Статья

Я вижу перед собой только размытое изображение из-за солёной влаги, что собралась в глазах. Противно было ощущать себя в собственном теле и думать уже о сделанном. Его присутствие и его действия выбивали почву у меня из-под ног и это я упомяну само моё существование рядом с ним. Четко слышно, как он дышит и чувствуется как он смотрит на меня с высока. Метис делает шаг, отлипая от шкафчиков, в которые я его толкнула, и присаживается на корточки рядом со мной. Я продолжаю смахивать противные слёзы и копить ненависть к нему, но с каждым разом это становиться всё сложнее и сложнее. Лукас прикасается к моему плечу и легко толкает так, чтобы я подняла голову и посмотрела на него блестящими глазами. Поднимаю опущенную макушку и смотрю на него, так как он и хотел. Ладно, пусть тешит своё самолюбие, мне не тяжело порадовать его такой картиной. Страдания других, как "Бэпантен" помогает залечить раны русоволосого, оставленные комплексами. Ему нравится, когда люди страдают по нему и тянутся за его ногами. И я не исключение. Не только меня он в этой квартире доводит до слёз. Я вспоминаю подругу и мне становиться ещё обиднее, но внутренний голос успокаивает, тихо шепча, что я не сломалась, оттолкнула же. — И? — спрашивает у меня. — Что дальше, ты не хочешь или просто испугалась? А может совесть дала о себе знать? А? — продолжает он кромсать меня, а в голове только эхом разноситься его голос. Он тыкает пальцем мне в лицо и щелкает. — Пошёл вон, — твёрдо заявляю я и отмахиваю его ручонку от собственного лба. — Не за что в этой жизни я не лягу с тобой в одну постель. И дело тут не только в Ёнджу, но и в самом тебе. Мне будет стыдно, что я спала с таким уродом. — Лукас усмехается, поправляя светловатые волосы. Так и хочется плюнуть в морду, но смелости не хватит. — Да ну? — эти наигранные эмоции уже дают мне понять, что он готовится издеваться. — Конечно, лучше трахнуться с каким-то идиотом из клуба или универа, чем с парнем, которого любишь. — в сотый раз напоминает, тем самым высыпая горсть соли на рану. У меня больше нет сил и желания. Я хочу, чтобы это закончилось, и он исчез из моей жизни, но с ним уйдёт и Ёнджу. Они вместе появились в ней и вряд ли уйдут от меня по отдельности. Это всё достало. Достали он и его шлюхи, достали слёзы влюблённой и поэтому такой мягкотелой О. Я не имею права осуждать, я никогда не была влюблена настолько, как она в эту сволочь, но совсем не хочется видеть этих страданий, которые периодически треплют нам обоим нервы. Если она не находит силы послать, значит найду я, а Ёнджу пусть сама решает, но этого подонка в нашей квартире больше не будет. — Я не ясно выразилась? — сквозь скрежет зуб спрашиваю у наглого парня. — Пошёл на хуй и своё эго прихвати, Лукас. Я не заинтересована в твоём члене, — шок-это всё, что я могла разглядеть в его огромных от удивления глазах. Он и не знал, что ответить. Просто не ожидал этого от меня, а так у него всегда в запасе были колкие фразы, которые вполне подошли бы. Я была горда собой, что не побоялась и сказала эти слова, которые так давно требовали свободы. Мне удалось, но предусмотрительности не хватило дальше этого. Это удивление незамедлительно перерастало в ярость, ведь какая сука имеет право с ним так говорить? Но он не тотальный контроль и эту правду я выплюнула ему в лицо, задев гордыню. Не только личную, но и мужскую. Ещё секунда и он разорвёт меня на мелкие клочья, разнесёт всё в этой съёмной квартире, просто испепелит, а потом сядет на «пепел» и в очередной раз утешит себя тем, что самый лучший и только он. Но, к сожалению, Лукас не главный герой детской сказки и не альфа самец в омегаверс гаремнике, поэтому правда жесткая и бьёт так же. Он сжимает ладонь и видимо считает до десяти, но не помогает. Моё довольное лицо напротив так терзает его, что он был бы не против впечатать его в пол, да так, чтобы кровь с моего носа шуровала ручьями, на пару со слезами и извинениями. Меня спасает телефонный звонок, который вовремя отвлекает брюнета от моей персоны. Он как-то потеряно бегает глазами по полу и тяжело дышит, но только потом вытаскивает телефон из заднего кармана своих джинс и смотрит на дисплей. Русый колеблется, а в это мгновение я успеваю прочитать «Начальничек Минхо». Имя контакта мне ни о чём не говорит, а вот голос Лукаса даёт понять, что шишка серьёзная. Парень кратко отвечает. После полминутного разговора кладёт трубку после того, как отключились на другом конце провода. Кем бы не был этот "Начальничек Минхо", но ему удалось сбить пыл метиса. Лукас быстро поднимется на ноги и идёт к выходу, угрожая тем, что мы не закончили и нам ещё предстоит завершить начатое. Он натягивает кожаную куртку, которая до этого небрежно валялась на пошарпаном комоде. Русоволосый проходит арку, соединяющую кухню с прихожей и замирает в полумраке. Только его спина ловит совсем не яркий свет лампочки на вытяжке. Она, его девочка, стояла за углом вся в слезах, насильно затыкая рот миниатюрной ладошкой. Мокрые глаза смотрели на него с неподдельной обидой, но без гнева. Ёнджу вжалась в стену, со всей силы вдавливая лопатки в бетон, а рука ещё сильнее сдавливала губы, чтобы не дать жутким рыданиям вырваться наружу. Только от одного его взгляда ей становилось горько, а ему сладко. И снова лисья улыбка против опухших глаз, но это мгновение оборвалось так же внезапно, как и началось. Лукас немедленно покинул квартиру, а О не могла выкинуть из головы его побитое лицо и слова, которые находили ответ у моих. Она тоже ушла, а я осталась сидеть, прислушиваясь к сердцу, что от страха бешено колотилось. Я сглотнула этот ужас со слюной и слезами. — Когда? С какого момента? — шептала себе под нос и крутила в голове пластинку всего произошедшего и сказанного, но не смогла успокоить себя. — Я не знаю, я ничего не знаю и о её присутствие я тоже не знала, — бубнила, словно больная на голову. Flashback Сижу напротив, наблюдая за периодически всхлипывающей подругой. Она рыдает, прижав ноги к груди, а лоб к коленям. А я больше не могу плакать, за последнее время слёз в моей жизни стало слишком много и я банально устала от этого. Кажется, что мои глаза просто отказываются таким образом скидывать груз с души. Невольно вспоминаю прошлое. Оно лезет, просачивается сквозь брежи моего сознания. Всеми силами пытаюсь не пускать эти воспоминания и переживать пройденные чувства, но сердце вздрагивает каждый раз, когда вспоминаю мимолётные взгляды, слова и прикосновения. Я печально смотрю на Ёнджу и отчаянно пытаюсь найти подходящие слова. С одной стороны, мне хочется понять её боль и помочь, а с другой — мне тоже больно и страшно. Мы перестали понимать друг друга и даже не заметили, когда пошёл обратный отсчёт. — Я плевать на него хотела, он в прошлом. Далеко в нашем тёмном прошло, — шатенка подаёт голос, и я слышу в нём прежнюю твёрдость. Она раскалывается каждый раз, когда слышит о Лукасе. Он по-прежнему остаётся её открытой раной, которая никак не может затянуться, тем самым облегчив жизнь девушки. А я вижу этот раскол, но как бы не пыталась у меня не получается притянуть два конца друг к другу. Я хожу по краю, где-то на границе двух Ёнджу и не могу понять где настоящая она: мягкая и слишком доверчивая девушка, которая показывается только рядом с метисом или всегда увереная в себе, жёсткая стерва? Почему-то её слова, совсем, не внушают мне доверия. Мне кажется, что я слышала их не один раз, но каждый следующий инцидент заканчивается одинаково. Я просто отказываюсь снова верить во все это, ищу подвох и даже не думаю о каких-то основаниях. — Не связывайся с ним больше, — голос шатенки опять начинает дрожать, а меня - типать от этих советов. — Я не хочу, чтобы всё снова пошло по этому ужасному кругу, с которого мы ели выкарабкались. — девушка с особой тщательностью перебирает кончики своих волос, но по-прежнему продолжает бубнить в колени, от чего мне сложнее уловить о чём она говорит. — Я понимаю, — на выдохе отвечаю, перебивая подругу. Мне нельзя сейчас раскисать, точно, не в моём положении. — Всё под контролем, — я наигранно тяну улыбку и это выглядит неестественно и так фальшиво, но О даже не смотрит в мою сторону. Пока на лице тугая улыбка, в душе противно скребут кошки. — Под каким? — она возмутилась моим словам и на мне оказался её пристальный взгляд. — Ты пошла не по той дорожке, Сони. Связалась не с теми людьми. Ты хоть понимаешь, что ты натворила?! — её тон постепенно переходит на крик и я закатываю глаза, показательно демонстрируя, чтобы она прекратила это, потому что я и так понимаю в каком дерьме. — Это Ча Минхо, Сони. — Я знаю, — спокойно отвечаю Ёнджу от чего у той складывается впечатление, что я её не поняла. — Босс всего левого побережья, страх всех сеульских ребят, а ещё оказывается бывший начальник Лукаса… — выдаю всё, что знаю, но мои слова для неё не открытие. Она в этом дольше меня и точно лучше знает, что в том мире означает «страх». — Он меня попросил, — после небольшой паузы продолжаю, — я согласилась и больше ничего, — скрываю маленькие нюансы. На самом деле хочется всё рассказать, ничего не скрывая. Не привыкла утаивать, а такие вещи меня угнетают. Я просто хочу выговориться, сказать как тяжело и как же я устала от этого, но понимаю, что не могу, что не имею права сдавать позиции, что не могу сюда втянуть ещё и подругу, которая ели сбежала из этого ада. Мне всё время приходилось лишь догадываться, о происходящем в её прошло. Я знала только о том, что она встретила Лукаса ещё в школе, а позже всё бросила и ушла бродить по «чёрному Сеулу» вслед за ним. — Он страшный человек. Ты, наверное, не понимаешь на сколько страшными могут быть последствия… — Он может меня убить? — снова прерываю её, а в ответ на свой вопрос получаю уверенный кивок. Я поняла на кого работал Лукас тогда и истории о его занятости, о которых он рассказывал, словно страшилки, сейчас становиться жуткой правдой. Моё недоверие к этим сказкам подрывается на ровном месте. Он не врал, что работает с такими вещами. Но почему-то сейчас такое я воспринимаю холоднее. — Ничего, я переживу, — с улыбкой отвечаю, но подруга выражает только осуждение и смотрит, как на дуру. — Я знала, куда лезла и предполагала, что меня может ожидать за совершенное, — внутри разгорается страх за собственную жизнь, но я надеюсь на остатки человечности у Ча Минхо. — И я не хочу, чтобы ты не так меня поняла, я делала это ради себя, а не ради Лукаса. Я помню, что он сделал, я не забыла и он заплатит. — Не натвори глупостей, — она просит только об одном. Я могу понять её бессилие в этом случае. Ёнджу не спрашивает, зачем я это делала для себя, но даже если спросит мне не хватит духу рассказать, что я, возможно, спала с бывшим наркоманом. — Прости меня за всё, — ели шевелю губами от чего О начинает положительно качать головой и мне становиться легче. — Я никогда не хотела сделать тебе больно. Да, он мне нравился, но тобой я дорожу больше, чем какой-то сволочью. — Я знаю. Ты бы просто не позволила себе это сделать и это, наверное, была ошибка, — наконец-то она улыбнулась, а у меня камень упал с плеч. — У нас совершенно разный вкус на мужиков. В конце концов он кинул нас обоих. Спустя столько времени поговорили от чего обоим аж от души отлегло. Мы просидели на холодном кафеле моей ванны ещё не один час и только потом вспомнили о пицце, которая, явно, поехала обратно на родину. Наша болтовня не прекращалась до самого раннего утра. Общие воспоминания и переживания, вместе пережитые слёзы и улыбки: всё успело всплыть за это время. Только, когда солнце стучало в окно мы обе уснули без задних ног, позабыв о проблемах. *** Уже несколько дней подряд пытаюсь найти хотя бы какую-то работу, но пока мои поиски не увенчались успехом. Я пробовала звонить в кафе и мене любезно объяснили, чтобы я шла на ху*… Кхм, короче, повторять не пришлось. С первого раза выкурила. Мой позитивный настрой то появлялся, то исчезал, что жутко давило на психику. Она уже была не в порядке. Я сидела на полу своей спальни, листая объявления в интернете, выискивая подходящую подработку. Но большинство запросов было ориентировано на учеников старших классов, потому что за такие деньги мне и дня не прожить. Я уже вижу, как меня выгоняют за неуплату аренды, и я плетусь жить к Ёнджу, а она, в свою очередь, уйдёт к Чонгуку. Ещё чуть-чуть и захлопываю ноутбук. Я запрокинула голову назад, осматривая свою комнату. Разбросанные вещи, какие-то бумаги около стола. Шторы на некоторых участках были нагло оторваны от карниза и сильно провисали. Я оглядывала полки, покрытые пылью и давно забытые книги, которые тоже спрятались под серым одеялом. Благо кровать была заправлена, а так мой дом походил больше на берлогу, чем на жилище молодой девушки. Я решаю отвлечь себя и, наконец-то, убрать этот бардак, поэтому неохотно поднимаюсь и затягиваю тугой хвост на макушке, который вскоре превращается в лохматый пучок. Иду к телеку и врубаю музыкальный канал, после чего начинается сама ликвидация сранья. Ношусь по квартире с вещами, которые никак не могут найти свое место, после чего решаю всё выбрасывать. Уже в руках мусорные пакеты, набитые всякой фигнёй, которую я благополучно тащила домой. После нескольких часов утилизации барахла понимаю, что квартира значительно опустела. Без всякой милой дребедени она казалась не такой уютной, но эта лаконичность напомнила мне о Джине. Резко останавливаюсь с чёрным мешком в руках посреди прихожей. Я даже перестала слышать музыку, просто стояла как вкопанная, уставившись в одну точку, но уже через мгновение меня отпустило. Я почувствовала ужасную тоску, несмотря на то, что мы вчера с ним виделись. Отгоняю навязчивые мысли, которые норовили испортить мне и так в конец убитое настроение. У входа уже валяется огромная гора пакетов с хламом, а я ползаю вокруг дивана в поисках пульта. — Боже, он же только что тут был. Неужели я его выбросила под шумок? — говорю сама с собой, заглядывая под мебель, но кроме тапочек и упаковки от какой-то шоколадки ничего не нахожу. — Айщ! — воскликнула, когда край моей длинной, старой и уже растянутой майки зацепился за угол столика. — Потрясающе, — смотрю на чуть разорванный край чёрной ткани и внушаю себе, что эта футболка мне тоже не нужна, плевать, что она самая любимая. По ней это видно… Поднимаю голову, сдувая со лба прядку волос, а передо мной скачут девчонки в коротких топах, показывая свой зажигательный танец. Я смотрю на телевизор, а потом беру и себе подворачиваю края футболки, засовывая их под бюстгальтер, тем самым открывая живот. Странное ощущение, но пару дней назад я была практически голой на людях, а сейчас просто открыла кусочек талии и уже смутилась. В таком виде я пошла на кухню, где и лежал грёбаный пульт, но не успеваю начать уборку на кухне как слышу знакомый ритм любимой песни. Даже секунды не проходит, а я уже несусь обратно, делая звук ещё громче. Мои соседи меня ненавидят. Пусть прощают, я и так дома стала появляться реже, поэтому такие мелочи можно не брать во внимание. Сначала стою и просто тихо подпеваю, но ближе к припеву начинаю подтанцовывать, вскарабкавшись на диван. Уже во всю подражаю участницам группы, изображая из себя звезду. Становиться ещё легче на душе и кажется мне, что в моей жизни не всё так плохо. Просто временные трудности, которые нужно пережить. Продолжаю развивать воображение, используя всю площадь дивана, как сцену, а микрофоном становится пульт. Но мой звёздный час длился не долго… Я споткнулась об одну из подушек, после чего злобно пинаю предмет декора, пафосно поправляя лохматый волосы и деловым взглядом прохожусь по комнате, чтобы найти куда улетела эта курва. Я заорала как резания, спрыгнула на пол, прячась за мягкой мебелью и вытаскивая свою майку, превращая её обратно в оборванку. Возле входной двери стоял Ким с открытым ртом и прислонённым к уху телефоном. Парень не просто в шоке, а в настоящем ахуе от происходящего в этом доме. Вот побывал на бесплатном концерте, а я даже не подозревала. — Какого чёрта, Джин?! — продолжаю орать, пока парень скатывается по стене и задыхается от смеха. Я готова сквозь землю провалиться, а он чуть ли не катается по полу, держится за живот и почти плачет. Я залилась краской и сижу, как помидор, жалея его дорогие шмотки, которыми он сейчас вытирает мой пол. Он начинает успокаиваться, а я ожидаю, после чего рискнула взглянуть, но как только брюнет видит мои испуганные и смущенные глаза снова заливается, словно в последний раз. Я снова прячусь за спинку, сгорая от стыда, пока он там помирает, стоя на коленях. — Хуу, — вздыхает парень и поднимается на ноги. — Сони, вылазь. Я больше не буду смеяться, — по интонации понимаю, что улыбка у него сейчас до ушей и он из последних сил себя держит, чтобы снова не брызнуть смехом. Я всё же поднимаюсь, невозмутимо смотрю на него, сгоняя с щек последние остатки своего позора. — Э! А где сексуальный и стильный прикид? — продолжает аккуратно подтрунивать. — Я ждал продолжения. — Почему и как ты сюда попал? — возмущаюсь я, указывая в его сторону и ставлю руки по бокам, принимая такую же позу, что и Джин. Признаю этот треугольник, образованный его широкими плечами и талией сносит мне крышу, а ещё этот блядский пояс, который поглощает всё моё внимание. — Это спроси у своей входной двери, которую ты никогда не закрываешь, — он указывает себе за спину, а потом наклоняется и поднимает телефон, который после оказывается в кармане чёрных джинс. — Я вообще-то звонил, но так понимаю ты была занята концертом, поэтому не слышала — Так! Стоп! — воскликнула я, когда парень начал двигаться ко мне, но после остановился. Между нами оставался буквально шаг. Молодой человек вопросительно взглянул на меня, а я замялась. — Руки обратно на пояс поставил! Я ещё не успела полюбоваться, — заявляю ему, от чего парень заходит в окончательный тупик, но всё равно возвращает руки на ремень, не до конца понимая, что мне в голову взбрело. — Бесплатных концертов не бывает. Я тут не благотворительностью занимаюсь, мистер, — мои слова заставляют его улыбнуться. — Плати натурой. Он обнажает белоснежный ряд зубов и кончиком языка приходиться по ним, пытаясь не засмеяться. Смотрит на меня хитро и чуть исподлобья, наклонив голову в бок. Этот взгляд пробирает меня до костей. Я начинаю медленно отходить, чувствуя, что попахивает жареным. Не успеваю ничего сообразить, как парень резко прекращает и за секунду преодолевает это расстояние в один шаг между нами. Он жестко хватает меня за талию и одним рывком прижимает к себе. Мне приходиться слегка прогнуться назад, чтобы видеть его довольное лицо. Джин впервые ведёт так себя со мной, от чего у меня аж колени дрожат. Смотрю на его лицо с кривой улыбкой и громко сглатываю, сжимая его предплечья. Я, словно струна, вся напряжена в его руках и готова звенеть, когда сильные ладони тиснут меня сильнее. — Собирай вещи, — указывает брюнет, а я часто хлопаю ресницами, ничего не понимая. — Что? Зачем? — Мы едем домой. *** Я захожу уже в знакомую квартиру, а её хозяин вслед за мной. В руках у него мои чемоданы, которые он помогал собирать и я даже возразить не могла. Взял, посадил в машину, привёз к себе домой. Я оборачиваюсь и смотрю на парня, который сосредоточено смотрит на меня. — Что это значит? — наконец-то решила спросить. Джин не спешил отвечать. Его больше интересовали мои сумки, которые он быстро понёс в спальню. И вот я снова стою на пороге этой квартиры и не знаю, чего мне ждать на этот раз. Нельзя жаловаться, я же сама попросила всё оставить. Снимаю кроссовки и иду в светлую комнату, успевшую мне полюбиться. Ким уже успел переодеться в домашние штаны, а вот торс оставил голым, решив меня подразнить. Я прохожусь взглядом по пояснице, поднимаюсь вверх, скользя между лопатками и останавливаю своё внимание на шее. Он это намеренно. Пока я думаю о своём, оперевшись о дверной косяк, Джин распахивает дверцы стеклянного шкафа и нахально перекладывает свои вещи на верхние полки, освобождая пространство. Я тут же подхожу, открываю чемодан и сидя на карточках подаю ему свои шмотки, которые он бережно ставит в шкаф. Я, как дура, улыбаюсь до боли в щеках, иногда поглядывая на парня. Почему-то на сердце так тепло и спокойно, что мне хочется разбирать это всю вечность. Я прячу улыбку, но парень привлекает моё внимание: — Ты знаешь Китайский? — неожиданный вопрос застаёт меня врасплох, но я положительно киваю и жестом указываю, что такое, 50/50. — Ну, вот и отлично, поедешь со мной, — Джин присаживается тоже и мы оказываемся одном уровне, после чего невесомо целует меня в нос. — Я не могу поехать, — отрицательно мотаю головой, продолжая смотреть на Сокджина. — В смысле? — У меня заграна нет…