно удаляется, оставляя меня одну в тёмном гангнамском переулке. Я ещё минуту стою глубока вдыхая холодный кислород и сжимая в руках тёплый материал верхней одежды. Над головой медленно начинает светать и ко мне приходит ужасное осознание, что я провалялась тут не один час. Делаю первый шаг, отстраняясь от кирпичной стены и немного пошатываясь бреду в сторону дороги, чтобы поймать такси и попасть домой. Вещь Юкхэя накидываю на себя, прикрывая голую грудь, но уже поздно: дураку понятно, что я успела простыть, пока там лежала. *** Дом меня встречает пустотой. Тут уже давно никто не смеялся и не веселился, заряжая бетонные стены жизнью. Я грустно усмехаюсь воспоминаниям о Ёнджу, которая здесь сто лет не была и чётко ставлю перед собой цель позвать эту засранку в гости. Прохожу в ванну и смотрю на себя в зеркало. Становиться так противно и невыносимо стыдно. Я холодными пальцами прохожусь по алым засосам и чувствую вину перед брюнетом. Сердце больно ёкает, от чего горблюсь над раковиной. Это того не стоило. Наверное, я не смогу уже спокойно смотреть на Джина и дело совершенно не в нём. Мне будет стыдно не то что целовать его, а просто говорить с ним этими губами. Я прикасаюсь к ним и события сегодняшней ночи омерзительным клином вшибаются мне в голову. Готова плеваться и с мылом мыть поганый рот до тех пор, пока щёлочь не начнёт щипать кровавые ранки. Открываю шкафчик и судорожно ищу необходимую мне штучку. От этого таблетки не помогут, только усугубят действие препарата в моей крови. Да, пока ехала в такси поняла, что мне в коктейль подмешали слабый наркотик, от действия которого мне не удалось уйти. Но я рада, что это дрянь полностью подействовала, когда мне удалось сбежать оттуда. Кто знает, чтобы со мной делали в том состояние. Нахожу ампулу с непонятным содержимым, но точно знаю, что она поможет. Год назад Ёнджу так угостилась от неизвестной компании молодых людей и только Господу были известны их намерения. В тот раз Лукас вовремя нашёл нас и насильно впихивал эти ампулы в О, пока та кричала и сопротивлялась, руша всё в нашей прошлой квартире. Я неаккуратно щёлкаю стеклом, ломая шейку, по пальцам начинает стекать кровь, но я выпиваю содержимое, раня заодно и губы. Пустой сосуд летит в мусорное ведро, хотя для этой роли сейчас гожусь и я. Вторую ампула ждала та же участь, только вот её я с характерным цокотом бросила в раковину. На улице уже светло, а мне только сейчас удаётся приложить голову к подушке и сомкнуть веки, улавливая тонкий шлейф настигшего меня сна. Сегодня это будет кошмар, но я всё равно с пониманием соглашусь с этим. *** Вечное шушуканье в редакции уже два дня давит на мозги Киму, который сидит в собственно кабинете и максимально пытается сосредоточиться на работе, но та даже не желает с ним дело иметь. Ни одного из подопечных сейчас не волнует рабочий процесс. Сплетни — вот что у всех на слуху. Они просто осточертели Сокджину за это время. В кабинет заваливается миленькая секретарша, чей голос уже луной ходит по бошке брюнета. Блузка не позволительно расстёгнута, юбка слишком короткая, а этот мерзавец даже не смотрит. За последний месяц он ни разу к ней не прикоснулся, когда та так старается получить долгожданное внимание. Она ставит гору бумаг на его стол и продолжает столбить над головой редактора. Мужчина бьёт по клавиатуре и его нервы окончательно сдают. — Чего тебе? — выглядывает из-под лубьев, одаривая её неприязнью и раздражением. Он одним словом на иголках потому, что эта глупая девчонка за всё время не ответила не на один его звонок. Испугалась? Этот вопрос пробуждает воспоминания о словах светловолосого. — Если ты про Ча Минхо, то я даже слышать этого не хочу, — рычит Джин, заметив, как замялась девушка. — Но Господин Ким, это новость выстрелит! — она готова плакать, чтобы заслужить шепотку его внимания. — Почему Вы так яростно отметаете это?! — восклицает барышня. — Мы занимаемся реальными вещами! — сдался, грохнув кулаками по столу. — Да, я всё понимаю, но мы не будем заниматься сплетнями криминального мира! — девушка ёжиться, пока парень продолжает лупить кулаками по рабочей поверхности. — Ча Минхо уже давно воспринимается большинством нейтрально, — секретарша всё стоит на своём, чем добивает бедного парня. — Большинством?! Каким таким большинством?! Воров, убийц и проституток?! — его крик пугает работников за пределами кабинета, что те невольно останавливаются около дверей. — Мы не будем писать о блядских похождениях босса левого побережья, сечёшь?! Проваливай, и чтобы ни одна сука ко мне с этим вопросом не подходила! Он устало падает на кресло, что прогибается под тяжестью мужского веса, и раздражённо ослабляет галстук. В глазах звёздочки искриться, а на лбу аж пот проступил. Девчонка всё продолжает стоять и в растерянности смотрит на Кима, пока тот спокойным тоном не говорит, что она может быть свободна. — Чего так взъелся? — насмешливый голос Юнги озарил его кабинет, и парень недовольно покосился на друга. Светловолосы стоял в дверном проёме и с издёвкой смотрел на Джина. — Не нравиться последние новости? — Мин прекрасно знал в чем дело, но продолжал любопытствовать. — Ещё тебя не хватало с этим, — устало потирая переносицу, бубнит Сокджин. Эти слухи сбивают с толку и все дела коту под хвост идут весёлой пляской. — Я жутко устал, — шепчет редактор, прикрыв карие глаза тяжёлыми веками. Все знакомые и коллеги Кима подметили, что он жутко выглядит в последнее время и только брюнет знал ответы на их вопросы. Минимум еды, воды, сна и максимум никотина. Это как наркотик для мужчины, мазохистское удовольствие. Он мучает себя наказывая за неосторожность. — Юнги, порадуй всех коротким рабочим днём, — говорит Джин, отрываясь от кресла. Такое ощущение, что земное притяжение усилилось в несколько так, что каждое движение даётся с большими усилиями. — Хорошо, отдохни сегодня и только не загоняй себя, — просит светловолосый, пристально следя за действиями начальника, который неспешно снимает пальто с вешалки и медленно бредёт к двери, ели таща за собой ноги. — Мда, — задумчиво тянет Мин, когда широкая спина исчезает за дверью. *** Парень устало валится на кровать в одежде и закрывает глаза. Тишина давит на него, хотя минуту назад он так желал оказаться в немом пространстве. Свет уличных фонарей ели освещал мужскую спальню. Часы на прикроватной тумбе тикают и тикают, раздражая Джина ещё больше. Он берёт телефон и притуплённым взглядом сканирует журнал звонков. Ничего нового, ни единого звонка. Видимо Мин действительно позаботился обо всё. Брюнет закрывает глаза, которые страшно пекут от постоянного напряжения. Только сон стал догонять молодого человека, как с прихожей послышались разговоры. — Не видать мне спокойствия в этой чертовой жизни, — по-старчески скрипел парень, после того как услышал бас младшего. Уже сотый раз обещает себе, что поменяет код доступа. Какими судьбами этого мальца занесло к хёну Ким в упор не понимал. Мало того, что Чонгук перестал приходить в редакцию, так ещё на связь не выходил днями. Удивлению Джина не было предела, когда возле макнэ он увидел шатенку, заинтересованно разглядывавшею бардак, в котором прибывала его гостиная. Редактор недовольно хмыкнул и облокотился об спинку бежевого дивана, немо пялясь на парочку. — Юнги хён сказал, что ты сам не свой, поэтому я и приехал, — опередив всё дальнейшие вопросы начал задвигать Чонгук, пока Ёнджу, сложив руки в карманы, прожигала дыру в редакторе. Лицо старшего не выражало ни каких эмоций. Он продолжал стеклянно сканировать Чона. Сейчас ему хотелось высказаться за всё на свете, в чем когда-либо провинился парень. — Я в порядке, просто небольшое переутомление, — Ким содержался, посчитал до 10 и только потом стал продолжать. — Не стоит беспокоиться, это не достойно вашего внимания, Господин Чон, — язвительные слова вырвались у мужчины. — Можешь не беспокоиться, дальше гулять и не приходить на работу, мы же всё равно с Юнги всё расхлебаем. — Хён, но у меня были кое-какие причины, — протянул Гук, широко улыбаясь и неловко поджимая плечи. Ким вопросительно поднял бровь и окинул взглядом шатенку, которая по-прежнему молча стояла около брюнета. — Интересно, чем же ты так был занят? — Нууу, — задумчиво тянет младший. Он просто дурачится и Джин с Ёнджу это прекрасно понимают. — Мной, — выдала девушка, даже не смутившись. — Есть какие-то проблемы, папочка? — она выделила последнее слово. — За что нам ещё отчитаться? — О мягко улыбнулась. Парочка была в приподнятом настроении, но редактор явно не разделял их позитивный настрой. Тяжёлый вздох послышался в ответ. Ким выпрямился и побрёл к кухонному столу. Пока хозяин, вместе с Ёнджу, возился с чашками, Чон «лайк э босс» добренько разместился на диване, наблюдая за близкими людьми. — Ты же уже слышал новости? — макнэ привлёк к себе внимание, но на его слова обернулась только девушка. Сокджин продолжал стоять к нему спиной, отвлекая себя от этих мыслей. О, не смотря на неуслышанную мольбу редактора, начала расспрашивать Гука, а того палкой не гони, выдавал как на духу, как будто сам там присутствовал. — Ты врешь! — воскликнула девчонка, внимательно прослушав Чонгука. Она уже забыла, что помогала Джину и уже вовсю вникала в рассказ парня. — Невозможно. Ча Минхо не зеленый щегол, чтобы его так легко обокрали. — Э, я бы не стал врать на счет такого! — младший тоже повысил голос. — Каким бы он не был непреступным авторитетом, но у кого-то получилось, грубо говоря, нагло спиздить его кошелёк, а потом еще и квартиру бомбануть! — ярусно продолжал брюнет, а потом резко замер. — Стоп! Стоп! Стоп! Откуда ты знаешь Ча Минхо? — А кто его не знает, — девичью секундную заминку никто не заметил, и та твердо отсекла всё дальнейшие вопросы, а с ними и претензии. — Квартиру? — наконец-то Джин подал признаки жизни, услышав слова Гука, на что тот положительно кивнул. — Как думаешь, кто это мог сделать? — Кошелёк с ключом от дома точно пташка стащила, а вот на кого эта сука работала даже не знаю, — рассуждал брюнет, задумчиво смотря в окно. — Может Юкхэй? Это имя резануло шатенке слух, от чего та дернулась, как ударная током. В голове сотни мыслей и догадок. Слова странного сообщения от подруги, которые говорил ей только русоволосый. — Где Сони? — О нагло прервала разговор двух друзей, обращаясь к Джину, но тот только пожал плечами, оставив в покое так и не начатое приготовления горького напитка. Между ними страшное напряжение. Они оба догадываться о мыслях друг друга. Только вот страшно одному. Ёнджу нервно сжимает кулаки и отводит взгляд от редактора, сама себе чертыхаясь и проклиная свою импульсивность. Она позволила лишнее, своими испуганными глазами дала понять Джину, что всё происходящие не просто так находит понимание и отклик в её сердце. — Что происходит? — непонимающе спрашивает Чон, удивлённо наблюдая за девушкой и лучшим другом. — Пиво! — внезапно, в унисон выдали оба и удивлённо покосились друг на друга. Сегодня они останутся каждый при своих догадках и переживаниях. О и Ким не настолько близки, чтобы говорить о волнуемом. *** Я стою посреди супермаркета, напротив полки с самыми разными чипсами. В магазине не души, несмотря на то, что он единственный супермаркет на 2 больших района. Бекон или краб? Это вопрос был жизненно важным. Денег хватало только на одну пачку, а выбирать для меня — худшее наказание в мире. В руках уже грелась литровая бутылка пепси. На алкоголь опять-таки банально не хватало. Меня уволили. Позитивно, да? Нет ничего лучше лежать на дне и смотреть как твоя жизнь пляшет под дудочку отчаяния. — Ладно, — решение даётся мне не легко. — Бекон, я выбираю тебя, — мысленно улыбаюсь своей глупости и тянусь за чипсонами. К пачке дотягиваюсь только кончиками пальцев и тихонько матерюсь. Будь ты проклята верхняя полка. Я девочка не низкая, но это уже слишком. Опускаю руку и злобно смотрю наверх. Чужое присутствие заставляет встрепенуться, и я оборачиваюсь назад, замечая высокого парня позади. Капюшон черной толстовки накинут на голову, скрывая под собой тёмные волосы, пряди которых ниспадают на лоб. Лицо кажется таким знакомым, но в тоже время совсем чужим. Я резко разворачиваюсь обратно. Лучше буду пялиться на пачки, чем на какого-то незнакомца. Мужская рука темнеться к мною намеченным чипсам и без проблем берёт её. Я ещё пару секунд стою в замешательстве, а только потом подаю голос: — Э! — воскликнула, тем самым остановив молодого человека. — Это моё, — заявляю я, напрочь позабыв о том, что я впервые вижу этого человека. — Нет, — посмотрев на упаковку в рука твердо отвечает он. Я фыркаю и подхожу вплотную, взявшись за свободный край. — Что-то я не вижу твоего имени, — слегка улыбается и отдергивает руку. — Она моя. Я не могла дотянуться, — честно признаюсь и тяну на себя. Парень ещё сильнее расплывается в улыбке и всё-таки отпускает, от чего я ликую. Это моя первая победа за последние 3 дня. — Это последние с беконом, — обращается ко мне, глядя на полку. — А это последние деньги, которые я хочу потратить на желаемое, — отвечаю ему, смотря прямо в огромные, черные глаза. Молодой человек одобрительно кивает и берёт с крабом. — Я меняться не буду, — чуть ли не обнимаю пачку, как родную, от чего у брюнета вырывается смешок. — Спасибо, — протянула я, отвечая ему тем же смешком. Наверное, думает, что какая-то больная на голову, поэтому связываться не хочет. Молодой человек продолжил бродить между стеллажами, пока я продолжаю торчать на месте, иногда замечая макушку этой «башни». — Сони? — слышу своё имя и кукожусь. От знакомого голоса подруги, который я давно не слыхала, становиться не по себе. Совсем не хочется что-то объяснять, но у нас очень много моментов, которые требуют внимания. — Что ты тут делаешь? — с улыбкой спрашивает она. Интересно, а чем же люди заниматься в магазинах? Боже, так хочу вернуться во времена, когда жизнь была без тайн и лжи, когда можно было ночами на пролёт говорить обо всём на свете ничего не скрывая. — Мне уже в магазин сходить нельзя? — смеюсь на нервной почве, параллельно приобняв любимую девчонку. Вдыхаю аромат, но чествую чужой запах. Мужской. Резко отстраняюсь и бегаю глазами по удивлённому лицу. — Новые духи? — Нет, — девушка неловко потирает шею и многозначительно мне улыбается. И слова не нужны, чтобы мы понимали друг друга. А предположение о том, кто же этот человек внезапно подтверждается, от чего я явно была не в восторге. Чон Чонгук собственной персоной показывается из-за угла и идёт к нам, держа в руках не одну бутылку пива. Я недоверчиво кошусь на него и с небольшим прищуром наблюдаю, пока не вижу знакомую фигуру. Я полностью игнорирую приветствие Чона, чем он остается крайне недоволен, продолжаю смотреть прямо на него. Понять не могу, что сейчас чувствую: с одной стороны, хочется бежать отсюда и не смотреть на него сейчас, с другой — чуть ли не до ломки хочу прижаться и не отпускать, разреветься и просто тонуть в собственных, неопределённых чувствах к этому мужчине. Кажется, что вот-вот начну плакать, но этого так и не происходит. Ком в горле, который я пытаюсь преодолеть, чтобы сказать ему: «Привет». Так хочется забыть всё, но только при одной мысли начинает жутко печь кожа шеи. Я полностью отключаюсь от реальности. Я не слышу ни голосов друзей, ни шума холодильников или разговоров других покупателей. Сейчас для меня есть только он — Ким Сокджин. Почему ты смотришь на меня с такой виной? Это я должна так смотреть. Это я провинилась. Это я должна чувствовать угрызение совести. Почему, Джин? Не смотри на меня так… — Сони, ты слышишь? — окликает Чонгук, а я в полной растерянности смотрю на него. Потеряла всю нить разговора. Честно, я даже не пыталась её уловить. Сокджин пытается читать меня, но что-то определённо не так как раньше. Я закрываюсь, а он не собирается докапываться. Это мне даже на руку. — Ты всё купила? — слышу этот бархатный голос, от чего всё внутри сводит. Что это за глупая реакция, Сони? — Мы подвезём тебя, — я не собираюсь перечить и положительно киваю головой, которая начинает побаливать от такого переизбытка разных эмоций. Я, как зачарованная, стояла на кассе. Со спокойной душой отдаю последние деньги, не думая, что же я буду завтра жрать. Сейчас меня это совсем не волновало. Я поднимаю глаза, а на соседней кассе стоит «знакомый» парень в капюшоне. Он чуть улыбается и махнув мне рукой выходит на улицу, где ещё пару минут стоит на ступеньках. Выхожу вслед за ним и ожидаемо сталкиваюсь с его спиной. Я замираю, рассматривая парковку, в поисках машины редактора, но моё внимание привлекает басистый голос: — Ты далеко живёшь? — интересуется парень, но этим вызывает только подозрение. — Расслабься, я просто предлагаю провести, — он мило улыбается, и я уже во второй раз подмечаю очарование, которое он излучает. — Я Ча… — молодой человек протягивает руку и начинает говорить, но его нагло прерывает крик Ёнджу, которая, как резания, горлопанит моё имя на всю улицу. — Прости, у меня уже есть сопровождение, — я неловко усмехаюсь уголками губ и взглядом указываю на свою компанию, улавливая недовольного Сокджина. — Это хорошо, — он сжимает ладонь в кулак и прячет её в карман. — Может ещё увидимся, Сони, — с этими словами парень в капюшоне сходит с лестницы и бросив мимолётный взгляд на меня, уходит. Я неспешно бреду к машине, продолжая следить за удалявшимся силуэтом незнакомца, который теперь знает моё имя. — Что за мальчик? — нетерпеливо спрашивает Ёнджу, понимая, что Джин сейчас чуть раздражён. — Без понятия, — какой-то странный осадок остался после этой встречи. Впервые с кем-то просто так знакомились. Впервые чувствую, как Ким так смотрит на меня. Неужели ты ревнуешь Сокджин?