Статья

Мы застряли в небольшой пробке. Не знаю как там Чонгук с Джином на передних сидения, но мне было весело с нудящей на ухо Ёнджу. Она, несвойственно себе, ерошила мои волосы и щепала красные щеки. Картинка за окном совсем не менялась и это начинало надоедать, особенно, когда под боком стонущая от скуки барышня. Она словно помолодела на лет так 10, за то время пока мы не виделись она сильно изменилась, только душевно. Снаружи это оставалась всё та же моя Ёнджу. Я была уверенна, что это всё из-за Чон Чонгука, который сейчас беспечно сидит возле брюнета на пассажирском сидении и даже не предполагает, что я сканирую его. Машина тронулась и О весело вскрикнула, радуясь движению на забитой дороге. Мы опять затормозили и шатенка начала надоедливо гундеть. Она ждала, когда я присоединюсь к ней и мы дуэтом будем выносить мозги парням, но я только улыбалась и изредка хихикала. Смотрю в зеркало заднего вида и встречаюсь со взглядом редактора. Он тоже меня поймал. Я больше не чувствую той вины в его глазах и от этого становиться легче. Пусть он, как всегда, делает вид будто ничего не было, и я готова подыгрывать, претворяясь, что ничего не знаю. Лучше, чтобы я на самом деле не знала об этом. Мне было трудно поверить, что Ким Сокджин мог быть бывшим наркоманам. В какой-то момент становилось не по себе от навязчивых мыслей, но карие, тёплые и такие родные очи успокаивает мою душу с мыслью о том, что так должно быть. — Куда собралась? — удивлённо воскликнул Чон, обернувшись назад и заметив, как его «нервотрёпка» открывает дверь. Мы с Джином разрываем зрительный контакт и устремляем внимание на О, которой всё до одного места. Я сразу понимаю куда несёт эту барышню и только начинаю заливаться смехом. Девушка приоткрыла дверь и шмыгнула на дорогу, которая мёртво стояла. Услышав ругань снаружи я ещё сильнее стала смеяться, одной рукой отбивая по кожаному сиденью. Это чудо пыталось открыть багажник и достать кое-что ну очень нужное, но, когда пол дело было сделано, ей предстояло еще и закрыть эту «горе дверь». — Ёб твою мать, Сокджин, — вопит девчонка, захлопывая дверцу багажника. Чонгук подхватывает мой смех и дополняет его своим беззвучным хохотом со слезами на глазах, пока редактор в шоке наблюдает за этим. По всей дороге разноситься сигналы автомобилей, недовольные крики водителей и шум моторов, а я продолжаю на пару ржать с Гуком. Не могу остановиться. Это больше похоже на истерический смех, сквозь который я успеваю пропустить пару солёных капель по щекам. Я без понятия как мне сейчас себя вести и о чём думать. В такие моменты забываешь обо всё и просто наслаждаешься моментом и обществом любимых людей. Но возвращаясь в реальность я ужасаюсь своему положению. Даже закрадывались мысли вернуться обратно домой. К сожалению, я не смогу объяснить родителям почему так внезапно приехала, оставив учёбу. Боже, я совсем забыла о ней. Шатенка быстро заскакивает в машину и начинает яростно нас успокаивать, угрожая тем, что пиво будут пить только Джин и она, а вот мы с макнэ останемся без выпивки. Уже от этих слов Сокджин улыбается, пока Чон ревниво поглядывает на обоих. — Держи, подружка, — Ёнджу протягивает мне жестяную баночку, и я неуверенно тянусь к её руке, вспоминая вечер на мосту. — А тебе, мой хороший, не положено, — О нагло заявляет Киму, показывая язык, на что тот снова только усмехается уголками пухлых губ. Чонгук с Ёнджу распивают один напиток на двоих и мне становиться так неловко наблюдать за этим. Я давно не видела её такой счастливой и безаботной, она действительно светилась только от мужского и такого любящего взгляда. Я поджимаю губочки и не решаюсь сделать первый глоток. Просто не могу себя заставить. — Я не хочу, — возвращаю обратно шатенке на что та хмуро смотрит на меня. — Составлю компанию Джину, — парень удивлённо оборачивается и вопросительно поднимает бровь. — Не смотри так на меня, — говорю слова, которым охота рваться наружу с нашей встречи в магазине и отвожу взгляд в окно, наивно улыбаясь. Пытаюсь внушить себе, что всё хорошо и возможно мне это всё приснилось, но таких длинных и реалистичных снов не бывает. О толкает меня в плечо и прикрывая лицо ладонью начинает изображать моё смущение, после чего получает знатный пенок. Потом ещё и подзатыльник, пока молодые люди тактично молчат, делая вид, что не замечают бабской потасовки. Наконец-то, мы добрались до моего дома, и я могла выдохнуть с облегчением. Выхожу из машины и делаю подтягушки, характерно для меня бормоча какую-то фигню. Это же надо было в самый час пик, когда все едут домой, ехать в магазин за хмельным напитком. — Ты разворотила все кульки, — шипит Джин, копошась в багажнике. Я переглядываюсь с Ёнджу, но девчонку отвлекает Гук, который протягивает к ней ручонки и со спины зажимает в объятьях. — Боже, давайте не на людях, ребята. Вы ещё успеете, — причитает брюнет, и подходит ко мне, вручая пакет, который значительно потяжелел. — Эй, это же… — не успеваю закончить, как Джин показывает держать рот на замке. Я смотрю на макнэ, а потом снова на парня и положительно киваю. — Ёнджу, — окликаю подругу, которая четно пытается вырваться из хватки молодого человека. — Оставайся сегодня у меня, — мой голос эхом разноситься по всему двору и доходит до парочки, что неугомонно беситься в нескольких метрах от нас. — Ооо! — задорно воскликнула девушка, а потом приглушённо пискнула, когда Чонгук сильнее сжал её, жалуясь на то, что она его оставляет одного. Моему умилению не было предела, но я прекрасно понимала, что мы с Джином сейчас не в таком положении, чтобы дурачится. Да и вообще, Ким уже давно перерос это глупое ребячество. Он облокачиваться на капот машины и сложив руки в карманы распахнутой куртки, наблюдал за другом с неподдельно искренней улыбкой. Сейчас она был настолько простым, повседневным. Таким он всегда нравился мне больше, чем в своих деловых костюмах. Да, определённо я не ровно дышала к деловому стилю и заводит он не меньше, но вот ремни на джинсах крышу сносят похлеще расстёгнутых воротников на белых рубашках. Кстати, о ремнях. Я скользнула по его лицу и на секунду остановила взгляд на этом аксессуаре. Громко сглотнула и резко опустила голову, уставившись на наши ноги. — Джин, — ели слышно зову парня. Он поворачивается ко мне и выжидающе смотри. Я на секунду забываю, что хотела сказать и просто пялюсь на него. Мне не хочется, чтобы эти банки пива, отданы мне, стали тем маленьким пунктиком отправления, с которого когда-то всё началось. — Ты что-то хотела? — интересуется редактор. Сказать, что он сейчас готов умереть, это значит ничего не сказать. Сокджин где-то боится моих слов, поэтому зарывает руку в тёмные волосы, нахально взъерошивая их. — Сони, не молчи. Неужели ты испугалась, — его голос непривычно тверд. Да, я испугалась. Вообще, в такой ситуации, что между нами сложилась, мне будет простительно. Может и так, но я никогда не смогу ему сказать, что мне безумно страшно. — Нет, я хочу, чтобы мы всё это забыли, ладно? — его дыхание на секунду останавливается, но после продолжается, более глубже и реже. — Пожалуйста, давай оставим это в прошлом, сделаем вид, что ничего не было? — Я поднимаю глаза на него и сталкиваюсь с холодом. Понять не могу, что этот парень сейчас думает и чувствует. Может он меня не так понял? Вот же ж глупая, Сони. — А ты уверена? — он переспрашивает, пытаясь посеять в моей душе сомнения, но сейчас это не сработает. Мы не виделись так долго и за это время я поняла, что, не смотря на всё произошедшее я действительно скучала по нему. Это же о чем-то говорит? Мне хочется верить в то, что это о чёт-то говорит. — Да, мне плевать, что было в прошлом, на то оно и прошлое, чтобы и дальше оставаться историей. Я не хочу, чтобы это уже давно прожитое и забытое стало глупостью. Ты понимаешь? — на глазах выступают слёзы, и я поджимаю губы. Пожалуйста, только не молчи, не заставляй меня умирать так жестоко, в одиночку, когда сам имеешь не посредственную роль в этом конченом спектакле под названием «Моя жизнь». Парень жестом подзывает меня ближе, и я делаю шаг к нему. Может я совершаю ошибку? А может всё это сплошная ошибка? Джин берёт меня за руку, пальцы которой я на днях порезала стеклом и заставляет кинуть пакет на землю. Я перестаю дышать, когда мои ладошки оказываются у него под курткой, на лопатках, а тело крепко прижато к его. Я делаю первый судорожный вдох, после того как ощущаю голову брюнета на своём плече. Слёзы скатываются, и я сильнее прижимаюсь к нему. Хочу, чтобы этот момент длился вечно. Хочу и дальше чувствовать его сильные руки на своей спине и талии. Хочу быть рядом. Утыкаюсь носом в голую шею и чувствую, как парень немного поёжился от моей холодной щеки. Джину спокойно и легко на душе, как будто огромный камень упал с его плеч. С другой стороны, необъяснимое беспокойство, которое он с горячим воздухом выдыхает в девичьи волосы. И что же это всё значит…? *** Я больше не ощущаю себя одинокой и никому не нужной дурой, которая сидит в своём доме, моля хотя бы кого-нибудь прийти ей на «помощь». Своеобразное у меня представление о самой себе. Кто-то бы это услышал. Телик с музыкальным каналом работал на всю, распространяясь по моему жилью битами хитов последнего времени. Одной пачки чипсов явно не хватило, и мы с шатенкой заказав пиццу сидели на кухне, ожидая, когда наш курьер любезно привезёт свою попку на смешном мопеде, вместе с едой. Две свободные девчонки, совершенно не обременённые жизненной тягостью, без работы, без образования, без четкого плана на будущее. Сидят в небольшой столичной квартирке, распивая алкоголь и не тревожась о «завтра» Я скучала по таким моментам. Это мне напомнило те дни, когда мы были в общаге, ходили в университет и просто жили обычной жизнью молодых студентов. Мне бы вернуться туда, но, увы, поздновато опомнилась и уже слишком много натворила: попала в одну из лучших интернет редакций, перевелась на заочное. Работала, встретила человека, которого сейчас никак не могу отпустить, влезла в крупные неприятности. Знаю, что проблемки серьёзней поджидают меня впереди, но я буду к ним готова. Мы говорим о всякой фигне, прикалываемся друг на другом и отдыхаем морально от всего, что происходило с каждой за последнее время. Так уютно с ней было всегда, поэтому не удивлена, что Чон сперва клюнув на неё, теперь беспамятно влюблён. А вот этот вопрос не оставляет меня в покое: — Как давно вы с Чоном встречаетесь? — ехидненько улыбаюсь и потягиваю пиво, сидя на кухонном столе. Видимо, она не спешила говорить мне это, желая оставить это на потом, но даже с таким раскладом их отношения не стали для меня откровением. Я предполагала, что эти двое рано или поздно сойдутся и честно говоря ждала этого. Чон стал первым человеком, кого Ёнджу подпустила так близко после русоволосого. Без понятия о чём думает эта девчонка, но мне остаётся надеяться, что она понимает и знает с кем связываться. Опасение того факта, что Гук может быть более мягким подобием Лукаса пожирает меня. — Тебе с какого момента считать? — она тянет фирменную лыбу, поджимает плечи, когда видит мою угрожающе поднятую руку. Прошу оставить меня без таких подробностей, подружка. — Та ладно тебе, разве девчонки не любят о таком поговорить? — она ярко усмехается и совсем легко толкает в колено. И в правду, мы никогда не говорили с ней об этом. Нет, обсудить отпадную, мужскую жопу — это дело святое, но обсудить что-то настолько личное — никогда. Отчасти это из-за меня. Я никогда не спрашивала её о метисе, никогда не интересовались как у них дела по всем фронтам. Сейчас я чувствую её ближе. А ей не было о чём спросить меня. Всё время занята другими вещами, но точно не личной жизнью. Я влюблялась и очень часто, о чём Ёнджу знает не понаслышке. Именно она вытирала мои слюни, после того как я очередной раз залипала на нового красавчика. — Не знаю с какого момента ты там решила себе считать, но не думаю, что это может быть что-то приличное. Это же Чон Чонгук. А на пару с твоей пошлостью вы могли вытворять многое, — многозначительная улыбка и подруга уже заливается смехом. — Мне конечно интересно послушать твои постельные похождения, но, если мне уж конкретно припечёт я и Тэхёна могу послушать. У него личная жизнь определённо интересней и разнообразней будет. — Неужели ты так хотела стать частью его бесконечного списка любовниц? — она совсем не язвит, а по-доброму подшучивает. Только со временем мы научились чувствовать настроен друг друга. В этом и заключается вся магия дружбы. Девичий хохот перемешался с попсовой музыкой, заполнял холодные, бетонные стены моей маленькой квартирки. Такие мелочи делали меня спокойной. Счастливая подруга была капелькой успокоительного для моей больной души. Я хочу сохранить, защитить это, продлить как можно дольше её беззаботность. Разговоры заходили дальше, и я со спокойной душой отвечала на допросы О. А когда дело дошло до незнакомого парня из магазина меня как будто огрели чем-то тяжелым по голове. Я уставилась в одну точку, пытаясь вспомнить то необыкновенное чувство, что испытала, когда говорила с ним на ступеньках. Не похоже не на что на свете, оно не повторимо, кто он вообще такой, чтобы заставлять меня так себя чувствовать? Я игнорировала обращения подруги и витала в облаках, пытаясь воспроизвести в голове тот басистый голос, но сознание искажает всё и вместо баса я получаю до боли знакомый бархат. Его я помню очень хорошо. Ёнджу надоедает мой потуплённый взгляд и отсутствие какой-либо реакции, поэтому девчонка очередной раз посмотрев на время уходит куда-то прочь, ругаясь на неспешную доставку. Посидев так ещё каких-то пару минут возвращаюсь в реальность и иду на поиски этой заразы. Явно попхалась в спальню за ноутбуком и сейчас с полной уверенностью будет доказывать, что я, где-то в многочисленных папках, прячу материал +18. Знала бы она, что в моей жизни, с недавних пор, его предостаточно. Иду по коридору, тихо ступая по напольному покрытию, планирую застать эту засранку в раз плох, но в моей комнате оказывается пусто. Шатенки нигде нет, а ноутбук на своём законном месте. Я резко разворачиваюсь на шорохи, которые доноситься из ванной. В соседней комнате горит свет и дверь открыта на распашку. Наверное, уже начала хмелеть, поэтому решила умыться бедняга. Я окликаю девчонку, но она не подаёт голос. Это не на шутку напрягло меня, и я ускорила шаг, доходя до ванной комнаты за считанные секунды. Когда оказываюсь в дверном проёме яркий свет лампы заставил зажмуриться на мгновение, но очень скоро глаза адоптировались к освещению. Ёнджу сидела на бортике ванной и что-то крутила в руках. Не сразу понимаю, что это маленькая, стеклянная ампула с отколотой шейкой, которую я бросила в раковину пару дней назад. В голове сразу пролетает миллионы ответов на вопросы, что могут меня ожидать от О, но она продолжает молчать и крутить чёртову ампулу. Её лицо ничего не выражает, хотя, с трудом, но всё-таки можно заметить грусть. Девушка, наконец-то поднимает глаза и смотрит на мои руки, а не на лицо. Я сжимаю в кулак пальцы, которые опоясанные лейкопласерями и прячу руку за спину, поджимая повреждённую губу. — Это была ты? — тихо говорит она и снова накрывает веками карие радужки. Ёнджу жмурится, сжимая в руках битое стекло. Она ждёт, когда я отвечу, но я никак не могу понять, что она хочет услышать. — То сообщение, — уточняет девушка. — Сони, пожалуйста, скажи, что это ты написала, не он, прошу, — О снова смотрит на меня, а многочисленное количество бликов от собравшихся слёз отражают свет. — Нет, — я опираюсь на дверной косяк опуская голову. Надо сказать правду не таить, но почему так тяжело это сделать? Где-то внутри ещё терпится идея солгать, которую я моментально отметаю. — Это был Лукас, — выдаю я и делаю глубокий и судорожный вдох. — Мы с ним виделись, — выдох. — Зачем ты это сделала? Зачем ты согласилась обокрасть Ча Минхо?! Это же он попросил?! Сони, я не понимаю! — девушка повышает голос и кидает стекло обратно в раковину с такой силой, что оно разбивается в дребезги. Я не удивляюсь догадке, а только киваю, подтверждая её слова. Она очень долго варилась в том мире и лучше меня знает как там всё работает, пудрить мозги было бы бесполезно. Ёнджу хватается за голову и ведёт пальцами от лба до затылка, оттягивая тёмные волосы назад. Я громко сглатываю и думаю, что же говорить дальше. Девушка опускается на пол и поджимает колени, после чего я слышу первые всхлипы. Этот звук начинает напоминать о прошлом. Противно видеть перед глазами события тех ночей, которые я по сей день проклинаю. — Я думала, что ты уже давно отпустила его, разве нет? — спускаюсь рядом, ловя ладонями капельки слёз. Вспоминания о всём совершенное за последние дни начинают душить и к горлу подниматься обида на саму себя, вина перед Джином и Ёнджу за мои прошлые ошибки — А как же Чонгук? — самый тупой вопрос, который я могла задать. — Я тоже думала, что у тебя не осталось чувств к нему! — хриплый крик пронзил относительную тишину, вместе со звонком в дверь. Курьер. *** Flashback Сижу в тёмной комнате на своей кровати, уткнувшись носом в телефон. Маленькое помещение слегка освещается холодноватым, лунным светом, который пробивался сквозь невесомые занавески. Я тяжело вздыхаю, откидывая гаджет на подушку и ложусь поперек мягкой мебели. Ёнджу целый день не появлялась в университете, но это было свойственно для неё после таких ночных истерик. Скорее всего задержатся сегодня на работе допоздна, а потом вернётся поздно ночью, чтобы никто не видел и не слышал её. Она ушла рано утром, до того, как послышаться посторонний женский смех в её комнате. Это было жутко для меня, когда с соседней двери звучал чужой голос. Бросало в дрожь только от одной мысли, как такие вещи режут раскалённой сталью трепещущую душу. Стук в дверь. Я оборачиваюсь и слышу мужской голос. Молчу, пока парень за дверью пытается дозваться. Мне противно даже слушать его, не то что видеть. Ненавижу его за всё «хорошие», особенно за горькие слёзы родного человека. Убила бы. Не замечаю как стрелка на настенных часах неумолимо бежит вперёд, а шума по ту сторону двери больше не слышно. Решаю пройтись до кухни и взять бутылочку воды и какой-нибудь батончик, чтобы окончательно просидеть взаперти до самого утра. Выхожу в коридор и останавливаюсь, прислушиваясь к звукам, но ничего не слышу. Наверное, ушел. Вздохнула с облегчением и тихонько топаю к миниатюрной кухоньке, где меня уже ждали: — Я думал, что ты не дома, — тянет парень и следит за мной, пока я злобно сверлю его взглядом. Он жутко побитый: разбитая губа, ссадины на щеках и лбу, сбитые, окровавленные костяшки и неизменно хитрая ухмылка. — А где Ёнджу? — продолжает русый, пока я достою из холодильника водичку. Лукас знает, насколько сильно меня выводит такое его поведение, знает, что я на него за такое злюсь, но это не останавливает его измываться. Он прекрасно понимает, что я прошу ему всё и пользуется этим. — На работе, — наконец-то, я ответила, раздражённо фыркая ему. Он барабанит пальцами по небольшой барной стоечке из тёмного дерева и прожигает мне спину лисьим взглядом. — Разве тебя это должно волновать? Мне казалось, что тебе на неё наплевать, — поворачиваюсь и опираясь на край столешницы, встречаю его неприязнью и отвращением. — Не стоит беспокоиться о таких пустяках, Сони, мы и сами сможем разобраться с этими бытовыми мелочами, — русоволосый улыбается, обнажая белоснежный ряд зубов, а мне его убить будет мало. Я его просто ненавижу, но всё равно сжимаю в клетке своё сердце. Я не могу так просто его прощать не за хер собачий. — Значит для тебя ничего не значат её союзы? — от моих слов ему становиться ещё смешнее. У него получалось меня задевать. — Разве тебе не противно спать с этими шлюхами, слыша её плачь? — я спрашиваю на прямую. Плевать, что это происходит в моей квартире, за которую этот гад не платит. Плевать, что я тоже слышу это по ночам, помимо рыданий подруги. — Нет, — жмёт плечами и подниматься на ноги, слегка возвышаясь надо мной и так же опереться на стойку. — Я не слышу из-за стонов, — бросает эти слова прямо в лицо, от чего начинает неприятно жечь в груди. Ненавижу. Через секунду уже горела и ладонь. Мне ничего не стоило ударить Лукаса по лицу, чем я и воспользовалась. Я никогда в своей жизни так кого-то ненавидела. Парень тянется рукой к пострадавшей щеке и дотрагивается к ранам, по которым я ещё сверху добавила. Не успеваю сообразить, как молодой человек хватает меня за запястья и задавливает их в своих руках. Я жалобно простонала от боли и чуть согнулась, после чего Лукас одним движением заставил чуть ли не обползти стойку и взглянуть в глаза. — Чего так злиться? — он смотрит сквозь и мне становиться неловко. Такое ощущение, что прощупывает изнутри и руки сжимает сильнее, как рычаг, который сможет открыть потайную дверь в мою душу. — Дело же совсем не в Ёнджу? — я глубоко и сбито дышу, рассматривая в такой близости его смазливую мордашку. Парень слегка, совсем невзначай, приходиться кончиком языка по губам и криво усмехается. — Ты ревнуешь, — заключает он, после чего я хочу возразить, но не успеваю. Он нагло затыкает меня, прижимая всем весом к стойке и целует. Я смыкаю губы и пытаюсь вырваться, дёргая всем телом. Мало того, что эта тварь издевается над моей подругой, так ещё и нагло забирать мой первый, настоящий поцелуй, на пару с сердцем. Лукас ослабевает хватку и мне удаться освободить руки, которыми я начинаю отталкивать метиса, но это бесполезно. Он хватает за подбородок, заставляя открыть рот и впустить язык. Борьба длилась не долго. Я уже не сопротивляюсь, наоборот, хватаясь за его шею и поддаюсь соблазну отвечать на его прикосновения. Мужские руки начинают задирать домашнюю футболку и я прихожу в сознание, медленно отходя от этого гипноза. — Хватит! Нет! — я отталкиваю его, спускаюсь на пол, присаживаясь на корточки около мужских ног, прикрывая рот рукой. Слезы начинают скатываться градом, а всё тело стонет. — Перестань! — кричу ему осипшим голосом. — Хватит играть с моими чувствами!